Судьбы

В зале заседаний шло судебное разбирательство. Разбиралось дело о фальшивомонетчике; подсудимым был средних лет замученный мужчина, еле стоящий за трибуной ответчика. Судья, в который раз, спросил у обвиняемого, признаёт ли он, что печатал фальшивые деньги. Мужчина бледнел, заикался, но стоял на своём: – Я не знаю, о каких деньгах идёт речь, ваша честь! Я честно работаю в банке вот уже седьмой год. На меня никогда не жаловались ни начальство, ни сотрудники. Судья устало потёр лоб: заседание длилось уже час, и до сих пор из ответчика не удалось выбить ничего, похожего на правду. Он решил использовать последнее средство. Судья беспокойно оглянулся, ища глазами кого-то. Наконец он нашёл его. В конце зала, на отдельном кресле, в тени сидел парень. Ему можно было дать не больше шестнадцати лет, однако морщины на лбу и складка у губ заставляли думать, что он на самом деле старше, чем выглядит. Парень заметил взгляд судьи, направленный на него. Он улыбнулся, но улыбка вышла безрадостной. Судья показал глазами на подсудимого и беззвучно, одними губами спросил: – Виновен? Парень еле заметно кивнул головой. Судья облегчённо вздохнул и провозгласил: – Мы должны удалиться, чтобы принять решение. Теперь, когда судья вместе с присяжными удалился в смежную с залом комнату, у нас появилась возможность получше рассмотреть загадочного советника судьи. Он сидел на кресле слегка скованно, словно присутствие в переполненном зале причиняло ему неудобства. Невысокого роста, слишком худой, он почти сливался со спинкой кресла. Копна светлых волос была непричесанна, глаза сверкали лихорадочным огнём, однако в чертах лица затаилась усталость. Глубокие карие глаза блестели в темноте, губы изогнулись в усмешке. Казалось, всё, что здесь происходит, его ужасно забавляет. Вскоре заседатели вернулись. Судья встал перед креслом, держа в руках приговор и предвкушая окончание утомительного дела: – Постановляю: приговорить подсудимого Гвена Мануэля Карбони к заключению сроком на пять лет в колонии строгого режима. Меру пресечения сохранить, оставив под стражей до повторного заседания, которое состоится… Парень незаметно поднялся и бесшумно вышел из зала. Дальнейшее его не интересовало. У выхода из зала суда его ожидал блондин. Он кивнул и поинтересовался: – Как прошло? – Как по маслу, Лорин. Блондин улыбнулся.

***

Грейс сидела в своей комнате на подоконнике. Уже прошло две недели, Купер и Пилос должны были возвратиться через неделю. Она обдумывала своё положение. После появления в её жизни Купера её распорядок дня изменился. Теперь она была не только служанкой, ученицей, сестрой, дочерью, но и любимой. Чувства, которые она испытывала к этому парню, были очень сложны. Она одновременно любила его, уважала, боялась за него и была ему благодарна. Ещё ей казалось, что он не должен тратить на неё время и силы, но каждый раз, когда Грейс говорила это ему, он лишь сердился и просил, чтобы она выкинула это из головы. Скоро он приедет, подумала Грейс. Я буду этому рада. Нам так хорошо вместе. Но тут её мысли омрачили воспоминания. Последнее время в школе ей было трудно общаться с одноклассниками. Она всё время была раздражена и отвечала невпопад. Эвлида, как истинный друг, прикрывала Грейс и поддерживала её. Но Грейс… ничего не понимала. Что-то росло в ней, как снежный ком, назревало внутри и не давало спокойно жить. Нужно было немедленно в этом разобраться. Но как? На следующий день Грейс одиноко сидела за партой: Лили решила прогулять занятия. Вообще Грейс в последнее время редко