Хранитель принца

      Над глубоким извилистым ущельем, проточенным среди величественных гор бурным и своенравным Ахероном, пылал закат. Таоли стоял на самой высокой башне Дальней крепости и задумчиво любовался грозными тёмными утёсами — непривычно тёплыми и мирными в оранжево-алых лучах заходящего солнца. За его спиной, в тени крепости и высоких скал зажигал огни небольшой готронский город Ёруз.       В старой долинской крепости, заложенной одним из Дэйвэнов сотни лет назад, впервые за многие годы не было ни одного готронца. По высоким башням, бастионам, стенам и центральной цитадели, тоже, видимо, любуясь закатом, расхаживали благоговеющие долинцы и деловитые островитяне. Фредерик решил оставить здесь небольшой гарнизон даже после ухода — к приятному удивлению Таоли — из равного количества своих бойцов и подданных юэнаи.       Уже завтра полтысячи кигги и три сотни долинцев отправятся в пеший поход вдоль крутых берегов Ахерона, чтобы добраться до Долины богов. Впереди было возвращение на родину — несущее несомненную радость всем его подданным и непонятно тревожащее самого Дэйвэна. Он оглянулся: торговый городок перемигивался огнями — хаотично, завораживающе, обманчиво тепло и игриво.       Позади осталась такая же хаотичная присяга итиланских военных и придворных новому королю, завораживающая несомненной исторической важностью и удивляющая его собственной непричастностью… Не то чтобы Таоли сам не хотел оставаться в стороне — просто он не мог припомнить ни одного серьёзного события в соседнем Готроне, к которому его не делали причастным практически насильно.       Обманчиво тепло приняли итиланцы своего законного короля Джеральда Третьего, наперебой проклиная коварного узурпатора, льстиво радуясь восторжествовавшей справедливости и игриво намекая на сердечную расположенность и близость к будущему монарху, имея в виду, похоже, сексуальные оргии Ликкора. Роберт ответственно отбривал большинство поползновений. Джеральд держался превосходно и лишь при особо явных оскорблениях с невозмутимой улыбкой разъяснял Нире их смысл. Островитянка яростно вспыхивала и её дюжий эскорт из «тюленей» мгновенно разбирался с зарвавшимися шутниками, количество которых быстро сошло на нет.       Фредерик, свалив видимое руководство «тюленями» на Холта и Ная, почему-то изображал к этому полную непричастность и демонстративно охранял в суматохе внезапного празднества почётного гостя итиланцев — принца Долины, который отчаянными усилиями держал себя в руках, чтобы не клевать носом после полутора суток без сна. Дэйвэн уже почти не помнил, когда Фолг забрал его с закончившегося раута и утащил в своё логово, где досадливо самоудовлетворился, голодно урча и кусаясь, о практически спящего принца.       Следующим утром обновлённый королевский двор, а также почётное сопровождение из тысячи кигги из кланов «тюленей», «поморников» и «котов» направились в столицу Итилана. На намечающейся помолвке по очередному хитрому замыслу Стального собиралась взрывная смесь из Папаши Фолга, Холта — верного Фредерику, Ная — точившего зуб на Папашу, но тоже преданного Фредерику, Эрика Безухого — нежеланного зятя из вообще другого клана и Пухнявого — бесившего абсолютно всех. И это не считая прожжённого манипулятора Джерри и Ниры, полной юношеского максимализма и легкомыслия. Таоли возблагодарил богов, что в эту ядрёную мешанину не сунулись и они — Стальной остался верен планам похода в Долину.       