Судьбы

Окраина города; небольшой домик, довольно бедный. Вокруг больше не видно жилья, стоит тишина. Неожиданно из домика выскакивают двое детей: маленькая девочка и мальчик, немного старше её. Они вприпрыжку бегут в сторону леса, из дома им вслед доносится женский голос: – Чтобы к пяти были дома! И ни минутой позже! А то в шесть уже темно. Мальчик на бегу оглядывается и кричит в ответ: – Пока все грибы не соберём, мам, не вернёмся! – Я те дам! – слышится смех. Дети смеются в ответ и пропадают среди деревьев. В пять мать ещё не беспокоилась: дети могли опоздать минут на двадцать, такая уж порода. Но в шесть она уже волновалась не на шутку. В семь женщина отправилась в отделение полиции. Об этом деле узнал Купер.

***

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивал Купер, глядя на сидящую напротив него в кухне Робберов Грейс. – Супер, – ответила она, чистя картошку на обед, – не волнуйся. Лучше помоги мне, – она протянула ему картофелину из пакета. Купер послушно стал очищать клубень. Грейс, посмотрев на его работу, отняла у него картофель со словами: – Нет, спасибо. Я лучше сама. – А что? – Ты очищаешь больше половины картофеля. Так и разориться можно! – Ах, вот как?! Купер встал и обошёл стол, с угрозой говоря: – Поймаю – не отпущу! Грейс со смехом вскочила со стула, и они стали гоняться друг за другом вокруг стола. Вдруг у Грейс зазвонил телефон. – Перемирие! – вскинула руки Грейс и остановилась. Потом достала из кармана джинсов телефон и поднесла к уху: – Алло? Купер, ухмыляясь, медленно обходил стол, а Грейс погрозила ему пальцем. Он сделал лицо ангела. – Грейси? Приветик. – Эвли? Как дела? – Э-э-э… Купер рядом? – Да, он здесь, – взглянув на парня, ответила Грейс. Тот вновь ухмыльнулся, – а что? – Мы не могли бы встретиться вдвоём? – Да, конечно. А что случилось? Купер нахмурился и стал прислушиваться. – Я не могу сказать. Ты не слишком занята? – Кроме обучения нарезания картофеля – ничем. Конечно, приезжай. Эвлида отключилась. – Что она сказала? Грейс показала ему язык: – Много будешь знать… Я бы попросила вас, мистер, удалиться часика на полтора. – Даже так? – расширив в притворной обиде глаза, спросил Купер. – Ну, не обижайся, – подошла к нему Грейс. – Поймал! – Купер обнял её. Грейс поцеловала его и сказала: – Это будет компенсация. – Всё? Маловато будет. – Обойдёшься. Остальное – потом. – А можно мне аванс? Или кредит? – Нет, – усмехнулась Грейс, – всё, давай, освобождай площадь. Купер вздохнул и примиряющее сказал: – Через полтора часа я буду у порога. – А мне больше нравится – «чуть свет, и я у ваших ног…» – Ну, нет, до утра я не выдержу. Не скучай. Купер ушёл. Грейс дочищала последний клубень, когда в дверь позвонили. Она пошла открывать. На пороге стояла Эвлида. У ворот виднелась машина Пилоса; он просигналил и уехал. Эвлида помахала ему и вошла в дом. – С тех пор, как Купер бережёт тебя, словно древнюю статуэтку, в дом нельзя спокойно войти! Запираетесь