когда видела свою сестру. Ей казалось, что она как-то неуловимо изменилась, но вот в чём?.. – Эй, человек-без-улыбки! Как дела? Это Эвлида, зайдя в класс, поприветствовала подругу. Грейс вяло улыбнулась и махнула рукой: – Как обычно. А ты что такая весёлая? – У меня отличные новости! Просто с ума сойти! – Что? – встрепенулась Грейс. – Ребята возвращаются раньше времени? – Нет, у меня другие новости. Грейс разочарованно вздохнула. – И какие? – без особого энтузиазм поинтересовалась девушка. – К нам в класс взяли новенького! Грейс фыркнула: – В одиннадцатом классе? В середине учебного года? К нам в класс? Насколько я помню, к нам никогда не брали новеньких. – Всё бывает в первый раз. Эй, смотри веселей! Что ты так скисла? Грейс сгримасничала и повернулась в сторону парты Инфанты. Девушка разглядывала крышку стола. Грейс подсела к ней и поинтересовалась: – Как было без нас? Скучно? Инфанта улыбнулась: – Конечно. Кстати, я хотела поделиться. Тут, пока вас не было… – она замялась. – Ну… – Что? – Мне всё время казалось, что за мной кто-то следит. Грейс опустила глаза, скрывая улыбку. Ей было прекрасно известно, кто именно следил за девушкой. – Я помешанная? – Нет. Мне тоже иногда кажется, что кто-то следит за мной. Это временно и абсолютно ничего не значит. К тому же…ведь всё было хорошо? Ничего не произошло? Я забыла тогда спросить у тебя, когда мы с Эвлидой вернулись… – Ничего, всё хорошо. Как там ваши парни? – Нормально, скоро должны вернуться. Ладно, скоро урок начнётся, я пойду. Грейс вернулась за свою парту. Через несколько минут в класс вошла классный руководитель. За ней следом шёл среднего роста парень, очень худой, со светлыми волосами, словно нарочно уложенными в аккуратную причёску, с блестящими, притягивающими и располагающими к себе карими глазами. Он быстрым, цепким взглядом охватил весь класс, в то время как учитель подошла к столу и объявила: – С этого дня и до конца года вместе с вами будет учиться переведённый из другого города ученик, Эдвин Гаронто. Он имеет прекрасные рекомендации и незапятнанную репутацию. Поэтому я очень надеюсь, – тут взгляд учителя почему-то остановился на Грейс, – что вы не испортите ему его показатели. Ты можешь сесть за любую парту, – обратилась она к парню, продолжающему сканировать учеников, – у нас есть одна свободная парта, а также двое учеников отсутствуют. Ты можешь сесть на любое место. Эдвин вновь оглядел класс, как бы выбирая, с кем сесть. Грейс заметила, как Эвлида улыбалась новичку и посылала ему влекущие взгляды – она не хотела упустить шанса посидеть с новеньким, пока её парень был в другом городе и не мог прикончить его. Грейс еле слышно фыркнула и уставилась в пол. Ей было совершенно всё равно, с кем сядет новенький – с Эвлидой, с ней или вообще на отдельную парту. Стеснительный человек сел бы отдельно, чтобы адаптироваться и присмотреться к обстановке. А вообще – ей всё равно. Кто-то сел рядом. Находясь в сонном мыслительном состоянии, Грейс не сразу поняла, что новенький решил сесть с ней. Парень заглянул соседке по парте в глаза и улыбнулся. Грейс же, удивляясь сама себе, нахмурилась, поджала губы и отвернулась. Такой реакции новенький, очевидно, не ожидал, но никак на это не прореагировал. На протяжении всех уроков Грейс молча следила за учителями и вникала в уроки впервые за последние несколько недель. Делала она это потому, что хотела отгородиться от парня, сидящего рядом, завесой из собственных мыслей. «Слава Богу, – думала девушка, – что Купер скоро приедет, иначе я сойду с ума». На