Тридцать три удара плетью|Thirty-three Lashes

Лань Ванцзи просыпается от боли и судорожно ловит ртом воздух. Нити темной энергии обвивают его, сжимая горло. Он успокаивает дыхание и сосредоточенно направляет духовную энергию по меридианам. Черные щупальца отбрасывает назад вспышкой света. Наконец, получив возможность свободно дышать, Лань Ванцзи садится. В комнате неестественно темно и откуда-то издалека доносится звук ― мелодия флейты, глубокая и жуткая. У него сжимается горло, хотя тьма отступила и теперь клубится в воздухе. Он не сразу понимает, что темная энергия собирается в одном углу комнаты. Завитки переплетаются и кружатся вместе. Лань Ванцзи, напряженный всем телом, наблюдает, как тьма принимает форму фигуры. Он не может разобрать деталей, только очертания темных одежд, волос, ниспадающих на широкие плечи, рук, держащих флейту. Подобно человеку, появляющемуся из завитков тьмы, подозрения Лань Ванцзи укрепляются. Все неотвязные мысли в уголках подсознания, все подозрения, навеянные предыдущими ночами, которые он отверг как абсурдные, все сложилось в неоспоримую разгадку тайны его проклятия. ― Прости, ― шепчет он, глядя на мужчину, неподвижно стоящего в углу комнаты. Его невозможно не узнать, хотя он едва различимее тени, хотя прошли столетия с тех пор, как Лань Ванци в последний раз видел его. С тех пор, как потерял его. ― Прости. Лань Ванцзи ожидает, что он атакует, заговорит, заставив его почувствовать тяжесть своих ошибок. Он не двигается. Стоит там, лишь наполовину материальный. Черные одежды развеваются на несуществующем ветру, длинные волосы закрывают лицо. Он такой же ужасающий и такой же красивый, как Лань Ванцзи ненавидит вспоминать. ― Прости! ― кричит он срывающимся голосом, прячет лицо в ладонях, размазывая слезы по щекам. Он не знает, как долго остается в таком состоянии, сколько проходит времени, когда звуки флейты утихают, а тьма рассеивается. Когда он выпрямляется, то чувствует, как болит спина и рубашку, прилипшую к окровавленным ранам. Небо уже бледно-серое. Он принимает холодный душ и позволяет себе шипеть от боли. Смотрит, как сбегает розоватая вода и задается вопросом, убьет ли его проклятие в конце концов. Но знание, что он этого заслуживает, причиняет боль сильнее, чем раны. Даже забавно: спустя почти две тысячи лет он будет убит своим прошлым. Но почему сейчас? Это единственное, чего Лань Чжань не понимает. Почему призрак не явился отомстить раньше? Почему ждал так долго? Они собирались встретиться с Мо Сюаньюем перед ратушей. Лань Ванцзи вздрагивает при виде темного силуэта возле здания: на мгновение кажется, что это его ночной кошмар поджидает среди бела дня. Но потом Мо Сюаньюй оборачивается и широко улыбается. В нем нет ничего мрачного, Лань Ванцзи сбили с толку черные одежды, а также похожее телосложение и длинные темные волосы. Мо Сюаньюй, поигрывая флейтой в руке, пружинящей походкой идет навстречу. Невольно Лань Ванцзи замечает, что на нем надето что-то похожее на короткую тунику поверх джинсов, перехваченную в талии широким поясом с заклепками. Он собрал только часть волос в пучок, остальные свободно рассыпались по спине. Некоторые пряди выпали из пучка, несмотря на многочисленные заколки, и теперь обрамляют лицо. Лань Ванцзи подавляет желание заправить волосы ему за ухо. ― Лань Чжань! Доброе утро, как спалось? ― радостно спрашивает он. ― Не очень, ― признает Лань Ванцзи, надеясь, что Мо Сюаньюй не станет выпытывать подробности. ― Мне тоже. Слишком много мыслей. Ты же не против, если мы остановимся попить кофе? Пока они идут, Мо Сюаньюй рассказывает все, что успел узнать о городе во время пребывания здесь ― от сплетен и до исторических фактов, а также о том, как найти важные места. Лань Ванцзи не против его болтовни, пока от него не требуется отвечать, а от него не требуется. Мо Сюаньюю, кажется, вполне нравится слушать собственный голос. Кофейня, в которую они пришли, маленькая и уютная. Внутри довольно тепло и слишком пахнет кофе и сладким, но Лань Ванцзи может представить, как провел бы здесь пару часов за столиком с чашкой чая, просто читая