Хранитель принца

      — Фрей, куда ты меня тащишь?! Что ты… м-м…       Зажав рот ладонью, наёмник пихнул принца за портьеру и всем телом прижал к стене.       — Тише, — строго прошептал он, внимательно прислушиваясь к шагам в отдалении.       Переждав, Фолг приложил палец к губам и настойчиво потащил своего нанимателя дальше по пустынным галереям и коридорам дворца.       — Что ты творишь?! — задыхаясь от торопливых перебежек, возмущённо зашипел Дэйвэн.       — В прятки играю, — радостно оскалился кигги. — Никогда не играл, что ли?       — Играл, представь себе! В детстве, как все нормальные… ох!       Фредерик дёрнул его за угол.       — А я играл три дня назад — с Кианой. А за неделю до того — с телохранителями Ликкора, — тихо прошептал он, осторожно выглядывая из-за очередной портьеры. — Обожаю это дело. Здесь же наверняка есть тайные ходы?       — Откуда ты знаешь про… — Таоли сконфуженно замолчал под насмешливым взглядом. — И куда ты собрался?       — В тронный зал.       — Но днём ты жаждал сбежать оттуда!       — Я жаждал сбежать от толпы надоедливых просителей — и тебя забрать, — с показной обидой возразил Фолг. — Но я досидел до конца!       — Досидел, но как!.. Хотя даже дневная твоя выходка не сравнится с тем, что ты устроил сейчас! Ты просто украл меня из Малого Зелёного зала прямо в разгар церемонии Представления служителей Лунного дворца!       — Да и хрен с твоими служителями. А днём я вёл себя идеально — что не так-то?       — Идеально?! — Дэйвэну пришлось постараться, чтобы возмутиться достаточно доходчиво — но тихо, чтобы их не услышала группа старых слуг, проходивших мимо. — На глазах у всех ты уселся на постамент трона и прислонился к моим ногам!       — Я перед этим уточнил у Сойно: так делали императорские харги на всех этих скучных церемониях.       — Но ты-то не собака! Ты человек!       — Угу, и поэтому ты с первого дня нашего знакомства обращался со мной, как со своим псом. До сих пор снятся твои «Сидеть!» и «Фу!»       Таоли сконфуженно отвернулся, но и не глядя он чувствовал ехидную насмешку наёмника — и ни малейшей обиды либо оскорблённости.       — Вход за той статуей в нише. Нажми на среднее яблоко в чаше, — указал Дэйвэн, согласный даже пожертвовать одним из секретов семьи, лишь бы перевести тему. — Прямо и налево. Только не знаю, где лампу… — Таоли затылком почувствовал ухмылку кигги. — А, ну да, вы же видите в темноте…       — Тут не так и темно, — заглянул Фредерик в неторопливо открывавшийся проём в затенённой нише. — Отлично, вверху продухи незакрытые, свет просачивается. Чтобы закрыть, сюда нажать?       Фолг потянул Дэйвэна за собой в абсолютную — по мнению долинца — тьму.       — Там из стены должен выступать… — заморгал Таоли, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но тяжёлая панель уже поползла обратно, отрезая их от полуосвещённой галереи.       — Чисто здесь, — раздался удивлённый голос Фредерик, — ни грязи, ни даже пыли. Осторожно, Тао, поворот. Хотя тут достаточно широко…       Дэйвэн испуганно охнул, когда его подхватили на руки, но возмущаться не стал, лишь чуть поёрзал, комфортнее устраиваясь в надёжных объятьях Фолга, который уверенно топал по темному проходу.       — Фрей, если бы ты потерпел церемонию Представления, то познакомился бы с двумя служителями — отцом и сыном. Они убираются здесь.       — Уборщики секретных ходов? Обалдеть.       — Об этом знают всего человек пять. Официально они следят за чистотой статуй, а ещё — за исправностью механизмов, петли смазывают, лампы заправляют, убирают тут…       — И правда, надо бы с ними познакомиться. А планы этих ходов есть?       Дэйвэн после недолгой паузы со вздохом произнёс:       — Аугусто тоже первым делом потребовал планы дворца. Мы предоставили их и ему, и — несколькими годами позже — Энрико. На планах было несколько секретных проходов — те, которыми пользовались слуги. Но этого коридора на чертежах нет.       — Как и многих других, — понимающе хмыкнул Фолг. — Не бойся, я не буду использовать их тебе во вред.       — Не боюсь, — вновь тихо вздохнул Таоли. — Я же, по твоим словам, наивный барашек и должен тебе верить.       — Всё-таки устал? — заботливо прозвучал глубокий голос. — Ты так спокойно терпел все эти бесконечные церемонии — мне даже показалось, что тебе это всё безмерно нравится.       — Не то чтобы нравится, но это мой долг. А сегодня соблюдение традиций по-особенному радует моих подданных, а значит, и меня. Понимаешь, это символ возвращения к мирным временам, без контрибуций и налогов, без службы в готронской армии и участия в войне с Итиланом. И я помню, кому мы этим обязаны.       — И с ним ты мог бы общаться и побольше. Эти символические традиции отнимают у него кучу твоего времени.       В голосе Фолга было столько старательно демонстрируемой обиды прямо-таки вселенского масштаба, что Дэйвэн на всякий случай уточнил:       — Ты расстроился из-за закатных видений? Прости, я не мог не сказать.       Ответный глубокий вздох и молчание заставили принца занервничать:       — Фрей, я бы всё равно сказал, даже если бы ты не верил, — это же касается жизней…       — Тао.       Фолг прервал его торопливые оправдания с таким искренним умиротворением, спокойной радостью и откровенной лаской, что принц смущённо заулыбался.       — Чудесный мой, если ты увидел, что Тюлений остров утонет через три месяца, что это значит?       — Через три или четыре, — тихо поправил Дэйвэн. — Ну, наверное, это значит, что мы успеем предупредить Конрада и всех твоих соклановцев?       — Это значит, что сейчас они живы и здоровы, — мягко произнёс кигги, — и мне не сообщат, что пару дней назад, когда я наслаждался жизнью, они тонули или гибли под завалами. Это значит, что они будут в безопасности ещё минимум три месяца и мы успеем перевезти их в Итилан и в Долину.       — Знаешь, тогда на маяке, после Змеиного острова, я пытался представить, как ты живёшь, понимая, что в любой момент… — Таоли запнулся, — но не смог.       — Просто надо не думать об этом, — глухо выдохнул Фредерик, — и делать, что должно. Но я, и правда, расстроился из-за твоих закатных видений — ты полоскал пальцы в луже, вместо того чтобы пойти в купальни…       — Это не лужа! Этот прудик выложил камнями один из моих предков сотни лет назад! Сидя на той скамье, общались с предками моя мать, деды, прадед…       — Скамейка хорошая, — фыркнув, оборвал Фолг перечисление родственников. — Уговорил, надо будет тебя на ней отлюбить при случае.       — Ты о чём-нибудь другом думать можешь?!       — Угу, надо будет дозорных поставить, чтобы зрителей разгоняли.       — Фрей! — Возмущённый вопль разнёсся по гулким тёмным переходам.       — Не ори, мой нетерпеливый экстремал, сейчас будет кое-что не менее рисковое.       Таоли даже сквозь тьму над собой ощутил широкую улыбку — радостную и предвкушающую — и опасливо поёжился:       — Ты что сейчас задумал?       — О, задумал я не сейчас, а ещё днём, когда мы в тронном зале слушали бесконечный трёп твоих подданных. Кстати, там висит огромный портрет твоих родителей, а ты говорил, что все портреты Айялы забрал Энрико. Как он не заметил здоровенную картину в тронном зале?       — Заметил. Её портрет он забрал, отрезав отца, а остальные приказал сжечь. Портреты всех Дэйвэнов, правивших сотни лет назад.       — А вы не сожгли? Там же с полсотни здоровенных портретов висит?       — Сожгли. Снимали и жгли готронские солдаты. Но хэдары не в состоянии отличить тысячелетнюю картину от копии.       — Как предусмотрительно. А сейчас там оригиналы?       — Как раз когда старший смотритель Лунного дворца рассказывал, что два дня назад подлинные портреты достали из тайников и развесили по стенам тронного зала, ты откинул голову практически мне на колени и пытался храпеть.       — Это когда ты меня пнул? — Фолг очень постарался, чтобы его голос звучал не смущённо, а обиженно. — Я не храпел. Я притворялся — скучно же было… Но полсотни здоровенных картин — сколько ж их рисовали?       — Айяле было видение — давно, ещё до моего рождения. Копии несколько лет втайне писали придворный живописец и двое его сыновей: мой отец и дядя. Она лично помогала им по мере сил.       