Хранитель принца

      — Вот, Ойло, мы всех и нашли, — спустив с плеч лямки и ссадив старика на удобную прямоугольную глыбу, бодро заявил высокий крепкий островитянин. — Вот твой юэнаи и ваш уютный закуточек. Всё, твой верный конь поскакал пастись.       — Спасибо, Дубок, — благодарно выдохнул тот. — Конечно, иди отдыхай.       — Ойло, проследи за Тао, — попросил Варг, тоже поднимаясь на ноги. — Мне отлучиться надо.       — Конечно, прослежу, — добродушно закивал Ойэло, с кряхтеньем потянулся и, наконец посмотрев на своего повелителя со всем вниманием, реально испугался: — Юэнаи, что с вами?!       Дэйвэн, который сидел на той же глыбе, безвольно привалившись к глинистой стенке, с трудом открыл глаза и попытался ободряюще улыбнуться, но бледно-лиловые губы сложились лишь в слабую гримасу.       — Не волнуйтесь, Ойэло, — тихо выдавил он, глядя на суматошно вскочившего старика. — Я, похоже, всё-таки немного заболел…       — Я сейчас пошлю за господином Кастэ! Ох, вас одного не оставишь! Может, Варг за врачом пошёл? Ох, да как же вы так?! Замёрзли же вчера, переволновались… Надо было вас с этой башни сразу…       Как по заказу из-за ближайшей скалы показались доктор Кастэ с господином Сойно и стремительно направились к их маленькому гроту, отгороженному ото всех грядой валунов.       — Хвала богам, вы здесь! — бросился к врачу старый долинец. — Варг быстро вас нашёл…       — Что? — переспросил Сойно, с волнением глядя на то, как торопливо Кастэ осматривал землянисто-серого Дэйвэна. — А, тот невоспитанный дикарь? Да-да… Ойэло, а утром юэнаи как себя чувствовал?       — Хорошо. Как позавтракал и проснулся окончательно, так и пребывал в прекрасном настроении.       — А как именно позавтракал? Сколько съел, сколько выпил?       — Плотно так, — растерянно посмотрел Ойэло. — Яйцо, оладьи, мёд… Думаете, кто-то мог отравить?       — Он пил какие-то посторонние напитки? — нетерпеливо уточнил Сойно.       — Нет, только свой любимый чай…       — Сколько? — рявкнул Кастэ, не сдержавшись.       — Да весь чайник, — медленно произнёс старик, испуганно переводя взгляд с одного на другого.       — И ни с кем не поделился? Господин Фолг даже не захотел попробовать, что пьёт юэнаи? При всём его любопытстве?       — Захотел, — сглотнул Ойэло, чувствуя приближение чего-то страшного в выражениях лиц соотечественников, — но когда ему не понравилось, он перелил всё в чашку светлейшего…       — Что?! Как он посмел?!       — Светлейший сам его попросил… Фред не отказывает юэнаи в таких просьбах.       Кастэ и Сойно напряжённо переглянулись:       — Доза слишком…       — Доза чего?! — выпрямился старик, с нарастающим негодованием оглядывая соотечественников.       — Чай был слишком крепким, — успокаивающе положил ладонь на его плечо Сойно.       Но Ойэло резко сбросил его руку, глядя на то, как Кастэ спешно расставлял на плоской поверхности валуна склянки и, тщательно отмеряя количество капель из каждой, смешивал подозрительное зелье в отдельной мензурке.       — Что происходит?! Что вы подмешали в чай? Зачем?!       — Тише, Ойэло, — искренне прижал руки к сердцу Сойно. — Клянусь, ничего мы светлейшему не подмешивали. Это был просто чай, только и правда, чересчур крепкий.       Кастэ вытащил небольшую фляжку, выплеснул немного содержимого и аккуратно добавил в неё смесь из мензурки… Через мгновение фляга была в руке у Стального Фолга, а Сойно и Кастэ оказались прижатыми к глинистой стенке Варгом.       — Ойло был не в курсе, что радует, — оскалился Фредерик в нерадостной вовсе улыбке.       