Хранитель принца

      Фредерик резко открыл глаза. Что-то было не так.       Гроза. Шелестел по стёклам дождь, в щели между плотными портьерами сверкнула молния, раскат грома прогрохотал за высокими окнами. Фредерик с недовольным стоном потянулся на замечательно большой — даже при его росте — императорской кровати. Пары часов сна оказалось критически мало, хотелось вновь закрыть глаза, закутаться в мягчайшее одеяло и зарыться с головой в гору подушек, пахших свежестью… Но надо было срочно вставать. Непонятно зачем, но надо было. Фолг абсолютно доверял своему внутреннему чутью: сомнений в том, что это связано с Дэйвэном, не было никаких — но вот подробности придётся выяснять по ходу…       Его одежду забрали в чистку, поэтому он быстро натянул лишь холщовые штаны и обувь и стремительно прошёл через анфиладу комнат императорских покоев. Увидев Ойло, устало прикорнувшего на кушетке, он бесшумно прокрался мимо. Порадовавшись, что за дверью не осталось никого из десятков долинцев, оккупировавших выход при Дэйвэне, Фолг заглянул в покои военачальника Тайтэна. Но вместо коменданта Замко́вой крепости Стальной нашел его сына — Фэали возлежал на диванчике с объёмным томом в руках и на ворвавшегося наёмника посмотрел с откровенным испугом.       — Фэй, ты Тао не видел? Знаешь, где он?       — Нет, — тот спешно отложил в сторону тяжёлый том и взволнованно посмотрел на кигги: — С ним что-то случилось?       — Не знаю, — задумался Фредерик и, прикинув что-то про себя, уверенно произнёс: — Ещё нет. Где твой папаня?       — Старший господин Тайтэн, — строго поправил юноша, — или военачальник Байо Тайтэн.       Хватило прищура и одного мрачного взгляда, чтобы Фэали отвёл глаза, торопливо пробормотав:       — Отец, наверное, занимается обустройством гостей…       — Идём искать, — решил Фолг и, шагнув к диванчику, подхватил юношу на руки. — Где может быть Тао? У него здесь есть любимые места? Да цепляйся, не бойся.       — Сад или его покои, — тихо ответствовал Фэали, обнимая командира наёмников за шею.       — От дождя в саду спрятаться негде. А до спальни он так и не дошёл после каких-то своих срочных дел. Идём к папане, может, он в курсе?       — Отец в кладовые собирался… Пока прямо — до лестницы слева. А в саду деревянная беседка была, только она развалилась от старости, и её убрали, — поведал младший Тайтэн и смущённо добавил: — А в своих покоях Дэйвэны всегда пребывали в одиночестве — может, Тао застеснялся, что вы там?..       — В одиночестве? Тао из своих комнат даже прежнего Фрея выгонял? — уточнил Фредерик.       — Фрея никто не выгонял, он всегда был рядом с Тао.       — Кстати, его пса убил толстый готронец, Джироли вроде? Перед тем, как отправить вас в военное училище, да? Ты в курсе, как это произошло?       — Как его убили… — печально покачал головой Фэали. — Тогда Джироли явился в наше имение с солдатами и попытался забрать Тао. Фрей чувствовал в них врагов и пытался его защитить, но… Тао пошёл с ними добровольно, чтобы они не причинили никому вреда. Оказалось, Джироли привёз приказ Энрико об обучении в Готроне всех юношей из знатных семей Долины, и пока Таоли обговаривал с ним условия, солдаты попытались убить Фрея и… закопали его в саду — смертельно раненого, но ещё живого. Несчастный пёс смог выбраться, и Тао нашёл его… Но Джироли не простил укуса и его добил. Фрея похоронили в саду — в другом месте, Тао сам выбирал. С тех пор он почти не бывал в нашем имении, хотя комната до сих пор осталась за ним, его вещи не трогали эти пять лет. Где-то там даже ошейник Фрея, который он снял, когда… Сейчас по лестнице вниз — до конца.       — Ошейник оставил, — задумчиво хмыкнул Фолг, послушно спускаясь по ступенькам и не обращая внимания на удивлённые взгляды встреченных долинцев.       — На память, — пояснил юноша, неуверенно оглядываясь. — Тао очень его любил. Фрея ему подарила мать, это был последний харг в Долине. Может, опустите меня на пол?       — Ты уже вылечил задницу? — хмуро покосился на него Фредерик.       — Нет, но люди смотрят… — едва слышно пробормотал Фэали.       Стальной оглянулся, и под его тяжёлым взором любопытствующие разбежались по щелям как тараканы на свету.       — А я тебя Тао в пример ставил. Похоже, зря. Вождь презренных варваров недостоин носить тебя на руках? Или по сравнению с Горляшкой и Остряком я уже не котируюсь?       — Нет, что вы! — испуганно возразил юный Тайтэн. — Это я… Вас считают личным слугой юэнаи, а моя репутация может вам навредить… Сейчас направо.       Фредерик даже рассмеялся:       — Твоя репутация — моей?! Ты-то что себе придумал? Тебе хоть слово плохое кто-то сказал?       — Нет, но… — опустив глаза, горько вздохнул Фэали, — моё поведение считается предосудительным. Что ещё могут думать…       — Фэй, ты хоть не глупи! Никто тебя не осуждает. Те триста долинцев, что пришли с нами, прекрасно тебя понимают. Местные — рады, что молодой парень вернулся живым из готронской мясорубки. Отец твой вообще счастлив. Боевой клан диких и злобных варваров тебя просто обожает — это ж ты первым начал их долинским словам учить? Лучшие бойцы на руках тебя носят и порвут любого за грубое слово в твою сторону.       — Вы правда так думаете?       — Фэй, ты ж вроде не дурак? — даже засомневался Фолг, задумчиво посмотрев на него. — Или зря я тебя самым разумным долинцем называл? Сегодня Тао даже обиделся, решив, что я считаю его глупее тебя.       — Не надо было говорить такое юэнаи! — испугался юный Тайтэн. — Он и так обо мне теперь не лучшего…       — Ты реально дурак! — с преувеличенным удивлением восхитился Фолг. — Он о тебе — лучшего мнения. Таоли тебя любит, ты самый близкий ему… долинец. А после меня — так самый близкий вообще. И он тоже вбил себе в голову, что ты его презираешь за то, как он вёл себя в пути.       — Презираю? Когда он заболел и в бреду лизал вам голову? — робко уточнил Фэали.       — И лез ко мне трахаться на глазах Сойно и Кастэ, — кивнул Фредерик. — Но даже если бы он творил это в здравом уме, ты бы его презирал?       — Нет, конечно! — ужаснулся Тайтэн. — Если он это делал, значит, так было нужно… Как я могу его судить?!       — А тебя кто может? Думаешь, ваши долинцы, представляя себе, через что вы прошли, резко изменят своё отношение к вам?       Фэали так задумался, что едва успел предупредить Фолга о следующем повороте.       — Фред! — прозвучал за спиной удивлённый возглас Обеля. — Думаете, без вас с ним не справиться?       — С кем? — насторожился Фолг, повернувшись к торопящемуся, практически бегущему к ним Коршу.       — С Варгом! Он папика Фэя в кладовке пугает! — не сбавляя скорости, промчался мимо них Обель, и Фредерик с заволновавшейся ношей на руках рванул за ним.       Ввалившись в просторное помещение продуктовой кладовой, они увидели спорщиков. Обычно невозмутимый Варг был явно взбешён и уже тянул руки к шее военачальника Тайтэна, который надменно цедил по-киггски:       — Да кто ты такой, чтобы сметь беспокоить светлейшего… хр-р-с…       — Варг, отпусти папу! — отчаянно закричал Фэали, а тот, грубо встряхнув в воздухе схваченную за горло жертву, оттолкнул старшего Тайтэна к стене и прорычал:       — Кто я такой, спросишь у сына! Где Тао, говори, быстро!       Подоспевший Обель обнял мокрого и взъерошенного Варга за плечи, а тот, заметив Стального, мгновенно успокоился и улыбнулся своей жертве с явным злорадством. Фредерик с Фэали рванули к ошеломлённому господину Тайтэну. И если сын, обнимая отца, бормотал что-то недоуменно-успокаивающее, то Фолг с явной угрозой повторил:       — Так где Тао? Кто я такой, ты знаешь.       — Светлейший юэнаи отослал всех, чтобы насладиться покоем, — хрипло выдохнул Байо Тайтэн, поражённо оглядывая сумасшедших варваров. — Людская суета его утомила…       — Где он?!! — слаженный рык двоих громил, казалось, сотряс всю Замко́вую крепость.       — Не знаю! Был в саду…       — Я только оттуда! — рявкнул Варг. — Нет его! Там дождь хлещет, укрыться негде! В купальни он тоже не заходил, хотя давно пора уже…       — У Дэйвэнов отдельная купальня, — внезапно сообщил Фэали, проникаясь общим волнением.       — Я ещё в саду спрашивал светлейшего, греть ли там воду, — сдавленно произнёс старший Тайтэн, — но он отказался.       — Варг, ты на дозорной площадке смотрел? — уточнил Фредерик, холодея от неприятных предчувствий.       — Только до половины долез, там такой дождяра — скользко! Но орал оттуда так, что меня слышали во всей Долине — никто не отозвался…       — Я в сад! Обыщите крепость, найдите Тао! — рявкнул Фолг, рванув на выход и успев расслышать напоследок успокаивающее воркование Фэали:       — Варг хороший, просто нервничает…       Промчавшись вихрем по коридорам цитадели и миновав несколько дверей, он выскочил под ливень во двор и с разбегу махнул через высокую стену — он не особо помнил, как открывалась дверь, да и некогда было. Спрыгнув на мокрые плиты, он едва не поскользнулся и раздражённо дёрнул головой, смахивая воду с лица. Яркая молния осветила на мгновение сад с бледными фигурами статуй и практически сразу грянул гром — гроза бушевала прямо над крепостью. Фредерик добрался до исполинской базальтовой колонны и рванул по скользким ступенькам наверх. Ливень хлынул сильнее, молнии сверкали всё чаще, гром гремел уже практически непрерывно.       На середине подъёма, как и говорил Варг, старые ступеньки оказались сильно стёртыми и из-за стекавшего по ним потока воды почти неодолимыми. Почти. Фредерик, поражаясь своему глупому упорству, карабкался всё выше, сбросив обувь и цепляясь за скользкий гладкий камень и руками, и ногами. Когда он добрался до вершины, от тела уже поднимался пар, явно видный в холодном свете близких молний. При очередной вспышке кигги с нараставшим отчаянием убедился, что никого на ровной деревянной площадке нет. Поддавшись невнятному порыву, он начал обходить её по кругу и вдруг заметил светлое пятно за перилами между основанием площадки и рядом невысоких базальтовых столбов над самым краем колонны.       — Тао?! — рванул он туда и, перегнувшись через перила, зацепил и дёрнул к себе вялое тело.       Жёсткая пощёчина — и Дэйвэн распахнул глаза и схватился за лицо, а Фолга затопило облегчение.       — Ты что творишь, идиот?! Почему не отзывался, когда Варг кричал? Валим отсюда, быстро! Я помогу спуститься…       Но Таоли упёрся неожиданно сильно и непреклонно:       — Я остаюсь! Сегодня здесь решится моя судьба!       — Долбанулся?! Кретин… — Фредерик попытался закинуть протестующего принца на плечо, но тот так брыкался, что кигги окончательно взбесился: — Я тебя сейчас вырублю, идиот безмозглый! В грозу — на макушке скалы…       — Фрей, я приказываю: уходи! Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось! — упорствовал Дэйвэн. — Оставь меня!       И тут, словно в подтверждение слов Фолга, ослепительно-белая вспышка словно парализовала обоих, а громовой удар опрокинул навзничь, швырнув на доски! Гигантская каменная колонна дрогнула под ногами и медленно качнулась. Фредерик яростно заорал что-то невнятное, заглушённое раскатами грома, и, схватив Таоли, кинулся к краю площадки. При свете молний в клубах непонятного пара ближайший ряд невысоких базальтовых столбиков начал съезжать в сторону от ровного строя каменных столбов, что стояли выше и дальше. Фолг рванул в ту сторону, дёрнув Дэйвэна себе под ноги и наступив ногой на полу куртки, чтобы тот точно никуда не делся, и упёрся руками в мокрый парящий камень… Вздулись мощные мышцы в отчаянном усилии — и колонна под ногами вновь дрогнула, движение в сторону замедлилось, но щель между парящими камнями начала увеличиваться! Сильно оттолкнувшись от отдалявшейся стены, Фредерик, схватив Таоли за шкирку, метнулся к перилам площадки. Поверхность под ногами уже не просто качалась — колонна медленно, но уверенно падала на противоположный берег Ахерона.       Таоли отчаянно хватался за Фредерика, с ужасом понимая, что сейчас это сильное красивое тело, полное потрясающей жизненной энергии, будет раздавлено безжалостными глыбами или рухнет в бурные воды Ахерона — из-за него! Если бы он смог убедить Фолга уйти, тот остался бы жив!       Беспощадный удар швырнул их в сторону, отрывая от перил площадки и друг от друга. Дэйвэн покатился по камням, падая в неизвестность и безуспешно пытаясь зацепиться за что угодно… Его предплечье капканом сжали сильные пальцы — и он едва не взвыл от боли и облегчения. Молнии били в стены ущелья, гром гремел непрерывно, ливень хлестал по лицу, рядом что-то жутко скрежетало, его швыряло из стороны в сторону, их обоих периодически окатывало болезненными ударами каменных обломков — но ладонь Фредерика всё так же крепко сжимала его руку. Вдруг кигги перехватил его за талию и опора под ними — пусть неверная и качающаяся — исчезла! Через долгий, парализующий душу ужасом миг они с размаху приземлились и, не удержавшись на ногах, прокатились по неровной поверхности — дрожащей под частыми ударами, но явно более надёжной и устойчивой, чем падающая гигантская колонна.       Быстро затормозив, Фолг безжалостно вздёрнул Дэйвэна на ноги и потащил куда-то вверх по скользящему под ногами щебню. Жуткий скрежет внизу постепенно затихал, дрожь под ногами становилась слабее. Даже гроза решила успокоиться: молнии вспыхивали уже где-то вдалеке, гром становился всё глуше, ливень унимался. Они добрались до неожиданно ровной площадки и устало осели на землю, опираясь спиной на приятно гладкий камень. Ветер уносил чёрные тучи в сторону Готрона, и небо над Долиной на удивление быстро светлело несмотря на вечерние сумерки. Постепенно становилось слышным тихое успокаивающее журчание воды, и Таоли огляделся с недоумением:       — Фрей, где мы?       — Угадай, священный Дэйвэн! — с неожиданной яростью рявкнул Фредерик, поворачиваясь к нему.       Кигги схватил долинца за грудки, сдёрнул капюшон и внезапно пихнул лицом в воду. Принц судорожно задёргался, мыча и пуская пузыри. Фолг выдернул его за волосы и больно потёр горевшую кожу лица шершавой ладонью.       — Идиот! Только рожа после Вонялки зажила, так опять… Вроде царапины неглубокие. Что нибудь ещё болит? Руки-ноги целы? В смысле, нового ничего не сломал?       — У меня? — Таоли на всякий случай перешагнул с ноги на ногу, пошевелил правой рукой. — Целы…       — Повезло дураку! — прорычал Фредерик, грубо поворачивая его из стороны в сторону и смахивая ладонью мокрую грязь с белой куртки.       Убедившись, что одежда долинца нигде не пробита и не порезана — а значит, она защитила от ран и тело под ней, — наёмник толкнул Таоли к каменной стене, и сам склонился над огромной чашей из полированного чёрного камня, полной воды, и, болезненно шипя и сдавленно ругаясь, начал смывать грязь с себя, открывая взорам кровоподтёки, ссадины и порезы.       