Баблминт

Нихера не сахарный Еблан? 6:45 Либо ты выходишь из туалета и мы нормально говорим. 6:45 Либо отъебись и дай поспать. 6:45

Кук Ок. 6:45

      Отправил Чонгук и продолжил пялиться на белую плитку. Он сидел на крышке унитаза, облокачивался на коленки и сжимал телефон между ладоней. А ещё тихонько паниковал.       Пока для одних шесть сорок пять — слишком рано, они агрессивно выходят из онлайна, заворачиваются в тёплые одеяла и сопят, для других — вполне комфортно и они, к примеру, греют машину, для Чонгука это было стрессово.       Потому что первое, что он увидел, проснувшись, — лицо Тэхёна. Совсем близко. Спящего с жутковато приоткрытыми глазами. Он лежал щекой на кулаке, потому что подушку замял ногами. Его потускневшие розовые волосы светились тишиной на простынях. Его щекотное дыхание обжигало руку. Он был картиной сошедшего с ума художника, который за свой шедевр поплатился жизнью.       И это было очень красиво.       Любое движение или звук могли развеять магию.       Придавленное ею, замерло дыхание, щёки краснели, замораживая пальцы. Чонгука душил комок неопознанных чувств. Отторгаемых. Так что он собрался с силами, спокойно поднялся с постели, непоколебимо вышел в коридор, зашёл в санузел, закрыл дверь и запаниковал.       Он онемел, будто никогда не умел шевелиться. Он вопил, раздирая в клочья мозг. Он разбил каждую плитку вдребезги. Разрывал солнечные лучи, ошпаривая ладони.       Но оставался в кромешной тишине. Будто никогда не умел шевелиться.       Всё, что было связано с Тэхёном, происходило будто в пьяном угаре. Закинув свой булыжник в озеро всего единожды, он навечно придавил ко дну здравомыслие. Зарыл в разворошённый ил. Поэтому Чонгук заперся в туалете. Сбежал из собственной комнаты.       Он убрал руку с экрана. «6:48».       Пора решаться.       У них сегодня куча работы. Всего часом ранее Чонгук захлёбывался бы предвкушением. Растормошил Чимина и Тэхёна, подняв на уши весь дом. Рванул бы хоть бегом в мастерскую, желая доказать всем и каждому, что способен на шефство.       Вот только разве так поступают главари? Отсиживаются на унитазах и боятся потерять контроль из-за каких-то розоволосых пацанов? Нет. Определённо нет. Так что пора собраться и начать этот день как следует.       Он сделал глубокий вдох, но в дверь вдруг постучали.       Чонгук хотел ответить, что этот туалет занят, так что валите вниз, как дверь приоткрылась. Он так и застыл с недосказанным «здесь» и уставился на Тэхёна. Вот тебе и розоволосые пацаны.       — Насчёт вчерашнего, — с их сомнительными разговорами.       Чонгук кивнул, запрашивая удушливое продолжение, но потом включился.       — Не волнуйся, никто не узнает, что мы спали вместе.       — А? — не понял Тэхён. — Ладно, как хочешь, — Чонгук окончательно растерялся. — Не смей меня спасать, окей?       — Я… Окей?.. Погоди, чего удумал? В смертники записался? — однако ни слушать его, ни объясняться Тэхён не стал и просто вышел.       Тут же, не успела дверь до конца закрыться, за ней раздался шум. За ним тяжёлый вздох, перетекающий в болезненный стон. Чонгук вскочил, готовый едва ли не сшибить Тэхёна по другую сторону, но тот сам распахнул перед ним проход. На ступенях сидел побледневший Намджун и пытался выровнять дыхание, цепляясь за перила. Как только Гук двинулся к нему, собираясь подхватить, он вскинул руку.       «Не лезь».       Он сохранял суровое непроницаемое лицо, пока пытался вдохнуть через повязки. А пальцы тряслись от боли на металлических прутьях.       Чонгук замер в наблюдении. Стук сердца панически отдавался в висках.       