Он понюхал горлышко фляги и пустую мензурку.       — Ты утром врал мне в глаза. Семейный доктор, с-сука, — посмотрев на врача, покачал головой Стальной, и перевёл взгляд на побледневшего Сойно, ласково переспросив: — Просто чай, да?       — Да, просто чай! — бесстрашно дёрнулся доктор Кастэ под рукой Варга, вновь обращая на себя внимание Фолга. — Я могу отпить его при вас! Вы же сами его пробовали, и ничего с вами не случилось!       — Пей, — всё так же ласково согласился Фредерик. — Всю флягу в одну харю. Не забывая, что у нас нет другого доктора ни для порванной задницы Фэя, ни для старика Ойло, ни для Тао, с которым постоянно какая-то хрень случается. Посмотрим, что произойдёт от его порции с тобой одним, учитывая, что для вашего Дэйвэна доза нужна в два-три раза больше, чем для одного кигги.       С каждым словом Фолга врач бледнел всё сильнее и всё ниже опускал голову. Зато навострился принц, лихорадочно принюхиваясь:       — Мой чай?..       Он сполз с глыбы и шатаясь направился туда, где темнело влажное пятно от выплеснутого содержимого фляги. Упав на колени, он глубоко вдохнул воздух и растерянно посмотрел на кигги:       — Фрей, помоги мне…       — Просто чай… — тихо повторил Стальной и с демонстративной аккуратностью поставил флягу горлышком вниз на небольшой каменный выступ. Жидкость весело забулькала, стекая по стене. Доктор Кастэ отчаянно дёрнулся:       — Что вы творите?! Варвар! Как теперь облегчить…       — Просто чай?! — с тихой, но лютой яростью зарычал Фолг, метнувшись к ним, и сжал ладонями шеи обоих, придавив к стене.       Ойэло, схватившись за голову, осел на землю, Варг кинулся к нему и аккуратно уложил на плоскую поверхность каменной глыбы. Таоли, наоборот, спотыкаясь побрёл туда, где только что стоял Фредерик, и, принюхавшись к запаху влажной дорожки на стене, судорожно схватил пустую фляжку. Торопливо облизав горлышко, он со слезами на глазах посмотрел на Стального:       — Фрей, зачем ты?..       — Варг, держи его! — рявкнул Фолг, и тот еле успел дёрнуть принца к себе, прежде чем он сумел лизнуть влажную стену.       — Светлейший?!       — Пусти! — отчаянно вырывался Дэйвэн, рыдая и размазывая слёзы по щекам.       — Тао, встань! — тихо рыкнул Стальной, и принц невольно дёрнулся, выпрямляясь, а негромкие злые слова кигги продолжали хлестать его наотмашь: — Ты император Долины, посмотри на себя! Ползаешь на коленях и лижешь грязные камни! Что скажут твои подданные? Что сказали бы твои боги?!       — Фрей, я пить хочу, — со страданием в голосе взмолился Таоли. — Мне так плохо…       — У Варга есть вода, — предложил Фолг, но Дэйвэн отрицательно замотал головой:       — Я хочу свой чай…       — Ага, просто чай, — задумчиво повторил Стальной, сильнее сжал пальцы на шеях и перевёл взгляд на хрипевших и хватавшихся за его руки Сойно и Кастэ. — Тао, совёночек, а когда мы встретились, ты сколько уже не пил мамочкин чай?       — Что? Не знаю… Мне его Фоэро готовил, а он тогда уже погиб… Больше месяца…       — А как ты себя чувствовал через несколько дней после того, как твой дружок перестал поить тебя этим чудесным чаем?       — Я… я не помню. Я даже точно не знаю, когда он погиб. Меня тогда направили к каторжникам, и я в дороге сильно простудился… Я болел недели две…       — Две недели, — досадливо цыкнул языком Фолг. — Зато тебе повезло, что каторжники знали, как справиться с ломкой от неизвестного наркотика.       — Наркотика? — растерянно переспросил Таоли. — Думаешь, у меня ломка?       — А на что ещё это похоже? Совёнок, посмотри на себя. Ты сейчас даже отсосать готов за чашку чая.       Невероятным усилием воли принц выпрямился, в глазах его зажглось нечто, отдалённо похожее на оскорблённую гордость. Он с силой потёр ладонью лицо и недоумевающе повторил:       — В чае был наркотик?       — Не тупи. Он сам и есть. А сейчас самый благородный человек на свете, твой верный подданный, твой родственник, который тебе так дорог, которого ты спас от позорной смерти и чью боль от разорванной задницы забрал, поведает, зачем хотел подсадить тебя на наркоту.       Стальной чуть разжал пальцы и покрасневший лицом Сойно шумно вдохнул воздух.       — Светлейший юэнаи, многие Дэйвэны… иногда пили этот настой… — торопливо выдавил он, но ладонь, намекающе сжавшаяся на горле и растерянный, вопросительный взгляд принца заставили его пояснить: — Дэйвэны всегда отличались от простых людей не только внешностью и… при свете луны, но и великодушием, разумностью, хладнокровием. Дети Луны чужды земной суете, возвышенны, безупречны и… непорочны. Чай помогает держать себя в руках и не поддаваться слабостям.       Фредерик осуждающе цыкнул языком и неприятно улыбнулся:       — Так меня в слабости записали? — Он и повернулся к Таоли: — Я ночью уже стал в себе сомневаться и переживать, что хуем разучился пользоваться. А это верные подданные тебе с непорочностью помогают… Кстати, с какого возраста мамочка пичкала тебя наркотой?       — Не смей так о ней… Она не могла… — Дэйвэн медленно покачал головой и после недолгих раздумий тихо выдохнул: — Я не помню. Где-то лет с десяти…       — Теперь понятно, почему до встречи со мной ты кончал всего три раза в жизни, — оскалился Фолг и резко встряхнул обе жертвы, долбанув о глинистую стену, которая уже начала крошиться под давлением. — Вы хоть представляете, сколько времени и усилий потрачено, чтобы из бездушного бревна он стал нормальным любовником?!       — Не смейте! — отчаянно дёрнулся доктор Кастэ. — Со светлейшим нельзя так!       — Почему? Очень даже можно — и это нравится нам обоим. И заметь, уважаемый доктор, без всякой наркоты… — Фредерик перевёл на принца тяжёлый взгляд: — Тао, а если бы все запасы волшебного чая забрал я? Ты же ради очередной дозы выполнил бы все мои желания. Любые. Тобой мог вертеть вообще кто угодно.       — Зачем? — горько спросил Дэйвэн, с болью глядя на дорогого родственника и семейного врача.       Те молчали, задыхаясь и глядя лишь на душившего их Фолга, а тот тихо и ласково пояснил:       — Чтобы ты был хорошим и послушным мальчиком. Чтобы нуждался в них. Чтобы был один. Чтобы бездушием отталкивал всех, кого привлекаешь. Чтобы у тебя не появилось никого близкого.       — Отпусти их.       Фредерик злобно фыркнул, но руки разжал — и оба долинца сползли по стене вместе с пластом глины, держась за горло и жадно глотая пыльный воздух.       — А когда императору выбрали бы жену, дозу уменьшили или противоядие какое нашлось бы? — полюбопытствовал Стальной и не глядя протянул руку принцу — и тот тут же забился под полу расстёгнутой куртки, обхватив за талию и тесно прижавшись.       — Антидота не существует, — тихо прохрипел Кастэ, потрясённо взирая на то, как Дэйвэн, закрыв глаза и жадно принюхиваясь, вжимается лицом в подмышку Фолга.       — Значит, меньше отравы давали бы, — понимающе кивнул наёмник. — Если совсем не давать, получится вот такое.       