Хранитель принца

      В гостиной рядом с кабинетом хозяина дома по совершенной случайности их поджидала целая толпа долинцев, которые начали благоговейно кланяться при виде повелителя и подбираться к нему с явными надеждами на высокое внимание и выгодные разговоры. Оглядев благородное собрание, Фолг вдруг вспомнил и тихо шепнул по-киггски:       — Тао, выделишь мне пару гонцов? Надо послать весточки в Западную крепость и в имение Райюнов.       — Ох, Фрей, я и без того нарушаю приличия, беседуя только с тобой и отказывая во внимании своим людям. Но я так не хочу сейчас ни с кем разговаривать…       Дэйвэн величественным жестом приказал подданным не следовать за ним и ко всеобщему неудовольствию прошествовал к лестнице в сопровождении одного лишь иноземного хранителя.       — Правильно. Потому что ты мой, — решительно одобрил Стальной его непристойное поведение. На мрачно-возмущённый взгляд принца он пояснил: — Прежде всего ты мо́й император. А потом уже император для всех остальных.       — Ты что, ревнуешь меня к моим же подданным? — Дэйвэн даже остановился и поднял недоверчиво-недоуменный взгляд на Фолга, но тот без малейшего смущения кивнул:       — Ну а что ты им — всё своё внимание, а меня только затыкаешь: «Фрей, хватит! Фрей, прекрати!» С мордой кирпичом и видом, как будто мы с тобой вообще не знакомы. А когда этот дурачок Идэни драться полез, ты ударил не его, а меня! Локтем. Больно.       — Так я же понимал, что ты мог легко его убить!       — Я здесь любого могу убить, и что? Надо меня бить за это?       — Любого? И Ойю? — снисходительно посмотрел на него Таоли. — И Илену? А так нянчился с этими девочками ты только для усыпления их бдительности?       — Теоретически я здесь всех могу убить, — пожал плечами Фредерик, но суровости под взглядом принца не удержал и заулыбался — восторженно и даже чуть смущённо. — Они здесь у вас такие мелкие, забавные — как говорящие цыплята! Ладно, девчонок не трону, а вот всех остальных неплохо бы грохнуть — чтобы не отвлекали моего императора от меня.       — Мы с тобой явно по-разному осознаём понятие «мой император», — вздохнул Таоли и терпеливо пояснил: — Я правитель этой страны. Этих людей. Я должен им внимание и общение. Когда мы были на Тюленьем, и я, и все твои люди обращали внимание только на тебя.       — Ну вот, хорошо же всё было. Зачем что-то менять? — ухмыльнулся Фолг.       — Фре-ей, — простонал Дэйвэн, закатывая глаза, — наглость твоя безгранична…       Стальной придержал его за плечи и заглянул в лицо:       — Опять накрывает? Надо бы тебя взбодрить…       — Ну хватит…       Принц невольно заулыбался, когда его верный хранитель возмущённо развёл руками:       — Опять «хватит»?! Опять «прекрати»?       Дэйвэн покачал головой и вернулся к более важной теме:       — Весточки — это те записки, над которыми ты корпел, выгнав Идэни из-за его собственного стола? Не успел ты попасть в Долину, как опять что-то задумал.       — Всего лишь подстраховка, — ничуть не смутился Фолг. — Ну так что, дашь мне парочку твоих бездельников с лошадками?       — Это не бездельники, Фрей, это представители знатнейших родов Долины.       — И что, они совсем ни на что не годятся? Даже гонцами поработать?       — Ох, Фрей… Обычно голубей посылают, но если хочешь — будут тебе гонцы.       — Да мне без разницы… О, мелочь, ты чего тут грустишь? Тебя те надутые индюки прогнали?       Юный Меожи Мэйлен, вполглаза читавший книгу на крылечке, поднялся на ноги в некоторой растерянности: с одной стороны — очень хотелось согласиться с таким понимающим иноземным великаном, с другой — крайне неприлично говорить такое в обществе, тем более в присутствии светлейшего юэнаи.       — Меожи, с Идэни всё в порядке, — успокоил мальчика Таоли. — Фрей с ним просто поговорил. А где Шуона?       — Отправилась к реке, — вежливо поклонившись, ответствовал тот. — Она уже неделю вечерами работает над закатом.       