Едва тело Намджуна немного успокоилось, он поражающе твёрдым приказным тоном поручил Тэхёну спуститься во двор и привести Сокджина. Тот выскользнул из-за спины Гука, рассекая кисть невесомым прикосновением и скулу взглядом. А после скрылся внизу. Уже после этого Джун постепенно поднялся на ноги и посмотрел на Чонгука. С блёклой усмешкой на белых губах…       — Меня не было всего два дня…       Чонгук умер ровно на секунду. Разве он успел сделать что-то не так? Разве мог Намджун услышать разрывающий вены пульс?       И, хоть ему было велено не лезть, он всё равно сопровождал мужчину до кабинета на расстоянии шага, готовый в любую секунду подставить плечо. И в любой момент услышать его разочарование. Войдя в комнату, Джун облокотился на край стола и заглянул в окно.       А ему точно можно вот так передвигаться? Без сомнений, Намджун больше смахивает на шкаф, чем на человека, и заживает на нём всё, как на собаке, но… Чонгуку было не по себе, когда он краем глаза замечал подкосившуюся походку и неточные движения. Когда с губ срывались тихие, переполненные тяжестью вздохи. Намджуну было больно, а оттого Чонгуку становилось тревожно.       — Где они там возятся?       — Здесь я, не возмущайся, — спокойно ответил Сокджин, развернул его за плечо и поднял брови. — Ты нормальный вообще? Чего в постели не лежится?       — Полежишь тут, с такими-то страстями, — и следом добавил: — Доложить обстановку.       Джин снял пальто и повесил на спинку стула.       Наблюдая за его размеренными действиями, Чонгук сполз на пол у стены. Снова, как маленький, и без грамма ответственности на плечах. Серьёзные разговоры этих двоих внушали чувство безопасности. Рядом опустился Тэхён.       — Потерь нет, безопасность по мере возможности. Информация про тебя только среди своих, так что репутация на месте, пока со стороны нападавших нет протечки. Через неделю у тебя встреча с Минхо, так что будь добр воскреснуть. В восемнадцатом квартале и отстойниках мелкие волнения — птички донесли. С запада сообщений не приходило, однако на твою почту писал Чан. Проверишь. Заказ, скорее всего. С ребятами Шону всё улажено, твоя машина у них. По нашим: Хосок возвращается на работу с завтрашнего дня, Юнги рассказал о ваших делах, дети сейчас должны ехать на склад. Это основное, — отрапортовал Сокджин.       Намджун медленно кивнул, раскладывая информацию по полочкам. Повернувшись к подросткам, он снова обратился к Тэхёну:       — Ви, ты сейчас будишь Юнги и отправляешь сюда. Затем Чимина.       — Есть, — он тут же поднялся и вышел из кабинета.       Чонгук проводил его взглядом. В этот момент Сокджин сел за стол и начал подключать компьютер. Что-то намечается, Гук безошибочно предчувствовал такое.       Ким Намджун и Ким Сокджин, связанные общим гениальным разумом, снова вместе. Снова в деле. Снова наготове, в раздумьях, и совсем скоро будут готовы совершить свой ход в опрометчиво начатой игре. И этот ход будет настолько же разрушителен, как пуля для простреленного окна.       Наконец случилось то, чего Чонгук так боялся. Намджун заговорил с ним.       — Значит так, Чонгук? Значит вырос совсем? — прозвучало вдруг по-отцовски, парень выпрямился. — Ну тогда слушай. Третью коробку вы повезёте на виллу Чеонил, так? — Чонгук чуть не поперхнулся осознанием, что его не собираются отчитывать. — Паркуйтесь дальше, желательно за поворотом. Клиент давнишний, но лучше оставаться настороже. Когда поедете к нам, не забудь проехать по основной улице, уж лучше в пробке постоять. На складе сегодня Токсан? — обратился он к Джину, на что тот кивнул. — Ну тогда точно справишься, ты его уже лет сто знаешь. В остальном полагаюсь на тебя.       Чонгук воодушевлённо заулыбался — сохранить серьёзную мину не удалось.       На последних словах в кабинет ворвался Юнги. Он зло смотрел на Намджуна в ожидании окончания речи.       — Так, а теперь что с тобой? Во-первых, почему вчера вечером Чимин жаловался, что ты его обижаешь? — насмешливо поинтересовался тот и махнул Чонгуку, мол, свободен.       — Потому что он нужен был мне злой, а не в соплях, — без тени веселья в голосе ответил Юнги.       Пока Чонгук шёл к своей комнате, до его слуха всё ещё доходило продолжение их разговора.       — Твои методы убийственны.       — Да? А, по-моему, вас это устраивало, когда вы просили присоединиться.       — Не начинай, это и в твоих интересах тоже…       В комнате было прохладно, по полу разгуливал тихий ветерок. Привычный, вечно не выветривающийся запах немного поредел и смешался с чем-то другим. Кровать оказалась застелена. Не так аккуратно, как сделал бы это Гук, но Тэхён пытался.       Неплохой всё-таки у него завёлся домовой.       Чонгук подошёл к столу, вспоминая, в каком виде оставил вчера списки. Листы в воображении накладывались друг на друга, только когда картинка полностью вырисовалась, он посмотрел на настоящие. И не увидел отличий.       Чудесный домовой, усмехнулся себе Гук, забрал их и вышел, разрешая улице заползти в его комнату по следам Тэхёна.       Дверь ванной открылась, когда до первого этажа оставалась всего пара ступенек, и из неё вышел свежий, как морозное утро, Чимин.       — Снова ругаются, или мне послышалось?       — Ага, — улыбнулся Чонгук, — всё на своих местах, как в старые-добрые. Ты… — начал он, но потом на глаза попался выходящий из кухни Тэхён. — А, вот он.       О пол по очереди шлёпнули два сланца, когда парень спрыгнул с лестницы, а потом подозвал к себе. Тэхён удивлённо запихал за щёку остатки какого-то фрукта и пошёл за ним под заинтересованный взгляд Чимина. Открыв дверь в медкабинет, Чонгук отошёл в сторону, пропуская, и встал в ожидании.       Чимин заскочил следом.       Ему протянули ключи.       Тэхён продолжал ничего не понимать, пока братья сдвигали рабочий стол Хосока в сторону, закатывали проспиртованный линолеум, сидели на корточках за этим рулоном.       А потом Чимин щёлкнул замками — одним за другим, — и Чонгук довольно взъерошил ему волосы. Торжественно посмотрел на Тэ.       Он всё равно ничего не понял, и Чонгук немного разочаровался.       Вход в подвал пыльный, на едва освещённой лестнице не различимы былые отпечатки ладоней. За неё хватались, выбрасывая себя на поверхность, цеплялись, скидывая в темноту. Много-много раз. Но уже давно.       Чонгук свесил ноги, постучал по перекладинам и бесстрашно сиганул вниз, уцепившись ровно в тот момент, когда высота для полёта стала опасной. Ровно в тот момент, когда сердце успело ёкнуть. Безошибочно нашёл в темноте выключатель и дёрнул язычок ровно в тот момент, когда на платформу приземлился Чимин. На платформу с механизмом под ней, для переноски груза. Тэхён спустился следом и огляделся, Чонгук и Чимин сделали так же, пытаясь взглянуть на склад его взглядом, свежим и настороженным.       Всё пространство занимали тяжело нагруженные грубые шкафы со свисающими с них амбарными замками. Из некоторых через сетку проглядывали стволы ружей, другие же оказывались забаррикадированы настолько, что о содержимом можно только догадываться, стоя на расстоянии стали и механизмов. Это место — что-то схожее с передержкой домашних животных. Контрабанда тут временно, но этого достаточно, чтобы списать серийные номера. Что-то утеряно, что-то — брак. И вот, спустя какое-то время, из подвала будто рождаются совершенно новые, чистые и незапятнанные орудия убийства.       Чонгук ещё раз обернулся на Тэхёна. Его глаза лихорадочно скакали от ящика к ящику. В нём просыпается, не успев толком забыться, прошлое. На пропитанный порохом и маслом воздух отзываются мозоли от курка. Он не смог сбежать. Как и все они.       