Он опустил мрачный взгляд: Таоли, привстав на цыпочки, заворожённо тёрся носом и щекой о пройму безрукавки, размазывая текущие слёзы и болезненно поскуливая. Стальной жёстко сжал его подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза:       — Тао, ты правитель своей страны. Запомни, ты не можешь бездумно доверять людям — какими бы близкими они ни были.       — Даже тебе? Ойэло? Варгу? — несчастно посмотрел Дэйвэн на поучающего Фолга.       — Ойло могут обмануть — сегодня утром он сам поил тебя этим чаем. Мне и Варгу тоже не стоит… после окончания договора. Хотя если Варг решит поселиться с семьёй в Долине…       — А ты его отпустишь?       — Если он захочет, я продам его долг тебе. И будет он твоим наймитом, — с сожалением кивнул Фредерик, переглянувшись с Варгом.       — И можно будет доверять?       — Ох, Тао, какой же ты всё-таки… наивный. А вы его ещё и отупляющей наркотой пичкаете, — хмуро посмотрел Фолг на отдышавшихся уже долинцев. — Он сегодня раз пять с обрыва едва не сверзился. И если бы не его слабость в виде порочного меня, плыл бы сейчас труп вашего несбывшегося императора к Дальней крепости.       — Он для вас слишком ценен, — качнул головой Сойно, двигая шеей, впрочем, с крайней осторожностью.       — Тао мой наниматель. Я служу ему и храню его — хоть временно, но явно лучше, чем вы.       Двое долинцев возмущённо вскинулись, но Стальной лишь молча указал им глазами на прильнувшего к нему принца, а потом просто подхватил его под бёдра и присел на удобный прямоугольный валун. Таоли тут же обхватил его рукой за шею, ногами обвил талию, ткнулся лицом в горло… и опять сорвался, начав жадно вылизывать чуть колючую от свежей щетины кожу.       — Не думаю, что ваш чай как-то помогает Дэйвэнам. — Голос наёмника был спокойным и ровным, словно это не ему сейчас лизали шею, подбородок, щёки — он лишь приподнял голову, чуть повернув, чтобы принцу было удобней. — После вчерашней порции Таоли даже закатное омовение пропустил, а он никогда не терял возможности пообщаться с предками. И это было явно полезнее для его здоровья — он же на глазах наполнялся силой и спокойствием…       — Ты видел? — поражённо воззрились долинцы. — Это священное таинство! Как ты смел?!       Свирепый взгляд наёмника и его злая издевательская ухмылка мгновенно заставили их замолчать, напоминая о собственных проступках. Голос его быстро наполнялся яростью:       — Таинство? У Таоли нет от меня тайн. И у его предков. Если б вы его не траванули, боги предупредили бы нас ещё вчера, и сегодня никто не умер бы. Из-за вас погиб его подданный. И восемь моих бойцов! — Острый, тяжёлый взгляд командира наёмников пригибал к земле долинцев, бессильных перед его мощью. Отрывистое рычание било в голову словно удары кувалдой. — Четырнадцать лет назад Памми стал моим наставником и другом, а сегодня он умер — из-за вас. У Таоли ломка — из-за вас. План ваших богов под угрозой срыва — из-за вас.       — Не убивай, — тихо попросил принц, зачарованно вылизывая ему веки, и Фолг послушно опустил слипшиеся ресницы:       — Ваши боги не в первый раз избирают меня орудием возмездия, — тихо пророкотал он. — Наказание ваше будет таким: всю дорогу до Замко́вой крепости вы будете рядом с вашим повелителем. Днём и ночью вы будете смотреть, как он мучается из-за вашей отравы. А когда я буду трахать вашего возвышенного и непорочного Дэйвэна, будете услужливо подавать смазку.       — Что? — вздрогнул Таоли и отстранился, недоверчиво глядя на Фредерика.       — Светлейший, это наказание и для тебя, — мрачно пояснил Стальной. — За то что как идиот доверился самым близким — тем, кого знаешь с детства. Надеюсь, так ты лучше запомнишь урок.       