Фолг посмотрел с недоумением, но быстро сообразил:       — Картину с закатом рисует, что ли?       — Пишет, — поправил Дэйвэн, на что наёмник только пренебрежительно закатил глаза:       — Да хоть малюет. Картинки красивые, но как по мне — совершенно бестолковые.       — Может, пойдём в галерею? Я покажу тебе их картины и всё расскажу.       — Мелочь уже водил меня туда, пока вы наверху болтали. И картины Идэни, нарисованные в поместье Тайтэнов я видел, — ни одна не сравнится с твоей. Вот портреты мне понравились — очень точные и узнаваемые — хоть в кабаках на розыск вешай. Только их кузина твоя писала.       — Ты, когда обходил дозором усадьбу, даже портреты оценил? — удивился Дэйвэн с едва заметным ехидством. — Твои таланты воистину многогранны.       Фолг угрожающе прищурился, задумчиво покосился на вежливо-молчаливого Меожи и многозначительно подтвердил:       — Особенно художественный вкус. И мне кажется, во многогранности одного из моих талантов ты убедишься очень скоро.       Таоли вспыхнул, но, тоже глянув на заинтригованного мальчишку, промолчал, обиженно насупившись. Фредерик оценил это и уже мирно предложил, перейдя на родной язык:       — Пойдём прогуляемся, места здесь красивые. Мелкий мне сад показал. Он, кстати, неплохо по-киггски болтает. Говорит, что его учили вы с Идэни и братья Тайтэны. Только вот зачем, если кигги в Долине никогда не были? Мы и в Готроне только в войну появились.       — Мы использовали ваш язык по большей части, как вы с Альбертом долинский — как наш тайный и большинству не известный. Меожи какое-то время просто слушал нас и начал понимать. Его юному разуму легко даются языки. Уже тогда он мог бегло говорить с представителями всех соседних стран, неохваченными оставались только кигги.       — Ну, нам с тайным языком повезло случайно. Если бы Алю не попалась та книжка, он бы не начал мечтать о Долине, не выклянчил бы себе Ойло — и я бы сейчас учил долинский с азов. Почти как Обик с Алчем, которые в детстве отказывались забивать голову лишними знаниями, — он ехидно хмыкнул, — а потом им приходилось срочно учить это во взрослой жизни.       — То есть мне не показалось, — нахмурился Дэйвэн. — Обель и Алч понимали некоторые долинские слова. И в Замко́вой крепости их прогресс в изучении языка впечатлил многих.       — Вспоминать забытое легче, чем учить заново. Хотя им вспоминать немного, они долинский почти не практиковали — особенно после того, как со мной поспорили, что ваш язык им в жизни не пригодится. Кстати, — искренне разулыбался Фредерик, — походу я выиграл зуб водяного волка и жёлтый камушек.       — И много среди «тюленей» таких знатоков долинского?       — Таких, как я или Аль, нет — только наши дети. Таких, как Обик и Алч — десятка два-три. Но большинству «тюленей» от Ойло нужны были долинские сказки — он зачётный рассказчик. У Папаши во дворе вечерами собирались дети со всего Тюленьего…       В задумчивом молчании Фолг, Дэйвэн и юный Мэйлен неторопливо шли по ухоженному светлому саду, который окружал дом полукольцом.       — Господин Фрей, позвольте спросить? — воспользовался мальчик затянувшейся паузой в разговоре. — Вас правда воспитывал родственник светлейшего юэнаи?       — Ойло стал гувернёром в моей семье, когда мне было восемь лет, — кивнул наёмник. — А родственником Дэйвэнам он стал намного позже, чем попал на Острова. Ойло узнал-то об этом чуть больше недели назад — от самого светлейшего юэнаи.       — Нити судьбы сплетаются вокруг Дэйвэнов непостижимым для людей образом, — почтительно произнёс Меожи.       — А Дэйвэн не человек, что ли? — с интересом покосился на него Фредерик.       — Очевидно, больше чем… — смущённо опустил глаза мальчик.       — Какой смышлёный ребёнок, — хмыкнул кигги. — Но как я понимаю, он и в Долине считается слишком умным для своего возраста?       — Меожи обладает выдающимся умом и редкой рассудительностью, — с ласковой улыбкой посмотрел на мальчика Таоли. — После смерти родителей Идэни он занимается делами поместья, потому что Идэни с Шуоной… парят в высоких сферах искусства.       — Поместьем и рудниками занимаются управляющие. Я обсуждаю с ними дела, когда отец слишком занят, — скромно поклонился мальчик.       Фредерик задумчиво оглядел собеседников и вздохнул:       — Ойло так рассказывал о вашей Долине, что я думал: здесь все будут такими… чудесными, как он. Или как ты, — он посмотрел на Таоли. — Но остальные долинцы оказались вполне заурядными, с обычными человеческими недостатками… И только Фэй и этот мелкий всё ещё не дают моей надежде угаснуть.       Наёмник окинул отрешённым взглядом окружавший их сад. В отличие от готронских усадеб, деревья здесь были не декоративными, а фруктовыми — явно старыми, с толстыми стволами, но с продуманно обрезанными кронами. У некоторых крупные плоды ещё усыпали ветки, и под каждым таким деревом были натянуты сетки, которые своей воронкообразной формой отдалённо напоминали чаши выпаривателей на Тюленьем острове. У кигги в голове, видимо, бродили схожие мысли, он со вздохом достал несколько яблок из широкого корыта, куда по пологому рукаву сетчатой воронки скатывались упавшие плоды. Вручив спутникам по яблоку, Фредерик задумчиво вгрызся в своё:       — Здорово, вообще, выйти из дома и сразу оказаться среди деревьев, на которых висит еда, — прочавкал он.       — Ты можешь и дальше так жить, — с напускным спокойствием проговорил Таоли. — Давай продлим договор?       — После того, как Алч убедится, что у вас есть, чем заплатить и за этот, и за следующий, — согласно кивнул наёмник.       Дэйвэн оскорблённо вскинул подбородок и зло прищурился:       — Право стать моим подданным дорогого стоит. Или ты надеялся, что я подарю вам землю — как Джеральд?       — Подаришь землю без права передачи? Которая перейдёт по наследству твоему внуку — императору Долины? — ехидно прищурился Фолг, на что принц резко кивнул и язвительно прошипел:       — Чтобы ты не считал меня совсем уж беззубым!       — Да у тебя зубов и так с излишком — как их до сих пор не проредили? — с умилением удивился наёмник и перевёл взгляд на мальчика, явно напрягшегося после такого обмена любезностями: — Меожи, мне нужна помощь самого смышлёного здесь. Отнеси это в комнату светлейшего и положи рядом с моим мешком, хорошо?       Кигги начал отцеплять от пояса и левой штанины накладные ножны. Юный Мэйлен бросил вопросительный взгляд на Дэйвэна, и после того, как тот, справившись с раздражением, успокаивающе кивнул, мальчик послушно поклонился Фолгу:       — Как пожелаете.       Наёмник аккуратно протянул ему кожаный свёрток:       — Не беги и не падай, чтобы не напороться. Там очень острые штыри. Если захочешь рассмотреть — то только в комнате светлейшего, чтобы никто больше не видел. И будь осторожен, ладно?       — Непременно, — вновь поклонился тот. — А с правой стороны?       C лёгким удивлением Фредерик воззрился на мальчишку:       — Ножи я пока оставлю. Ты боишься за светлейшего, что ли? Думаешь, я тебе инструмент отдаю, чтобы ненароком зубы ему не проредить?       — Меожи, не волнуйся, — поспешил успокоить Таоли и строго посмотрел на кигги. — Фрей пошутил. Он не причинит мне вреда, он мой хранитель.       — А какой смысл уносить левые, — юный Мэйлен почтительно взвесил свёрток в ладонях, — и оставлять правые?       Фолг внимательно посмотрел на Меожи:       — Ты же умный мальчишка, попробуй сообразить.       — Я мал и неопытен, — вновь поклонился тот. — Я бы не хотел, чтобы моё понимание оказалось неверным, и прошу объяснить, если вас не затруднит, на будущее.       — Начнём с тычинок и пестиков, — ехидно заухмылялся кигги — и едва успел увернуться от тычка острым локтем в бок.       Фредерик поймал горевший возмущением взгляд Таоли, посмотрел в чистые и наивные тёмно-серые глаза Меожи и вздохнул:       — Мелочь, ты видел мои исцарапанные руки?       Мальчик молча кивнул.       — Так вот задница и ноги у меня пошкрябаны ещё сильнее, особенно с левой стороны. Теперь понял?       — Тебе больно?! — охнул Дэйвэн. — Фрей, я же утром говорил, что не надо снимать бинты! Давай я посмотрю. Меожи, хороший мой, зови лекаря…       — Тао, прекращай! Не надо лекарей. Всё нормально, — Фолг покосился на мальчишку, — сейчас мне уже ничего не давит. Мелочь, сможешь донести всё в целости и сохранности? И прикажи готовить баню… то есть купальню — я грязный варвар и хочу помыться.       Меожи опять поклонился — уже с одинаковым почтением светлейшему юэнаи и его хранителю — и направился к дому. Фредерик проводил его взглядом и покачал головой:       — Хорошо иметь дело с умниками, один минус — всё объяснять надо.       — Меожи — хороший мальчик, мудрый, чуткий и понимающий. Он очень дорог мне.       — Не сомневаюсь — тебе дороги все подряд… Кстати, ты видел, какая тут замечательная конюшня?       Фолг за руку потащил Дэйвэна к длинному деревянному зданию, залитому светом закатного солнца.       — Чем замечательная? — Таоли печально огляделся в просторном пыльном помещении с пустыми денниками. — Дед Идэни разводил прекрасных скакунов, но готронцы забрали всех. Лошадей здесь не было уже много лет.       — Тут есть и гостевая конюшня, недалеко от парадного въезда, — хмыкнул Фредерик, тоже внимательно оглядываясь. — Дымку и Зайчика там приняли прям по-императорски.       — А зачем ты меня сюда привёл? — поинтересовался Дэйвэн с проглядывающим сквозь усталость подозрением. — Куда ты меня пихаешь?       Фолг оттеснил его в закуток с широким столом и начал спускать штаны:       — Я хотел показать, где мне нужна твоя помощь.       — Твои ссадины… Но мне нечем смазать и перевязать, — заволновался Таоли.       — Отсосать хватит, — заулыбался Фредерик, огладив возбуждённый член. — Только аккуратнее, зубастый мой.       — Что?! Да как ты?! А если кто-нибудь?..       — Ты прав, моя радость.       Фолг смахнул с пыльной столешницы старые уздечки и обрывки кожаных ремешков и, развернув Дэйвэна спиной к себе, подтолкнул его к столу. Принц успел опереться рукой на деревянную поверхность и возмущённо замычал — широкая ладонь плотно зажала ему рот, а вторая уже задрала мантию и стягивала с него нижние штаны.       — Мудрость твоя безгранична, мой император, — страстно прошептал Фредерик ему на ушко и, отвернувшись, сплюнул в ладонь. — И правда, вдруг кто увидит… А так выйдет замечательно… И войдёт.       Большое горячее тело накрыло наклонившегося долинца. Таоли сдавленно взвякнул, почувствовав влажное прикосновение между ягодиц и осторожное проникновение пальцев.       — Расслабься. Давно мы так не развлекались — на свежем воздухе да без смазки… Чувствуешь, как рискуем? Если хочешь, чтобы нас заметили — вопи громче… Если повезёт, нас увидит твой Идэни. Он хоть и боится до одури, но очень хотел бы на это посмотреть… А представь, если бы я нагнул тебя над столом в его кабинете… Что бы он делал: смотрел и дрочил или попытался вставить тебе после меня, м-м? Как сильно его пугает проклятье? А оно бы действовало, если бы я поставил тебя на колени и у Идэни на глазах загнал свой член в твой маленький аккуратный ротик?       Дэйвэн бессильно заскулил, когда ладонь переползла ему на пах.       — Да у тебя вовсю стоит, мой мелкий извращенец! — тихо восхитился Фолг, и от его горячего прерывистого шёпота бледная кожа принца покрылась видимыми мурашками. — В твоём воображении нас уже трое, мой зубастый фантазёр?       — Фрей… прошу… Ох! — тихо вскрикнул Таоли, когда Фредерик, не дожидаясь окончания просьбы, заменил пальцы горячим членом.       — Не зря Най за меня волновался. Ты хуже наркотика, — мягко рассмеялся наёмник, удобнее перехватывая любовника за талию и ускоряя движения.       