последнем уроке всем хотелось спать. Учитель литературы сонно читал биографию писателя, имени которого никто в классе не мог вспомнить даже под страхом смертной казни. Грейс почти дремала, и только нахождение рядом Эдвина заставляло её не терять бдительности. Неожиданно, прерывая монотонный голос учителя, новенький вполголоса заметил: – Простите, но вы не правы. Карамзин, среди прочих своих премий, был кавалером ордена Св. Анны 1-й, а не 2-й степени. Сон слетел абсолютно со всех учеников. Все, в том числе и учитель, удивлённо воззрились на Эдвина, невозмутимо разглядывающего свои длинные, бледные пальцы. «Он что, поклонник литературы?» – подумала Грейс. – Да… – рассеяно заметил учитель. – Вы правы, я оговорился… Что там дальше… Ах да: В 1789-1790 предпринял поездку в Европу, в ходе которой посетил Иммануила Канта в Кёнигсберге… Класс продолжил спать. После уроков Грейс заглянула в библиотеку. Она раньше любила сидеть между длинных рядов шкафов с книгами, забравшись на подоконник и уйдя с головой в чтение какого-нибудь романа. Из окна ласково и тепло светило солнце, было слышно пение птиц, жизнь казалась прекрасной. Грейс решила, что она и сейчас может взять книгу, забраться на подоконник и отдаться лучам солнца, ласкающим кожу. Она бросила портфель на подоконник, подошла к стеллажам и задумчиво оглядела их. На глаза ей попались «Унесённые ветром»; эту книгу последний раз она читала года два назад. Стоило перечитать, хотя бы начать. Грейс взяла книгу и залезла с ногами на широкий подоконник. Сегодня солнце грело не по-осеннему тепло. Буквально на второй странице девушка поняла, что не может думать ни о чём, кроме тепла, распространяющегося по всему телу. Она закрыла глаза; сквозь них всё казалось розовым. Тело медленно таяло от тепла. Сон почти сморил её… – Не ожидал тебя здесь увидеть. Грейс резко распахнула глаза, от чего заболела голова. Она удивлённо взглянула на парня, стоящего перед ней: – Эдвин? Парень слегка улыбнулся; освещённое солнцем, его лицо казалось таким привлекательным. Карие глаза, прищурившись, разглядывали девушку. Грейс слегка пошевелилась, но изменять своего положения не стала. Она переложила книгу на подоконник, и парень взглянул на название: – Любишь романы? – Я люблю читать всё. А что ты забыл в библиотеке? Белые зубы блеснули в улыбке; парень насмешливо посмотрел на неё: – Я тоже люблю читать. – Я заметила это на уроке. Эдвин снисходительно пожал плечами. Разговаривать было не о чём. Грейс не знала, куда себя деть; она попробовала читать дальше, но присутствие этого парня мешало ей. Эдвин, казалось, не испытывал никакого неудобства; он молча разглядывал её. Когда девушке наскучило это, она использовала самую распространенную тактику – сказала первое, что пришло ей в голову: – Ты веришь в любовь с первого взгляда? От неожиданности парень кашлянул и спросил: – Что? – Я неясно задала вопрос? Эдвин оглядел книжные полки, как будто ожидал, что получит от них подходящий ответ. – Нет. Грейс усмехнулась: – Что ж, я уважаю твоё мнение. Моё же таково: нельзя назвать один вид любви. Любовь бывает и с первого взгляда, и после многих лет дружбы. Бывает страсть, бывает уважение, бывает доверие – всё это виды любви. Если страсть приводит к любви – я уважаю страсть. Если уважение рождает это чувство – я склоняюсь перед уважением. Если, доверяя, ты растворяешься в человеке и не мыслишь себя без него – я признаю доверие. Вот какой бывает любовь, – Грейс улыбнулась парню, – теперь ты это знаешь. – Что ж… спасибо. Грейс вышла из библиотеки.