Оценив впечатление, Чонгук повёл их за собой к шкафу у дальней стены. Там хранились расходники. Некоторое оружие, но по большей части пули. Он указал Чимину на замочную скважину одного из выдвижных ящиков.       — Ты уверен? — выразительно спросил тот.       — Да, отпирай, — непоколебимо произнёс Чонгук.       Ящик отъехал, и им представились губчатые ячейки с начищенными пистолетами. Словно палач свой топор, он достал один из них и взвесил на ладони.       — МР-471, служебный, 10 калибр, 8 патронов, 500 метров в секунду, стреляет на 15, — отчеканил заученные характеристики и протянул Тэхёну, но, едва тот хотел взять его, одёрнул руку. — Погоди. Поклянись, что не направишь его в нашу сторону.       Тэхён сжал челюсти и посмотрел ему в глаза. Затем перевёл взгляд на Чимина. И снова на Чонгука.       — Я не могу поклясться, — бесцветно произнёс он.       — С чего это, — живо возмутился Чимин и наставил на него ключ. — То есть я правильно сейчас понял, за нашу защиту ты решил ответить ножом в спину? Не, дружочек, так дела не делаются. Либо дай слово, либо, — он широким жестом послал его в сторону выхода.       Чонгук внимательно следил за ними. Чимин всё прекрасно понимал, но то ли дурачился, то ли издевался. А Тэхён будто с радостью последовал бы за его жестом и убрался отсюда. Помолчав ещё с секунду и не дождавшись, что чужая совесть ему ответит, Чимин снова заговорил, утеряв свой задор. Серьёзно.       — Не можешь, значит? Тогда объясняйся.       — Ладно, — согласился Тэхён. — Если я поклянусь, это будет значить мою уверенность в каждом из вас. Что никто не собирается навредить мне, не сойдёт с ума, его не подговорят. На миллиард процентов. Так что… — он поморщился, — я могу только пообещать. Но даже это мне не нравится.       Тэхён вытянул руку и выставил мизинец.       Чонгук невольно усмехнулся и зацепился за него своим.       — Обещаю, что любое оружие, которое вы мне выдадите, я не использую в вашу сторону против вашей воли.       Такой расклад устраивал. Их большие пальцы соприкоснулись, закрепляя слова.       И в тот же момент вернулся привычный Чимин и хихикнул.       — Ты в курсе, что этот жест дети используют для клятв?       — Какая разница, если я сказал «обещаю»?       — Ладно, — одёрнул их Чонгук, — на, попробуй, как лежит, — и отдал Тэхёну пистолет.       Пока тот перекладывал оружие из руки в руку, прицеливался и присматривался к нему, он достал револьвер.       — Мелковато, — подытожил Тэхён.       — Значит едем дальше. Ну с ним ты точно знаком. Smith & Wesson 60, 38-й специальный калибр, барабан на 5 патронов. Полицейский, — ухмыльнулся он и обменял на бракованный.       — Никому доподлинно не известно, как они стреляют, потому что ими проще кидаться, — Чимин успел забраться на один из ящиков и весело вещал оттуда. — Что? Нет? Не нравится? Как жаль, ну тогда отдавай, — он закинул револьвер и чуть не попал Чонгуку по руке.       Иногда весёлый Чимин равно перевозбуждённый Чимин. Тэхёна его мельтешение раздражает, и он начинает щетиниться. Сейчас они зацепятся друг за друга и взорвут это место к чертям. А ведь ещё только утро. Они даже из дома не вышли.       — Я знаю все оружейные повадки получше вас, зачем расписывать? Только воздух сотрясаете, — фыркнул Тэхён. — Чонгук, хватит виснуть.       Как только Чимин попытался оттеснить его, Гук выхватил один из двух потенциальных пистолетов.       — Тоже Taurus, — начал он, Тэхён нахмурился.       — РТ 157, — парень не стремился прикоснуться к нему, как ко всем предыдущим, будто перед ним сейчас что-то мерзкое и ужасное одновременно. — Эта модель была моей, — пояснил он.

