Когда цветет мак

      Ли Минхо взял кувшин с вином — наливать в чарку уже не было смысла. Отпив немного алкоголя, он посмотрел в сторону кровати. На ней лежал Хан Джисон. Его волосы были беспорядочно разметаны по подушке, а некоторые пряди неаккуратно спадали на лицо. Ли Минхо, просто так, без особой причины, подошел к юноше. Он постоял немного, а затем решил убрать волосы с его лба.              — Ох, ты и здесь нашел себе развлечение? — грубоватый мужской голос исходил со стороны двери. Оборачиваться не имело смысла — Ли Минхо с первого же слова догадался, кто этот незваный гость. Он вошел совершенно бесшумно, хотя это неудивительно, если знать, кем он является.              — Да еще и кого-то помладше? — заговорил другой голос, более мелодичный и подозрительно юношеский. Но вдруг этот человек очень наигранно и обиженно добавил: — Значит, наши мальчики тебя уже не устраивают?              — А вы только об одном и думаете, — Ли Минхо развернулся, нацепив на лицо маску насмешливого безразличия. Перед ним стояли два человека: один — коренастый, невысокий и широкоплечий, с собранными в пучок волосами. А другой — наоборот, высокий и худой, имеющий стройную талию, очень похожую на женскую, и распущенные темные волосы, отливающие синевой. Такие разные, они дополняли друг друга.              — Конечно, ему не нравятся, — заговорил первый незнакомец, игнорируя слова своего собеседника и отпивая вино из кувшина, нагло взятого со стола, — их сейчас массово убивают. А трупы не всех устраивают, мол, работают плохо.              — Дагэ [1]? — Ли Минхо заметно смутился. Этот человек, похоже, являлся его названым старшим братом, поэтому он использовал такое обращение. — Что ты такое говоришь?        [1] Дагэ — вежливое и почтительное обращение к самому старшему из названых братьев.              — Да, господин Ли Чжидао, пока вы гуляли непонятно где, у нас стали убивать мальчиков из публичного дома, — ответил второй. И, заглядывая за спину Ли Минхо, а также странно улыбаясь, спросил: — Что ты собираешься делать с этим?              — Почему опять я? — Бог скрестил руки на груди и склонил голову вбок. — Ли Чжидао то, Ли Чжидао другое… Вообще…              — Ты как со старшими разговариваешь? — перебил старший, подходя вплотную к Богу. Но так как он был на три цуня [2] ниже, все выглядело уж слишком комично. Он смотрел снизу вверх, словно маленькая собачка, собирающаяся залаять на слона. И хотя разница была не так велика, такое сравнение было бы вполне уместным. Второй человек прыснул со смеха. Тогда старший развернулся к нему: — Так ты тоже надо мной насмехаться решил? Вы с ним за одно? Сговорились за моей спиной??? [2] Цунь — древняя китайская мера измерения расстояния, один цунь примерно равен 3.33 см.              — Нет, нет, нет, — он театрально захлопал глазками, — что ты, гэгэ, эта глупая жена забыла, с кем разговаривает, — не засмеяться было сложно, но этот человек старательно держался. Вдруг он скрестил руки так, как будто они были связаны, и поднял над собой. Он начал опускаться на колени. склоняя голову, чтобы волосы заслонили лицо. — Господин Со, просто привяжите меня сейчас к кровати и…              — Достаточно, — Ли Минхо это все начало выводить из себя, поэтому он решил прервать это «бесплатное представление».              — Конечно, А-Мин, но не сейчас, — старший усмехнулся, опять же, не обращая никакого внимания на Бога, которому пришлось наблюдать за развернувшийся картиной. — Сначала нам нужно уговорить многоуважаемого господина Ли соизволить сойти с Небес на землю и помочь нам.              — Хватит называть меня так!              — А как? Как тебя называть? — второй человек, которого называли А-Мином, тоже подошел ближе. Вот рядом с ним Ли Минхо стало немного некомфортно, будучи на цунь выше, это был эргэ [3] для него. Получается, они трое — три названых брата. — А-Дао? А-Ли? Ли-Ли? Сяо Ли? [4] Тебе ведь ничего не нравится!        [3] Эргэ — обращение ко второму по старшинству названому брату.        [4] А-Дао — «а» — уменьшительно-ласкательный суффикс, использованный вместе с одним иероглифом из имени Ли Чжидао. А-Ли — аналогичная ситуация, но использована фамилия, поэтому обращение неуважительное и пренебрежительное. Ли-Ли — удвоение фамилии/одного иероглифа имени несет в себе уменьшительно-ласкательное значение. Сяо Ли — суффикс «сяо» имеет лексическое значение «малыш», повседневное обращение старшего к младшему, обычно используется в компании друзей.              — Может, тебе понравится «баобэй» [5]? — добавил старший.        [5] Баобэй — досл. «дорогой», «любимый», довольно интимное обращение к возлюбленному/возлюбленной.              — А может мне вас начать называть просто по имени? — Ли Минхо решил отомстить. — А? Ким Сынмин, Со Чанбин? Почему же вы молчите?              — Ты доигрался, Дао-эр [6], — старший начал разминать руки, чтобы нанести удар, словно он находился на боях без правил. Но вдруг из-за спины Ли Минхо послышался голос, который, кажется, заставил кровь последнего застыть в жилах.        [6] Дао-эр — суффикс «эр» обычно используется для обращения родителей к детям.              — Господин Ли, что происходит? — Хан встал с кровати, потирая глаза. Сейчас он только очнулся от сна, но не от действия алкоголя. Бог не понимал абсолютно ничего! — Где господин Хван и Феликс?              Со Чанбин и Ким Сынмин начали с интересом разглядывать нового для них человека. Они усмехнулись, услышав этот вопрос, тем самым выдав свое присутствие в комнате. Конечно, Бог еще был пьян, но его пять чувств удивительным образом не только не притупились, но еще и стали острее.              — Кто вы? — хотя и речь все еще была замедлена.              — Хм, смотри-ка, Бин-гэ [7], а он неплох, — убрав Ли Минхо с дороги, Ким Сынмин первым приблизился к Хану и начал трогать за щечки. Немного сжимая их пальцами и осматривая юношу, словно какую-то вещь перед покупкой.        [7] Бин-гэ — суффикс «гэ» (сокр. от «гэгэ» — старший брат) принимает значение «братец».              — И то верно, — Со Чанбин тоже начал рассматривать Бога со всех сторон, трогая за грудь и живот. — Он отлично подойдет для работы в публичном доме.              — Ага, я бы его точно…              — Достаточно, я говорю, — Ли Минхо перешел на крик, доставая свой меч из ножен. Наброситься на своих названых братьев с оружием — не есть проявление уважения к старшим. Видимо, отношения между ними не были такими уж и замечательными. Но почему эти трое вообще побратимы? — Не прикасайтесь к нему. Вы, похоже, уже под чем-то. Вам стоит уйти по-хорошему.              Но никто и не думал реагировать на эти заявления.              — Ха, кто же нам угрожает? — Со Чанбин приобнял Хана, бесстыдно трогая за ягодицы. — Ли Чжидао, не торопись портить отношения со старшими.              — Мы уйдем, но вместе с нами уйдет этот мальчик.              — Он никуда не пойдет! — нервы Ли Минхо были на пределе, а глаза покраснели. Либо так подействовал алкоголь, либо глупые шутки, но хотелось просто разорвать всех на кусочки. — Убирайтесь. — Он сделал выпад, очень умело справляясь с мечом, но проворные старшие увернулись. На что Бог снова подскочил, нанося удар за ударом, но промахиваясь каждый раз. Похоже, его братья были замечательно знакомы с его стилем фехтования.              — Понятно, наш А-Дао совсем вырос — мальчиков себе забирает, — Со Чанбин помотал головой, прицыкнув языком.              — Да еще и с мечом кидается, ужас, — закончил за гэгэ Ким Сынмин.              — Успокойся, мы уходим, — сказал Со Чанбин, приклеивая на дверь бумажный талисман с начертанном на нем заклинанием. — Встретимся в Аду.              Со Чанбин и Ким Сынмин и вправду исчезли за дверью, а бумажка отпала и сгорела на полу. Что бы могла обозначать последняя брошенная им фраза? Может, это объявление войны? Вряд ли, она не была сказана в форме угрозы, скорее… назначение места встречи? А возможно, этот человек пообещал превратить жизнь Бога в настоящие адские муки? Кто знает, что вообще у него на уме…              — Господин Ли?              