Хранитель принца

      — Так неинтересно, когда ты только руку в роднике полощешь, — недовольно сообщил Фредерик. — Предки сказали бы гораздо больше, если б ты устроил полноценное закатное омовение… вместе со мной.       Кигги, заботливо придерживая долинского принца за плечи, целеустремлённо вёл его по галерее к лестнице. Слуги, будто случайно высыпавшие навстречу, радостно кланялись повелителю. Фолг скользил по ним обманчиво равнодушным взглядом и скучающе косился на спутника. Дэйвэн же, несмотря на наваливающееся ватное отупение, старался никого не обделить и каждому ответить хотя бы коротким кивком: он помнил многих из этих стариков ещё с тех пор, когда пару лет жил в этом имении после смерти родителей.       — Ты и без совместного омовения достаточно смутил госпожу Ийюну, — тихо и примирительно произнёс Таоли, поднимаясь по ступенькам. — Я узнал всё, что было необходимо.       — Про будущую жену Фэя? — скривился Фредерик. — А что про наркоту не спросил? Или про то, как был приманкой для смертельно опасной постройки моста?       — Фрей, мне кажется… — неуверенно выдохнул Дэйвэн, даже оглянувшись в пустом коридоре, — сегодня со мной говорили не те, что вчера.       — Думаешь, они не единодушны в решениях? — с интересом навострился наёмник. — Разделены на фракции и действуют разными методами? Хм… А может, они просто играют в добрых и злых богов?       Таоли посмотрел на него с возмущением… но задумчиво: очевидно, такая мысль ему в голову не приходила.       — Ты же моя наивная овечка, — заухмылялся кигги. — Точнее, барашек — жертвенный. Единственное, в чём я уверен, так это в том, что над твоей жизнью они будут трястись, пока ты не заделаешь дочку. А потом поберегись — или героически погибнешь, как Раонэ.       — Вправду так думаешь? — внимательно смотрел на него принц. — Или хочешь, чтобы я отвернулся от божественных предков?       — Ты чего? Не вздумай отворачиваться! Без помощи предков, предсказывающих будущее, тебя сожрут мгновенно, — возмутился уже Фолг. — Я хочу, чтобы ты думал головой и дожил хотя бы до конца нашего контракта. Куда? Ты прошёл мимо своей комнаты, светлейший.       Кигги распахнул дверь и, окинув комнату быстрым взглядом, приглашающе повёл рукой. Дэйвэн потёр висок и смущённо пожал плечами:       — Я давно здесь не был…       — Пять лет, — кивнул Фредерик.       — Ты пугающе хорошо осведомлён о моей жизни, — пробормотал Таоли, с лёгкой робостью заходя в большую комнату, залитую светом многочисленных ламп, — и прекрасно ориентируешься в доме Тайтэнов.       — Фэй с Иленой сегодня провели мне экскурсию, — с интересом оглядываясь, отозвался Фолг и кинул свой вещмешок на кровать. — Только он не дал мне здесь осмотреться. Сразу выгнал и сказал, что тут можно находиться лишь с твоего позволения. Но слугам, видимо, сюда можно — кто-то же принёс лампы.       — Это они по старой памяти, — смутился Дэйвэн. — Я не любил темноту и мог спать только при свете.       — А сейчас темноты не боишься? — заулыбался Фредерик. — Рядом есть кто-то пострашнее? О, это твои картины?       Таоли со смешанным чувством наблюдал, как наёмник по одному вытаскивает из стеллажа холсты на подрамниках и раскладывает на полу.       — Красиво. Мне нравится. А эту картину, где имение сверху, ты рисовал сидя на дереве, что ли?       — У берега была высокая скала, мы с Идэни часто устраивались там с мольбертами. Виды оттуда были потрясающие…       — Были? — насторожился Фредерик.       — Скалу подмыла вода, и она упала в Ахерон.       — Просто упала? Без легенд, построения мостов и стоявших на ней Дэйвэнов?       — Просто упала, — улыбнулся принц, глядя на недоверчивое выражение лица кигги. — У Идэни осталось много прекрасных картин с видом на эту скалу. Удивительно, как она не упала раньше. Когда рассматриваешь его картины, кажется, что она вот-вот рухнет. Я даже потом удивлялся, как мы с ним не боялись туда лазить.       — Прекрасных? У Идэни? Считаешь, его картины лучше твоих?       — Несомненно. У него настоящий талант, его картины полны жизни…       — Твои тоже жизненные, — ревниво посмотрел Фолг. — Вот по одной этой, с видом сверху, я мог бы организовать идеальный захват имения.       — В том и дело, — грустно улыбнулся Дэйвэн. — Я не писал картины, не чувствовал их историю — я просто копировал то, что видел. Ты сам поймёшь, когда увидишь картины Идэни.       — Эти ваши высокородные придумки… — поморщился Фредерик, и тут же его глаза загорелись идеей: — А ты можешь копировать чертежи?       — Конечно, — пожал плечами принц, начиная аккуратно убирать картины обратно на стеллажи. — В этом нет ничего сложного, любой сможет. Это же не высокое искусство.       — Пух через месяц-полтора привезёт сюда чертежи дворца в Готре, скопируешь их для меня? Не хотелось, чтобы об этом знал кто-то посторонний. А может, он ещё и чертежи итиланского дворца добудет.       — Думаешь, Пухнявый сможет миновать Ахеронское ущелье? — похолодевшим тоном процедил Дэйвэн, на что Фолг лишь довольно заулыбался:       — Не ревнуй. Пух — хороший парень, правильный и цельный, без надлома или гнили внутри. Он спокойно пройдёт ваше привередливое ущелье, если там проходил даже Фоэро…       — Фрей, о чём ты? — насторожился Таоли. — И на что ты намекал во время ужина, когда говорил, что жёны Фоэро и Идэни похожи на меня?       — На то и намекал. Ты думал о причинах?       Фредерик помог убрать последние картины и прошёл дальше, внимательно изучая предметы, лежавшие на полках и письменном столе.       — Они хотели, чтобы нас связывали не только дружеские, но и семейные узы, — спокойно пояснил Дэйвэн.       — Угу, ведь нельзя было договориться о свадьбе детей. Или найти более близких твоих родственниц. Непременно надо было затащить в постель ту, что похожа на тебя. Ты сам смог бы трахать девушку с лицом друга?       — Кто бы говорил, — отвернулся Таоли, пребывая в некотором смятении. — Ты бы точно смог.       — Возможно. Но я бы никогда не стал трахать младшего брата, — очень серьёзным тоном произнёс Фолг.       — Фоэро не ваш Теодор! Он никогда бы…       — Серьёзно? Ты ничего не замечал? Даже не подозревал? — удивился Фредерик. — Вспомни, когда тебе было шестнадцать, тебе не показалось, что Фэй как-то изменился?       — Что? Конечно, он изменился: его в тринадцать лет перевели в наше училище. Тогда Идэни даже поменялся с Фоэро, переехав в мою комнату, чтобы тот, как старший брат, мог… присматривать за младшим…       — Тао, это каким же надо быть эгоистом… Или очень не хотеть этого видеть, чтобы не замечать, — тихо произнёс Фолг, удивлённо качая головой. — Или чай напрочь отключал тебе мозги? Фоэро женился на девушке с твоим лицом, жил с братом, которого было не отличить от тебя со спины. Он лапал тебя перед разлукой. Я ткнул тебя носом в очевидное, а ты всё равно не хочешь думать головой. Не отходи от меня до конца контракта, ладно? Или хотя бы скажи, где плату забрать.       Фредерик умолк и принялся за выдвижные ящички стола. Дэйвэн невидящим взглядом уставился в тёмное окно, напряжённо размышляя. Фолг с интересом перебирал найденную в одном из ящиков россыпь металлических подвесок в виде идеально ровных и симметричных геометрических фигур.       — Ты тоже делал поделки из серебра, как Мэйсо Дэйвэн? А что их в ящик кучей свалил? Здорово же получилось. Мне нравятся: чёткие, лаконичные, без всяких вычурных финтифлюшек.       — Хочешь, забери их все, — тихо выдохнул Таоли.       — Я уже знаю, что ты сам наденешь мне на шею, — довольно отозвался Фредерик. — Это твоя дудочка? Узорная такая, знак вашего рода вырезан… Ты делал? Это резьба или выжигание?       — И то, и другое. Это моя флейта.       — Умеешь играть на ней? Или опять скажешь, что дудишь как-то безжизненно и безыскусно?       Таоли, отвлечённый от тяжких раздумий неугомонным наёмником, повернулся и аккуратно взял протянутый ему инструмент:       — Я в детстве играл, но каких-то особенных успехов не достиг.       — Особенных успехов? Ты пытался найти занятие по душе и по способностям? Чтобы прославиться определённым умением, как каждый из твоих предков? — внимательно посмотрел Фолг.       — Фрей, твоя проницательность пугает, — со вздохом признался Дэйвэн. — А ещё больше пугает желание тебе довериться — хотя ты предупреждал, что доверять тебе не стоит.       — После окончания контракта, — уточнил Стальной. — Сейчас можешь доверять мне, как самому себе.       Он прошёл дальше — к широкой кровати — и начал раздеваться.       — Чтобы играть на флейте, нужны обе руки? Через несколько дней посмотрим твою руку и, может, снимем шину. Сыграешь мне тогда?       — Я? Зачем? — удивился Таоли. — Есть те, кто играет лучше — можно их попросить.       — Я хочу тебя… послушать. И посмотреть. Только представлю, как твои губы касаются… О-ох, иди ко мне.       Опустив глаза и скрывая невольную улыбку, Дэйвэн подошёл к кровати и аккуратно переступил через безрукавку и штаны, брошенные рядом. Повсеместно забинтованный Фолг, сидевший на краю постели, притянул принца к себе и внимательно вгляделся в его глаза.       — Всё ещё плющит? — сочувственно спросил он, и Таоли со вздохом кивнул:       — Немного. Не злись.       — Я злюсь только на себя, что не уследил. За тебя отвечаю я.       — На себя тоже не злись. Всё нормально… почти. Только устаю быстро и сложно сохранять спокойствие.       Фредерик пальцами аккуратно зачесал ему волосы с лица назад и ласково помассировал затылок.       — Потерпи. Это пройдёт. Я говорил с Кастэ, он сам в недоумении. Видимо, чувствительность к этим травам у тебя слишком высокая — даже для Дэйвэнов. Лечиться будешь?       Широкая ладонь предвкушающе огладила наливающийся член, вторая, пальцы которой вплелись в белые волосы на затылке, мягко, но настойчиво пригибала голову вниз. Искусством интимных намёков Фредерик если и владел, то в зачаточно-топорном состоянии. Принц с немым укором покачал головой, поражаясь его умению сводить все разговоры в итоге к одной-единственной теме.       — Не хочешь? — удивился Фолг.       Таоли поджал губы и невольно сглотнул слюну при воспоминании о том солоновато-сладком вкусе, дарующем по идее ошибочное, но такое желанное ощущение правильности и умиротворения…       — Хочешь, — довольно ухмыльнулся Фредерик.       Закусив в волнении нижнюю губу, Дэйвэн опустил взгляд на член, приветливо кивнувший в ответ. Фолг шире расставил колени, вкрадчиво промурлыкав:       — Кто я такой, чтобы противиться желаниям моего императора?       Задетый за живое Дэйвэн, надменно покосившись на наёмника, медленно и задумчиво облизал губы, с удовлетворением отмечая, как смазывается широкая улыбка, хищно вытягивается лицо и тёмная похоть затапливает взгляд. Вопреки этому напрягшаяся рука натужно застыла и практически перестала давить на затылок. Фолг молча ждал, но его ментальный напор давил даже сильнее, чем ранее физический. Подчиняясь этой неодолимой духовной силе, Таоли опёрся рукой на мускулистое бедро, послушно опускаясь на колени, и потянулся губами к налитой головке. Он тягуче засосал её в рот, обхватив основание члена ладонью, но Фредерик даже не шевельнулся, только дрогнули пальцы в волосах, сжимая сильнее, и чуть выдвинулась вперёд челюсть.       Дэйвэн опустил глаза, он всё же не мог выдержать жёсткий, горящий откровенным вожделением взгляд. Ладонь тут же надавила на затылок, заставляя заглатывать глубже, чем Таоли намеревался. Он представил, как выглядит сейчас: наследник престола Долины в белоснежной императорской мантии на коленях перед голым возбуждённым варваром, который, ухватив за волосы, натягивает его, совершенно неспособного сейчас ослушаться или сопротивляться, ртом на здоровенный налитой член, — и застонал, едва не кончив.       От предвкушения рот наполнился слюной — принц прекрасно помнил, как быстро кигги выдаёт нужный результат от оральных ласк. Размазывая слюну по члену языком, губами и пальцами, Дэйвэн весь отдался процессу, послушно реагируя на нажатия ладони на затылок и рваные вздохи сверху. И когда наконец мышцы напряжённых бёдер, касавшихся его плеч, начали чуть подёргиваться, головка во рту, казалось, увеличилась ещё больше, а на языке появился оттенок долгожданного вкуса, Фолг резко вытащил член, рывком нагнулся в сторону, дернулся — и на лицо растерянного принца брызнула белёсая струя.       — Прости, — мягко улыбнулся Фредерик, пальцем собирая со щёк, носа и век вязкую жидкость и погружая в удивлённо приоткрытый рот. — Оближи. Давно мечтал об этом.       Фолг нежно провёл по слипшимся, недоуменно хлопающим ресницам, стирая последние капли, и вновь погладил мягкий язычок, размазывая по нему собранную жидкость. Он обхватил Таоли за талию и откинулся на спину, затягивая на себя.       — Одна мечта исполнилась, другая появилась, — тихо промурлыкал он. — Хочу, чтобы ты сыграл мне что-нибудь на флейте, сидя на моём члене.       — Ты странный, — нахмурился Дэйвэн, приподнимаясь на локте.       Фредерик выжидательно косился в сторону одной из стен и был какой-то напряжённый, настороженный, озлобленный — но явно не на Таоли.       — Кровать маленькая, — невпопад заявил Фолг. — Хорошо, у меня спина уже подживает. Ты же ночью опять на меня полезешь. А прежний Фрей на полу спал?       — Фрей… он всегда спал со мной. Мы здесь помещались, я никогда не отличался… размерами, — чуть смущённо признался Дэйвэн. — Что-то случилось?       — Ну да, и ты был хоть немного, но меньше, — отстранённо согласился Фолг, — да и я побольше собачки…       Он приподнял голову, внимательно прислушиваясь. Через некоторое время и до замершего Таоли донеслись странные звуки: изумлённое оханье, частый топот, тревожное бормотание, невнятные постукивания, старческое кряхтение и протяжный тихий скрежет.       — Нож мой оставьте! Вытрите и под дверь суньте! — возмущённо крикнул Фредерик.       — Какой нож? Твой?! — обомлел Дэйвэн и заволновался: — Что с него вытереть? Почему он там?       — Потому что я его туда кинул, — Фолг смотрел на него невинными глазами.       Под дверь робко поскреблись, и в комнату из щели над порогом аккуратно выполз метательный нож — близнец тех, что находились в ножнах, закреплённых на штанах кигги. Таоли скатился с Фредерика и склонился к краю кровати: кожаные штаны лежали уже по-другому и один кармашек на ножнах пустовал.       — Когда ты его кинул? И почему?       Наёмник с явной неохотой поднялся с постели и, подойдя к двери, придирчиво осмотрел каплевидный клинок:       — Хорошо вытерли. Хоть на это совести хватило…       — Вытерли от чего? Фрей, что происходит?!       — Твои верноподданные за тобой шпионят, светлейший, — оскалился Фолг. Он содрал с ближайшего стула мягкий чехол, свернул в жгут и запихал в длинную щель в дощатой стене. — Я ещё днем заметил эту дырку. С другой стороны мастерская, пыльная и заброшенная.       — Мастерская Фоэро… — У Дэйвэна вытянулось лицо. — Он… А сейчас тогда кто?.. Ты нож кинул… Ты кого-то убил?!       Ухмылка Фредерика стала предельно самодовольной:       — Он даже не пикнул! И не успел никому рассказать об увиденном.       — Кого ты убил?! Как ты можешь так просто… — Таоли запнулся, осознавая: — Об увиденном?       — Ага, эта крыса с удовольствием смотрела, как ты мне отсасываешь. До самого конца.       Принц судорожно вздохнул, представив, что именно видел ныне покойный наблюдатель.       — Он… точно мертв?       — Ах ты ж мелкий лицемер! — рассмеялся кигги, поднимая штаны и возвращая клинок в ножны. — Я не промахиваюсь. Завтра можешь узнать у нашего гостеприимного хозяина подробности. Точнее, у твоей любимой госпожи Ийюны — сомневаюсь, что здесь без неё обошлось.       — Это же ты не её?.. — похолодел от мысли Таоли. — И не Фэя? И что теперь делать?       — Тебе — снимать штаны и… — Фолг задрал белую мантию, запуская ладони под рубаху. — Ты, когда растерянный, такой весь… валить и трахать!       — Сейчас? После того, что?.. Фрей!       — У тебя после минета ещё не упал, — довольно отметил кигги, стягивая с Дэйвэна штаны.       — Фрей, нельзя так! Я не могу…       — А я могу. Скручу тебя и трахну. Даже спрашивать не буду — насильно натяну твою жадную попку на свой член… Ох, Тао, ты же прёшься от грубой силы, — промурлыкал Фолг, с вожделением оглаживая белые бёдра, ягодицы и член принца. — Сейчас ты едва не кончил от одних моих слов. Какой плохой мальчик…       Дэйвэн закусил губу и спешно прикрыл локтем пылающее лицо, пока наёмник задирал и широко разводил его ноги. Вещмешок, лежавший рядом на кровати, чуть сдвинулся. Когда прохладные влажные пальцы проникли между ягодиц, принц всё же не смог сдержать стона.       — Убери руку и смотри на меня, — приказал Фредерик. — Вот, сейчас. Чувствуешь, как жадно твоя попка засасывает мой член?       — Да… — едва не захныкал Таоли: член размеренно толкался всё глубже, вновь и вновь то погружаясь, то почти выскальзывая из тела.       — Ах ты ж мой… такой ответственный правитель. Можешь уже расслабиться. У нас впереди долгая ночь, мой развратный император, — склонившись, выдохнул на ухо Фолг.