***

      До автомастерской Шону можно было добраться несколькими способами. От первого отмахнулись сразу, потому что Чонгук категорически отказался впихивать на мотоцикл сразу троих. И добраться своим ходом до дома его железка не сможет. А жаль. Полезная фича была бы.       Второй — дойти пешком. Казалось бы, никаких изъянов, экологично, оздоровительно, минимум средств, максимум пользы. Но и здесь обнаружился свой нюанс — пройти нужно чуть ли не половину города. Поэтому сразу перешли к третьему и отправились на автобусную остановку. Таким образом Чимин выяснил, что общественный транспорт нравится только ему.       Спустя некоторое время, наполненное по меньшей части искренней радостью, а по большей — страданиями, Чонгук скрылся в дверях мастерской. Ожидая его, Тэхён сел на ближайшую лавочку. Как пёсик, ей богу, промелькнуло в голове у Чимина. Он с размаху запрыгнул рядом и приземлился на спинку скамейки. Тэхён не отреагировал. Он был занят разглядыванием ярко-красных вывесок магазинчика через дорогу. А затем перешёл на кучку припаркованных велосипедов. И только после этого, когда Чимин уже был готов заскучать, произнёс будничным тоном:       — Ты влюблён в Намджуна.       Чимин окаменел, голова немного закружилась из-за отступившей крови. Он слишком ярко прочувствовал наличие у себя конечностей и отсутствие вменяемых мыслей.       И так же резко пришёл в чувство.       Наклонился вперёд и заглянул в лицо Тэхёна, так что чёлка упала на глаза. Широко, слегка двинуто улыбнулся.       — Догадливый.       Парень лишь апатично повернул голову в его сторону. Чего удумал? Решил пройтись по уязвимостям, потому что почувствовал угрозу?       — А ты — в Чонгука, — выстрелил Чимин в ответ.       Раз играем, то на равных.       — Глупый, — всё так же легко произнёс Тэхён, но его взгляд потемнел.       — Я? Я-то глупый? — раззадоривался Пак. — Ну хорошо, Гук знает больше. Тогда докажи, чем умнее ты?       — Не умнее, а зрячее, — он протянул руку и взял запястье Чимина. — Ты делаешь браслеты, чтобы доказать всем, что чего-то стоишь, — оттянул одну из двух ниточек холодным пальцем, так что по коже разбежались мурашки. — Потому что сам в это не веришь. И подкатываешь к каждому левому мужику, потому что тебя не замечают.       Чимин заворожённо смотрел на безразличное усталое лицо.       Тэхён отпустил его руку, и он прокрутил потревоженный браслет.       — Ты не можешь есть на кухне, потому что комплексуешь из-за веса, смотришь кучу глупых дорам и мультиков, вытягивающих эмоции, которых тебе не хватает, всегда находишься в тени Чонгука, поэтому ведёшь себя как выскочка и постоянно пёстрый, — договорив, он наклонил голову в сторону, спрашивая, стоит ли продолжать.       Чимин скалил клыки. Он был в восторге.       Тэхён и правда был зрячим. Такой же сумасшедший непризнанный гений, как все они. Ещё никому не удавалось пройтись лунной походкой по его болячкам, так точно попадая. Кажется, Чимина это должно было задеть. Но теперь у него есть что-то получше обиды.       Тэхён усталый далеко не от недосыпа и нагрузок. Его душу измотали до полусмерти. И теперь, играя на «слабо», у Чимина появился интересный шанс.       — Вот как ты решил. Тогда теперь моя очередь, — он скатился по спинке, словно с детской горки, и сел по-турецки, неотрывно гипнотизируя посеревшие, но всё ещё карие глаза. — Тебя гнобили всю жизнь, абсолютно все и абсолютно везде. Ты промышляешь самобичеванием. Ты терял всё, что когда-либо ценил. У тебя это отбирали. Не только увлечения, но и кого-то живого. И ты пришёл к нам пустой оболочкой, без желания защищаться, и вцепился в первого, кто тебе попался. Хотя нет. В первого, кто отнёсся к тебе так, как ты к этому привык, — Чимин остановился ненадолго, проверяя, правильно ли понял.       Тэхён не двигался.       — Ты не слышишь себя. Голоса вокруг — только не человеческие — шумят для тебя куда громче собственного. Ты не веришь, что можешь чувствовать боль, даже когда у тебя забрали самое ценное, не разрешаешь себе чувствовать любовь, потому что и её отберут. Среди всех предложенных пистолетов ты выбрал именно тот, который замусолил своими кровавыми пальцами, ненавистью и страхами. Ты побоялся взяться за что-то новое, ты не готов, хотя так твердил себе, что хочешь перемен. Ты не способен сбежать, пока всё ещё боишься. У тебя не вышло подавить страх. Никогда не выйдет, — он перестал улыбаться и серьёзно добавил: — Никому нет дела.       — Ты почти угадал, — раскритиковал парень и отвёл взгляд.       — Что же я упустил? — наигранно ужаснулся Чимин, прикрывая рот ладошкой.       — Я люблю собак, — подыгрывая, жутко прошептал Тэхён.       Чимин рассмеялся. Не искусственно, как выучился, не отбито, как привык. А просто рассмеялся. И Тэхён улыбнулся в ответ.       Все они — сумасшедшие непризнанные гении. Пизданутые. Так что и отношения у них строятся пиздануто.       Мимо их лавочки проехал престарелый мужчина на велосипеде и весело пробренчал звонком, на что Чимин замахал ему рукой. Мужчина скрылся за поворотом, оставив им солнце. Осеннее, лишь немного тёплое солнце. Тэхён задрал рукав толстовки и вытянул растопыренную пятерню под лучи.       Все они…       Вслед за солнцем появился Чонгук. Он остановил машину недалеко от мастерской, вылез, огляделся и запустил в их сторону смятым листком. Чимин состроил в ответ рожицу и вскочил, Тэхён следом. Пока они шли по тротуару, огибая лужи, Чонгук начал перекладывать вещи с заднего сидения в багажник.       — Вот чёрт, — выругался Чимин, — снова хромает.       — Колено? — спустя вымученную паузу предположил Тэ.       Если бы.       — Гастрит, — возразил Чим и поднял с земли бумажку, а потом крикнул: — Гук! Поехали, перекусим!       — Вы же поели перед выходом, — скептически глянул тот и захлопнул багажник. — Закончим со всем, тогда и заедем куда-нибудь.       — А таблетки у тебя есть? Обезбол, — продолжал допытываться парень.       — Зачем тебе?       — Тебе.       Заинтересованное волнение во взгляде Чонгука исчезло. Он открыл водительскую дверь и кивнул на машину.       — Садитесь, поехали.

***

      По дороге к складам, пока перед глазами маячили досконально знакомые улочки, запала в Чонгуке немного поубавилось.       Первое серьёзное задание — это что-то невообразимое, новое, то, чего ещё никогда не случалось. В его воображении оно смотрелось как что-то из другой вселенной, чего он даже представить себе не мог. Шаг в неизвестность. А значит и выглядеть, и ощущаться всё сейчас должно по-новому.       Но нет.       Он сидел за рулём совершенно так же, как множество раз до этого, проезжал по улицам всё ещё своего города по выученному за года маршруту. И ехали с ним не подчинённые, а Чимин с Тэхёном.