тут! – ворчала Эвлида. – Чем, интересно, занимаетесь? – Да так, картошку чистим, – пожала плечами Грейс. – Ну-ну. Они зашли на кухню. Грейс усадила подругу и села напротив. – Ну, выкладывай. Эвлида взволнованно оглядела кухню и, запинаясь, проговорила: – Ну… как бы… в общем… – Да что случилось-то? – Ты только не думай, что я сошла с ума. Но я слышу голоса. У себя в голове, понимаешь? Это было и раньше, но я старалась не обращать внимания. Но сейчас… они зовут меня. – Кто именно? Ты их знаешь? – Нет. Голоса… какие-то детские. И мальчика, и девочки. – Что они тебе говорят? – Они просят о помощи. Просят спасти их. Несколько секунд длилась тишина. Затем Грейс вскочила со стула и нетерпеливо сказала: – Значит, нужно их спасти! – Но как? Я же не знаю, где они, кто они, от чего их нужно спасти… Может быть, я просто сошла с ума? – Эвлида, если у тебя в голове звучат голоса – это не случайно. А если просят о помощи – всегда нужно помочь. Всегда. – Но… – Никаких но! При желании можно кого угодно найти и что угодно спасти! Я срочно вызваниваю Купера. Грейс достала телефон и набрала нужный номер: – Купер? Милый, тебе нужно срочно вернуться ко мне. – Что случилось? – Нужна твоя помощь. Прости, если отвлекаю. – Я еду. И не смей извиняться. – Вот, он сейчас приедет. Прости, но мне придётся сказать ему, что ты услышала это, иначе как я смогу объяснить, что какие-то дети молят о помощи? – Да, – сникла Эвлида, – только он подумает, что я сумасшедшая. – Уверяю тебя, – улыбнулась Грейс, – не подумает. Через пять минут Купер постучался в дверь. Грейс впустила его, и он взволнованно спросил: – Что тут у вас случилось? – Эвлида на кухне, она тебе всё расскажет. Они прошли на кухню. Эвлида сидела на стуле, сжавшись в комочек. Купер сел рядом с Грейс, продолжившей готовить обед, и сказал: – Чем могу помочь? – Видишь ли, Купер… Случилось так, что я могу слышать голоса людей, когда их рядом со мной нет. Сегодня я услышала голоса детей: они молили меня о спасении. Не зная, как поступить, я всё рассказала Грейс. Она решила, что детей нужно обязательно спасти. – Чем же я могу вам помочь? – Ты же работаешь с полицией, – отозвалась Грейс, – можешь спросить у них, не поступали ли к ним дела о детях, пропавших без вести, или что-нибудь подобное. – Я тайно работаю с полицией, – уточнил Купер, – они об этом не догадываются. – А разве у тебя совсем нет друзей среди «офицеров порядка»? – вскинув брови, поинтересовалась Грейс. Купер задумался, глядя на неё. – Ты права, у меня есть пара знакомых. Но больше всего я могу довериться только одному. – Так позвони ему и разузнай. Пожалуйста, Купер, – умоляюще сложив руки, сказала Грейс, – мы просто не можем не помочь, ведь правда? – Конечно, – кивнул Купер, доставая телефон. – Алло, Гордон? Привет, это Купер Григ. Хорошо, что помнишь. Мне нужна твоя помощь в одном деле. Ты не против помочь двум очаровательным девушкам? Хорошо, тогда мы будем примерно через пятнадцать минут.