***

В будущем Грейс старалась избегать его. Ей неосознанно, каким-то шестым чувством не нравился этот парень. Как и ожидалось, новый человек принёс смуту в коллектив, заставляя девушек становится кокетками, а парней – сжимать кулаки в желании приукрасить физиономию молодому человеку. В будущем парень больше не искал встреч с Грейс, за что она была ему благодарна. Ему и так хватало популярности в классе. Однако всё больше Грейс убеждалась в том, что, скорее всего, новоприбывший обладает способностями, как и Эвлида, Пилос, Амик и Купер. Но вот какими?.. Она стала более пристально наблюдать за ним, благо они сидели вместе, и это не составило труда. Спустя несколько дней наблюдений девушка сделала вывод: парень знал абсолютно всё. И ещё: в его присутствии было абсолютно бесполезно лгать. Эдвин если не прямо, то намёками давал понять, что знает правду. Однако Грейс могла ошибаться. Поэтому она решила узнать точку зрения Эвлиды. Девушки сидели в закусочной неподалёку от школы; Эвлида уплетала салат, Грейс задумчиво теребила трубочку от своего стакана с соком. Она пыталась придумать тему для начала разговора. Эвлида неожиданно сама затронула нужную тему: – Странный этот новенький, правда? – Почему ты так думаешь? – схватилась за вопрос Грейс. – В его присутствии я чувствую, что не могу лгать. Он просто смеётся мне в лицо, стоит мне лишь чуть-чуть приукрасить ситуацию. Не одна я так думаю. Похоже, он ничего не может с собой поделать, правда так и лезет из него. Как ты думаешь? Похоже было, что Эвлида ухватила самую суть вещей. Грейс не ожидала от своей подруги подобной проницательности: – Ты права, мне тоже так показалось. М-да… Наши жизни изменились, не правда ли? Раньше всё было более спокойно. Эвлида рассмеялась: – Сдаётся мне, подруга, что всё изменилось после того, как ты встретила Купера. Как-то вдруг обнажились все наши способности. Стало происходить слишком много событий… А может, нам просто это кажется? Грейс потянулась на стуле и отпила немного сока: – Не знаю, что нам, кажется, а что – нет, но то, что я жутко скучаю по нашим парням – это точно. – Да-а-а… – протянула Эвлида. – Мне их тоже не хватает. Кстати, давно хотела тебя спросить: куда делась твоя сестра? Скоро конец ноября, потом декабрь, и закончится полугодие. Она, что, об оценках совсем не думает? – Хотела бы я сама узнать, о чём она думает, а о чём – нет. Уже больше недели я не вижу её дома. Кажется, она приходит домой только по ночам. Во всяком случае, об этом говорит грязное бельё, которое она оставляет в стиральной машине. – Интересно! Чем же занята твоя сестра? Грейс сама не знала ответов на эти вопросы. Придя домой, она по привычке заглянула в стиральную машину: похоже, что сестра была дома, пока Грейс училась. Грязная одежда комом лежала на дне машины. Грейс достала кофту, лежащую сверху, желая разделить вещи, чтобы потом их постирать, и вдруг замерла: что-то ярко-красного цвета запачкало кофту прямо на груди. Грейс испугалась, подумав, что сестра поранилась; но с внутренней стороны не было следов. Значит, она что-то пролила на себя, и это что-то очень напоминало кровь. Не оставляя надежды, что это какой-то напиток, Грейс понюхала пятно: оно было ещё свежим, но не имело запаха. Это была кровь. Не зная, как к этому относиться, Грейс, как дара богов, дожидалась приезда Купера. Отношение к ней в школе стало ещё более прохладным. Многие ученики