…муха ударилась об лобовое…

…наморщтить нос…

      Очень не хотелось признавать, что он снова сам себе всё придумал, а потом из-за этого же и разочаровался.       Когда ровную дорогу сменили местами обгрызенные куски асфальта, а напиханные вплотную друг к другу дома перебежали в редкие деревья и грязно-зелёные холмы на горизонте, Чимину стало окончательно скучно. Он кинул телефон рядом с коробкой передач и начал баловаться с радио. Крутил ручки в разные стороны, то перескакивая с отрывков речи на противное шуршание, то издеваясь над слухом скачущей громкостью. Он игнорировал раздражение до тех пор, пока Чонгук не ударил его по руке. Но даже тогда не успокоился.       Дальше нападкам подверглись Тэхён и его капюшон, потому что Чимин добрался до леденцов. Он напихал полные щёки конфет и начал забрасывать фантиками заднее сиденье, пытаясь попасть в цель. Едва не отчаявшись, он сначала попросил Тэхёна придержать капюшон руками, а потом, когда обёртки кончились, начал втюхивать леденцы и Тэ. И тот оказался не против.       А потом Чимин ржал до слёз и икоты, потому что дал Тэхёну зеркало, и он увидел свой синий язык. Замер как сурикат, разглядывая. Ахуел. Видимо, решил, что это какая-то инфекция, и что Чимин его жестоко подставил. Начал было оттирать рукавом, но потом успокоился, когда увидел сдерживаемую улыбку Чонгука. А Чимин продолжал смеяться.       Что успело произойти за то время, пока он был в мастерской? Они смогли прицепиться своими странностями друг к другу.       — Которая из них цветная? — Тэхён зашуршал пакетом.       — Вон та, с черникой, — подсказал Чимин, щекоча ногтем прозрачный целлофан.       Тэ выудил конфету и аккуратно развернул фантик. Зажал между двумя пальцами, навёл на свет и сощурил глаз, разглядывая будто голубую стекляшку от бутылки. Налюбовавшись, он выбрался к передним креслам и поднёс леденец к губам Чонгука.       — На, — и этого хватило, чтобы сердце забарабанило как бешенное.       Он даже не пьяный, а плывёт и краснеет хуже, чем от бутылки соджу. Нужно умудриться выхватить леденец, не коснувшись пальцев, в это же время объехать выбоину на дороге, не улететь в кювет и не умереть. Смертельный трюк. Мысль о том, что можно было бы и отказаться, дошла уже, когда щека синела от сахара и красителя.       Чимин не заметил, как на него покосились, — он продолжал баловаться и мусорить. Дома его заставят ползать по салону и вытаскивать мусор из самых невероятных мест. А пока он был беззаботен и с головой заинтересован, что будет, если смешать конфеты двух цветов.       — Тэхён, ты же художник, напомни, от синего и жёлтого точно зелёный? Ой, ну да, я видел, что ты нарисовал у Чонгука. Очень красиво, мне понравилось. Сможешь и мне такой сувенир оставить?       Тэхён растерянно кивнул.       — Так что, зелёный? Да? Отлично, Гук, сегодня ты палитра, разевай пасть.       Стены складов показались уже тогда, когда Чимин с Тэхёном начали умирать от жажды. Воду Чонгук оставил с остальными вещами в багажнике.       — Так, всё, соберитесь вы наконец, — скомандовал он, стоя на мокрой земле и закручивая крышку.       На удивление, его слова сработали. Чимин сразу же утёр рот и застегнул на себе бронежилет. Тэхён зарядил новенький пистолет и запихнул за пояс. Они сосредоточенно ждали указаний.       — Лучше молчите, у вас зубы цветные. Намджун возит маски? А, вот, — Чонгук снял чёрную медицинскую маску с зеркала и нацепил на себя. — По коням. Идёмте.       Токсан должен был быть во втором здании, так что их группка отправилась сразу туда, игнорируя ворота и первую дверь. Эти постройки ничем не отличались от обычных магазинных складов. В одном из них даже, кажется, лежали товары какого-то мебельного магазина.       