***

Кабинет «офицера порядка» Гордона Гейба был завален бумагами и папками с различными делами. Сам он сидел за столом и что-то писал. Подняв глаза на вошедших людей, Гордон поинтересовался: – Что случилось, Купер? – Понимаешь, тут такая история… В общем, вам не поступали заявления о пропавших детях? Гордон окинул всех троих подозрительным взглядом: – Да, а что? – Прости, друг, но я не могу тебе всего рассказать, ты нам просто не поверишь. Но это дело особой важности. – Ты же знаешь, что я не могу знакомить посторонних людей с подробностями дел, – сказал Гордон, и, вздохнув, продолжил: – Конечно, я помогу. Вчера к нам в отделение около семи часов вечера поступило заявление от одной гражданки, что её дети, мальчик и девочка, не пришли домой из леса, куда отправились ранее собирать грибы. Сегодня утром наши ребята прочистили лес, но никаких следов не обнаружили. Только на одной из тропинок валялась корзинка для грибов. Прибывшую на опознание мать пришлось долго успокаивать: корзинка оказалось её дочки. Вот всё, что я знаю. Только какое вам до этого дело? – Спасибо, друг. Если что-то прояснится, мы тебе обязательно расскажем. Ребята вышли из кабинета. Купер по дороге к машине спросил: – Это похоже на то, о чём ты рассказываешь? – Я не знаю, – вздохнула Эвлида, – ведь я слышу только голоса, но никакой другой информации, типа картинок, нет. – Ладно, найдём. Я подключу своих ребят – знакомых местных спасателей. Всё будет хорошо. В машине Эвлида тихо сказала Грейс: – Слушай, ты не могла бы переночевать у меня? А то мне страшно. – А как же Пилос? – Я боюсь ему рассказывать, он может не так хорошо отреагировать, как твой парень. «Знала бы ты, почему он так реагирует», – с улыбкой подумала Грейс. – К тому же, Пилос не остаётся у меня на ночь. Мы решили подождать до свадьбы… Поэтому я не хочу, чтобы он подумал что-нибудь не то. А ты уже ночевала у меня раньше. Помнишь? – Конечно, – кивнула Грейс, – нам тогда было по десять лет и мы ужасно боялись спать без света. Но вместе оказалось не так страшно, и то у меня, то у тебя мы ночевали вместе. До сих пор с улыбкой вспоминаю, как отец зашёл ночью ко мне в комнату, чтобы попросить меня разбудить его пораньше, а меня-то в комнате и нет! Девушки засмеялись. Купер с сидения водителя поинтересовался: – О чём шепчетесь, красавицы? – Подлиза! – хором ответили подружки. Рядом с домом возле своей машины стоял Пилос, которому Эвлида позвонила в отделении. Он пожал руку Куперу и обнял Эвлиду: – Надеюсь, она вам не слишком помешала? – Что ты, Пил, – махнула рукой Грейс, – мы всегда рады её видеть. Да, Купер? – она пихнула его локтём в бок. – Ой! Конечно, – кивнул Купер. Ребята рассмеялись. Пилос направился к машине, Эвлида сказала: – Грейси, я тебе ещё позвоню. Хорошо? – Хорошо, – согласилась Грейс. Парочка уехала. – О чём вы договорились в машине? – поинтересовался Купер, заходя в дом. – Всё-то ты замечаешь! – передразнила его Грейс. – Это женские секреты. – Одни секреты у вас, сойти с ума можно! Грейс поцеловала его и с улыбкой сказала: – Так пойдёт? – Я не распробовал. – Пф! Они уселись на диван в гостиной. Грейс сказала: – Слушай, оказывается, я ничего не знаю о твоей профессии. Как ты работаешь? – Как и все остальные нелегальные спасатели, – пожал плечами Купер. – В основном я подслушиваю переговоры полицейских с помощью проведённого через радио устройства, которое давным-давно поставил мне старый друг, с которым я учился вместе. Если слышу, что нужна помощь, еду на место, но стараюсь вести себя незаметно, чтобы не привлечь внимания тех, кто не должен ничего знать. – Но почему ты нелегален? – Мой отец с большим трудом смог устроить меня учиться в институт. А про работу по специальности вообще запретил думать, поэтому я и работал раньше управляющим в его ресторанах. Их сеть находится и в других