Когда цветет мак

      Если кто-то думает, что солнце — это огромный огненный шар на небе, вокруг которого вращаются планеты и их спутники, то он конечно, прав. Но такой человек точно еще не знаком с Солнышком из Небесной столицы. Оно тоже оказывает помощь тем, кто в ней нуждается, не прося ничего взамен, дарит тепло и заботу людям и освящает улыбкой весь мир. Только чтобы достигнуть солнца, нужно преодолеть десятки тысяч ли, а наше Солнышко уже тут — только позови. И имя у него красивое, чистое — Ли Феликс. Будучи Богом Плодородия, он помогает со всем: будь то уборка во дворце или война в Поднебесной. Его золотые россыпи веснушек — подарок Весны и ее подруги Юности. Челка цвета спелой пшеницы ниспадает на глаза, а серебряные пряди, собранные в две аккуратные мелкие косички, обрамляют лицо.       Таким его первый раз и увидел Хан. Рассматривая вместе с Ян Чонином какой-то свиток, Феликс улыбался, держа в руках белоснежную вертикальную флейту. Духовное оружие, весьма сильное и редкое. Если Бог и хочет выбрать музыкальный инструмент, то чаще всего, он выбирает гуцинь, эрху или пипу [1].        [1] Гуцинь — китайский 7-струнный щипковый музыкальный инструмент, разновидность цитры; эрху — старинный китайский смычковый музыкальный инструмент с двумя металлическими струнами; пипа — китайский 4-струнный щипковый музыкальный инструмент типа лютни.              — Шиди, — Ян взмахнул рукой, проходящему мимо его сада, приятелю. Тот неторопливо шел, обмахиваясь веером и, кажется, глубоко задумался о чем-то своем. Да, похоже, проблем у него по горло, раз он столько часто витает в облаках. — Как жизнь?       — Доброе утро, — Хан, кажется, обо всем сразу же забыл и направился прямиком к Повелителю Воды. — Все, конечно, хорошо, но что-то ты сегодня странный. Слишком… добрый что ли? Ты не грубишь, не обзываешься и даже не закатываешь глаза! Удивительно!       Чонин толкнул Хана в плечо, но тут в разговор вступил Феликс:              — Я знаю господина Яна, как очень доброго и отзывчивого человека. — Его глубокий голос довольно сильно контрастировал с миловидной внешностью. — Не думаю, что смогу назвать и пяти плохих качеств его характера.       — Вы, наверное, совсем недавно познакомились с Повелителем Воды. Когда я его только-только начал узнавать, он тоже не казался мне таким черствым и…       — Джисон! — прикрикнул Чонин, перебивая Хана. — Хватит обо мне. Вы с господином Ли еще даже не представились и знакомы менее, чем могла сгореть одна палочка благовоний, но уже столько всего обговорили, как будто дружите несколько веков.       Джисон и Феликс рассмеялись в унисон.       — Я Хан Джисон, нынешний Повелитель Ветра, — Хан склонил голову. — Это, в принципе, все, что я могу сказать…       — Хорошо, я Ли Феликс, Бог Плодородия, — он тоже поклонился. — Как я понимаю, вы вознеслись на Верхние Небеса совсем недавно. Я ни разу не видел вас на собраниях и праздниках.       — Ха-ха, — неловко рассмеялся Хан. — Да, вы правы.       — Шиди, ты либо помогаешь, либо уходишь, — Чонин закатил глаза и потряс свитком в руке. Затем развернулся и направился к своему дворцу. Когда он свободен, то довольно гостеприимен, но если его отвлечь от важных дел, будет раздражителен и немного высокомерен. Прямо как сейчас. — Работы много, времени мало, народ не ждет.              — Пойдешь с нами? — спросил Феликс, убирая свою флейту в широкие, отдающие серебром, рукава.              — Конечно.       Сначала Хану было просто весело: теперь их стало трое, и общаться с новым человеком всегда очень интересно. Они вместе с Феликсом и Чонином часто спускались в Поднебесную, разгуливая по улицам городов и отдыхая от проблем на Небесах. Потом Повелитель Воды стал часто пропадать, а когда появлялся, был очень уставшим. Темные круги залегли под его глазами, руки постоянно занимали свитки. Не могла сгореть и палочка благовоний, как ему уже приходила куча сообщений по сети духовного общения с просьбой о помощи. Так Хан и сблизился с Феликсом. Оказалось, что они очень похожи: одинаковое восприятие жизни, увлечения, да даже то, что они обычно работают в команде с кем-либо, а по отдельности — практически нет.              