Пыльная дверь со скрипом отварилась, и взору предстало нагромождение разномастных коробок и ящиков, сложенных на деревянных кассетах. Из-за угла сразу же вышел мужчина в круглых очках и с седым виском.       — О, знакомая моська, — хищно улыбнулся он и склонился в рукопожатии. — Только не говори мне, что соблюдаешь этот коронавирусный гемор, я ни за что не поверю. Хах, я только заметил, ты самостоятельный сегодня, как вижу. Возмужал и остепенился?       Чонгук стянул маску на подбородок.       — Вроде того, — спокойно ответил он, но Токсан всё равно скрипуче засмеялся.       — Беру слова назад, — на что парень только закатил глаза и по-хозяйски пошёл вперёд.       Токсан бегло поздоровался с остальными, задержавшись на незнакомом лице, и зашагал, обгоняя. Появление Тэхёна осталось без комментария.       — Короче, смотри, ваши — эти пять, — указал мужчина на уже готовую партию.       Парней встречали пылесос, профессиональная кофеварка, компьютер и ещё какая-то электроника. А точнее, подходящие по размеру коробки от неё.       — Вскрывай, — кивнул Чонгук.       — Обижаешь, — поморщился Токсан.       Это стандартная процедура, но съязвить возможности он не упустит никогда. Оценив состояние товара, Гук в последний раз подтёр свои отпечатки и вернул старенький кортик в третий ящик (на Чеонил живёт коллекционер). Как и всегда, если кладовщик — Токсан, то всё как по маслу. То ли ответственный, то ли и вправду рабочий контрабандистский талисман на удачу.       Чонгук размашисто расписался в бланке, и они потащили самую крупную коробку ко входу. Оставив Чимина с Тэхёном переносить остальные, Гук пошёл перегонять машину. Когда вернулся, Токсон уже поджидал его.       — Что за пацан? Даже не подерётесь? Мне казалось, ты ценишь традиции.       — Отрабатывает у нас один должок, — парень прислонился к стене рядом. — Было бы некорректно с моей стороны избивать залог.       — О, да, кажется, я слышал… Так значит это вы просрали пол-ляма, — снова заблестел оскал.       — К счастью, это не такая уж и потеря для нас, — не моргнув глазом, соврал Чонгук.       — А залог-то твой ничего. Даже денег не жалко, а? — толкнул мужчина локтем в бок. — Хотя чего это я, нужно у братца твоего спрашивать.       — Допиздишься, Тапок.       Сжав челюсти, Чонгук сунул ему конверт с деньгами и оттолкнулся от стены. Ничего не слышавший Чимин заканчивал закреплять коробки.       — Как у тебя всегда выходят такие хорошие узлы? — хлопнул Гук его по спине. — Остальные не растрясутся, поехали.       Прежде чем закрыть дверь, он ещё раз грозно оглянулся на надменную рожу у входа.

***

      — Джун-и спит, но не думаю, что он обидится, если мы ещё ненадолго позаимствуем машину, — объявил Чимин, выбегая из дома.       Они управились не так быстро, как хотелось бы Чонгуку, и обед был успешно пропущен. Убитый желудок молил как можно быстрее закинуться едой, но идея выбраться в город была сильнее.       — Ты понял, про какой ТЦ я говорил?       — Не особо, — покачал головой Гук и отошёл в сторону, пропуская Чимина к водительскому месту.       — Ну тогда, — он практически заскочил в салон, но вдруг замер. — Да нет, нормально, я просто чуть лучше объясню… — откачнулся назад, и Чонгук увидел его потерянный взгляд.       Едва заметив это, Чимин сразу же заулыбался и поспешил обогнуть машину.       Но теперь вернуться назад оказалось не так легко — вытекшие из памяти Чимина кровавые разводы и полумёртвое дыхание вернулись на свои места, снова наполняя машину. Чонгук неуверенно поставил ногу на бортик.       — Его здесь нет, — неуловимо донёсся до слуха голос Тэхёна, будто он видел и слышал всё то же самое.       Чонгук кивнул.       И эти слова вернули реальность на место.