городах. – Почему он запретил тебе работать? – Потому что на месте службы я должен был пройти медицинское обследование. И с этим возникла проблема. Грейс молча смотрела на него. Он продолжил: – Отцу пришлось много заплатить, чтобы меня взяли в институт, ведь там тоже нужно было пройти обследование. И я прошёл. Знаешь, что оно показало? Что внутри меня нет ничего. Абсолютно пусто. Поэтому во мне ничего не повреждается – просто нечему повреждаться! Я только оболочка, я – пустышка. – Глупости, – тихо сказала Грейс, – какой же ты пустышка? В тебе нет ничего просто оттого, чтобы в тело смогла поместиться твоя большая и добрая душа, только и всего. – Ты слишком добра ко мне, – улыбнулся Купер, – а медсёстры в институте были в шоке. Они решили, что я мутант. Но зелёные купюры помогли убедить их в обратном, и дальше палаты обследований это не просочилось. Только мои самые близкие друзья узнали об этом, и то потому, что во время обоюдных заданий они были рядом и видели мою способность проходить сквозь огонь и падать в ущелья без последствий. – Значит, ты скрываешь свою геройскую деятельность, – задумчиво сказала Грейс, – за тайное награждают явно. Ты герой. Купер с сожалением усмехнулся: – Какой я герой? Герои не делают другим больно. – Осознание ценности жизни в век, когда страсть убивать затмила умы людей, есть героизм. Когда помнишь, что ты в первую очередь человек – высшее в разуме по доказательствам учёных существо, то убивать себе подобных есть разрывающее душу преступление. А нам всё равно, ведь разрыв души не виден на теле, он не мешает жить, только если у тебя не слишком развита совесть. Мне всегда было интересно, как может человек считать себя королём? Придумали они, что и природа, и боги любят их больше, чем остальных, и решили, что могут быть судьями миру. Эти погибнут, но зато для «всеобщего блага»! Пустые слова, прикрывающие истинные преступления! Этот город или эти народы – бесовские отродья, они должны быть стёрты с лица земли! Кто ты такой, чтобы решать за людей, чьи они отродья и по каким законам им жить? Люди давно отделились друг от друга, и не надо лезть в чужие жизни со своим уставом! Голос Грейс был наполнен неподдельной ненавистью к несправедливости того, что творилось в мире. Купер с улыбкой смотрел на её эмоции и сказал: – Ты, видимо, часто об этом думаешь. – Часто. Когда сталкиваешься с этим почти каждый день – то в новостях, то в книгах, то в собственной жизни – нельзя не задуматься. Жаль мне, что люди утратили своё светлое начало, что нет больше такой счастливой и единой жизни, что была среди проповедников во времена Апостолов. Как же они сплотили народ! Как повели за собой! И всё потому, что сердце человечье было истомлено, оно искало то, чему могло отдаться всею мыслию души своей. Но хитрость и злость душ книжников и фарисеев не отвечала желаниям простого люда о спасении. Алкала, звала к доброму душа народа. Но он был слаб. Лишившись Эдема и помощи Святого Духа, люди опустились сильно и почти безвозвратно. Зло оказалось соблазнительно близко и легко, а путь доброты и света был труден. И многие выбрали путь лёгкий, ведь он обещал земное счастье прямо сейчас, сразу, без ожидания и проблем, без трудностей. Как же, наверное, просто не думать о расплате, а просто наслаждаться тем, что есть! Но некоторые последователи Иисуса были против. Им претила жизнь в земных удовольствия, отречение от добра и служение злу. И они стали гонимы и побиваемы камнями, ибо человек, распробовав удовольствий, уже не хотел иной жизни. И люди, погибнувшие во имя света, стали святыми. Не желали люди знать Иисуса Христа, спасшего все их души от безвременной смерти. Забыли они слова Писания: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасён был чрез Него. Верующий в Него не судится, а неверующий уже