Зато общение с господином Ли Минхо почти прекратилось. Тот всегда был очень угрюм и скучен. В очередной раз проверяя духовные силы Джисона, он сказал, что тот ни в коем случае не должен слишком сильно сближаться с другими Богами. «Они все не самые приятные личности и явно не те, с кем можно общаться», — вот его аргумент.              — Нет, — Хан все еще пытался отстаивать свою точку зрения, хотя знал, что в разговорах с господином Ли, которые также можно было назвать монологами Хана с задумчивым «угу» через каждые несколько предложений, делать это смысла не было. Его просто не будут слушать. — Феликс очень хороший человек, его нельзя приравнивать к другим.              Господин Ли лишь глубоко вздохнул и, не говоря ни слова, вышел из комнаты прочь.       — Смотри, Джисон-а, у нас сегодня праздник, — Феликс подошел к Хану и вынул из-за спины несколько кувшинов вина. Они были аккуратно перевязаны красной лентой. Феликс — удивительный человек. Он может всего за несколько минут расположить к себе человека, да и общаться с ним так, будто они знакомы всю жизнь. Но он никогда не переходит границу дозволенного.              — Ничего себе, — Хан взял один из кувшинов и вдохнул мягкий цветочный аромат: — Крепкое?       — Конечно, — Феликс налил вино в две чарки. — Как хорошо, что мы выбрали именно этот трактир с отдельными комнатами.              Хан пригубил чарку и, почувствовав кисло-сладкий вкус, подумал: «И правда крепкое». Распивать вино — обычная практика в Поднебесной. Без него, обычно, не обходится ни одно празднование. Конечно, есть те, кто придерживаются мнения о вреде алкоголя, но их довольно мало.              Феликс переложил своими палочками кусочки свинины в тарелку Хана:              — Попробуй, тут хорошее мясо.       Вскоре сознание Хана помутилось, алкоголь подействовал. Разговоры с Феликсом становились все более и более бессмысленными, превращаясь в смех с ничего. Потом настала следующая стадия диалогов: Джисону неожиданно стало очень грустно. Да так, что он чуть не расплакался. Феликс довольно быстро среагировал:              — Что-то не так? — он положил руку Хану на спину и начал поглаживать. — Мы можем уйти, если тебе нехорошо.              — Нет, нет, все в порядке, — Хан налил вина в чарки. — Давай еще выпьем?              — Хорошо.       Джисона и Феликса, сидящих рядом и держащих по кувшину вина, рассматривающих узоры на сосудах и находящих это смешным, нашел Ли Минхо в одном из трактиров в Поднебесной. Благо, у Хана еще осталось немного духовной энергии, поэтому можно было хоть примерно отследить его местоположение через сеть общения, приложив немало усилий и потратив время, деньги и силы, чтобы расспросить людей, не проходили ли тут два даоса. Увидев эту картину, Ли Минхо схватил пьяного Джисона за локоть и сказал Феликсу пройти за ними. Не оставлять же его в таком состоянии одного!              Таким составом они вышли на немноголюдную улицу. Тут-то Ли Минхо смог отпустить свою гордость и начал почти криком говорить с Ханом:              — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — пальцы на запястье Джисона сжались сильнее. — Ты не сообщил мне ничего и пропал! А потом я тебя нахожу пьяным с человеком, с которым не стоит общаться, понимаешь? Не стоит — значит, что нужно прекратить общение, а не усилить. Ты подвергаешь опасности и себя, и других людей!              — Отпусти, больно, — пробормотал Хан, вырываясь из хватки. Его голова работала довольно… плохо. Он был так расслаблен, отдыхал, но вдруг его схватили и потащили куда-то. В такой-то ситуации, конечно, каждый растеряется! — Ты мне не отец, чтобы выбирать с кем я буду общаться.              — Да и ты не ребенок, должен уже понимать, — господин Ли крепко сжал зубы, чтобы не сболтнуть лишнего. Он украдкой взглянул на Феликса, который, казалось, сейчас заснет прямо на месте. Юноша еще держался на ногах, но был готов упасть на землю в любой момент. — Ты — взрослый Бог, который нуждается в поддержке духовных сил. Именно поэтому ты должен рассказывать мне, куда и с кем пойдешь.              — Господин Ли! — Хан тоже перешел на крик. Почему кто-либо позволяет себе обращаться с ним таким образом? — Какое вам до меня дело? Вы — посторонний человек, который не должен меня контролировать. Это очень глупо. — Вдруг голос Бога стал очень тихим. Он словно обдумывал каждое слово, которое собирался произнести. — Я правда хочу с тобой общаться, но ты не хочешь того же. Ты хочешь сделать из меня ручную собачку, которая будет везде и всегда тебя сопровождать. Но ты не понимаешь, что я тоже живой человек, у меня тоже есть чувства.              Ли Минхо опустил руки, но ничего не сказал.       — Пожалуйста, просто уходи, — спокойно проговорил Хан. — Нам, правда, не о чем разговаривать.       Также бесшумно, Бог Войны развернулся и скрылся за углом одного из домиков вечернего города. Лишь его темная тень промелькнула, но тут же исчезла в темноте, как будто ее и не было.       — Жестко же ты… — начал Феликс.              — Не надо… — Хан прислонился спиной к забору, рядом с Богом. Холод пронизывал их обоих, но, боясь, что если они заявятся в таком виде в столицу, то их непременно уволят, Боги думали лишь об одном. — Вызови Чонина, пусть он нас заберет.              — Хорошо, — Феликс приложил два пальца к виску и проговорил сообщение: — Забери нас с Джисоном домой, пожалуйста.              Спустя какое-то время, проведенное в молчании, к Джисону и Феликсу подошли две фигуры: в одной они узнали Чонина, а в другой, удивительно, господина Хвана. Интересно, как Повелителю Воды вообще удалось вытащить его из дворца? Кажется, они и приятелями-то не были, но все же пришли вдвоем. Ян Чонин и по-настоящему удивительный человек!              — Мой прелестный шисюн! — Хан вскочил, разводя руки для объятий, но сил почти не было, поэтому он буквально упал на Повелителя Воды, сбив того с ног. Таким образом, они вдвоем оказались на холодной земле. Джисон своим телом придавил Чонина так, что тот даже и вдоха сделать не мог. — Ты все-таки пришел!              Сознание затуманилось от падения, холода и усталости, поэтому Хан уже практически ничего не видел и не слышал. Он опирался руками на что-то, что впоследствии оказалось грудью Чонина, стоя коленями на земле. Дальше произошло какое-то непонятное движение, Хан не понял, что это было, ведь сейчас ему хотелось только одного — уснуть. Поэтому, как только он почувствовал, что сейчас находится на чьей-то спине, его глаза закрылись сами собой. Он только услышал одну фразу Хенджина, прежде чем провалиться в сон:              — Наверное, будучи в таком состоянии, он перепутал чаты и отправил сообщение мне. Тогда я уже знал о произошедшем, господин Ли Минхо мне обо всем сообщил…                     Хан еле-еле приоткрыл глаза, яркий свет из окна озарял все вокруг. Голова буквально раскалывалась, а события прошлого вечера были размыты настолько, что и не разберешь. «Опять случилось что-то, как ситуация со Змеем?» — подумал он, но решил не зацикливаться на этом, сейчас есть проблемы важнее, чем то задание. Откуда-то слева послышался голос Чонина:              — Проснулся?              Сев на кровать, Джисон увидел своего друга, который держал в руках какой-то сосуд. Тот медленно помешивал жидкость в нем, неоднократно пробуя ее на вкус и продолжая помешивать.              — Что вчера произошло?              — О, это долгая история, — Чонин подошел к Хану. — Выпей это и тебе станет легче. — Он протянул чашу с какой-то зеленоватой и не очень приятно пахнущей жидкостью. Повелитель Ветра одним глотком выпил ее, немного поморщившись. — Эффект скоро наступит. А теперь к делу. Вчера вы вместе с господином Ли Феликсом сбежали из столицы в Поднебесную, заказали комнату в самой дешевой таверне, что есть в этом поселении, выпили слишком много вина, вас нашел господин Ли Минхо, увел оттуда, ты его прогнал, да так, что он обиделся, и потом господин Ли послал господину Хван сообщение, что вас нужно забрать. Далее мы пришли, ты сбил меня с ног, — за что тебе огромное спасибо, мне же так приятно валяться на холодной земле! — а потом мы с господином Хван доставили вас обратно в столицу, и сейчас ты в моем дворце.              Хан отвлекся от собирания волос в привычный конский хвост и выпалил:              — Что? Это все за один вечер?!              — Ага, — Чонин подал другу шелковую ленту. Его лицо не выражало ничего, кроме, наверное, легкого презрения. — Сможешь сам выйти? Меня дела ждут.              — Конечно, — не успел договорить Хан, как Ян уже скрылся где-то за дверью. Воспоминания о вчерашнем стали болью прорезаться в памяти. Кувшины с вином, улыбка Феликса, лицо господина Ли, «нам не о чем разговаривать», а затем провал. В голове навязчиво крутился лишь один вопрос:              — Что я наделал?                     Спустя какое-то время Хан получил сообщение от дворца Хван с просьбой пройти к ним за получением задания. В подавленном состоянии, он еле-еле пересилил себя, чтобы встать с кровати, и уже через несколько минут, дверь перед ним открылась. Войдя в зал, Хан увидел Бога Литературы или, лучше сказать, усталую его пародию. Под глазами залегли темные мешки, увесистые свитки загрузили стол, все полочки на стенах, некоторые даже оказались на полу. Сам же Хван подпирал рукой голову и вычерчивал иероглифы на темной бумаге, выводя каждый каллиграфическим почерком. Множество молодых помощников, совсем еще мальчишек, носилось из зала в зал, таща и таща бумаги, отчеты и книги. Они все держались из последних сил, чтобы не упасть на пол под тяжестью работы.              — Разберись с этим, пожалуйста, — Хенджин поднялся и потянулся на одну из верхних полок, кинув лишь беглый взгляд на вошедшего чиновника. — Все Боги заняты. В это сложное время мы все должны друг другу помогать, так что помоги мне, пожалуйста.              Несколько бумаг приземлились в руки Джисону, заставляя напрячься под тяжестью и задуматься: «Как господин Хван вообще выдерживает такую нагрузку?»              Ответом было бы одно слово: никак. Он не выдерживает. Ему просто хотелось бросить все и сбежать из столицы, но, вот незадача, его тут же начнут искать: ценный сотрудник, видите ли. Когда он только начал свой путь в качестве чиновника Верхних Небес, Хван не понял, почему же прошлый бог так легко уступил ему свой пост, который тот занимал более десяти веков? И, пройдя через очень многое и повидав бедность и богатство, победы и поражения, счастье и полную апатию, он понял, что работа Бога Литературы очень и очень недооценена, особенно в такие периоды кризисов, ужаса, хаоса и войн в Поднебесной. Боги буквально падают от усталости, а они всего лишь люди, которым, зачастую, в их короткой жизни даже двадцати одного года не исполнилось — таланты уходят молодыми.              Хан вырвался из длинной цепочки размышлений и кивнул головой.                     Подходя к месту нового задания, Повелитель Ветра увидел огромный лес. Темные верхушки деревьев устало покачивались на ветру, придавая этому месту излишнюю сказочность. А зря. Именно про этот лес говорилось в свитке дворца Хван, и слова там были не очень позитивными. Протяжный стон донесся из леса, словно кого-то пытали. Дальше звук, сломанная ветка, удар. Все стихло… Но потом тихий плач и всхлипы наполнили воздух. Резкий крик и опять звенящая тишина.              «Ну, раз уж это задание досталось мне, то нужно идти», — Хан вдохнул полной грудью и вошел внутрь.              