Долинцы с потрясением и ужасом смотрели на наёмника, который спокойно продолжал:       — А если ты ещё раз выпьешь или съешь что-нибудь из их рук, когда меня не будет рядом, я трахну тебя посреди целой толпы долинцев, а вам, — он повернулся к Сойно и Кастэ, — вырву руки, ноги, веки и заставлю смотреть.       — Фрей, прошу…       — Светлейший юэнаи, мы не посмеем… — судорожно выдохнул Сойно, но ровный голос Фолга заглушил дальнейшие возражения:       — Если эти двое, уже предавшие твоё доверие, решат вдруг покончить с жизнью — из каких-то ваших понятий о чести или чтобы не смущать тебя, то твоё наказание не прекратится. Если благородный военачальник Сойно и заботливый доктор Кастэ таким образом решат перевесить на других своё наказание, я выберу ещё двоих твоих подданных и уже они будут подавать смазку во время нашего траха.       Фредерик с нежной заботой, выглядевшей просто издевательски после его слов, вытер слёзы с мокрых щёк Таоли и крепче прижал к себе, указывая на каменную стену грота, с которой его недавними стараниями отвалился внешний слой глины — как оказалось, не особо толстый.       — Посмотри. Кажется, там высечено что-то на долинском.       — «Раонэ Дэйвэн», — обернувшись, одновременно прочитали Таоли и Ойэло, потрясённо переглянулись и резко вскочили с прямоугольной каменной глыбы.       У старика, правда, подкосились ноги, и он бы упал, если бы не расторопность Варга. Фредерик остался сидеть на саркофаге бывшего императора Долины, задумчиво глядя на Сойно и Кастэ и прикидывая вслух:       — Как думаете, подходящее это место, чтобы начать ваше наказание? Кстати, надо вам смазку отдать, чтоб носили с собой постоянно.       Ужас провинившихся долинцев достиг апогея. У Таоли тряслись не только губы, он дрожал уже всем телом:       — Ф-фрей…       Фолг перевёл взгляд на него и со вздохом протянул руку. Дэйвэн, которого колотило уже так, что едва с ног не сбивало, кинулся в его объятия как утопающий к соломинке и, прижавшись к горячему телу кигги, отчаянно и бессильно разрыдался.       — Пожалуй, не стоит, — всё так же задумчиво продолжил размышлять Фредерик, приглаживая белые пряди, мокрые от пота. — Раонэ не сделал мне ничего плохого. Беднягу наверняка вынесло на отмель, и здесь же его похоронили. Сойно, как долго он тут? С полвека уже?       — П-пятьдесят три года, — нервно выдавил долинец, глядя на наёмника с настороженным испугом.       — Так он сразу после поражения, — разочарованно вздохнул Фолг. — А Аугусто его ещё шесть лет по всей Долине искал.       — Вы знали, что его могила здесь? — подняв заплаканное лицо, Таоли с откровенной обидой смотрел на родственника — тот опустил взгляд.       — Он единственный не удивился, — пояснил Фредерик. — Тао, ты знаешь, как погиб Раонэ?       — Он был на мосту, когда тот рухнул в Ахерон, — шмыгнул носом наследник долинского престола и, вновь спрятав лицо в воротник безрукавки, сдавленно забубнил: — Над Замко́вой крепостью, на противоположной стене ущелья находится священный источник, их соединял мост. Раонэ отправился к источнику на закате, но была гроза и молния обрушила мост, а Раонэ бесследно исчез…       — Не так уж бесследно, если тело нашли и похоронили, — с кривой улыбкой смотрел на Сойно Фолг. — Саркофаг и надгробная надпись — дело небыстрое, а ведь сюда каменотёсов и резчиков ещё надо было доставить. Не удивлюсь, если всё было готово ещё до его гибели.       Таоли изумлённо поднял глаза, а Фредерик ласково погладил его по щеке, стирая мокрые дорожки:       — Моя наивная наркоманская овечка, сколько же открытий тебе предстоит…