осуждён, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия. Суд же состоит в том, что свет пришёл в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идёт к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идёт к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны». Светом, пришедшим в мир, был Христос; но люди всегда состояли из четырёх групп: первые шли под Его знамёнами, прямо и открыто признавая Его Сыном Божиим, потому что любили Его; вторые шли к Нему, потому что надеялись получить от Него чудо и исцеление от болезней и грехов; третьи веровали в Него, но боялись суда и отлучения от синагоги; четвёртые же ненавидели, боялись и завидовали Ему. И все вместе они отвернулись от Него, когда воздвигся он на кресте и был пронзён копьём. Ибо жива в людях вера, но слишком слаба она, чтобы победить зло. Грейс остановилась, чтобы перевести дух. Затем она, подбодрённая вниманием Купера, продолжила: – «Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда». «»Истинно, истинно говорю вам: верующий в меня имеет жизнь вечную». «Иисус говорил Фоме: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие». Всё это слова мудрые, слова от поколений и мудрецов. С ними ли спорить? Их ли уверять в том, что нынешняя жизнь, так похожая на бесконечный бег белки в колесе, есть жизнь единственная возможная? Нет, я не верю в это. Не смысл жизни всё успеть и всего достичь, но смысл не потерять в этом хаосе своей души, потому что смерть тела не страшна. Страшно, когда умирает душа, когда тебя действительно уже нет. Грейс грустно склонила голову на плечо Купера; она удивительно была похожа на мученицу. – Ты похожа на мученицу, – так и сказал ей Купер. – Вот это ерунда, – поморщившись, заметила Грейс, – где же мученичество, если я, как глупое эхо, повторяю мысли великих людей? Где же мученичество, если крепко сплю, сладко ем и безбедно живу? Не скитаюсь, не терплю нужду, не скорблю и страдаю за святое? Только понимать слова смысла немного; ты вот сумей их воплотить в жизнь, да так, чтобы они стали добрыми делами, а не злыми. Толку от таланта, если он лежит глубоко в земле; тот человек не считается талантливым. – Да ты умная! – хитро улыбнувшись, притворился удивлённым Купер. – Ну ничего себе заявления! – уперев руки в боки, воскликнула Грейс. Вечером Грейс простилась с Купером и направилась к дому Эвлиды. Эвлида была бедной девушкой и жила с родителями, Пилос же был сыном богатых людей, но жил в доме только со слугами, так как его родители уехали в другой город для прибыльного заработка, а деньги пересылали сыну по почте. Возле дома стоял бентли Пилоса; в комнате Эвлиды горел свет. Грейс подумала было позвонить, но после стука дверь открыла мать Эвлиды и радостно воскликнула: – О, вот и Грейс пришла! Эвлида! Встречай подругу! Из соседней комнаты выглянула лохматая голова Эвлиды: – Проходи к нам. Грейс зашла в небольшую комнатку подруги; в ней на софе сидел Пилос. Эвлида устроилась на кровати. Грейс кивнула Пилосу, приветствуя его, и получила сдержанный кивок в ответ. Грейс почему-то страшно подозревала, что парень такой сдержанный в присутствии посторонних людей, рядом же с любимой он наверняка раскрывается. – Прости, милый, тебе пора идти. Грейс останется у меня ночевать. Ты не против? – Нет, конечно. Спокойной ночи, Эвли, Грейс. – ответил Пилос, поднимаясь с софы. Когда он вышел, его место заняла Грейс. Она была уверена: не будь её в комнате, Пилос обязательно бы поцеловал подругу на прощание. – Как ты? – спросила она. – Пока никак, – пожала плечами подруга, – больше ничего не слышу. Мне непонятно, как всё это работает, и какой от этого толк. Я не знаю, где находится тот, кого нужно спасти, и не знаю, от чего нужно спасти. Ерунда какая-то выходит. – Может, это только начало? – предположила Грейс. – И в будущем ты сможешь лучше понимать эти сигналы? – Не