Поначалу лес был очень тихим. Но стоило Богу пройти всего несколько шагов, как сверху капнула какая-то вязкая и темная жидкость, затем все события стали происходить невыразимо быстро. Вот на Хана сзади нападает дух [2], пытаясь прокусить руку клыкастой пастью. Бог со скоростью света достает веер Повелителя Ветра, сбрасывает с себя духа и, прямо в полете, разрубает потоком воздуха пополам. Продвижение по лесу дальше становилось все более и более сложным: духи нападали стаями, со всех сторон, стараясь вонзить свои зубы в Хана. Но последний лишь гордо отбивался, используя свое оружие и направляя поток духовной энергии в него. Но свирепые твари упрямо косились на управляющую веером руку, раскрывая рты, с которых стекала отвратительная смесь крови, слюны и чего-то очень мерзкого. Лишь потом Хан понял, что это духи, которые питаются духовной энергией, и именно поэтому им так интересна его правая рука — в ней сейчас энергия и сосредоточена.        [2] В этой вселенной духи имеют физическую форму, можно считать, что они — обычные мертвецы, у которых не очень хорошо развито мышление.              Хан, что есть силы, побежал вглубь леса, срубая духов на своем пути: «Кто-то или что-то внутри ими управляет. Я ухожу дальше от опушки — их больше, значит, оно находится ближе к центру леса». Пробежав несколько тысяч шагов, он увидел огромную поляну. Резко, словно по команде, сотни духов развернули головы с отвратительными красными глазками на Хана и побежали, выставляя напоказ свои когти, словно неразумная стая животных. Взмах — первые несколько духов разлетелись на части, другой… Но твари даже не собирались отступать: все новые и новые подбирались к Богу, пока один из них не напал на Хана со спины и, наконец, не повалил на землю. Злобные духи полезли сверху, прокусывая кожу рук, густая кровь сочилась из ран, а духовной энергии почти не осталось. «Похоже, вот она, моя смерть — быть разорванным на части какими-то слабенькими духами, — он глубоко вдохнул, но это движение отозвалось болью по всему телу. — Ну и ладно, я прожил не такую уж и плохую жизнь…»              Но внезапно сквозь заволокшую глаза пелену, он увидел, что на поле появился какой-то темный воин. Он грозно размахивал мечом, разрубая духов. И у него это получалось! Тварей становилось все меньше и меньше, ровно, как и духовной энергии Джисона, они уползали к воину, бросая Хана умирать в одиночестве. Сил не хватало даже на то, чтобы поднять руку, о помощи не могло быть и мыслей. В глазах потемнело. «Жаль, что я не могу попрощаться с Чонином, шифу, Феликсом… Я так и не извинился перед господином Ли…» — проносилось в голове.              Словно сквозь дрему, Хан ощущал, что его тело взяли на руки. Слишком знакомо. Он слышал слова, но не мог разобрать их, да и не хотелось — сознание почти выключилось. Бог внезапно ощутил, что нежные пальцы легонько приподняли его за подбородок, очень аккуратно. И тепло на губах. Это было так незнакомо и странно, влажно и тепло… От человека, что держал его, исходил тонкий и горький травяной аромат.              Хан хотел было вырваться, однако он заметил одно: человек, который его целовал, едва заметно дрожал, захватывая губы Джисона. Тепло распространялось по телу, перетекая по горлу в грудь и живот, и силы стремительно восполнялись, оставляя на устах чувство нежного онемения. Поцелуй углубился, заставляя Золотое ядро работать с новой силой, сердце биться в груди, а раны затягиваться.              Их губы мягко разомкнулись, и Хан, наконец, открыл глаза. Нависающий сверху человек наградил его пристальным взглядом. И только тогда он понял, кто это был.              — Господин Ли?              Бог Войны поставил Хана на землю и отвел взгляд в сторону, раздраженно закрыв глаза. А ведь всего минуту назад он казался таким уязвимым, тронешь — сломаешь, словно фарфоровую куклу. Но его уста сладкие и мягкие, немного припухшие после поцелуя, притягивали взгляд.              — У меня есть несколько вопросов… — сказал Хан, но в ответ получил лишь молчание. — Почему ты тут появился? Зачем спас меня? Что это вообще, черт возьми, было? Почему моя духовная энергия восстановилась?              — На самом деле, чтобы восстановить силы, необязательно использовать ритуал. Есть способ сделать это проще и быстрее — напрямую. А ты думаешь, зачем люди занимаются парным совершенствованием?              Наверное, все в мире заклинателей знают, что такое парное совершенствование. Но эту тему не поднимают большинство учителей, слишком уж она неловкая для них. В основном этим занимаются юноши и девушки, которые еще не помолвлены, но уже открыто заявляют о своих отнюдь не дружеских отношениях. Конечно, они довольно часто предаются… откровенному разврату, но считается, что таким образом они помогают друг другу восстановить и накопить духовную энергию. Правда, так как разговоры на этот счет негласно запрещены, немногие понимают, как это работает на самом деле. Хотя, возможно, парное совершенствование — всего лишь миф, прикрывающий развлечения молодых людей, да и придуманный тоже ими.              Хан почувствовал себя, по правде говоря, не очень хорошо:              — Ха-ха, понятно…              Никто и никогда не обращался с ним вот так. Даже невинных поцелуйчиков в щечку ему никогда не доставалось. Всегда один, предоставленный сам себе, он провел детство в приюте. Нет, конечно, были рядом люди, которые как-то поддерживали взаимоотношения, но те были только дружеские, или учитель — ученик, а большего Хану и не нужно. Но эти новые ощущения и невозможность пошевелиться… это слишком неловко!              — Давай вернемся в столицу, нужно сказать господину Хван, что задание выполнено, — и это было лучшее решение, которое Хан смог придумать, будучи в таком состоянии, что хотелось просто повеситься. Но опять прощаться с жизнью… Да и силы господина Ли, потраченные на восстановление Хана, пропали бы даром.              — Не принимай случившееся близко к сердцу, — предостерег Бог Войны. — Мне и так проблем хватает.              А Хан и не собирался. Прошлого не возвратить, да и это — единственный, быстро приходящий на ум в этой ситуации, вариант решения. Наверное, если бы он изначально знал о таком методе, то поступил бы точно также. Только вопрос, какие же проблемы у господина Ли, крутился в голове весь оставшийся день.              «Вообще, не нужно думать об этом. У господина Ли явно есть возлюбленная, а может даже и жена с детьми, которые каждый день ждут его дома. Не зря же он не ночует в своем дворце, а уходит куда-то, приходя на Небеса только по особо важным делам, — думал Хан перед сном. — И я точно не обрезанный рукав [3]… Скорее я вообще не испытываю никакого влечения. Наверное, я просто не нашел ту самую, единственную. Но когда найду…» — Джисон утонул в своих мечтах о великом и прекрасном будущем, где у него будет самая красивая на свете жена, которая будет любить его, встречать с работы, а когда он будет приходить домой, стол будет щедро накрыт различными яствами. Потом прибегут счастливые дети — два мальчика и одна, самая младшая, девочка. Они будут обнимать своего любимого отца, всем будет очень комфортно, и все будет хорошо. [3] Обрезанный рукав — жаргонное название мужчин гомосексуальной ориентации в Китае. Берёт своё начало из истории о гее-императоре Ай династии Хань, который предпочёл отрезать свой рукав, на котором спал его возлюбленный Дун Сянь, нежели будить.              Все будет хорошо…                     Наступает пора священного цветка лотоса. Символ просвещения, чистоты и изящества, он открывает свои лепестки на рассвете, навстречу солнцу, а закрывает только с его закатом. Но сейчас цветут одуванчики, покрывая целые поля желтым ковром, который потом разлетится по всему свету пушисто-белыми зонтиками.              Однажды утром Хан прогуливался по Поднебесной, рассматривая красоту родной природы. Дети в нарядных одеждах, разнося по округе приятный аромат, исходящий из красных мешочков на их шее, бегали вдоль берега реки. В многочисленных лавочках продавали цзунцзы — клейкий рис с разнообразными начинками. Хан не ел его уже много лет: остались только воспоминания о давних и счастливых днях, которые бережно хранились в памяти, словно сокровище. Будь такая возможность, он бы поставил их в рамочку на полку и сдувал каждую пылинку. Конечно, ведь эти дни были проведены вместе с его родителями. На душе стало грустно, но так легко… Человек — слишком сложная система, чтобы ее понять. Что-то врезается в память, словно выжигая огнем в сознании опыт минувших дней, а что-то, даже если повторить сотни раз, не запомнишь, как ни старайся.              