заметили, что новенький ей не нравится и, кто из чувства оскорблённого достоинства, кто из зависти, что она сидела вместе с Эдвином, объявили ей бойкот. В тот день, когда должны были вернуться Пилос и Купер, она пришла в школу одной из последних, когда класс уже был полон. Все повернули головы в её сторону, и в классе на минуту воцарилась тишина. Новенький уже сидел за её партой; когда она подсела к нему, на его лице было выражение, говорящее: «Я не хотел, чтобы так произошло, но почему же мне теперь нельзя насладиться ситуацией?» Первым уроком была химия. Грейс честно попыталась понять учителя, когда тот начал урок: – Сегодняшняя тема урока – карбонильные соединения, номенклатура и строение альдегидов. В молекулах альдегидов атом углерода карбонильной группы… Грейс бросила попытки. После уроков Грейс и Эвлида, закончив тренировку, выбежали из школы. Возле ворот, каждый у своей машины стояли Пилос и Купер. Девушки разбежались: каждая направилась к своему парню. Грейс обняла Купера и, улыбаясь, спросила: – Скучал? – Не задавай глупых вопросов, – так же улыбаясь, ответил Купер. – Не думаю, что переживу ещё одну такую поездку. Проще искать убийц, чем расставаться со своей девушкой хотя бы на день. – Вы так ничего и не нашли? Купер покачал головой: – Ничего. Боюсь, что меня вряд ли сделают легальным, с таким-то успехом. – Давай не будем загадывать. Всё будет хорошо. Тут показались вышедшие из школы под ручки с новеньким Немезида, Артемида и Эллина. Девушки злобно прищурились на Грейс; почему-то девушка подозревала, что именно они с большим удовольствием ухудшили о ней мнение в классе. Эдвин с любопытством взглянул на Купера, держащего Грейс в объятиях, но лишь усмехнулся, что оскорбило девушку. Он как будто поставил Куперу унизительную оценку в своих глазах! Купер, глядя на проходящих, поинтересовался: – Этого парня я среди ваших не помню. – Он новенький, – пояснила Грейс. – Правда? Тогда почему он смотрит в нашу сторону? – Ну… может, ему понравилась твоя машина? Купер посмотрел на неё с иронией: – А ты уверена, что ему нравится машина, а не кто-то другой? Грейс сделала удивлённое лицо: – Если только ты намекаешь на себя… Смех разрядил ситуацию. Вечером Грейс и Купер вместе лежали на диване в гостиной; девушка удобно устроилась на груди у парня и задумчиво перебирала пальцами пуговицы на его рубашке. – Знаешь, у нас скоро в школе будет постановка. – Ты будешь участвовать? – Нет, мне поручили сделать декорации. Правда, руководство почему-то решило провести спектакль в спортзале, хотя обычно мы используем для этого актовый зал. Я должна нарисовать на огромных кусках картона картину зимы; постановка будет называться «Хозяин ветров». Ты знаешь эту сказку? – Это про трёх сестёр, которых по очереди посылали к хозяину ветров, чтобы они вышли за него замуж? – Да, чтобы утихомирить бурю. Трёх сестёр будут изображать наши «Free Three», ты видел их сегодня у школы. На роль хозяина ветров думают поставить Нарцисса. – Значит, всё как всегда. Всё лучшее достаётся лишь популярным и наглым. – Не стоит так говорить. Не нам судить, кто чего достоин. Времени осталось немного, мне стоит поторопиться. Если хочешь, приходи на постановку. – Если у меня будет время. – И… если у тебя, кроме времени, есть ещё чувство юмора, то не сердись, – Грейс показала ему пуговицу, которую она при разговоре нечаянно оторвала. Купер рассмеялся и погрозил ей пальцем.