Дэйвэн, потрясённо глядя на израненного кигги, прикусил губу, чтобы не ляпнуть что-нибудь очевидное и не взбесить Фолга ещё больше. Тот уже стянул с себя жалкие остатки рваных штанов, оставшись полностью обнажённым, и обмывал ноги. Вода в глубокой чаше замутилась от грязи и крови, и чистый поток, стекавший сверху по каменному жёлобу, рисовал прозрачными струями загадочные картины в этой мути.       — Фрей, это же священный источник! — забывшись в удивлении, выдохнул Таоли, сообразив, что они оказались на другой стороне ущелья.       — И что?! — вызверился Фолг. — Мне нельзя в нём мыться?! Ты запретишь?! Или боги проклянут?! Да плевал я на них!       — Нет, что ты… — отшатнулся от него долинец. — Просто это легендарное место… Я никогда тут не был. Раонэ последний, кто…       — А ты сегодня решил повторить подвиг этого кретина и тоже сдохнуть?!       Принц вздрогнул как от пощёчины и потерянно выдавил:       — Раонэ не кретин, он великий…       — Он кретин и великий идиот! — зарычал Фредерик. — Только последний кретин полезет в грозу на высокую скалу! Или на долбаный мост! Решил ты свою судьбу?! А он?! Раонэ просто сдох, бросив свою страну и всех, кто нуждался в нём!       — Он защищал Долину…       — Он защитил бы её, если бы после первой войны грохнул Аугусто, а не заключал с ним мир как наивный идиот! Он мог сам стать правителем Готрона! Или если бы во вторую войну лёг под Аугусто и, улучив момент, хоть вилку в глаз вогнал!       — Запятнать себя бесчестьем и подлостью…       — Пожертвовать жопой и спесью ради своих людей! А так этот инфантильный эгоист положил под насильников не себя, а тысячи женщин и детей! Ты хотел так же?! Бросить тех, кто в тебя верит, и сдохнуть?!       — Нет, но если бы боги сочли мою смерть необходимой для Долины… — горько прошептал Дэйвэн — и взмыл в воздух, вздёрнутый за грудки!       — Ты мой! Я никому не позволю тебя убить — даже тебе!       Фредерик за шкирку потащил Таоли к краю площадки. Перед ними сияли огоньками башни и цитадель Замко́вой крепости. На их фоне, совсем рядом, чернела высокая колонна, только отсюда она выглядела непривычно — как бы в зеркальном отражении и вдвое уже обычного…       — Вроде прочно встала… — Фолг внимательно всматривался вниз. — Сейчас проверим.       Дэйвэн тоже посмотрел вниз и не смог заметить вообще ничего знакомого — вместо ожидаемой мозаичной дорожки каменную стену прочерчивала косая расселина, а на месте разрушенного моста… был мост. Таоли во все глаза глядел на упавшую половину расколовшейся вдоль колонны, вершина которой процарапала стену ущелья и упёрлась во всё ещё прочную опору прежнего моста. Спросить он ничего не успел — Фредерик начал экстремальный спуск, бесцеремонно потащив его за собой. Босой кигги лихо прыгал по базальтовым столбам и шатавшимся под ногами булыжникам, удерживая за шкирку спотыкавшегося долинца.       Когда они добрались до почти горизонтально лежащей колонны, из тёмного сада спокойно вышел высокий кигги, остановился над дальним от них краем моста и намекающе помахал мотком верёвки.       — Отлично. Не дёргайся! — рявкнул Фолг Дэйвэну и закинул его на плечо.       Напряжённый наёмник стремительно метнулся по базальтовой колонне на другой берег и прижался к каменной стене, схватившись за упавшую сверху верёвку. Поверхность новоявленного моста на этом конце была ниже уровня садовых плит на высоту его роста. Фредерик, обвязав Таоли верёвкой, быстро вскарабкался следом.       — Всё-таки на смотровой площадке? — хмуро уточнил Варг, уже затащивший Таоли наверх и снявший с него обвязку.       — Угу, — буркнул Фолг, подойдя к подавленному Дэйвэну.       — А чего на мои вопли не отзывался? — сматывая верёвку, спросил ещё сильнее помрачневший кигги.       — Занят был, — Фредерик подтолкнул Таоли в спину, направляя к двери. — Смерти героической ждал.       — Была причина, или как всегда? — Варг пошёл рядом, пристроившись к принцу к другой стороны и глядя поверх его головы на Стального.       — Светлейшему причины не нужны, — злобно оскалился тот. — Он выше условностей. Тао, чего встал? Дверь открывай! Мы можем тебя только через стену перекинуть!       Глядя, как долинец тычет дрожащими пальцами в выступающие камни, Варг вздохнул, отодвинул его руку и, сам начал нажимать на каменные плитки в определённой последовательности. Краем сознания Фредерик отметил, что его действия отличались от тех, что днём проделывал Таоли с другой дверью. Было бы неплохо узнать, это разные двери открываются по-разному или именно на вход и выход?       В стене знакомо зажурчало, заскрежетало и щёлкнуло. Варг открыл дверь.       — Да ты тут уже своим стал?! — вслух удивился Фолг.       — Байо показал, папаня Фэя. Очень уж малец ему расхваливал меня, — Варг пожал плечами. — Я даже извинился, что его душил.       — Ты душил дядю Байо? — удивлённо пробормотал Дэйвэн, слегка выныривая из отрешённого уныния.       — Надо было обоих Тайтэнов в саду подушить с криками и грохотом — светлейший сам бы и слез, — задумчиво прикинул Фредерик. — В следующий раз так и сделаю. Если его самого ещё не придушу — за подобные выходки.       — Ладно, Стальной, не гноби его… слишком сильно. Он, видно, от любимого чая ещё не отошёл… — Варг приобнял трясущегося принца за плечи, направляя и ускоряя его движение.       — Сильно не загноблю. У меня с ним контракт ещё на два с половиной месяца, — передёрнулся Фолг. — А вот тебе…       — А я уже не уверен, — капризно протянул мрачный кигги. — Если он не соизволил отозваться, когда я тут орал как дурак…       — Прости, Варг, — виновато попросил Дэйвэн. — Я не хотел тебя обидеть. Знаю, мои поступки недостойны правителя… Всё, что я делаю, недостойно…       — Прекращай! — рявкнул Варг, встряхнув Таоли за плечи, а тот, не ожидавший такой вспышки ярости от обычно невозмутимого наёмника, застыл в страхе.       Фредерик молча смерил долинца лютым взглядом.       — Не смей такое говорить при кигги! — уже тише повторил Варг перепуганному долинцу. — Тао, по-твоему, боевой клан «тюленей» нанялся к недостойному человеку?!       — Я же не про вас… Я про себя…       — Если ты недостойный человек, разрывай контракт, пока не поздно. Если ты совершишь недостойный поступок, несущий неприятности Островам, Стальной обязан будет тебя убить. Хочешь, чтобы «тюлени» служили тебе — веди себя достойно.       — Хорошо, Варг, я понял, — нервно закивал Дэйвэн, чувствуя затылком прожигающий взгляд Фолга.       Кигги открыл перед ним очередную дверь и со вздохом вновь обхватил за плечи:       — Ладно, не переживай так. Но на будущее думай головой… хоть и отмороженной немного, — Варг ободряюще потрепал принца по мокрым волосам и перевёл взгляд на командира: — Дэйвэновскую купальню долго прогревать, поэтому Байо обещал подтопить общую и всех оттуда выгнать.       Фредерик молча кивнул, шлёпая рядом с торопливо шагавшим принцем. Встреченные долинцы застывали в изумлении, поражённые видом голого израненного наёмника рядом со светлейшим и мокрейшим юэнаи, которого нагло обнимал второй варвар. Кигги — вообще с гыгыканьем исчезали из виду, лишь узрев их троицу. Варг оглянулся на кровавые следы босых ног, тянувшиеся за Фолгом, посмотрел на выражение его лица и негромко попросил:       — Стальной, ты особо не лютуй-то с этим… отмороженным.       — Угу, я его пожалею. И согрею, — мрачно покосился тот на принца.       — О боги! Светлейший юэнаи, вы в порядке?! — ужаснулся Байо Тайтэн, едва завидев появившихся в просторном предбаннике визитёров. — Господин Фрей, что с вами случилось? Снаружи что-то жуткое творилось…       — Светлейший в порядке. Пока, — хмуро сообщил Фолг и, оглядев себя, добавил: — А я обшарпался, пока мост делал.       — Какой мост?! — старший Тайтэн перевёл взгляд с поникшего повелителя и его злого окровавленного слуги на самого внешне нормального и адекватного человека из явившейся троицы.       — Взамен сломанного в саду, — подтверждающе кивнул Варг и усмехнулся: — Зачётный такой мост, явно прочнее прежнего.       — Что?.. — совершенно растерялся долинец. — Прочнее? Взамен? Зачем?       — Тао захотел проведать священный источник Дэйвэнов, и мне пришлось быстро что-нибудь сообразить, — раздражённо ответил Фредерик, начиная расстёгивать на принце куртку. — Из бани всех выгнали?       — Конечно, — видимо, отчаялся что-либо понять Тайтэн и решил говорить только о том, что точно знает сам: — Купальни пусты. Парильня разогрета. Пригласить к вам лекаря?       — Кастэ, что ли? — злобно фыркнул Фолг, сдёргивая с Дэйвэна рукав куртки. — Обойдёмся. Мы уже как-то раз насладились его умениями.       — Господин Кастэ — врач Дэйвэнов, а для вас можно пригласить местного…       — Ладно, пусть ждёт нас в императорских покоях, — отмахнулся кигги, принимаясь за мелкие пуговички мундира. — Нечего тут под дверью торчать.       — Я прослежу, — понятливо кивнул Варг и, приятельски обняв Тайтэна за плечи, увлёк его к выходу.       Фредерик сдёрнул с Таоли безрукавку и рубаху и внимательно осмотрел шину на сломанной руке. Заметив на одной из деревянных реек трещину, он нахмурился и тщательно прощупал кости под нею. Благо, результат осмотра не разочаровал, и он просто убрал эту деревяшку из затейливой повязки. Мрачный и раздражённый наёмник быстро раздел Таоли и потащил его, голого и несчастного, в местное подобие бани. Но в следующем помещении — в уютной светлой купальне с горячей термальной водой — принц нервно вздрогнул и шарахнулся в сторону от стоявшего у стены высокого старинного зеркала в чернёной раме с полустёршимися надписями и знаками.       — Что опять?! Зеркала испугался?! — яростно рявкнул Фолг, грубо дёрнув долинца к себе, но предусмотрительно загородив от него широкой спиной злосчастный антиквариат.       — Айяла приказала убрать его, чтобы ни один Дэйвэн больше не видел… — прошептал Таоли. — Я думал, его уничтожили.       — И хрен с ним! — отрезал кигги, оглядываясь. — Иди грейся в парилку. Сам дойдёшь?       — Не знаю, — пробормотал долинец. — Я никогда здесь не был…       Раздражённо бурча под нос что-то невнятное, Фредерик обхватил Таоли за плечи и затащил его в небольшое жаркое помещение, заполненное клубами пара. Горячий воздух радушно принял в свои объятия озябшие тела. Наёмник сел на широкую лавку, довольно выдохнув и чуть скривившись от прикосновения к нагретой деревянной поверхности, и дёрнул к себе Дэйвэна. Принц нехотя шагнул вперёд и, занавесив лицо мокрыми волосами, отвёл глаза в сторону: прямо смотреть на раздражённого Фолга было не по себе, а стоять меж его раздвинутых колен с опущенным взглядом — только провоцировать.       — Поведай мне, светлейший, — ядовито прошипел Стальной, — понимаешь ли ты своей столь же светлейшей головой… — Сильные пальцы, зачесав назад отросшие пряди, больно вцепились в волосы на затылке. — На меня смотри! Ты понимаешь, что́ могло произойти, если бы я, например, решил спать дальше, или не сунулся бы под дождь, или не полез бы на эту долбаную скалу?       — Понимаю, — дрогнули лиловые губы.       — И что же?       — Я мог погибнуть.       Широкая ладонь надавила на затылок, пригибая ниже. Фредерик злобно выдохнул ему в лицо:       — Ты понимаешь, что те булыжники раздавили бы твою маленькую головёнку как гнилое яблоко?       — Понимаю, — шмыгнул носом Таоли, испуганно глядя в горящие тёмной яростью глаза.       — Эту милую мордашку размазало бы по дну реки. Рыбы сожрали бы твои мозги, а глаза высосали змеи. Угри глодали бы твои маленькие ушки, — сильная ладонь надавила на челюсть, заставляя приоткрыть рот, — сомы грызли бы твои мягкие губы, раки отщипывали кусочки от нежного язычка…       Жёсткие пальцы бесцеремонно влезли в рот и потянули вниз, вторая ладонь продолжала давить на затылок. Видя приближающийся к лицу член, Дэйвэн покорно опустился на колени и обречённо закрыл глаза: сопротивляться не было никаких сил — ни моральных, ни физических…       — Что такое страшное ты увидел, что аж смотреть не можешь? — раздражённо спросил Фолг и перевёл взгляд на себя, задумавшись. — Ладно. Я его, конечно, прополоскал в вашем священном источнике, но когда это было…       Кигги оперативно добыл тёплой воды и демонстративно обмыл налитой член. Таоли во все глаза следил, как широкая ладонь оглаживает толстый рельефный ствол, как сильные пальцы нежно очерчивают головку, и отстранённо думал о том, что Фредерик действительно не обязан был рисковать своей жизнью, искать и спасать его. А потом отмывать и убеждаться в отсутствии ран. И член, который наёмник выставлял на обозрение всем встречным без какого-либо стеснения, он сейчас мог не надраивать — Дэйвэн готов был взять в рот и немытый, в крови и каменной крошке…       Пальцы наёмника вновь вцепились в волосы задумавшегося долинца, он внимательно вгляделся в серые глаза и настойчиво начал пригибать лицом к своему паху. Принц смежил веки и, не дожидаясь болезненного нажатия на челюсть, открыл рот сам.       — Соси давай, — приказал Фолг, с напряжённым вниманием глядя, как лиловые губы обхватывают его член. — Пальцы ты прекрасно сосал.       Таоли упёрся ладонью в загорелый живот, чтобы хоть немного компенсировать настойчивое давление на затылок, и, вспоминая действия самого Фредерика и той его наложницы с Тюленьего, осторожно качнул головой. В волосы вцепилась и вторая рука, жёстко задавая темп и амплитуду. Вопреки всем опасениям, Фолг загонял член в рот не так глубоко, как в ту девушку, и когда кигги настойчиво передвинул его ладонь с живота на член, Дэйвэн не стал противиться и послушно обхватил пальцами ствол.       — Вот молодец… — протяжно выдохнул Фредерик. — Да… ещё так губами… и языком…       Дыхание его участилось, движения становились всё более резкими и неровными, хоть и сохраняли прежний темп. Одна из ладоней легла поверх пальцев принца, прижимая крепче к члену — и в горло ударила густая струя! Дэйвэн сдавленно закашлялся и судорожно попытался отстраниться, но Фолг, удерживая за волосы и подбородок, не позволил:       — Распробуй хорошенько лекарство для мозгов.       Принц, не рискуя двигать ноющими и дрожащими челюстями, шевельнул языком, пытаясь вытолкнуть толстый член, но Фредерик уже сам немного его вытащил — и Таоли в полной мере распробовал неведомый ранее вкус… Неожиданно приятный.       — Я хорош во всём, — заметив его удивлённый взгляд, самодовольно заявил Стальной. — Глотай. Тебе полезно, особенно после любимого чая.       Полыхая всем лицом, Дэйвэн всё же послушно выполнил указание — и это было вкуснее свежего пота… Он даже тщательно вылизал член, чувствуя, как всё ласковей становятся движения пальцев в волосах. Удивительно, но Таоли, увлечённый процессом, и не заметил, когда болезненная хватка превратилась в нежный массаж головы.       — Согрелся? — хмыкнул Фредерик, лениво поднимаясь. — Идём мыться.       Кигги, успевший быстро сполоснуться здесь сегодня и прекрасно помнивший, как всё было организовано в Дальней крепости, ориентировался в купальне гораздо лучше долинца. Он быстро нашёл все принадлежности и качественно вымыл и принца, и себя. Оставив Таоли нежиться в горячей воде отдельной неглубокой купели, Фредерик приволок и поставил рядом с ним то самое здоровенное зеркало.       — Обожаю долинские сказки, — заявил он, плюхаясь в воду рядом с принцем. — Рассказывай. Почему его надо было уничтожить? Оно же серебряное? Явно старинное, дорогое, наверное.       Долинец откровенно занервничал, стараясь не глядеть в сторону злополучного антиквариата, и невольно понизив голос, поведал:       — В это зеркало смотрелся в тот вечер Раонэ, прежде чем уйти в сад и… — Он настороженно покосился на кигги, но тот уже успокоился и больше не бесился при упоминании великого императора Долины. — Мама ненавидела это зеркало и велела убрать с глаз долой. Видимо, прежний кастелян и убрал его туда, где Дэйвэны не бывают.       — А почему на нём знаки вашего рода?       — Потому что его создал мой предок. Я читал… считалось, что Мэйсо Дэйвэн познал саму суть серебра. Искусные, просто невероятные украшения, кубки, чаши, блюда, шкатулки… Большую часть вывезли готронцы, но несколько его творений осталось в Лунном дворце: трон в главном зале, филигрань на дверях, встроенные в стены зеркала… В создании зеркал Мэйсо Серебряный достиг особенных высот: он создал одно для нашей семьи и ещё пару дюжин для самых знатных родов Долины. По легенде они обладают неким свойством… или проклятием — как посмотреть.       — Обожаю проклятья Дэйвэнов, — хмыкнул Фолг, прижимая к себе принца, а тот напряжённо продолжил:       — Считается, что в самый тяжёлый час глава рода может обратиться за помощью к зеркалу — его отражение выйдет в наш мир и станет его тенью, его верным и надёжным помощником.       — Вот почему ты так испугался в каюте Синенога, когда я сказал, что буду твоим отражением, — обрадовался Фредерик. — А я тогда не знал, что и думать.       — По слухам это отражение в итоге убивает хозяина и забирает душу… — нервно передёрнул плечами Таоли.       — Неожиданно. Не думал, что светозарнейший Дэйвэн мог учудить такое.       — Я тоже не верю. Все его творения прекрасны и несут только радость и свет.       Фолг скептически посмотрел на зеркало:       — Не скажу, что на вид оно особо прекрасное и радостное, да и помутнело от старости… — Он вгляделся в тёмные глубины. — Но моё отражение мне нравится. Не люблю смотреться в зеркала, но в этом я реально хорош, посмотри.       Таоли отрицательно мотнул головой, глядя куда угодно, но не в ту сторону.       — Да у тебя до сих пор с головой беда, как Варг и говорил, — нахмурился наёмник, — Тао, это просто зеркало.       Принц, упрямо пряча лицо, уткнулся носом в шею кигги.       — Никакие отражения оттуда не лезут, — заверил тот и ехидно ухмыльнулся: — При мне они точно не рискнут. Я рядом — смотри. Давай, не трусь.       — Я не трушу, я не хочу рисковать, — пробубнил Таоли, упорствуя, и даже просительно лизнул чуть вспотевшую шею. Но Фредерик был неумолимым и, как выяснилось, до сих пор достаточно раздражённым:       — Не хочешь рисковать?! Ты в грозу залез на вершину скалы! Молния ударила в десятке шагов от нас! Ты чуть не сверзился с падающей скалы в ваш бешеный Ахерон!       — После этого и не хочу…       — Неужто наконец дошло, как нас использовали твои предки? — зло оскалился Фолг, вытащил его из воды и поставил на колени перед зеркалом, заставляя широко раздвинуть ноги: — Не дёргайся! Моя очередь использовать Дэйвэнов и ваше волшебное зеркало.       Таоли невольно распахнул глаза, почувствовав проникающие между ягодиц влажные пальцы. И встретился взглядом со смутно знакомым юношей — растерянным, напуганным, нервным… И крайне отчаявшимся — до безрассудной решимости. За его спиной в тусклой тёмной глубине предупреждающе скалил острые белые зубы хищный силуэт внушительных размеров. Принц даже оглянулся, чтобы убедиться, что позади него всё тот же знакомый Фредерик.       — Ты в нём такой милый, — хмыкнул наёмник.       Жёсткие пальцы сменил неутомимый член, и Таоли тихо застонал, глядя, как юноша в зеркале томно закатывает глаза. Фолг с довольным вздохом впился зубами в шею сбоку — не больно, но очень пугающе: стоило ему лишь сжать челюсти чуть сильнее…       Видимо, заметив его встревоженный взгляд, Фолг спрятал зубы, но тут же горло собственнически обхватила широкая ладонь. Вторая бронзово-загорелая рука легла на белый живот, невольно привлекая внимание контрастом цветов в отражении, и издевательски медленно поползла вниз. Юноша по ту сторону рамы с готовностью выгнул спину, развратно выставляя ягодицы — как гулящая кошка. Сильный толчок подпихнул Дэйвэна к зеркалу — пришлось даже упереться ладонью в горячую полированную поверхность. Понятно, что металл нагрелся в жарком помещении, но было жутковато касаться пальцев своего двойника и чувствовать тепло, а не ожидаемый холод.       