Дорога в Ёруз на машинах заняла, конечно, гораздо меньше времени, но Дэйвэна так укачивало, что он всё же предпочёл бы пройти весь путь пешком. Стальной всю дорогу нежно заботился о своём нынешнем нанимателе, даже не вспоминая, как безжалостно расправился с предыдущим. Уже далеко за полдень они добрались до небольшого городка, много лет назад неприятно запомнившегося Таоли огромным количеством бессовестных перекупщиков, паразитирующих на Долине, которой была запрещена самостоятельная торговля специальными указами Аугусто и Энрико. Они высадились в Ёрузе, но останавливаться там, среди подавленных готронцев и взбудораженных новостями итиланских солдат, не стали. Навьючившись заплечными мешками, кигги быстро поднялись по укреплённой скалистой тропе в крепость, перекрывавшую проход в Ахеронское ущелье.       Встречать их высыпали бодрые, изнемогающие от безделья островитяне и благоговеющие долинцы, немного обескураженные переменчивыми пленно-союзническими отношениями с кигги. Дэйвэна это тоже удивило: с одной стороны, за время их отсутствия Обель даже решился вооружить долинцев, с другой — их не выпускали из крепости ни на шаг без сопровождения островитян — едва ли не под страхом смерти. Напрягало и то, что Фолг отказался послать гонцов в Долину с предупреждением о возвращении наследника императорского престола.       По приезде Фредерик поручил Таоли заботам верного Ойэло и привычно сурового Варга, тогда как его самого вместе с Алчем захватил Обель и привлёк к разрешению каких-то местных вопросов. Дэйвэна тотчас окружили почтительные подданные, но при самом тёплом общении с ними он всё же чувствовал некоторую неловкость, подсознательно опасаясь и ожидая к себе такого же отношения, как у итиланцев к Джеральду, хотя и понимал, что это, скорее всего, не так. Сдержанно поклонился издали, пряча глаза, Фэали и вновь незаметно исчез — и Таоли его понимал: он бы, наверное, тоже не захотел общаться с человеком, по вине которого его любовник чуть не задушил юношу, только вступившего во взрослую жизнь. Принца немного успокоила встреча с господином Сойно, который выглядел так, будто не было никакого изнасилования на «гамаке» больше двух недель назад, а главное, этому соответствовало и отношение окружающих долинцев.       Дэйвэн с удовольствием представил бывшему регенту Сойно и доктору Кастэ, сопровождавшему его, сурового Варга и своего двоюродного деда Ойэло Жийвэна, и они впятером, к затаённому облегчению принца, отправились на спокойный уединённый ужин. В тихой, уютной, явно обжитой комнатке их ждал горящий камин, мягкие кресла, накрытый стол и парящие чайнички с разными травяными настоями. На столе рядом с господином Сойно по запаху нашёлся даже отвар, который Таоли постоянно пил вместе с матерью последние несколько лет её жизни. После её смерти он продолжал пить этот напиток в одиночестве, потому что горький вкус не нравился никому из его близких, которые были достаточно честны, чтобы не пить из подобострастия то, что им не нравится. Помнится, заботливый Фоэро, стараясь подбодрить юэнаи после отъезда из Долины, постоянно готовил этот отвар и с искренней радостью слушал благодарности друга. Сам Дэйвэн не то чтобы любил этот вкус — его больше привлекали навеваемые ощущения и воспоминания. Да и господин Кастэ — один из семейных врачей императорского рода — периодически напоминал о великой полезности этого отвара.       Предельно суровый Варг очевидно — но лишь для Таоли и Ойэло — чувствовал себя неловко в столь высокородном обществе и, развлекаясь, вел себя как отъявленный дикарь, приводя Сойно и Кастэ манерами в негодование, тщательно, впрочем, скрываемое из уважения к юэнаи, который вместе с пожилым родственником был слишком уж снисходительным к наглому варвару. Когда господин Сойно с радостью отдал свой чайничек с отваром в безраздельное пользование Дэйвэна, кигги его тут же конфисковал и с пристрастием обнюхал, едва не облизал — к ужасу крайне чистоплотного господина Кастэ. После кроткой просьбы и заверений в безопасности знакомого с детства напитка Варг с демонстративной неохотой отдал чайник обратно улыбающемуся Таоли. В растревоженную душу Дэйвэна с каждым мгновением в компании надёжных и близких людей, с каждым глотком горячего отвара наконец возвращалось спокойствие.       — Светлейший?       Таоли заторможенно моргнул, не в силах сбросить тягучее оцепенение ни с тела, ни с разума. Холодный ветер, безраздельно властвующий на вершине башни, казалось, выдул из головы абсолютно все мысли. Старый долинец заботливо натянул ему на голову тёплый капюшон и, заметив потерянный, застывший взгляд принца, даже встревожился:       — Юэнаи, вы не заболели?       — Просто не верится, — едва слышно выдохнул Дэйвэн, — что я всё же как-то смог разобраться здесь — за пределами Долины, чтобы вернуться домой… заняться нашими проблемами.       Ойэло тепло улыбнулся — он как никто понимал своего повелителя.       — Фрей… Вы знаете его с детства. Он не предаст?       Старик вздохнул и встал рядом, прижавшись к плечу принца и вглядываясь в закатные сумерки над тёмным провалом ущелья.       — Я знаю его с детства, — задумчиво повторил он. — Тот Фред, которого я знаю, точно не предаст… Но то, что сейчас происходит с Тюленьим… Не знаю. Люди меняются. Но разве ваши предки не поведают это точнее, чем я?       — Фрею наши боги не указ, — тихо произнёс Таоли. — Однажды он уже решил противостоять предсказанному ими — и события пошли не по самому вероятному пути, а так, как захотел он. А я не мог сделать ничего.       — Но это же не повод не общаться с предками? Зря вы столько времени на холоде простояли. Не стоило всё же пропускать закатное омовение, — осуждающе заметил Ойэло. — Даже если бы видений не было, так хоть погрелись бы. Щёки, вон, ледяные.       Рядом как-то незаметно оказался Варг и, обняв за плечи, настойчиво потянул к лестнице:       — Спускаемся. Хватит мёрзнуть. И Фред, наверное, тебя уже ищет.       — Зачем? — медленно поднял глаза Дэйвэн, вяло перебирая ногами.       — Тао, ты чего? — даже удивился Варг и легко встряхнул за плечи: — Какой-то прямо ватный… Ты не заболел? Кой чёрт тебя на башню понесло? Сидел бы дальше в обнимку с чайниками, может, хоть поспал бы там.       Кигги подхватил принца на руки и, сопровождаемый встревоженным стариком, спустился в жилую часть цитадели, где совместными заботами Обеля и долинцев были обустроены покои для великого Дэйвэна и его скромной свиты. В одной из комнат этих самых покоев обнаружились Фредерик и Обель, которым, судя по возмущённому голосу, Алч устраивал грандиозный разнос.       — Нашёл, кому поручить! А ты, Обель?! Я же тебе подробно всё рассказал! Три раза! И записал ещё! Так трудно было просто пройтись по спискам? Как можно было не найти?! За это время их можно было даже с Островов привезти!       Стальной, судя по его виду, разносом был совершенно не впечатлён, но лёгкие подзатыльники Обику после каждого особо негодующего пассажа отвешивать не забывал. Корш тоже не выглядел сильно расстроенным. А на фоне Фолга и Алча, одетых в какие-то холщовые рубахи и портки, он в своём традиционном киггском наряде вообще выглядел самым грозным и самоуверенным. Увидев Варга с долинцами, оба воспитуемых весьма обрадовались: Фредерик поспешил найти и закинуть на плечо свой мешок, а Обель подхватил недовольного Алча под ручку и потащил на выход.       — Но, Фред, а если?!.       — Арчи, да не волнуйся ты, — успокаивающе пророкотал Стальной. — Мы же не маленькие, разберёмся на месте.       — Мы будем в пустынном ущелье, где уже погибли тысячи людей!       — С нами будут местные…       — Это и настораживает! — возмущённо рявкнул Алч, но от дружеского тычка Обеля резко замолчал, покосившись на Дэйвэна.       — В крайнем случае сожрём их, — примирительно улыбнулся Фолг. — Идите спать. А мы сейчас Тао будем укладывать — вон он какой уставший.       Обель бодро уволок раздосадованного Алча за дверь. Варг потащил было подопечного в императорскую спальню, но Фредерик аккуратно заступил ему дорогу.       — Стальной, он и правда варёный какой-то, — тихо предупредил Варг, послушно передавая принца с рук на руки.       — Ничего, сейчас я его отжарю, — добродушно успокоил Фолг и ласково улыбнулся Дэйвэну, который, ко всеобщему удивлению, совершенно равнодушно отнёсся к его словам. — Варг, до рассвета ты совершенно свободен. Ойло, ты охраняешь эту комнату. В нашу спальню, будь добр, больше не вламывайся, как бы светозарнейший император ни стонал. Ничего плохого с ним не случится — вспомни хотя бы себя после месяца ебли с Мером.       Таоли лишь прикрыл глаза: это выпячивание сексуальных отношений уже так надоело, что даже не задевало.       — Не светозарнейший император, Фред, а светлейший юэнаи, — осуждающе вздохнул старик, демонстративно игнорируя последнюю фразу.       — Ох, Ойло, ты совершенно прав, — повинился Стальной, с некоторым недоумением косясь на своего драгоценного нанимателя. — Пойду попрошу прощения у светлейшего за ошибку. Наедине.       Довольный собой, он потащил молчаливого Дэйвэна в дальнюю комнату, где их ждала просторная кровать со свежим бельём. Таоли оглядел её без особого интереса — он и так знал, что будет дальше — и начал раздеваться.       — Ты не соскучился по чистой постели? — удивился Фолг, начиная помогать с избавлением от одежды. — А я думал тебя порадовать. Ты мылся сегодня? Здесь шикарная баня, ещё ваши строили. Обик мне сегодня показывал, он сам до сих пор в восторге. Это реально здорово, что из пяти оставшихся от долинцев водяных колёс два ещё работают: посылают воду наверх, ворота открывают, пару подъёмников туда-сюда гоняют. А шлюзы так вообще все до сих пор исправно служат. Сколько они лет без долинцев продержались?       — Семьдесят, — равнодушно ответил принц, который снял последнее бельё и спокойно стоял у кровати абсолютно обнажённым.       Фредерик облизал его голодным взглядом с ног до головы, но тут же насторожился, разглядев выражение лица:       — Тао, что с тобой? Правда так устал? Я думал, перед возвращением в Долину ты начнёшь ещё сильнее психовать и на ушах ходить: ах, я шлюха, ох, что подумают подданные, ой-ой-ой, я притащил убийц-варваров на священную землю… Ты не волнуешься?       — Нет, — пожал плечами тот. — А есть причины?       Фолг, недоумевающе на него глядя, начал стаскивать с себя штаны и рубаху:       — Ты никогда ещё не отказывал себе в удовольствии выдумать эти причины. И обычно тебе в голову такой бред лез — я просто диву давался.       Дэйвэн безмятежно любовался быстро обнажающимся телом, испытывая удивительное эстетическое наслаждение — чистое, возвышенное, без примеси привычного плотского возбуждения, туманящего разум. Фредерик наглядеться не дал: облапил и завалил на постель, зарываясь носом в волосы за ухом:       — Ты так пахнешь… Правда, что ли, не мылся? А как же закатное омовение? — Наёмник даже приподнялся над ним, вглядываясь в лицо: — Ты не доложился предкам о скором прибытии?       — Они знают.       Горячие губы коснулись бледного лба:       — Жара нет. Переволновался, что ли? Давай, совёнок, раздвинь лапки. Сейчас отвлечёшься и развеешься.       Фолг нашарил в своём мешке, брошенном у кровати, смазку и, от души зачерпнув, привычно проник скользкими пальцами меж белых ягодиц, вращая кистью умелыми, многократно проверенными движениями, но…       — Тао, ты чего? Посмотри на меня, — Фредерик внимательно вгляделся в его глаза. — Что-то не пойму: ты вчера уже практически спал, но не забывал подмахивать и кончил. А сегодня даже не стоит. Что с тобой?       