Именно тогда он получил духовное сообщение: «Доброе утро! Предлагаю сегодня встретиться после полудня у дворца Хван. Отказы не принимаются. Можете позвать с собой кого-нибудь. Будем праздновать нашу холостяцкую жизнь в праздник Дуаньу [3]! Да прибудет с нами алкоголь!»        [3] — Дуаньу — Праздник Драконьих Лодок, один из главных праздников Китая. Празднование приходится на пятый день пятого месяца традиционного лунного календаря, в Китае этот день также считается началом лета.                     Конечно, это был Феликс, он написал в общий чат с Ханом и Чонином. Сегодня Праздник Драконьих лодок. Хорошо ли это? С одной стороны — да. Это просмотр состязания лодочников, рисовое янтарное вино и цзунцзы. А с другой — воспоминания о родителях, грусть и одиночество. Если с последними двумя еще можно справиться, то первое… Можно напиться до беспамятства, убирая из головы все, что помешает веселью.              Но Феликс выбрал довольно странное место для встречи. Серьезно, дворец Литературы? Интересно, что он задумал? Раздумывать об этом — только время зря тратить. Вся правда откроется сегодня вечером.              Таким образом, Хан решил позвать с собой господина Ли: «Не думаю, что он откажет. От одиночества он не спасет, но и необходимости в этом нет — Чонин и Феликс всегда найдут, чем развлечь себя и людей вокруг. А вот если случится непредвиденная ситуация с передачей духовной энергии — он как раз и поможет».                     Итак, после полудня двое Богов оказались на тропинке, что вела прямо к дворцу Литературы. Но как только они стали подходить, им открылась такая картина: Феликс крепко-крепко удерживает господина Хван за локоть, словно боится, что тот убежит, чуть ли не прыгает вокруг него, сверкая улыбкой. Бог Литературы лишь закрывает лицо руками, бормоча:              — Зачем я тут? Почему, а главное как, я в это ввязался?              — Потому что нельзя все время сидеть в своем дворце, — ответил Феликс. — Даже тебе нужен отдых.              Господин Хван раздраженно закатил глаза:              — Но у меня сегодня еще много отчетов…              — Они подождут до завтра. — Феликс смотрит прямо в глаза. Его лицо становится очень смешным, когда пыльца, переносимая ветром с цветов неподалеку, заставляет сморщить нос. Но тут внимание Феликса привлекло нечто другое: он заметил Джисона и Минхо. Он помахал рукой, не смотря на Хенджина, что сейчас в волнительном безмолвии разглядывал его золотистые локоны. Робкая улыбка на мгновение тронула его губы.              — Раз все в сборе, то можно спускаться вниз, — сказал Феликс.              — Погоди, — замешкался Чонин, который за все время не произнес ни слова: слишком уж сильно он был занят мыслями о работе, от которой его внезапно оторвали. Почему же получается не собрание друзей, а какая-то конференция ученых работяг? — Куда вниз?              — В город, прямо в эпицентр веселья!                     Роскошные ярмарки, лавочки, продавцы и покупатели — все это заполонило Поднебесную. Вечерние лучи солнца окрасили небо в нежные розовые цвета, а кое-где уже проглядывают одинокие, но такие яркие сейчас, звездочки.              Хан был невероятно рад всей красоте поселения, в которое они переместились. Восхищенный вздох вырвался из его рта, когда он увидел, как люди счастливы. А они почти не поменялись с того момента, как он еще не был Богом, а просто обычным человеком, когда еще не вознесся!              