книгу. Его спутник, похоже, хорошо знаком с этим кафе и его персоналом. Лань Ванцзи чувствует, как внутри сворачивается что-то неприятно-скользкое при виде того, как Мо Сюаньюй наклоняется над барной стойкой и делает баристе комплимент по поводу стрижки. Парень улыбается и проводит рукой по волосам, явно флиртуя, и добавляет лишнюю порцию сиропа в карамельный макиато Мо Сюаньюя. Лань Ванцзи сжимает ладонь на рукояти меча и отводит взгляд. Теплый, сладкий воздух внезапно становится приторным. ― Я подожду снаружи, ― говорит Лань Ванцзи. Мо Сюаньюй удивленно моргает, словно забыл о его присутствии. ― Да, конечно, Лань Чжань. Ты будешь что-нибудь? Не знаю, делают ли они хороший чай с собой. ― Нет, ― коротко отвечает Лань Ванцзи. Он идет к двери, буквально чувствуя спиной удивленный взгляд Мо Сюаньюя. Впрочем, его взгляд не единственный. Лань Ванцзи слышит энергичный шепот от одного из столиков. Слегка повернув голову, он замечает группу мальчиков-подростков. Они тут же делают вид, что заняты чем угодно, но не наблюдением за заклинателем, но Лань Чжань уверен, что именно этим они только что и занимались. Он не придает этому значения и выходит из кофейни. Лань Чжань привык к тому, что привлекает внимание. Нечасто увидишь высокого мужчину с длинными волосами, одетого в белое и с мечом у пояса. Люди часто указывают на него и обсуждают, но обычно из безобидного любопытства. В ожидании Мо Сюаньюя Лань Ванцзи оглядывается, размышляя о городе. Он выглядит до странности нормальным: все заняты своими делами, несмотря на происходящие по ночам ужасы. Лань Ванцзи задается вопросом, было ли ночью новое происшествие. Возможно, им стоит зайти в полицейский участок за отчетом. Перезвон колокольчиков над дверью и тихий смех оповещают его о Мо Сюаньюе, выходящем из кафе. ― Спасибо, Лань Чжань. От меня мало толку без утренней дозы кофеина и сахара. Лань Ванцзи не акцентирует внимание на том, что уже почти десять часов, а его утро началось гораздо раньше. ― Пойдем. Издалека холм выглядит живописно. Он утопает в зелени, и стены дома на вершине почти светятся на солнце, выглядывая между высоких деревьев и пышных кустов. Легко сказать, где начался пожар, поскольку флигель дома разрушился и стены почернели от дыма. Самая высокая часть здания с парадным входом по-прежнему выглядит впечатляюще, несмотря на разбитые окна и фасад, потрескавшийся и заросший диким виноградом. Все вместе выглядит достаточно романтично. Но это пока не подойдешь поближе. Отрицательная энергия здесь настолько концентрированная, что даже люди без подготовки, должно быть, смогут ее заметить. Лань Ванцзи чувствует, как она, словно невидимый песок, царапает кожу. Его духовная энергия устремляется на защиту. Мо Сюаньюй рядом замолкает, его вечная улыбка сменяется слегка хмурым взглядом, что, увы, не делает его менее привлекательным. Они проходят унылые останки кованых железных ворот и идут по тропинке к зданию. Вблизи заметно, что даже листва подверглась влиянию искаженной энергии психбольницы. Ветви деревьев неестественно изогнуты, кора местами почернела, а местами сочится черной жидкостью. Большинство кустов, казавшихся такими пышными на первый взгляд, покрыты острыми шипами, и Лань Чжань может определить не менее дюжины ядовитых растений. Высокие деревья задыхаются от лиан. ― Лань Чжань, смотри, ― шепчет Мо Сюаньюй, указывая куда-то в кусты. Лань Ванцзи напрягается. Листья шевелятся, и его рука сама тянется к мечу. Он хмурится, когда слышит тихий смешок Мо Сюаньюя. Все становится ясно, когда маленькие пушистые тельца одно за другим появляются из укрытия. Пара кроликов принимается щипать травку у ног Лань Ванцзи, и он с облегчением выдыхает. ― Разве это не удивительно, Лань Чжань, ― говорит Мо Сюаньюй, проходя мимо него, чтобы поближе взглянуть на животных, ― что они нашли себе дом в таком месте, как это? ― Он присаживается рядом с кроликами и протягивает к ним руку. Но кролики, в отличие от Лань Чжаня, не оценили мягкое выражение лица Мо Сюаньюя и испуганно отбежали. Лань Чжань садится рядом и замирает. Мо Сюаньюй опирается на руки и запрокидывает