Шершавые пальцы нежно огладили мягкий член, такой маленький и беззащитный в широкой ладони, перекатили яички в тонкой коже — вроде ласково, но с ощутимым намёком.       — Ничего такого, — расслабленно качнул головой Дэйвэн и повторил недавние слова Фолга: — Устал. Эти автомобили ужасны. Тебе в прошлый раз даже Лайлу в постель пришлось тащить.       — В прошлый раз у тебя стоял и до, и во время Лайлы, — не согласился тот, зачерпнув новую порцию смазки, и старательно продолжил растягивать и наглаживать принца внутри. — Ты просто решил не быть такой шлюхой, как я, и отказался сосать в ответ.       — Зато она не отказалась… — Воспоминание больно резануло даже через усталость и апатию, навалившиеся на него глухим ватным одеялом, и Фредерик тут же навострился, мгновенно замечая изменения в его душевном состоянии:       — Ревнуешь? Ох, как же ты ревнуешь! А мне понравилось смотреть на тебя, когда ты наблюдал за нами. Твоё лицо было таким…       — Она уже умерла? — прервал его Таоли, глядя в глаза спокойно и с печальной уверенностью. — Я не видел её вчера. Лайлу убили? Ты же знаешь.       Стальной медленно кивнул:       — Заинтересовать Ликкора у неё не получилось… — Он по-хозяйски засунул в совершенно расслабленного принца уже четыре пальца и мягко улыбнулся: — Ты так же красиво ревнуешь меня и ко всем остальным. Спроси у Фэя, как ты смотрел, когда он предложил мне себя. Ох, а как ты был прекрасен, когда выгонял из моей постели моих женщин! И Зоре повезло, что она сосала и не видела твоего лица, иначе просто влюбилась бы… Ты был такой высокомерный, возмущённый, ножкой топающий, обиженный, что ебут не тебя…       — Фрей, если у нас с тобой закончится договор… и если кто-то решит нанять другие кланы для нападения на Долину, ты же узнаешь об этом заранее? Ты же придёшь ко мне предупредить?       — Ты как-то странно меняешь темы разговора, — уже более настороженно отметил Фолг, размеренно двигая рукой. — И раз так просишь, я приду к тебе заранее. Предупрежу, выслушаю твои предложения, может, выебу заодно. А если всё будет безнадёжно, сразу и шею тебе сверну, чтоб не мучился.       Вторая ладонь с немного подросшего члена переползла по животу и груди вверх и грубо обхватила горло. Таоли испуганно сипнул, пытаясь вдохнуть воздух, но не смог! Он отчаянно вцепился в пугающе сильно сжавшиеся пальцы, но ослабить жёсткую хватку не сумел. Долинец, с ужасом глядя в спокойные и внимательные глаза наёмника, в панике задёргался, безжалостно прижатый к постели за горло и задницу, сердце забилось как бешеное, лицо загорелось от прилившей крови, уши заложило словно ватой, в глазах потемнело, он судорожно затрясся… и вдруг смог вдохнуть! Пока он хватал воздух в полном непонимании произошедшего, пальцы с горла переползли в широко раскрытый рот и погладили язык.       — Соси, — угрожающе приказал Стальной. — Это не член.       Дэйвэн, судорожно сопя, покорно обхватил пару пальцев губами и несмело лизнул языком. В висках горячо стучала кровь, её заполошное биение безжалостно изгоняло холодный ветер из головы. С него словно сдёрнули огромное плотное одеяло апатии и отрешённости. Таоли неожиданно прошибло потом, в голове завертелся целый хоровод тревожных мыслей и эмоций, а внизу живота медленно разгоралось возбуждение. Фолг удовлетворённо кивнул, закинул его ноги себе на плечи и с откровенным удовольствием вогнал член глубоко в растянутый, судорожно сжимающийся анус, вырывая наконец из молчаливого любовника первый, но далеко не последний за эту ночь стон.