Толчки становились всё резче и грубее, и стонущий юноша в зеркале крайне непристойно открыл рот, то и дело облизывая пересохшие губы. Глаза его лихорадочно блестели, на бледных щеках горели пятна румянца. Загорелые пальцы переползли с горла на лицо, погладили мягкие губы и проникли в рот, надавливая на язык. Вторая ладонь уже добралась до бледного члена, обхватила и задвигалась в идеальном ритме.       — Соси, — рвано шептал Фредерик на ухо. — И смотри на себя… Ты невероятный… Покажи, как тебе хорошо…       Таоли послушно обхватил губами шершавые пальцы, втягивая в рот, жадно вылизывая и чувствуя, как горячая похоть стягивает низ живота в предчувствии близкой развязки. Юноша в зеркале лизнул напоследок покидающие рот пальцы и, взглянув в глаза своему двойнику, улыбнулся в томном наслаждении, но тут же вновь округлил губы, удовлетворённо вскрикивая от очередного жёсткого толчка. В пустой купальне разносились и множились эхом сладкие стоны и частые шлепки тел друг о друга. Движения становились всё быстрее, широкие ладони впились в тонкую белую талию, — и юноша в отражении торжествующе заулыбался, чувствуя, как выплёскивается напряжение из мощного хищника за спиной. Толчки замедлились, сильные пальцы опять вцепились в волосы, острые зубы прикусили любимое место на шее, загорелая ладонь умело обхватила бледный член — и под сытый смешок над ухом Таоли обречённо заскулил, закрывая глаза и падая в искрящую бездну плотского удовольствия…       — Вот молодец, — хрипло проурчал в ухо голос Фолга. — Показал так показал.       Дэйвэн лениво открыл глаза и поднял взгляд на наёмника, который сидел скрестив ноги на тёплой плитке перед зеркалом и зачарованно пялился в тёмные серебряные глубины. Он посмотрел туда же и увидел полупрозрачные белые потёки на полированной поверхности. Юноша по ту сторону рамы сидел сверху на своём расслабленном хищнике и улыбался им светло, чуть смущённо и устало. Таоли прижался спиной теснее к горячей груди, откинул голову на плечо Фредерика и слегка поёрзал утомлённой попой, устраивая её удобнее на мускулистых ногах.       — Больше не боишься зеркала? — ехидно уточнил кигги. — После того, что ты с ним сделал…       Долинец отрицательно качнул головой.       — Хорошо, с этим разобрались, — довольно отметил Фолг. — Теперь про долбаный мост. В следующий раз, если боги потребуют от тебя какое-то подобное сумасбродство, что ты должен сделать в первую очередь?       — Сказать тебе?       — Правильно. Ты уже понял, во что нас втянули?       — Думаешь, предки…       — Уверен. Твоё возвращение показалось им недостаточно впечатляющим — нужно было благое знамение для ещё большего эффекта. Тебя использовали как приманку… И меня использовали — как придурка. — Фредерик досадливо хмыкнул и на вопросительный взгляд Таоли пояснил: — В последний раз меня так позорно отделали лет в пятнадцать — когда очень доходчиво поставили на место в боевом клане… Топор, старший брат Ная, бил мощно, но — как позже выяснилось — аккуратно. К моей большой радости.       — Поставили на место? — охнул виновато Дэйвэн, вспомнив все сегодняшние ранения Фолга, и нежно провёл пальцами по внушительному кровоподтёку на бронзовом предплечье. — Прости.       — Подозреваю, им не понравилось моё решение по чаю, — задумчиво поделился наёмник и недоуменно пожал широкими плечами: — Реально думали, что не замечу? И если они надеются, что проучили меня… Покажи им, светлейший.       Фредерик подхватил Таоли под колени, разводя в стороны и выставляя в зеркало распяленные лилейные ягодицы с розовеющим между ними анусом.       — Давай, мой хороший, потужься, — мурлыкнул он на ушко. — Оказывается, поле нашей битвы не только Долина, но и твоя задница. Посмотрим, кто кого.       Дэйвэн поднял встревоженный взгляд на широкий подбородок, нависавший над ним: вот так, легко и просто, Фолг поставил его перед выбором между божественными предками, чьи голоса сопровождали его всю сознательную жизнь, и насильником и убийцей нанимателей, который оставит его через пару месяцев… Но и те, и другой одинаково использовали Таоли в своих хитроумных запутанных играх. Вполне возможно, что обе стороны считали, что действуют на благо последнего Дэйвэна… но сейчас ему были более понятны и приемлемы методы одной стороны.       Таоли, закусив губу и не до конца веря, что сам на это решился, напряг внутренние мышцы, вместе с Фредериком зачарованно наблюдая в отражении, как сокращается и дрожит сморщенное колечко мышц, приоткрывая нежную розовую плоть и выталкивая наружу белёсые струйки. Налюбовавшись, Фолг опустил на него взгляд, восхищённый и ласковый, и склонился ниже, неожиданно гибко изогнувшись.       — Мой император… — фанатично выдохнул он и нежно поцеловал искусанные лиловые губы.