Хранитель принца

      — Тао, глаза закрой.       Дэйвэн покорно смежил веки, не дожидаясь, когда шершавые пальцы проведут по лицу.       — Вот молодец, — одобрительно произнёс Фредерик, закончив взбивать пену в белых волосах, и взялся за мыльную губку. — Сейчас мы нашего светлейшего отмоем, ополоснём — не стыдно будет подданным показать. Берс говорил, доберёмся до Замко́вой крепости ещё до обеда. Кастэ, на, держи крепче и больше не роняй, она нежная — жемчужная, с самих Островов. Сойно, лей сильнее — тебе воды для своего императора жалко? Варг, встань ближе к Ойло — у вас щель между занавесками.       Принц, почувствовав чужие пальцы, оглаживающие между ягодиц — вместе с горячей водой, смывающей пену, — опустил руку и попытался убрать бесцеремонную ладонь.       — О, застеснялся, что ли? — обрадовался Фолг. — В себя приходишь? Это ты очень вовремя, а то я даже не знал, как тащить на переговоры такую варёную моль. Опять кожа да кости остались, а я так старался тебя откормить: на королевские пиры таскал, на Острова возил, Тевяка привлёк, матушку свою…       — Простите, светлейший юэнаи, — заученно повинились Сойно и Кастэ, не дожидаясь окончания фолговской подводки.       Догадаться, на что намекал Фередрик, было несложно — все эти дни, когда Таоли выбыл из списка достойных оппонентов по причине наркоманской ломки, наёмник говорил только об одном, тренируя свои издевательские умения на паре виновников, а нередко и просто срывая на них злость. А злиться ему было от чего… Если на похоронах у Костяной излучины поведение принца — слёзы, сопли, крупная дрожь и бесконечное чихание — удачно вписалось в легенду о простуде, то дальше было гораздо хуже. Дэйвэн то отчаянно рыдал, боясь оставаться с предателями и умоляя Фолга не бросать его, то отчаянно выпрашивал у всех троих хотя бы капельку чая, то их же злобно проклинал за бессердечие, то бился в ознобе, то сбрасывал с себя одежду, чтобы остудить горящую кожу и заодно заняться сексом с Фредериком — а что, зря раздевался, что ли?       Стальной, отстранив Варга, единолично взялся за переноску безумствующего принца, дополнив стандартную обвязку ремнями, фиксирующими руки и ноги. Во время перехода Таоли беззастенчиво вылизывал ему шею и затылок, а через миг уже пытался впиться зубами в загорелую кожу и плакал взахлёб, потому что неудобно было кусать напряжённый загривок — гладкий, коротко стриженый и скользкий от пота, такого солёного и вкусного…       Вечером первого же дня Фолг, отослав Варга и Ойэло, наказал троих долинцев, как и обещал. Но единственным, кто получил от этого удовольствие, оказался временно помешанный Дэйвэн, на которого накатило гораздо более сильное, чем обычно, возбуждение — будто перешло с прошлой ночи, добавляясь к нынешнему. Двое пожилых долинцев, бережно храня вручённые полотенца и смазку, лишь стискивали зубы, со слезами на глазах наблюдая за своим потерявшим рассудок повелителем, который трясся как в лихорадке, неудержимо льнул к равнодушному любовнику, отдавался ему с недопустимой откровенностью и бесстыдно стонал в голос. Долинцы и рады были бы умереть прямо на месте от проклятия Дэйвэнов, но к сожалению, иммунитет им обеспечили ещё дед и прадед Таоли. Фредерик же с непривычной бесстрастностью просто использовал жаждущее, податливое тело, примитивно сбросив напряжение, накопившееся за день.       Свершившийся акт удивительно благотворно повлиял на принца: он немного пришёл в себя, даже чуть поел и почти до самого отбоя вполне адекватно беседовал с Фэали и господином Райюном, узнавая об успехах кигги в изучении долинского языка. Правда, надолго его не хватило. Последовавшая ночь стала бессонной для Дэйвэна, которому до болезненного воя ломило суставы и сводило мышцы, — как и для двоих его подданных, по настоянию Фолга наблюдавших за последствиями своих поступков. Долинцы бесконечно меняли компрессы — то горячие, то холодные — и разминали мышцы, которые скручивали внезапные судороги. Разрешённые Фолгом успокоительные и снотворные средства не помогали, а Кастэ лишь раз осмелился попросить Стального позволить малую дозу злосчастного чая для облегчения страданий повелителя, после чего удостоился приватного разговора и вернулся бледнее самого Дэйвэна.       