***

Грейс всерьёз занялась порученным ей делом. По вечерам она приходила в школу и рисовала декорации; если вдохновение приходило к ней в учебное время, то бегала на переменах. Никто из класса, за исключением Эвлиды и Пилоса, не помогал ей, но все знали, что именно она работает с оформлением зала. Накануне спектакля, вечером двадцатого декабря Грейс уже закончила с рисованием декораций и развешивала под потолком красивые снежинки, которые они вместе с Эвлидой вырезали из бумаги, и ниточки к которым Пилос подцепил для них к потолку. Сейчас девушка была занята тем, что привязывала снежинки к свисающим ниточкам; было похоже, будто в спортзале внезапно пошёл снег. Закончив работу, девушка удовлетворённо оглядела зал. Оставалось лишь перенести стулья, но этим должны были заняться завтра остальные. Сцена же, за которую она отвечала, была готова. Когда она повернулась к выходу из зала, то натолкнулась на троицу девушек, собирающихся выступать на завтрашнем спектакле. Как вы поняли, это были Эллина, Артемида и Немезида. Немезида насмешливо оглядела уставшую девушку в запачканной краской одежде. Она сказала: – Я вижу, ты хорошо постаралась. Как жаль… Девушка явно на что-то намекала. Грейс вытерла руки об тряпку и заметила: – Не знаю, что вам нужно, но я уже собираюсь уходить. Если вы пришли на спектакль, то немного ошиблись: он будет завтра. Она хотела пройти, но девушки её не пустили. Немезида, откинув притворство, грубо сказала: – А теперь слушай меня внимательно. Если ещё не забыла, то ты нанесла мне обиду, унизив меня прилюдно. Я долго поджидала возможность отомстить тебе. Она нашлась. Предупреждаю: если ты сейчас же не извинишься передо мной и не повторишь свои извинения завтра при всех одноклассниках, могут произойти неприятные вещи. Выбирай, что тебе важнее: гордость или душевное спокойствие? Грейс улыбнулась; в один миг улетучилась её обычная вежливость и дружелюбность. Сейчас перед девушками стояла самая настоящая фурия; не так давно приобретённые качества раскрылись в девушке с новой силой: – Слушай сюда, стерва. Что бы ты не придумала, ты никогда не заставишь меня ползать у тебя в коленях и молить о прощении. Я не считаю, что оскорбила тебя; гремучей змее полезен холодный душ. Я не для того учусь в этой школе, чтобы слушать подобное. Можешь засунуть свои угрозы в… куда хочешь. Я пошла. Грейс грубо оттолкнула с дороги стоявших на пути одноклассниц. За ней с грохотом закрылась дверь. Немезида ядовито улыбнулась. – Ты ведь пожалеешь об этом, малышка. Она зловеще оглядела зал. На следующий день Грейс пришла в класс; все подчёркнуто её не замечали. Эвлида подсела к подруге, пока не появился новенький. – Да забей ты на них, нужно же им хоть кого-нибудь обсуждать. Вот они и обсуждают. – В смысле? – не поняла Грейс. – Кого это они обсуждают? – А… ты разве не слышала? – Нет, – пожала плечами девушка. И сразу насторожилась. – Ты имеешь ввиду… они обсуждают меня? – Ну… – замялась Эвлида. Тут Грейс обратила внимание, как неподалёку от них группа девушек о чём-то увлечённо разговаривала. Она напрягла слух. – Правда? – Конечно! Говорят, они уже давно… – Неужели? Как она могла себе это позволить? – Да сейчас пошли такие девушки… – Он и правда выглядит слишком взрослым… – Интересно, как далеко уже у них зашло? – Наверняка далеко. Я видела, как они вместе обнимались. И тачка у него клёвая. – Вообще ей повезло. Так нечестно. С чего ей достался Купер Григ? Тут, наконец, до Грейс дошло, кого они обсуждают. Она медленно опустила глаза и еле заметно сжала кулаки. Эвлида, не заметив состояния подруги, похлопала её по плечу и вернулась на своё место. Выдержка бывает разная. Грейс решила в данном случае взять пример с Пилоса. Ведь она никогда не позволит другим увидеть, как ей больно. В класс вошёл новенький. Грейс с недоумением взглянула на него, словно впервые увидела. На минуту она подумала: с чего вдруг он стал так популярен? В их классе были и