Просторное помещение наполнили прерывистые вздохи и тихие стоны. Воздух вокруг наливался жаром от движений горячих тел и запахами возбуждения и свежего пота. Шлепки плоти о плоть становились всё быстрее, пока Таоли, отчаянно заскулив, наконец не обмяк в крепких объятиях. Фредерик хрипло застонал на завершающих толчках и уткнулся лицом в беловолосый затылок, вдыхая запах полной грудью. Переведя дух, он довольно протянул:       — Ну, хоть ты́ с наркоты слез. С каждым днём всё горячее…       Принц, растёкшись по столешнице, отрешённо разглядывал загорелую ладонь, опиравшуюся на тёмное от старости дерево перед его лицом. И вот тут, когда он услышал в тишине едва различимый шорох, он успел заметить, как рука наёмника метнулась к спущенным штанам, вытянув каплевидный нож, и запустила клинок куда-то в сторону.       — Что случилось?! — Дэйвэн, уже не чувствуя на себе горячей тяжести чужого тела, торопливо выпрямился. — Там кто-то был?       Фолг, застёгивая штаны, стоял у одного из дальних денников и напряжённо принюхивался. Задумчиво покачав головой, он вытащил из деревянного столба метательный нож и направился обратно к долинцу:       — Чужим не пахнет. Наверное, крыса… немая. Или кошка.       — Или ты промахнулся.       — Я не промахиваюсь! — даже обиделся Стальной. — На ноже — вот, кровь.       — И где твоя крыса?       — Умирать побежала. Или с родными прощаться… А нам пора к роднику. Закат уже.       — Ты ужасен, — буркнул Таоли, оправляя одежду, и Фредерик тут же заботливо принялся помогать, вкрадчиво заметив:       — Тебе нравлюсь. У тебя на меня стоит.       — Ну извини, что я такой неразборчивый!       — И зубастый, ага. Что ты опять злишься?       — А что ты меня на конюшне… как гулящую деревенскую девку в пошлом романе?!       — Так я же со всем уважением, светлейший, — тихо рассмеялся Фолг. — Я пошлые романы не читал и не думал, что так совпадёт. А тебе так понравилось, что ты ещё не раз на эти воспоминания дрочить будешь. Идём к роднику, мне интересно, скажут ли твои предки что-нибудь об Идэни. Или о Фоэро с Фэем.       Дэйвэн в очередной раз осмотрел и огладил на себе одежду, и неохотно позволил увлечь себя к выходу. Снаружи наёмник чуть задержался, внимательно оглядываясь, но ничего подозрительного, видимо, не заметил. Пройдя вслед за принцем за конюшню, он кинул взгляд на крутую тропинку, спускавшуюся в недалёкую низинку.       — Давай руку, упадёшь ещё… А хочешь, на ручках понесу?       — Обойдусь, не калека, — хмуро буркнул тот. — Ты бы ещё на лошади предложил доехать.       — Опять попку твою перетрудили? На ночь я её смажу и полечу, — сочувственно посмотрел Фредерик. — А завтра поедем медленно, подушечку мягкую подложим. Говорят, имение Райюнов не особо далеко — не к обеду, так к вечеру доедем. А может, тебе карету какую организовать, чтоб лёжа ехал?       — Дэйвэны ездят только верхом! — раздражённо посмотрел Таоли, но перед крутым спуском всё же принял протянутую руку.       — На своих белых лошадках, угу, — понятливо кивнул кигги, пряча улыбку. — А кстати, зачем мелким Дэйвэнам такие здоровенные коняги? И собаки у вас больше наших… А ты верхом на своём харге катался?       — Только в детстве. И это только я мелкий, а до меня императоры были выше всех подданных, — хмуро буркнул Таоли и, вспомнив, обвиняюще ткнул пальцем: — Ты так и не сказал, откуда у тебя ошейник Фрея.       — Я его украл.       — Что?!       — Когда Фэй показывал твою комнату в усадьбе Тайтэнов, я заметил ошейник и сразу понял, чей он. А когда Фэй начал выгонять меня из комнаты, я незаметно его забрал. Теперь я Фрей, и это мой ошейник.       — Ты даже не представляешь, что такое совесть, да?!       — Ну что опять? Был бы я долинцем, может быть, на могиле твоего пса ко мне и явился бы его дух, вручил ошейник и что-нибудь напутственно прогавкал… Но я простой кигги и беру всё сам.       — Зачем вообще ты его взял?!       — Чтобы ты на меня его надел. Чтобы твоим знатным подданным было проще смотреть на меня как на пустое место.       — Они просто не знают тебя, они даже смотреть на тебя боятся! А я надел… потому что ты воспользовался моей растерянностью!       — Из-за Ликкора ты тоже злился — пока головой не подумал, — ехидно заметил Фредерик. — Я же не просто так позволил нацепить на себя ошейник.       — И для чего же? — надменно вскинул подбородок Таоли.       — Для общего спокойствия. Разве есть у тебя более явный знак принадлежности Дэйвэнам? Всем будет лучше, если какой-нибудь твой подданный лишний раз подумает из-за этого твоего ошейника, прежде чем покуситься на жизнь твоей собственности.       — Как у тебя ловко получается: делаешь что-то в своих интересах — и оно тут же оказывается полезным для общества.       Фредерик внимательно посмотрел на мрачного Таоли:       — Конечно, я рад, что ты прислушиваешься к мнению друзей — какими бы они ни были. Но если после их слов ты перестаёшь доверять мне, ты уверен, что нам стоит продлевать договор?       — Это угроза? — холодно поинтересовался принц. — Или шантаж?       Фолг покачал головой и уселся на один из удобных булыжников, окружавших аккуратно выложенную в углублении земли чашу родника.       — Интересно, это всё ещё чаёк или я тебя уже избаловал? — задумчиво пробормотал он. — Тао, если бы я хотел что-то от тебя получить, убить или вообще захватить твою Долину, я бы это уже сделал. Ты же понимаешь? Если не веришь мне, спроси у своих предков.       — Ты переоцениваешь кигги, — шагнул ближе Дэйвэн, наконец физически возвышаясь над собеседником.       Наёмник смотрел на него снизу вверх, не говоря ни слова в ответ. Только чуть дрогнули его губы, словно сдерживая улыбку, и заискрилась в глазах насмешка.       — Ты недооцениваешь долинцев, — оскорблённо вскинул подбородок принц.       Фредерик продолжал так же молча на него смотреть.       — И ты меня не балуешь. Вообще никак!       Тут кигги не выдержал и расплылся в широкой улыбке, а долинец обиженно засопел и, махнув рукой, сел на камушек с ним рядом, буркнув:       — Это всё чай.       — Угу.       Дэйвэн подозрительно покосился на него, явно ожидая насмешек, но Фолг лишь мягко улыбнулся:       — Может, сядешь ко мне на коленки, чтоб светлейшую попку не застудить?       Принц сверкнул на него сердитым взглядом, свирепо закусил зубами перчатку и стянул её с ладони. Мстительно повернувшись к собеседнику спиной, он погрузил пальцы в холодную воду, закрыл глаза и застыл. Когда Фредерик успел уже заскучать, Таоли покачнулся и, резко дёрнувшись, с испуганным вздохом едва не упал в неглубокий родник. Но Стальной был настороже и успел его дёрнуть к себе. Дэйвэн болезненно охнул, хватаясь за поясницу, и вдруг судорожно прижался к груди Фолга.       — Попка разболелась? — хмыкнул наёмник. — Я же предлагал на коленки.       Его низкий голос несмотря на внешнюю насмешливость был полон лёгкого недоумения и скрывавшихся под ним теплоты и искренней заботы. Всё это словно сорвало лавину — Дэйвэн внезапно отчаянно разрыдался, уткнувшись мокрым лицом в шею.       — Тао, что случилось? — Фредерик попытался заглянуть ему в глаза, но принц, виновато что-то скуля, упорно отворачивался и продолжал горестно всхлипывать.       Раздражённый кигги, который не мог ничего понять и начал беспокоиться, резко поймал ладонями беловолосую голову и рявкнул:       — Успокойся! Не распускай сопли! Что произошло? Быстро и чётко!       — Прости, я не хотел, — тихо захлюпал Таоли. — Точнее, думал, что хотел, но не хотел по-настоящему… Фрей, он поклялся убить тебя…       — А я был уверен, что у Идэни кишка тонка, — искренне удивился Фолг.       — Это не Идэни, — вновь всхлипнул долинец. — Я не знаю кто…       — И хрен с ним, — отмахнулся Фредерик. — Так что случилось-то?       — Как что? — поднял на него покрасневшие глаза Дэйвэн. — Кто-то дал священную клятву богам, что убьёт тебя. Фрей, что бы я ни говорил, я не хочу, чтобы ты умер…       — Да хоть десять клятв, — фыркнул Стальной. — Не реви. Меня уже сотни раз клялись зарезать, утопить, удушить, разорвать и… всего уже не вспомню. Большинство из этих героев уже кормят рыб или гниют в земле. Успокойся, совёнок, я никому не дам себя убить.