голову, глядя на небо сквозь ветви деревьев. Наверху гнездятся вороны, жалуясь на их присутствие громким карканьем. ― Знаешь, когда я приехал сюда, то удивился, почему люди вообще здесь живут, ― говорит Мо Сюаньюй непривычно спокойным голосом. ― Почему они не собрали все, что могли унести, и не уехали сразу же, когда первый человек погиб при загадочных обстоятельствах? Один из кроликов осмеливается приблизиться к руке Лань Ванцзи и он позволяет обнюхать свои пальцы. ― Но чем больше времени я провожу здесь, общаясь с людьми, тем больше понимаю, что это их дом, несмотря ни на что. Некоторые семьи жили здесь задолго до того, как лечебница вообще была построена. Они как эти кролики. Привыкли к темной энергии и научились не есть ядовитые растения, возможно, даже используют опасную атмосферу этого места для своей защиты. Мо Сюаньюй с легкой улыбкой поворачивается к Лань Ванцзи и тихо ахает при виде кролика, которого тот чешет за ушками. ― Лань Чжань! Как ты это сделал? ― Нужно дать им привыкнуть к тебе, ― отвечает он, поднимая не сопротивляющегося зверька к себе на колени. Мо Сюаньюй придвигается ближе, чтобы погладить кролика, которого придерживает Лань Ванцзи. ― Лань Чжань, ты так хорошо с ними обращаешься. Тебе нравятся кролики, не так ли? Сердце Лань Ванцзи пропускает удар, когда он смотрит в сияющее лицо Мо Сюаньюя. ― Да, ― выдыхает он. ― Мне нравятся кролики, — признается Лань Чжань с болью в сердце. Мо Сюаньюй усмехается. ― Хм. Ты прав, Лань Чжань. Кролики очень хороши… на обед! Его смех звоном отдается в ушах Лань Ванцзи. Он вскакивает как ошпаренный. Бедный кролик со шлепком падает на траву. У Лань Чжаня кружится голова, ему тяжело дышать и перед глазами танцуют черные точки. ― Лань Чжань! Лань Чжань, прости, я просто дразнил тебя, ― голос Мо Сюаньюя пробивается через туман в голове. Он понимает, что Мо Сюаньюй поддерживает его под руку, и делает быстрый шаг в сторону. ― Лань Чжань, ну что я такого сказал? ― хныкает Мо Сюаньюй. ― Это был не ты, ― отвечает Лань Ванцзи, которому все еще трудно дышать. Он говорит так тихо, удивительно, что Мо Сюаньюй вообще услышал. Тот кивает, принимая ответ, хотя понимает только одно значение слов Лань Ванцзи. Это не он расстроил Лань Чжаня. Это не он подкалывал Лань Чжаня насчет кроликов. Это был не он. ― Пойдем, ― говорит Мо Сюаньюй. ― Кролики все равно убежали. Они возвращаются на тропинку и идут к вершине холма. Вокруг становится темнее, воздух густеет от концентрированной отрицательной энергии. ― Знаешь, это место мне что-то напоминает, ― вскоре говорит Мо Сюаньюй. Он не может долго молчать, Лань Чжань уже заметил это ранее. ― Деревья, темная земля, негативная энергия, настолько сильная, что вокруг могли бы ходить мертвецы. Это кажется знакомым. Как-будто я был в подобном месте, но ничего не помню. Лань Чжань молчит о том, что его память словно пылает, словно он не может удержать воспоминания и они ускользают, смешиваясь с настоящим. Виновато не место, всё началось из-за кроликов. Из-за слов Мо Сюаньюя. Он задается вопросом, есть ли здесь связь с проклятием, терзающим его по ночам. Действительно ли Мо Сюаньюй сказал это, или, может, то было наваждение? Может, призрак прошлого теперь вмешивается и в его дни тоже? Может, он сходит с ума? Из раздумий его вырывает звук. Напряженный, как натянутая струна, он реагирует в мгновение ока. Лань Ванцзи резко оборачивается, отчего волосы развеваются, рука сама тянется к мечу. ― Лань Чжань, нет! Его останавливает ладонь Мо Сюаньюя на запястье. Сердце готово выскочить из груди. Лань Чжань смотрит ему в глаза, блестящие и расширенные от волнения. ― Расслабься, Лань Чжань, все в порядке, ― говорит он умиротворяющим тоном, прежде чем повернуться к полуразрушенной стене рядом. ― Выходите, вы, идиоты! ― зовет Мо Сюаньюй. ― Пока никто не пострадал! Лань Ванцзи резко выдыхает и вырывает руку из хватки Мо Сюаньюя. Он оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть четырех парней, неохотно выходящих из-за кучи кирпичей и извести, и хмурится, узнавая тех детей из кафе. Несмотря на протест Мо Сюаньюя, он полностью