Наёмник остановился, опустил принца на пол и непонятно завозился во тьме, одобрительно хмыкнув:       — Да твой батя не промах: и делом занимался, и императрицу соблазнил.       — Он не соблазнял! Мой отец не такой, как ты!       Когда кигги строго шикнул, а часть стены поползла в сторону, Таоли спешно прикусил язык. Фредерик быстро скользнул наружу, потянув за собой долинца, и уверенно зашарил руками по рельефной раме высокого зеркала. Дэйвэн удивлённо качнул головой, когда секретная панель поползла обратно, скрывая тёмный проход:       — Как ты узнал?       — Так смотровой глазок выходит на раму и косит под инкрустацию из горного хрусталя, значит, и рычажок рядом, — пожал плечами Фолг.       — И всё-таки, что ты задумал?       — Сейчас узнаешь.       Кигги выглянул из арки, оглядывая огромный пустой зал и настойчиво потянул Таоли к постаменту, на котором величественно возвышался изящный трон — ажурно-воздушный, словно сплетённый из тонких серебряных лоз.       — Фрей, нет! — с ужасом догадался Дэйвэн и попытался затормозить, отчаянно упираясь ногами.       — Да-а, мой император, — плотоядно оскалился Фолг, закидывая брыкающегося принца на плечо. — Здесь никого пока нет, но ты кричи громче — и зрители тут же набегут.       Первым делом Фредерик рванул к окнам и, выбрав одно, распахнул плотные портьеры, позволяя слабым лучам новорожденного месяца осветить серебряный трон.       — Да не дёргайся, — с досадой шипел наёмник, стоически претерпевая все пинки и тычки. — Смотри, какая удобная подушечка. Днём ты на ней уже сидел, а сейчас полежишь…       — Фрей, прекрати! Я не позволю…       — Тао, у тебя уже стоит. А я ещё днём, когда увидел, как мило ты на троне сидишь, представил, как чудно будешь лежать… Не лягайся, а то отшлёпаю.       — Это древний трон Дэйвэнов!       — Ага, потрясное кресло. Наверняка кого-нибудь из твоих предков зачали именно на нём…       — Да как ты?! Прекрати!..       Разгорячённый кигги уже разложил возмущённую жертву на просторном сидении, задрал белую мантию и настойчиво стягивал к щиколоткам шёлковые штанишки и бельё.       — Фрей, сейчас же… А-ах!       Таоли даже закусил губу, чтобы не застонать в голос от уверенных движений коварно скользких пальцев.       — Ага, радость моя, сейчас «ах». Я тебе не показывал, какие удобные пузырьки у Кастэ стырил? Чтоб банку смазки не таскать, а тут — как раз на один акт, — светским тоном сообщил наёмник. — Давай, расслабься и покажи класс. Всё-таки на тебя предки смотрят, а их, несчастных, только из подвалов вытащили…       — Скотина… — не сдержавшись, сдавленно простонал принц. — Совести совсем…       — Нету, — довольно согласился Фредерик, закидывая себе на плечи ноги, стреноженные перекрученной на щиколотках одеждой. — А постамент удобный — прямо под мой рост. Ты как хочешь: нежно или пожёстче?       — Я хочу не здесь! — Таоли, смахнув с лица подол шёлковой мантии, гневно сверкнул глазами в лунном свете.       — И поэтому так задницей вертишь и дрочить пытаешься? — Фолг перехватил его руки и завёл за голову, прижимая к спинке трона. Облизав распяленного Дэйвэна жадным взглядом, наёмник осуждающе протянул: — Дрочить без моего разрешения… какой плохой мальчик. Ладно, давай растянем удовольствие.       Нащупав головкой добротно смазанное, намятое отверстие, Фредерик начал нарочито неторопливо и очень деликатно вдавливаться внутрь.       — Не-ет, только не тяни! — заёрзав, отчаянно заскулил Таоли. — Хорошо, я хочу быстро… не медли…       — Как пожелаешь, мой император. Мо-ой… — хрипло выдохнул наёмник, одним движением вогнав член до конца, и, склонившись, алчно прошептал: — Скажи, что ты мо́й — и душой, и телом.       — Ты́ — мой и душой, и телом! — упрямо вздёрнул подбородок Дэйвэн, сияя серебряными глазами.       Фолг восхищённо вздохнул. Сдавив ладонями тонкую талию, он затяжным, ленивым движением отстранился и замер, чуть касаясь налитой головкой раздразнённого ануса. И как бы принц ни обхватывал его ногами, прижимая к себе, как бы упорно ни извивался, отталкиваясь ладонями от спинки трона и пытаясь нанизаться обратно на член, Фредерик ему этого не позволял, крепко удерживая на месте.       — Да твой я, сволочь, твой! Еби давай! — срываясь на киггский, злобно рявкнул Дэйвэн и тут же удовлетворённо застонал: наёмник прекратил тянуть канитель и послушно занялся делом.       Всё же в сексе эта сволочь была исключительно хороша. Не сказать, что принцу было особо с кем сравнивать, а вот с чем — точно было. Но за всё время их общения Фредерик с его сверхъестественным чутьём смог не только подробно выяснить пристрастия Таоли, буквально прощупывая и выпытывая, не только всесторонне изучить его тело и реакции, но и искусно развратить и приучить к себе. И удовольствие, получаемое от его умелых действий, очевидно, не шло ни в какое сравнение с тем, что Дэйвэн когда-либо читал или слышал от приятелей.       Фолг уже прекрасно знал, где и как нужно сжать, облизать, прикусить, надавить, чтобы всё тело залили волны предвкушающей дрожи, кожа чувственно пылала от обжигающих прикосновений и предвкушения будущих, а внутри всё сжималось, трепетало и жаждало большего. С ним Таоли совершенно забывал, где он и кто он, терял контроль над собой, полностью отдаваясь во власть любовника.       Белое тело судорожно изгибалось, покорно повинуясь направляющим прикосновениям, искусанные губы бессознательно шептали откровенные мольбы, затуманенный взгляд блуждал по череде огромных портретов на стенах. Бледные, словно светящиеся в сумраке лица предков, казалось, наблюдали сверху, как их единственный потомок извивается от страсти, лёжа на древнем родовом троне, как надрывно стонет от резких толчков, всё ближе скатываясь к краю оргазменной пропасти, как тонкие пальцы конвульсивно цепляются за переплетённые серебряные стебли, как дрожат белые ноги, обхватившие загорелую шею…       — Фре-ей… — Отчаянно-сладкий стон заставил сорваться и Фолга: хриплый рык разнёсся по огромному залу и кигги медленно сполз вниз на подгибающихся ногах, утыкаясь лицом в белый живот.       Дэйвэн расслабленно закрыл глаза. Сейчас ему было совершенно плевать, что он, торжественно освещённый лунным светом, лежал посреди тронного зала с задранной до подмышек мантией и спущенными до щиколоток штанами. Под спиной и поясницей была на редкость удачная тронная подушечка, колени удобно расположились на широких плечах, ягодицы поддерживали сильные ладони Фредерика, подобающе стоявшего перед своим повелителем на коленях. Но неуёмный кигги уже завозился, не дав насладиться покоем. Горячий язык начал вылизывать воспалённо-чувствительную после оргазма кожу живота, и Фолг лениво промурлыкал:       — Ты чудесно светишься под луной, мой несладкий император… Дитя Луны на серебряном троне в волшебном дворце… Я словно выебал любимую сказку.       — На глазах у легендарных предков, ты забыл отметить, — протянул Таоли. Хотелось, чтобы это прозвучало ехидно, но он был слишком утомлённым и разнеженным. — Мне было не по себе. Даже страшновато как-то, что мы в их чертогах… занимались таким.       — А ты должен был просить их позволения? — съязвил Фредерик и, явно раздражаясь, поинтересовался: — Они тебя спрашивали, прежде чем подложить под меня? Вот и ты не обязан спрашивать разрешения потрахаться.       — Знаешь, создаётся впечатление, что ты меня к ним ревнуешь, — осторожно заметил Дэйвэн, внимательно посмотрев на кигги мерцающими глазами.       — Ну ревную, — признал Фолг с поразившей долинца лёгкостью. — Надеюсь, когда мы потрахались под их портретами, до них дошло, что ты — мой.       — Фрей, ты чего? Они же мои умершие предки, — с лёгким удивлением произнёс Таоли. — Ты странный…       — У тебя светятся глаза, кожа и сперма — а странный я? — возмутился наёмник, вскинув голову.       Дэйвэн невольно рассмеялся — легко и искренне — и притянул горячую голову обратно к себе на живот. Тонкие пальцы прошлись по светлому ежику волос, ласково почёсывая и массируя. Фредерик шумно выдохнул и с ленцой лизнул впадинку пупка. Таоли, поёжившись от щекотного действа, хихикнул и вдруг признался:       — А Фоэро начинало трясти, когда он видел меня в свете Прародительницы.       — С моей спермой в заднице ты думаешь о бывшем? — вновь вознегодовал Фолг, словно и не слыша тихий смех любовника. — Я так старался остаться наедине, а он тут посторонних приплетает! Когда мы вдвоём, не смей говорить или думать о нём. И ни о ком другом.       — Только о тебе! — со всем возможным пафосом провозгласил хихикающий Дэйвэн.       Кигги в ответ тяпнул зубами его за бок, заставив ойкнуть от неожиданности, и тут же заботливо зализал укус, мрачно бурча:       — А что ему было делать? Твоим подданным, выросшим в таком окружении и с таким воспитанием, вообще сложно воспринимать тебя человеком, а не… должностью. Им непросто любить кого-то больше тебя, поэтому почти каждый из них может легко словить проклятие. Даже маленький умненький Фэали не сразу смог понять и признать тебя таким эмоциональным, горячим… не опоенным вашим расчудесным чаем.       Фредерик нехотя поднялся на ноги и начал приводить в порядок одежду размякшего и обессиленного принца, ворча уже заметно удовлетворённее:       — Меня бесят твои платья. На них нужен разрез сзади. И на твоих милых панталончиках. Чтобы можно было в любой момент зажать тебя, нагнуть и вставить…       — Я готов носить три мантии, — утомлённо протянул Таоли, — если это хоть как-то помешает тебе в любой момент творить… такое. Кстати, я не припомню, чтобы тронный зал был настолько безлюдным…       — Ты и без зрителей завёлся не по-детски. Удивительно, как сильно тебя возбуждает риск быть застуканным, мелкий ты извращенец.       — Сам ты… Я так боялся, что увидят… Ты выставил дозорных?       — Дозорных? — пренебрежительно скривился наёмник. — Одно название. Ты видел свою гвардию? Полтора дряхлых инвалида… Они вообще с трудом поняли, что от них требуется.       Фолг вздёрнул Дэйвэна на ноги, оправляя и разглаживая мантию, а затем плюхнулся на трон и потянул нервно хихикающего принца себе на колени.       — Фрей, боюсь, они тебя поняли, но не сразу поверили в то, что ты от них хотел… И это императорский трон, если ты не заметил, а ты не император.       — Так ты пока тоже. А мне что, на полу сидеть, когда тут кресло, вмещающее обоих?       — Ты ужасен… Только не вздумай сесть на трон на какой-нибудь церемонии.       — Ну ты меня совсем за идиота не держи. Я ж понимаю: у вас традиции, формальности, условности…       Таоли только глаза закатил и откинулся головой на мощное надёжное плечо. Вверху в лёгком сумраке белели лица императорских чет — серьёзные или улыбающиеся, но смотревшие, как показалось разомлевшему принцу, с явным одобрением.       — Здесь столько зеркал… — Фредерик задумчиво вертел головой. — Они меня только путают, чудятся всё какие-то движения. За ними ещё с десяток тайных ходов?       — Я знаю только о трёх. И ни один никак не связан с зеркалами.       — Если за нами кто оттуда и наблюдал, он не увидел ничего возмутительней твоих голых коленок.       — Фрей!       — Успокойся, я бы заметил. Хотя жаль, что рядом с троном нет ни одного. Тебе нравилось смотреть в зеркало — в купальне, помнишь? И когда его в спальню притащили, тем утром — ты сосал, но нет-нет да и косился на отражение. Я тогда услышал постороннего, а это Фэй оказался…       — Да уж помню, — смущённо пробормотал Дэйвэн.       — О, прикажи это зеркало сюда привезти! В спальню поставим.       — Только не в спальню! Через неделю я перееду в императорские покои, где до меня жила Айяла Снежная, а она это зеркало терпеть не могла.       — Тао, ты её матерью назвать стесняешься?       — Скорее, мне стыдно называть себя её сыном…       — Ай ты ж счастье моё! — на удивление обрадовался его словам Фолг, тиская в объятьях. — Наконец-то окончательно выветрилось действие её любимого чая! А как из тебя вытрахивать мнительные фантазии, я уже знаю.       — Фрей!       — Ну что? Развлечёмся сегодня ещё разик — по-простому, без экстрима: или в спальне, или в купальне… О, давай то зеркало в купальню поставим?       — Нет! Когда оно тёплое на ощупь, это невероятно жутко…       — Тогда в рабочий кабинет, где мы с Хоигэ и Сойно сидели — в угол рядом с диванчиками…       — Фрей, — крутанулся принц, повернувшись к наёмнику лицом, и приподнялся на коленях. Он обхватил ладонями лицо Фолга и нежно коснулся губ, прекрасно зная, как тот любит целоваться и как ценит те моменты, когда и Дэйвэн в настроении этим заняться. — Я не против ещё раз… развлечься, только… Если мы с тобой оба любовники, может, позволишь мне быть сверху?       — Как сейчас? — насторожившись, уточнил Фредерик. Он шире раздвинул бёдра, прижимая широко расставленные колени Таоли к подлокотникам трона.       — Нет. Не ты, ну, в меня… — покрасневший долинец смущённо опустил взгляд, — а я… в тебя…       — О как! — хмыкнул кигги. — В очередной раз хочешь доказать подчинённым, что ты мужчина?       — Нет, ты что?! — поражённо вскинул глаза Дэйвэн. — Наедине!       — Тогда зачем?       — Ну… как зачем… Я бы хотел… сам… сделать тебе приятно… Чтобы ты получал такое же удовольствие, как и я…       — То есть всё-таки месть, — прищурился Стальной, прерывая смущённое сбивчивое бормотание принца, и тот возмущённо взвился:       — Нет!       Фолг смотрел внимательно и задумчиво, но наконец с сомнением покачал головой:       — Ты мне просто присунешь и сразу кончишь — какое мне в этом удовольствие? Из тебя хреновый любовник — эгоистичный и слабый, а чтобы удовлетворить — нужны выносливость, опыт и заботливость.       Таоли был откровенно удивлён такой спокойной реакцией, он ожидал явно более… бурных возражений.       — Но… то есть… ты не против? Фрей, я выносливый… и с тобой буду очень заботливым! А твоего опыта на нас обоих хватит…       — А ты помнишь, что я обычный человек? У меня нет божественной задницы, постоянно готовой к траху. Мою тебе надо будет промыть, смазать, растянуть… — С кривой улыбкой наёмник любовался на принца, который с каждым словом становился всё более красным и сконфуженным, но взволнованно-блестящих глаз не отводил. — Будешь пачкать императорские ручки говном и клизмами?       — Если ты мне доверишься… — рвано выдохнул Дэйвэн, — я всё для тебя…       — Чтобы довериться, мне надо расслабиться. Если я буду весь взволнованный и напряжённый, вдруг дёрнусь неудачно? А ты у нас такой хрупкий и фарфоровый… Сможешь хорошенько меня расслабить?       — Конечно! Я постараюсь — очень! А как тебя… ну… Ты же расслабишься, если кончишь?       — Я слишком выносливый… Если кончить — то раз пять за день и в тебя. Тогда можешь делать со мной всё, что захочешь.       Фолг невозмутимо наблюдал, как разочарованно вытягивается лицо принца, как взгляд серебряных глаз заливает обида. Таоли отвернулся и прошептал дрогнувшими губами:       — Мог бы сразу послать… Пять раз за день — это же нереально.       — Почему? У нас и больше было — когда ты меня только к заднице подпустил.       — И ты меня так выматывал, что у меня не оставалось сил даже моргать!       — И потому ты так резво бегал по тоэрлигам, пытался зарезать всех моих бойцов и даже побил особо избранных? — заржал Фредерик. — А после бодро прыгал на моём члене и даже моргал!       — Сам знаешь: я должен был спасти Фэя! — запальчиво возразил Таоли и, скривившись как от боли, тихо добавил: — Я поздно понял, что это из-за моей ревности он оказался в беде… Я не мог по-другому.       — А сейчас можешь? Значит, не так уж тебе нужна моя задница.       — Нужна! Но пять раз — это же так…       — Мои пять раз, — ехидно напомнил Фолг. — Тебе при этом кончать не обязательно — чтобы силы моргать оставались.       Дэйвэн насупился:       — Но я же… тоже хочу…       — Кончать? — с улыбкой уточнил Фредерик. — А ведь и месяца не прошло с того момента, как ты убеждал меня, что ты не должен кончать во время секса и мне не нужно тратить на это силы.       — А ты тогда меня вообще не слушал и только командовал! Говорил, что у тебя нет жизненной необходимости в моей заднице, и собирался заниматься этим с другими!       — «Это» называется еблей, мой маленький ханжа. Заимствуй киггские слова, раз уж долинский такой завуалированный и лицемерный. И кстати, мы же выяснили, что я вполне могу трахаться с другими — когда ты рядом.       Глядя на Фредерика, который нагло и довольно ухмылялся прямо в лицо, Таоли поражённо покачал головой:       — Какой же ты мерзкий…       — А жопа моя ещё мерзее. Нехрен связываться.       — Не наговаривай, — вдруг улыбнулся принц. — Она очень симпатичная — хоть и волосатая. Пытаешься меня отговорить? Ты же просто боишься. Сколько раз ты был снизу? Я знаю только про те два раза, которые… были против твоей воли.       Дэйвэн, не давая отвернуться, обхватил ладонями помрачневшее лицо Фолга, с которого уже сползла ухмылка. Тот, нахмурившись, пробурчал:       — Про Фоэро с Фэем твои предки молчали в тряпочку, а вот меня показать прям необходимо было.       — Я не видел. Я… чувствовал. Очень сильные ощущения. Тео пытался причинить тебе как можно больше боли?       — Чужая боль его возбуждала, — с неохотой пояснил Фредерик, неприязненно скривившись от воспоминаний. — Ликкора восхищал этот талант Теодора.       — Он порезал тебе лицо?       — Какой ты чувствительный, — покосился на него кигги и пожал плечами: — Лицо, грудь, живот… Вырезать глаза или яйца он не решился, хоть и грозил. Аль потом столько возился с порезами, что шрамы почти незаметны. Самый заметный — под глазом — ты подправил своим, — Фолг проказливо улыбнулся. — Красиво получилось и внушительно.       — Гауэр говорил, что ты приложил руку к смерти Тео…       — Тебе поговорить больше не о чем?       — Хочу тебя лучше узнать, — Дэйвэн ласково провёл пальцами по самому заметному шраму на лице Фолга. — Я видел, как ты бережёшь свою семью, видел ваше общение с Робертом и не верю, что ты мог убить брата, каким бы он ни был.       — Вот приставучий… И зря ты не веришь.       — Я уверен, ты не убивал Тео.       — Предки нашептали? Или сам что задумал? — холодно прищурился наёмник. — Настолько очухался после чая, что замыслил очередной гениально хитрый план?       — Фрей, ты параноик… — Таоли нежно поцеловал сурово поджавшиеся губы. — Не нервничай — ты же полностью меня контролируешь.       — И ты этому не возмущаешься? Это настораживает, — напрягся Фолг.       — Вообще, это я должен переживать — ведь ты говорил, что можешь захватить Долину в любой момент. Но я тебе доверяю. Ты, конечно, можешь ругаться, как тогда, в Готроне, но я до сих пор считаю, что мы связаны на всю жизнь. И затевать что-то против тебя точно не собираюсь.       — Странно, но ты искренне веришь в то, что говоришь, — подозрительно покосился Фредерик и покачал головой: — Такой послушный мальчик… Даже не по себе становится, только представлю, как тебя могли окрутить твои верноподданные, не будь меня рядом.       — Крутить мной позволено только тебе, — согласился Дэйвэн, сдерживая улыбку, и торжественно чмокнул скептичного Фолга в нос. — Поэтому я хочу лучше знать и понимать тебя. Хочу научиться контролировать своих подчинённых, как ты. Я всё вспоминаю, как ты оставил меня с Наем… И все кигги, которых ты обидел, не взяв в Долину, всё равно тебя не предали, не пытались отомстить и делали то, что хотел ты. А ты… просто знал, что все будут делать.       — Не просто, овечка моя. Недостаточно понимать нужды своих людей и знать, как прихватить их за яйца, если что. Они не просто не хотят меня предавать… если захотят — не станут уже из опаски. Для предательства их надо не только соблазнить наградой, но и напугать сильнее, чем я. А я очень убедительно… показывал, что бывает с предателями.       Таоли промолчал, задумчиво разглаживая пальцами глубокую складку между нахмуренных бровей и легонько целуя прищуренные глаза. Длиннющие ресницы Фолга были просто завораживающими на ощупь… и на вкус.       — Доиграешься же, — буркнул тот. — Хочешь ещё раз на троне?       — Как решишь, — безмятежно согласился Дэйвэн. — Ты был прав, когда забрал меня с церемонии: я, и правда, очень устал. С тобой гораздо лучше. Так что там было с Тео?       — Пиявка настырная. С Тео… Хэдары калечили его у меня на глазах, пытаясь вынудить меня сдаться. Это к вопросу о том, что бесполезно пытаться прихватить кого-то за яйца, если не знаешь, где они находятся. Я подождал, пока ранения Тео не станут… критичными, и свалил, оставив его готронцам. Остановить меня они не рискнули.       — А как он к хэдарам попал?       — Он заявился в лагерь военнопленных, когда я тоже там был. Уж не знаю: случайно так получилось или он подгадал, чтобы забрать моих пленных. Я уже набрал с дюжину готронцев, которых собирался отправить в гаражи Болотной гавани. А Тео ещё с несколькими помощниками Ликкора явились за новыми игрушками для королевских развлечений. В лагере и так настроение было не очень, а появление Тео… а точнее слухи о судьбе их жертв мгновенно завели пленных… Представляешь, беседую я в бараке со своими избранниками, выглядываю, весь такой смелый, выяснить, что за шум вокруг — а там спонтанный бунт! Тео, видимо, думал, что сможет ходить среди пленных так же спокойно, как я… Но у него не было ни моей репутации, ни ограниченного пространства для общения, ни двух десятков преданных бойцов рядом… а вот толпа отчаявшихся готронцев за спиной — была. Меня-то хэдары знали — я там третий день инженеров да механиков выискивал — и сразу нападать не стали. Но они надеялись, что за жизнь своего брата я проведу их сквозь ряды кигги и итиланцев прям до линии фронта…       — Никто не знал о вашей вражде?       — Я не делюсь с пленными подробностями семейных отношений, — хмыкнул Фредерик. — Тео тем более не снизошёл бы. А когда его уже держали за горло, он не решился рассказывать, что, возможно, я не жажду его спасать.       — А ты… не жаждал? — Дэйвэн отрешённо приглаживал поблекшие в лунном свете брови Фолга, скрупулёзно укладывая волосок к волоску. Тот молчал, закрыв глаза и, видимо, погрузившись в воспоминания.       — Я рад, что тогда не поддался порыву и решил всё-таки хорошенько подумать, — наконец после долгой паузы выдохнул Фредерик. — Я долго думал. Думал и смотрел, как отрезали пальцы моему брату, как искажалось его лицо, так похожее… Как он корчился, кричал и, забыв о своей заоблачной гордости, умолял меня сделать всё, что требовали готронцы…       — Он надеялся, что ты спасёшь его? Несмотря на всё, что он тебе сделал?       — Когда отпиливают ступню, хочется надеяться даже на невозможное. Да и я… едва не решился на эту глупость. Хэдары надеялись, что я буду возиться с калекой, потеряю время… а я просто ушёл. Два десятка кигги бросили собрата и неожиданно рванули из захваченного лагеря. И я ни разу не пожалел, что оставил Тео на верную смерть.       — А эти двадцать кигги… они что-то сказали?       Стальной Фолг неожиданно заулыбался — светло и искренне.       — Ага. Торжественно одобрили и поддержали — хорошо хоть наедине, мимоходом. Шишига так вообще жалел, что досмотреть не получилось.       Таоли задумчиво гладил кончиками пальцев губы своего хранителя, очерчивая улыбку. Фредерик лениво лизнул его пальцы, отвлекая от раздумий:       — Ну что, светлейший, понравилась история? Узнал меня лучше?       — Я понял, что шантажировать тебя надо не Теодором, а Альбертом… и Луизой с Диком. Но я так не смогу — это мой зять и его родители.       — И ты весь такой даже не подозреваешь, что поймал на крючок не только Дика, но и меня, пообещав моему кровному сыну в жёны свою дочь? — ехидно осклабился наёмник.       — Не подозреваю, — лукаво сверкнул глазами Дэйвэн. — Хочешь перевезти их сюда?       — Не только их — всех своих домочадцев, — поправил Фолг, с интересом глядя на принца. — Ты уже видел?       — Городок кигги на месте покинутой деревни под Западной крепостью. Заброшенную усадьбу по соседству восстановят и там будет что-то вроде военной академии для юношей — с преподавателями из Долины, Готрона, Итилана…       — Я давно думал об этом. Но я думал о наставниках-кигги.       — Кигги из Долины, — кивнул Таоли. — Даже ты иногда будешь проводить там занятия. Аль тоже будет преподавать — и часто ездить в Подлунный город. Я буду присутствовать на выпусках. Хони и Гиб будут сражаться на стенах Западной крепости. Варг отправится выращивать рыбу в запрудах, которые мы построим в горах. Пат и его младший брат станут телохранителями моей дочери.       — А Дик?       — Тебе мало того, что его портрет будет висеть здесь? — язвительно фыркнул Дэйвэн, указывая в сторону пустого пространства на стене тронного зала — рядом с портретами своих родителей.       Фредерик расплылся в довольной улыбке:       — Это надо обмыть! Я отнесу моего императора в купальню для обмывания, а то верноподданные совсем утомили светлейшего.