Джисон с Феликсом восхищенно ходили от лавки к лавке, рассматривая разнообразные товары, пищу и вина. Только этот восторг никак не был по душе господину Ли Минхо и господину Хван Хенджину. Они плелись за двумя «детьми» с таким видом, будто их ведут не развлекаться, а на настоящую смертную казнь. А бедный Ян Чонин тоже подходил к лавочкам прямо по маршруту Хана и Феликса, бесконечно извиняясь за «доставленные неудобства». Он краснел каждый раз, ловя взгляды продавцов. Есть хорошие люди: «Ничего страшного, они ничего плохого не сделали», а есть те, от одного взгляда которых хочется убежать подальше и больше никогда не вспоминать эту ошибку.              Вскоре Феликс указал на одну из сотен гостиниц, забегая внутрь и мило здороваясь с хозяевами, даря искреннюю улыбку. Он счастлив сейчас, заказывая рисовое вино и цзунцзы на всю компанию.              Войдя в комнату, снятую на один вечер, можно было увидеть столик с низкими ножками и двуспальную кровать. Рядом со столом были подушки. Не слишком то богатое убранство, но жаловаться не на что. Все, что необходимо — на месте. Также вскоре принесли заказ. Первый кувшин вина был быстро разлит по чаркам. Первым опробовал вино Феликс: «А оно и вправду неплохое, не соврала хозяйка!»              Следующие события Хан запомнил плохо: и правильно, он вскоре уснул, оперевшись на плечо господина Хван, но это потом. Сейчас же Джисон наливает очередную чарку себе и господину Ли: «Не упрямься, алкоголя много не бывает», хотя тот не горел желанием пить сейчас. Может, позднее?              Разбавляя молчание шутками, которые потом превратились в спор Феликса, Джисона и Чонина, причину которого они забыли уже через несколько минут, Бог Плодородия не забывал доставать Хенджина глупыми вопросами, раздражая последнего настолько, что у него дрожали ресницы, будто Хван готов был расплакаться прямо сейчас.              В какой-то момент Ян решил, что с него хватит. Тогда Феликс уже крепко спал, устроившись на коленях Хенджина, который только нарочито громко и чересчур театрально вздыхал.              — У меня болит голова, — Чонин поднялся и поклонился. — Я ухожу, и вы тоже не задерживаетесь. Спешу откланяться. Спокойной ночи!              Он вышел, прежде, чем Хан успел что-то ответить. Его тоже знатно разморило. Он сам не заметил, как уснул. Причем в довольно неудобной позе: на плече у Хвана. Хенджин покачал головой и посмотрел на Ли Минхо, перебирая пальцами прядки волос Феликса. Они вдвоем почти не притронулись к алкоголю.              — Господин Ли, сделайте лицо попроще, — слащаво произнес Хенджин. Он окинул собеседника взглядом, полным притворного превосходства, прищелкнул языком и добавил: — Не думаю, что от вас в первый раз сбегают молодые люди.              Ли Минхо лишь льстиво улыбнулся:              — А я смотрю, господин Хван, вы в последнее время пользуетесь популярностью среди юных Богов, — он усмехнулся, — которые вам даже в прапраправнуки не годятся.              — Лучше проводить их на Небеса, — сказал Хван, осмотрев сладко спящих чиновников. — Отбросив веселье в сторону, могу сказать, что они сильно уморились. Главное, чтобы они не натворили ничего непоправимого.       — Думаю, тебе стоит помочь господину Ли Феликсу, я же хочу еще немного отдохнуть, — ответил Ли Минхо, отводя взгляд и, кажется, думая о чем-то очень важном, — а потом, так уж и быть, отведу господина Хан в его дворец.              — Хорошо, — он аккуратно, не без помощи Ли Минхо, положил Хана на кровать. — Только, умоляю, не сделай с Повелителем Ветра ничего плохого. Небесный Император дорожит им, словно собственным сыном! Интересно, что же у них за связь такая?              — Не сделать ничего такого? За кого ты меня принимаешь? — как бы насмехаясь, сказал господин Ли, словно пропустив мимо ушей последние реплики.              — Ну, не знаю… — Хван нарочно долго тянул гласные. — Может быть, за Князя Демонов? — Он поймал на себе грозный взгляд Бога Войны, изменившегося, будто по щелчку пальцев. — Не волнуйся, я шучу.              Хван Хенджин загадочно улыбнулся и, посадив все еще спящего Феликса себе на спину, удалился.