знаю, возможно. А пока что расскажи мне, как у вас с Купером? – Хорошо. Сегодня рассказывала ему учения Апостолов. – О-о-о… – передёрнула плечами Эвлида. – М-да, бедный парень. И что он? – Стоически вынес мой рассказ. И сказал, что я умная. – Ну, это… хорошо. – Я вот хотела спросить, – подняв на подругу глаза, сказала Грейс. – Почему Пилос ведёт себя так? – Как? – не поняла Эвлида. – Он вроде очень вежлив… – Вот именно. Слишком вежлив и слишком закрыт от посторонних. Как будто забрался в созданный им самим кокон и не хочет оттуда выходить. Как ты думаешь? Эвлида задумалась, потом вздохнула: – Да знаю я, что он такой… слишком сдержанный. Но так бывает не всегда, особенно когда мы наедине. Тогда мне иногда в нём видится такая страсть, что мурашки бегут по коже. Грейс кивнула, будто соглашаясь со своими мыслями, и заметила: – Как временно потухший вулкан, который продолжает незаметно для посторонних действовать. Не знаешь, кто его погасил? Подруга смущённо посмотрела на Грейс и сказала: – Знаю. Но, прости, не могу тебе этого рассказать. Видишь ли, это не моя тайна. – Да, – отвернувшись, проговорила Грейс, – я тебя понимаю. Давай спать. Эвлида несколько расстроено откинула на спину каштанового цвета волосы и согласно кивнула. Ночью Грейс, спящая на софе, проснулась от скрипа. Подняв голову, она, благодаря льющемуся из окна свету луны, увидела, что подруга сидит на кровати, сжимая руками голову. Грейс вскочила и села рядом с Эвлидой: – Что? Что ты слышишь? – Нет, – простонала девушка, – они меня мучают! Что вам от меня нужно? – Сосредоточься! – тряхнув подругу за плечи, скомандовала Грейс. – Постарайся что-нибудь увидеть! Это необходимо! Эвлида замерла. Несколько секунд она молчала, затем судорожно выдохнула и сказала: – Вижу… старый дом. Заброшенный. Он… в лесу. Где именно – не знаю. Внутри двое детей. Они чем-то напуганы. Это что-то… его нет рядом с ними. Они не могут выбраться из дома… Снова зовут на помощь! Подруга повалилась на кровать. Грейс испуганно сказала: – Всё, Эвли, не надо больше. Очнись! Эвлида слабо села и, улыбнувшись, сказала: – Мало от меня толку… – Ничего, утро вечера мудренее. Завтра решим, что делать.

***

Эвлида заснула только под утро, а Грейс больше не спала. Она задумчиво тёрла подбородок, когда услышала шум подъехавшей машины и увидела вошедшего в комнату Пилоса: – Как она? – Сейчас уже хорошо. Пилос нахмурился и сел на стул, поближе к Эвлиде и подальше от Грейс: – Почему ты говоришь «сейчас»? – Ночью она снова слышала голоса. И на этот раз смогла кое-что увидеть. – Что? – Заброшенный дом в лесу. Пилос никак не отреагировал на эти слова. Он молча смотрел на спящую Эвлиду. Спустя минуту Грейс решила прервать тишину: – Мы вчера говорили о тебе. Я сказала, что ты очень сдержан, а Эвлида ответила, что у тебя есть на то причины, но рассказать о них она не имеет права. Пилос незлобно усмехнулся. Грейс могла по пальцам сосчитать случаи, когда видела его улыбающимся. – Не такая уж это и тайна, просто Эвли отнеслась к моей просьбе никому не говорить слишком торжественно и серьёзно. Но, чтобы ты ничего не подумала, я расскажу. Он вновь посмотрел на подругу, а затем перевёл взгляд на Грейс: – Всё дело в том, что мои родители не просто уехали на заработки. Они меня бросили. Последний раз я видел их лет пять назад. Нет, конечно, пожаловаться я на них не могу: они исправно отправляют мне деньги и оставили мне богатый дом, – Пилос вновь усмехнулся, на сей раз горько. – Я хотел продать дом и купить что-нибудь более скромное. Не то что бы у меня была нужда или долги, но мне казалось глупым жить в таком большом доме почти одному, если не считать слуг. Однако Эвлида сказала, что я не должен забывать о своём происхождении – во-первых, и, во-вторых – её вполне устроит этот дом, как жильё для молодожёнов после свадьбы. Пилос