обнажает меч, что заставляет подростков отскочить. ― Они просто местные дети, Лань Чжань. ― Они следят за нами. ― Да-а, я знаю, я знаю. Уже некоторое время валяют здесь дурака. Думаю, они одержимы этим делом. Во время их разговора четверо молодых людей набираются достаточно смелости, чтобы, толкаясь, подойти поближе. ― Это Ханьгуан-цзюнь! ― восклицает парень, которого вытолкнули вперед, пытаясь втиснуться обратно. ― Кто? Тот древний чувак, по которому ты тащишься? ― спрашивает другой. ― Заклинатель? ― с интересом добавляет тот, который ниже и, вероятно, младше остальных. ― Я не тащусь! Я провожу исследование! ― протестует первый. Мо Сюаньюй подталкивает плечом Лань Ванцзи: ― Кажется, у тебя есть фанаты. Лань Ванцзи вкладывает меч в ножны. Не похоже, что у этих юношей достаточно ума, чтобы представлять опасность. ― Так он реально бессмертный? Как это проверить? Он не очень похож на заклинателей с картинок Сычжуя, ― скептично говорит высокий парень в фиолетовой толстовке. ― Уж побольше, чем вон та цыпочка, ― отвечает болтливый, кивая на Мо Сюаньюя. ― Эй! Что плохого в том, чтобы быть цыпочкой? ― надувает губы тот. Юноша, который, похоже, их неофициальный лидер, активно жестикулируя и хлопая по плечам, успокаивает остальных. Когда его маленькая компания замолкает, он выходит вперед. Глядя Лань Ванцзи в лицо, он склоняется в глубоком, старомодном поклоне. Сделав это, парень шипит на друзей, и они тоже немного неловко повторяют за ним. ― Для нас большая честь встретить могущественного бессмертного заклинателя Ханьгуан-цзюня, ― театрально восклицает он прежде, чем медленно выпрямиться. Лань Ванцзи невольно чувствует проблеск нежности к юноше и его компании. Мо Сюаньюй рядом вынужден отвернуться, чтобы скрыть смех. Серьезность поклона абсолютно разрушается мгновением позже, когда высокий парень, забыв выпрямиться и получив пинок от низкого, бросается в погоню за ним. Младший прячется за спину лидера, который раздраженно вздыхает и посылает Лань Ванцзи извиняющуюся улыбку. Они похожи на выводок щенков. ― Вы не должны здесь находиться, это место опасно, ― говорит Лань Ванцзи. Лицо предводителя мрачнеет от выговора. Болтливый делает шаг вперед, кладя руку ему на плечо в защитном жесте. Лань Ванцзи замечает, что на них одинаковые школьные толстовки ― белые с синей эмблемой. ― Мы знаем это место как никто другой. Мы можем помочь вам с этим делом. Лань Ванцзи собирается отказать юноше, но вдруг чувствует теплую руку на плече. ― Ханьгуан-цзюнь, можно тебя на пару слов? ― спрашивает Мо Сюаньюй. Похоже, ему непросто сохранять серьезное выражение лица. Лань Ванцзи поворачивается спиной к подросткам и не вздрагивает, когда Мо Сюаньюй наклоняется ближе, чтобы прошептать на ухо: ― Если мы их отошлем, они все равно вернутся. Безопаснее, если дети будут у нас под присмотром. Давай сделаем вид, что разрешаем им помочь, чтобы они не пострадали. Удивленный такой предусмотрительностью Мо Сюаньюя, Лань Ванцзи кивает и получает в награду улыбку, мягкую и теплую. ― Если что-то пойдет не так, мы отправим их домой, ― заверяет Мо Сюаньюй. ― Мгм. Повернувшись обратно к парням, они видят, что те сбились в плотную группку и горячо перешептываются. Высокий первым замечает их и предупреждает остальных. Лань Ванцзи интересно, почему эти подростки используют тычки как основной способ общения. Возможно, он слишком стар, чтобы понять. ― Можете показать нам окрестности, ― объявляет Мо Сюаньюй. Ребята едва сдерживают свою радость. Они нетерпеливо подпрыгивают, как один воодушевлённый энергичный шарик. Лидер единственный, кто сохраняет спокойствие. Лань Ванцзи напоминает себе, что заводить любимчиков неправильно. ― Есть одно условие, ― добавляет Мо Сюаньюй, поднимая палец. Вся дурашливость мальчиков на мгновение улетучилась, они замерли и слушают внимательно, как настоящие маленькие солдаты. ― Если мы скажем вам бежать, вы не задаете вопросов и бежите. Это ясно? В ответ он получает энергичные кивки. Болтливый парень тоже делает легкий поклон. ― Кристально ясно, старейшина! Мо Сюаньюй смеется, но немного приосанивается от гордости.