Всю ночь Фредерик, взопревший от нескончаемой возни с подопечным и сбросивший с себя куртку и безрукавку, терпеливо укачивал Таоли на руках, позволял вылизывать всё, что тот пожелает, выслушивал истерики, по возможности перенаправляя агрессию на Сойно и Кастэ, которые уже сами себя поедом ели, и спокойно мастерил что-то из кусочков кожи, изредка потирая саднящий, изгрызенный загривок. На следующее утро получившимся кляпом он заткнул рот будущего императора, мрачно посмотрев на облегчённо выдохнувших, измученных за ночь его верноподданных.       Второй день пути для окружающих прошёл гораздо спокойнее: даже спелёнатый Таоли периодически переставал возмущённо мычать и впадал в забытьё. Они опять шли отдельной группой: Фредерик с Таоли на спине, Варг, готовый в любой момент помочь, и двое подавленных долинцев. Изредка присоединялись Обель, Алч или кто-то из старших дружинников, обсуждали актуальные вопросы, косились на невменяемого нанимателя и отчаливали. Ойэло, которого верный ездовой Дубок притаскивал в их компанию на привалах, демонстративно игнорировал двоих соотечественников, и остальные долинцы хоть и не были в курсе произошедшего, постепенно начинали разделять его отношение, руководствуясь в том числе и виноватым видом Сойно и Кастэ, полностью подчинившихся Фолгу.       На первый план вышел обходительный и вкрадчивый Хоигэ Райюн, хранитель императорской казны, который был представлен некоторым из кигги ещё в имении под Толосом лично светлейшим юэнаи. За прошедшие два дня Хоигэ очень сблизился с Алчем, который исполнял примерно те же обязанности при Стальном, а через Варга познакомился с Ойэло, которого очевидно выделяли и Таоли, и Фредерик. Отношения между островитянами и долинцами после этого стали гораздо проще и понятнее: то ли благодаря посредничеству Райюна, то ли потому что люди просто притёрлись за прошедшее время.       На второй вечер Фредерик снова отослал Варга и Ойло, но в очередной раз приводить наказание в исполнение не стал: у Таоли началась рвота. Изнеможённые Сойно и Кастэ сбивались с ног, таская воду и полоская полотенца, и под утро были уже полумёртвыми. Когда на рассвете Стальной приказал задержать отправление, измаявшиеся от скуки островитяне быстро нашли себе развлечение — в лучах восходящего солнца, просвечивавших до дна глубокую заводь, устроили весёлые купания в осенней, ледяной после ночи воде. Особо рисковые, обвязавшись верёвками, выплывали на стремнину, и когда они рано или поздно проигрывали в соревновании с неистовым Ахероном, боевые товарищи вытаскивали их обратно в спокойную заводь.       Для купания Дэйвэна воду нагрели, и Фолг тщательно смыл с него все следы тяжёлых дней и ночей. Кигги в очередной раз осмотрел сломанную руку, с удовлетворением пообещав снять шины через неделю. Из его мешка были извлечены и приведены в порядок долинская форма принца и белая рубашка с коротким рукавом, доставшаяся ещё от Альберта. Под форменные брюки Фредерик для тепла натянул шерстяные штаны, которые Таоли видел среди вещей Ниры, на белую рубашку надел утеплённую мехом безрукавку, сверху накинул мундир с серебряным шитьём, натянув рукав на правую руку, и застегнул так, что между бортами выглядывала лишь кисть левой в белой перчатке. В таком количестве одежды перестала бросаться в глаза даже пугающая худоба принца, а заострившееся лицо и мешки под глазами — ну что с ними поделать? Дав Ойэло, Сойно и Кастэ налюбоваться на неземную красу Дэйэвна, впервые за несколько недель выглядевшего достойно положению, Фолг упаковал жертву мультикультурности в тёплую куртку, пошитую на Островах.       К этому моменту пришли сообщения от передовых групп, нашедших самые удобные пути обхода обширного завала, преграждавшего дорогу. Обель, переглянувшись с Фолгом, дал отмашку, и авангард двинулся в путь, вытягиваясь на тропе длинной колонной. Сотни Гора, Остряка и Герба готовились к выходу вместе с долинцами, а некоторые из рисковых бойцов Нагланда только бежали от заводи к лагерю. Фредерик, обхватив ладонями лицо Таоли, внимательно вглядывался в серые глаза, гораздо более ясные, чем день-два назад, и задумчиво что-то прикидывал:       — Ругаться, драться, кусаться будешь?       — Нет, — смущённо отвёл глаза Дэйвэн. Он хоть и туманно, но помнил события прошедших дней.       — А наркоманить и доверять близким?       Таоли с недоумением поднял взгляд — Фредерик улыбался, насмешливо и устало. Как и Дэйвэн, он нормально не спал уже третий день. Закрепляя на принце обвязку, Стальной пояснил:       — Сегодня едешь на Варге. Шею ему не облизывай, он не поймёт.       — Я капюшон надену, — буркнул суровый кигги. — Не понимаю, чего ты терпел.       — Когда лизался, даже приятно было. А потом зубы его пожалел. Не хочется служить беззубому императору.       Дэйвэн, вспомнив историю с Джеральдом, бросил на Фолга уничижительный взгляд, но тот не оскорбился, а наоборот, даже обрадовался:       — Светлейший, смотрю, тебе и правда полегчало.       Варг пригнулся, натягивая лямки на плечи и закрепляя ремешки. К Сойно и Кастэ, которые после омовения Дэйвэна присели буквально на секундочку и тут же вырубились в обнимку, подошла пара дюжих кигги с такими же обвязками. Измождённые долинцы на миг проснулись и пробормотали слова благодарности, но на что-то большее сил у них уже не осталось. Фолг, бодрясь, потопал за Варгом.       Тропа петляла меж высоких каменных стен, выглядевших как построенный великанами диковинный частокол — удивительно ровные шестигранные столбы теснились плотными рядами. Именно здесь становилось понятно, почему у Ахерона такой бешеный нрав — реке пришлось буквально проламывать себе путь среди высоких мощных колонн из базальта. А теперь и островитянам с долинцами приходилось искать дорогу среди мрачных столбов: и возвышавшихся вокруг, и беспорядочно наваленных на тропе. Идти было тяжело несмотря даже на предварительную разведку и относительную расчистку. Путь усеивали и небольшие остроугольные осколки, и аккуратные куски, похожие на торцевые спилы деревьев, и длинные каменные стволы, осторожно сползшие с ближайшей стены ущелья. Кигги задирали головы, оценивая протяжённые свежие сколы на огромной высоте над ними, и прикидывали, каково было находиться на тропе, когда сверху падали тяжёлые колонны, разбрызгиваясь в каменное крошево.       Река причудливо извивалась, обходя особо упорные препятствия, и долгожданная Замко́вая крепость предстала перед глазами людей совершенно неожиданно. Ущелье повернуло, резко сузилось, и путь преградила мрачная природная стена, цветом ещё чернее привычно тёмных скал. Из разлома на дальнем краю стены бил мощный поток воды, падая с внушительной высоты и разбиваясь белоснежной пеной об искорёженные чёрные колонны, — своенравный Ахерон ярился и бурлил, гневаясь на ничтожных людишек, контролирующих его течение в каменном русле. Сверху разлом закрывала маленькая крепость, строгая и элегантная.       Кигги, прекрасно помнившие продуманное оборудование Дальней крепости, оценили и удачное расположение Замко́вой, и высоту стен, и каменные плиты рядом с разломом, под башнями, очевидно прикрывавшие отверстия шлюзов. Бурная река, заменяя крепостной ров, протекала вдоль всей чёрной стены, упорно, но безуспешно пытаясь подточить твердокаменное основание, и прекрасно защищала небольшую крепость от любых попыток подобраться снизу. На высоте сотни шагов над беспокойными водами к стене тесно прилегало полотно подъёмного моста из брусьев внушительной длины и толщины. Опорная площадка для другого конца моста была на противоположном берегу — на плоской вершине небольшого утёса, спирально опоясанного дорожкой, которая прекрасно просматривалась из крепости.       — Осаду тут можно держать вечно, — задумчиво проронил присоединившийся Обель, на что Фредерик лишь хмыкнул:       — Пока есть люди.       — Да тут и без людей через реку не переберёшься без моста. Течение такое — волосы с ж… — Корш обеспокоенно покосился на бледного Дэйвэна, который верхом на Варге обогнал притормозивших приятелей, — с ног сдирает!       — Искупнулся с утра?       — Угу, позавидовал. Ребята в таком восторге были, — заулыбался Обель в ответ на ухмылку командира. — Ты зря не попробовал — вместе с фарфоровым.       Идущий впереди Варг хмуро проворчал:       — Юэнаи и на ровном месте приключения себе находит, а уж там-то…       — Варг, как дойдём до той площадки внизу, под утёсом, считай, ты отработал двойную плату, — напомнил Фредерик. — Я заберу Тао, и мы пойдём наверх.       — Вдвоём, что ли? — удивился Корш. — Ты уверен?       — Конечно. Ничего ты, Обик, не понимаешь в эпичных возвращениях. Местным ещё об этом легенды сочинять.       — А может, у них уже другой правитель? Берс говорит, их наблюдатели даже на знаки от своих не реагируют. Они вас своими любимыми стрелами не истыкают?       — Они скорее истыкают, если мы толпой попрёмся. Рядом с каждым берсовским долинцем по два наших бойца, поэтому понятно, чего местные на них не реагируют и в крепости прячутся. А Дэйвэн у них один. Вот увидишь, как они повыскакивают, когда я им Тао покажу — в парадной долинской форме, такого красивого и уже почти не дохлого.