тихо засмеялся, Грейс улыбнулась. Он продолжил: – После их ухода я стал суров и нелюдим. Был похож на живой камень, и даже старшеклассники обходили меня стороной. Но три года назад, в одном из многочисленных ресторанов отца твоего парня, я встретил очень красивую и весёлую девушку. Эвли всегда была такой – весёлой, доброй, красивой. И лишь эта неприятность легла тёмными тенями на её светлое лицо. Они помолчали, и каждый думал о своём: Пилос – о том, как его любимая смогла вернуть его к жизни, Грейс – как она рада, что в жизни этих двоих появился так нужный им смысл. Спустя полчаса к дому Эвлиды подъехал Купер. Он постучал в дверь, и Грейс пошла открывать. Купер тревожно оглядел её и спросил: – Как вы тут? – Нормально, – лаконично отозвалась Грейс, и они вместе вернулись в спальню. Купер остро взглянул на сидящего на стуле Пилоса, но ничего по этому поводу не сказал. Он сел рядом с Грейс на софу и проговорил: – Мои друзья исследовали лес вчера вечером и сегодня с самого утра. Они ничего не обнаружили. – А заброшенные дома им не попадались? – поинтересовалась Грейс. – Не знаю, – удивлённо ответил, хмуря брови, Купер, – об этом они ничего не сказали. Только удивились, что после детей не осталось следов. Несколько сломанных веточек да кое-где примятая трава – всё это могло остаться и от других путников. А почему ты спрашиваешь? – Ночью Эвли было видение, где находятся дети. Она смогла увидеть заброшенный дом в лесу. Мало ли… Тут Грейс замолчала, потому что проснулась Эвлида и обвела всех присутствующих слегка сонным взглядом: – Грейси, я что, так долго спала? Тут она увидела Пилоса и Купера и смущённо натянула до подбородка одеяло. Грейс сказала: – Так, ребят, погуляйте во дворе минут пятнадцать. Девушкам нужно привести себя в порядок. Парни вышли из дома. Каждый сел в свою машину; ни у кого не было желания разговаривать: Купер не знал, о чём говорить, а Пилос думал, что Купер относится к Эвлиде, как к сумасшедшей, и не хотел говорить. Тем временем девушки сняли с себя остатки сна и тихо сидели в комнате, переговариваясь. Спустя пять минут они закончили, и Грейс сбросила Куперу вызов. Парни молча зашли в дом. – Ребят, – тихо начала Эвлида, – мы с Грейс решили, что я должна пойти в лес, чтобы поискать детей. – Одна ты в лес не пойдёшь, – жёстко сказал Пилос. – Я могу пойти с ней вместе, – предложила Грейс. – Грейс, там опасно, – предупредил Купер, несколько сурово глядя на неё. – Что может быть опасного в лесу в восемь часов утра? Дожили, Эвли – вокруг нас одни собственники! Эвлида кивнула. Парни, удивлённые напором, замолчали. Тут девушки засмеялись, и Эвли заметила: – Вы можете подождать нас у окраины леса. Я в этом городе выросла и знаю много тропок. – Однако, – заметила рассудительная Грейс, – нам, скорее всего, придётся сойти со знакомых троп, иначе ты бы знала сейчас, где находится нужный нам дом. – Логично, – кивнула Эвли. – Пусть хотя бы один из нас пойдёт с вами, – попросил Пилос. – Нет, нужно либо идти вместе – а это уже получается толпа – либо вы останетесь, что мы и предлагаем. Все замолчали. – Давайте хотя бы доедем до леса, а там уже разберёмся, – примиряюще предложила Эвлида. На это парни согласились. Парочками они сели в машины, и друг за другом выехали на дорогу. У леса вольво и бентли остановились. Все вышли и стали возле окраины. Девушки сосредоточенно смотрели на деревья, а парни сосредоточенно смотрели на девушек. – Ладно, – заметила Грейс, – вы не должны волноваться. Мы это начали – мы и закончим. – Да, – кивнула Эвлида. – По-моему, я дурно на тебя влияю, – заметила Грейс, и они засмеялись. – Ты когда-нибудь сведёшь меня в могилу, – глухо сказал Купер. – Ну, так это когда-нибудь, – легкомысленно махнула рукой Грейс. Купер сделал кислое выражение лица и сказал: – Давай отойдём. Они отошли. В стороне шептались