более интересные, красивые и умные парни. Почему именно он? Неужели девушкам так наскучили их парни? Эвлиду она могла понять: девушка по натуре была легко увлекаема и впечатлительна. Но не могли же все быть такими? – Грейс Роббер! Я, кажется, к тебе обращаюсь! – в мысли Грейс ворвался голос учителя. Девушка встрепенулась: она не заметила, что урок уже начался. Грейс взглянула на учителя и сказала: – Простите, что вы сказали? – Ты что, в облаках витаешь? Я спросила, где твоя сестра. Она отсутствует уже очень долгое время. Ты в курсе, где твоя старшая сестра? – Простите, но я не знаю. – Не знаешь? – учитель очень удивилась. – Интересно получается. Как же вы так живёте? – Она не посвящает меня в свои дела, – спокойно заметила девушка. – Как вы правильно заметили, я её младшая сестра и не имею на неё ровным счётом никакого влияния. Это всё, что я могу вам сказать. – Что ж… продолжим урок. Девушка продолжила разглядывать парту. Девушка за партой справа от неё тихим шёпотом заметила той, что сидела спереди: – Интересно, чем таким она была занята? И с кем? Грейс незаметно вздохнула. После уроков все направились к спортзалу, где должна была разыграться постановка. Купер предупредил, что не сможет прийти. С каждым шагом, приближающим её к залу, ей становилось всё больше не по себе. Когда она подошла к дверям, у которых столпилась куча учеников, то поняла, что предчувствие не обмануло. Всё действительно было ужасно. На красивый зимний пейзаж, придуманный Грейс, были нелепо наклеены плакаты с голыми парнями и девушками, пустые места были залиты краской или отодраны. Снежинки были сорваны и истоптанными лежали на полу. На полу валялись пустые бутылки из-под спиртного и кучи мусора. На всё это безобразие смотрели ученики и переговаривались. Сквозь толпу пробрались директор и завуч. Директор оглядел помещение и тяжело спросил: – Кто ответственный за оформление зала? Грейс на секунду зажмурилась, а потом решила, что чему быть, того не миновать. Она подняла руку. Толпа тут же отхлынула от неё, образовав вокруг неё пустое пространство. Директор и завуч подошли к ней. У директора, похоже, не было слов. Зато завуч визгливо воскликнул: – Вам был выдан зал на две недели. Вы могли прекрасно оформить его к сегодняшнему дню. И чем же вы здесь всё время занимались? Ученики вокруг перешёптывались; все смотрели на провинившуюся ученицу, которую никому не было жаль. Грейс прекрасно понимала, что у неё не было оправдания: ключи от зала были выданы только ей, все две недели он простоял закрытым для остальных, и никто не мог утверждать, чем на самом деле она там занималась. Вдруг раздался ропот, кто-то двигался сквозь толпу, волнуя её. В образовавшееся пространство вступили Пилос и Эвлида: – Она не одна ответственная. – Мы тоже помогали ей. – Помогали в чём? – подал голос директор. – В уничтожении сегодняшнего мероприятия? Я не знаю, чем вы там все трое занимались… – в толпе послышались свистки и улюлюканья. – Но… Тут в действие вступило ещё трое девушек. Это были наши знакомые – Немезида со своими подругами. Немезида снисходительно оглядела Грейс и обратилась к директору: – Всё ещё можно спасти. Мы с девушками специально оформили актовый зал, так как с самого начала не были уверены в этой ученице, – насмешливые глаза вновь прожгли её. – Мероприятие можно провести там. Толпа направилась в сторону актового зала, по пути специально толкая Грейс, притворившуюся бесчувственной. У дверей разорённого спортзала остались «спасительницы» и директор с завучем. Директор тяжело выпустил воздух: – Надеюсь, вы понимаете, чем обязаны мисс Гибо и её подругам, мисс Деминаг и мисс Томс. В следующий раз, если вы вновь будете замешаны во что-то нелицеприятное, всё закончится исключением. А вам, – он обратился к Эвлиде и Пилосу, – я не советую общаться с этой ученицей, для сохранения вашего морально облика. Это всё. Он вместе с завучем направился вслед за учениками. Немезида с