Эвлида и Пилос, а Грейс заметила: – Почему ты так переживаешь? Хотя глупый вопрос. Всё понимаю, но иначе не могу. Иногда ведь приходится волноваться. Не обижайся. Купер иронично посмотрел на неё: – Я не обижаюсь, просто… – он вздохнул. – Вот, возьми, это сигнальный пистолет. Если с вами что-то случится, мы хотя бы об этом узнаем. – Просто постарайся меня понять, – Грейс взяла пистолет, поцеловала его и отошла в сторону леса, ожидая Эвлиду. Та тоже поцеловала Пилоса, и они вместе скрылись за ветвями деревьев. Парни переглянулись и, как по команде, стали смотреть в разные стороны. В лесу Грейс взволнованно сказала: – Хоть бы они там не перегрызлись. – Надеюсь. Они прошли ещё несколько шагов, и вдруг Эвлида остановилась. Она закрыла глаза и будто прислушивалась к чему-то. Когда подруга открыла глаза, Грейс спросила: – Что ты услышала? Но Эвлида, не отвечая, резко сорвалась с места и побежала. Грейс бросилась за ней. Они долго бежали, и Грейс уже стала задыхаться, когда подруга так же резко остановилась. Грейс, дойдя до неё, хрипло проговорила: – Что случилось? Почему ты… Тут она огляделась и увидела перед ними старый, заброшенный дом. Эвлида, восстанавливая дыхание, ответила: – Прости. Они стали говорить мне, как до них дойти, и я не хотела терять ни секунды. Девушки подошли к дому, и Эвлида тихо окликнула: – Эй, внутри есть кто-нибудь? Несколько секунд не было слышно ничего, однако потом раздался шуршащий звук, словно на зов девушки откликнулись мыши. В дверь заскреблись, и тонкий мальчишеский голос ответил: – Мы здесь! Откройте дверь! Эвлида подёргала ручку, Грейс попробовала вышибить дверь, но всё было тщетно. – Она закрыта, – сказала Эвли. – Когда мы убегали, то сильно захлопнули дверь, и она защелкнулась. Но защёлка слишком высоко, а здесь нет ничего подходящего, чтобы её достать! – ответила теперь девочка. – Что будем делать? – поинтересовалась у подруги Эвлида. – Вызовем парней, – ответила она и подняла сигнальный пистолет. Красный, светящийся шарик высоко поднялся над деревьями. Пока она ждали, Эвлида поинтересовалась: – Долго вы здесь сидите? – Уже третий день, – раздался мальчишеский голос. – Вы же, наверное, очень голодные! – воскликнула в ужасе Грейс. – Есть немного, – застенчиво ответила девочка, – но у нас было чуть-чуть грибов, правда, сырые они не очень. Тут на полянке показались парни. Отдышавшись, Купер заметил: – Если бы не Пилос – плутали бы до ночи. У него чутьё, оказывается. Пилос нервно дёрнул щекой и спросил: – Что тут у вас? – Вот, – указала на дом Эвлида, – не можем открыть. Дети внутри. – Разойдитесь, – коротко сказал Пилос. Когда девушки отошли, он крикнул: – Эй, там, в доме! От двери отойдите! Через секунду ему ответили: – Отошли! Пилос резко подобрался и бросился на дверь. Та с глухим стуком отворилась, упала на пол сломанная щеколда. Наружу вышли бледные, но живые и здоровые мальчик с девочкой. – Спасибо! – звонко поблагодарил мальчик. – Мы уж думали, помирать придётся. – Чего же вы так испугались, что прятались в этом доме? – поинтересовался Купер. – Этого не знаем, – ответила девочка. Мальчик сказал: – Когда мы позавчера грибы собирали, уже ближе к вечеру, за деревьями нам показалось что-то. Это что-то стояло и смотрело на нас. Оно было очень похоже на женщину, но нам стало вдруг так страшно, и мы побежали. Слышим, она бежит за нами. Ну, мы дом увидели – и в него. Дверь захлопнулась, а она в окно глядит. Посмотрела, рассмеялась так страшно, и ушла. Больше мы её не видели. А вы её не встречали? – Нет, – ответил Пилос, – ничего такого мы не видели. Когда все шли через лес, Грейс тихо спросила у Эвлиды: – Ну, теперь ты поняла? – Что? – так же тихо спросила подруга. – Что тебе дан шанс быть героиней – спасать детей, помогать испуганным и молящим о помощи. Не упусти этот шанс, подруга. Не упусти.