подругами задержались. Девушка вновь посмотрела на Грейс и сказала: – Я же говорила: извинись, и всё будет в порядке. Но ты выбрала гордость. Сама во всём виновата. Девушки направились вслед за остальными, а Эвлида тихо обратилась к подруге: – Грейс… Ты в порядке? Грейс взглянула на подругу и неожиданно улыбнулась: – Конечно. Нужно ведь уметь и проигрывать. Сегодня я проиграла. Мне лишь жаль, что вас примешали к этому. Вы идите, насладитесь мероприятием. Я всё равно не играю в нём никакой роли. До завтра. Грейс развернулась и пошла к выходу. По пути она заглянула в актовый зал, где уже полным ходом шло веселье. Даже если бы девушки не испортили её труд, всё равно он бы померк по сравнению с размахом, который имели украшения зала. Гигантский светящийся шар, цифровые доски с клипами известных групп по стенам, живые исполнители, дорогие декорации… Разве стоит хоть что-то по сравнению со всем этим простая, лишённая фантазии выдумка Грейс? Грейс лишь в очередной раз убедилась, что она хуже других. В очередной раз была поставлена на своё исконное место. Сколько ни бейся, обмануть никого не получится, если в тебе на самом деле нет ничего. Грейс вышла из школы. Ребята должны были повеселиться на мероприятии, она это знала. Никто, кроме неё, не был виноват в том, что произошло. Только она. Дурацкая гордость, неужели она важнее всего? Хорошо, что Купер не пришёл и не увидел всего этого кошмара. Что было бы, если бы он хоть на минуту засомневался в ней? Купер – единственное, что осталось у неё. Она никак не могла его потерять. Грейс медленно шла в неизвестном ей направлении. Она не думала о том, что делала. Это не имело значения. – Действительно, чего я ожидала? – тихо вслух говорила самой себе девушка. – Если я искренне надеялась когда-то, что смогу жить в мире со всеми, то теперь всё это рассеялось, как дым. Я ужасно наивна. Как можно было верить, что всё будет хорошо? Слишком глупо. Тебя просто поставили на место, и это всё, чего ты достойна – молча краснеть не за свои ошибки. Как жаль, что из-за меня приходится страдать другим людям. И почему я всё время срываюсь? Что-то, словно зараза, вирус, так быстро распространяется во мне, что тяжело дышать, – она помолчала. – Заметь, Грейс: не зря тебя не наградили способностями. Ты наверняка их просто не заслужила. Как кто-то такой, как ты, может что-то заслужить? Грейс на минуту остановилась, глядя прямо перед собой невидящим взглядом. – Это ведь так похоже на жалость к самой себе, не правда ли? – с тихим бешенством произнесла девушка. – Тебе вновь себя жаль! Идиотка!!! Сознание вдруг стало слишком ясным. И слишком жестоким. – Плевать. На всё плевать. Я слишком много делала, но это никому не было нужно. Можно изменить тактику. На минуту Грейс, добрая Грейс, сидящая внутри разгневанной девушки, удивилась жестокости, поднявшейся в ней изнутри. Но лишь на минуту. А затем зазвонил телефон. Холодная рука скользнула внутрь куртки, и холодный голос ответил: – Алло? – Привет, милая. Где ты? – Я в школе, Купер. Здесь так весело. – Просто уже вечер… Я переживаю. Губы изогнулись в улыбке. – Ничего страшного. Сегодня мы не сможем увидеться, я очень устала. – Да? Ну ладно… С тобой ведь всё хорошо? – Конечно, – голос дрогнул на секунду, но новая Грейс совладала с собой. – Просто пообещай мне кое-что. Никогда не оставляй меня, не уходи никуда. Обещаешь? В душе скопились слёзы, слишком много слёз. Они грозили вырваться наружу. Но девушка силой воли успокоилась и спокойно ответила: – Обещаю. Грейс спрятала телефон и огляделась. Она не заметила, как наступил вечер; в какой части города она находилась – тоже было неизвестно. Неожиданно впереди мелькнула знакомая фигура. Холодные глаза пригляделись: впереди быстрым шагом шла старшая сестра. Девушка на секунду задумалась, а затем пошла за Лили. Сестра нырнула в дверь, на которой не было никаких указателей, кроме выжженного над ручкой треугольника. Грейс зашла следом.