Ли Минхо резко обернулся, с силой рубанув мечом в воздухе, но в следующую секунду у стоящего рядом Хана хлынула кровь из ладони.              — Тц, — он сжал зубы, срочно накрыв рану оторванным только что лоскутом от рукава одеяний. Бог наспех перемотал ладонь, чтобы остановить кровотечение, но это не помогло. Вскоре ткань окрасилась в яркий алый. — Больно вообще-то.              Боль отрезвила не только Хана, но и Ли Минхо, который только что понял, что натворил.              — Подожди. — Ли достал из бездонного рукава ханьфу какую-то мазь и чистый бинт. Он взял ладонь Хана в свои и начал осматривать рану, аккуратно убрав ткань и очертив кончиками пальцев края пореза.              — Ого, — удивился Хан. — Ты всегда носишь это с собой?              — Да, раньше медикаменты мне пригождались довольно часто. — Он открыл мазь и начал умелыми движениями наносить ее на рану. Ладонь Хана невероятно щипало, но, сквозь сжатые зубы, Бог терпел. — Больно?              — Почти нет, — соврал он. Закончив с мазью, Ли Минхо начал перевязывать бинтом, но в дверь постучали. Интересно, кто бы мог это быть в столь поздний час? Хан решил открыть самостоятельно: вдруг, еще кто-нибудь непонятный нагрянет. На сегодня и так приключений хватает. Но это всего лишь пришла хозяйка, чтобы предупредить, что время истекло. Посмотрев назад, на Ли Минхо, он сказал: — Продлите, пожалуйста, на ночь.              Хозяйка вежливо улыбнулась, совершила поклон и ушла.                     На улице уже давно светило солнце, звонкие птицы напевали свои причудливые мелодии, а люди убирали последствия вчерашнего веселья, когда Хан смог раскрыть глаза. С похмелья немного побаливала голова, но уже не так сильно, как несколько дней назад, когда он проснулся во дворце Ян Чонина. Хан лежал на кровати, а в комнате было подозрительно чисто, будто кто-то всю ночь прибирался. Ли Минхо сидел в позе лотоса, очевидно, медитируя. Похоже, он все время провел так, поэтому Повелителю Ветра стало невероятно неловко из-за того, что он один занимал кровать всю ночь.       Хан, держа в руке еще полный вина кувшин, подсел к Ли Минхо, прижавшись спиной к стене. Глаза Ли были закрыты. В абсолютном молчании прошло немного времени. Никто не начинал разговор, хотя у каждого был не один вопрос друг к другу. А в особенности у Джисона, он не понял практически ничего, что случилось этим вечером.              — Ты… ты расскажешь мне, кто это был? — робко спросил Бог.              Ли Минхо повернул голову в сторону Хана, словно затылком почувствовав, что тот уже не спит. И как этот человек вообще может быть таким чутким, проницательным, но холодным и язвительным одновременно?              — Как ты себя чувствуешь?       — Все хорошо, — Повелителю Ветра было очень непривычно получить такой вопрос от господина Ли, поэтому он насторожился. Не произошел ли у них вчера какой-либо конфликт? Память опять подвела — воспоминания были только отрывками. Они всплывали в голове, словно внезапные мысли, которые имеют привычку приходить совсем не вовремя. — Почему ты спрашиваешь?       Ресницы Ли Минхо дрогнули:       — Я расскажу, только… только ты меня возненавидишь после этого.       — Нет! — Хан хотел взять ладонь господина Ли в свою, но не был уверен, что ему это понравится, поэтому сдержался. — За каждым человеком стоят ошибки прошлого. Это абсолютно нормально. Никто не безгрешен!       — Сама моя ситуация ненормальна, — он открыл глаза, смотря куда-то в даль. — Я расскажу, а ты послушай. Только прошу, выслушай до самого конца. Те двое — знаменитые Князья Демонов, Со Чанбин и Ким Сынмин. Они… обрезанные рукава, всегда держатся вместе и ведут себя просто отвратительно. А я… я живу двойную жизнь. Многие знают меня под именем Ли Чжэнфу, ведь именно так меня называют в аду. Для них я завоеватель и полководец, а для небесных чиновников и людей — Бог Войны. — Ли Минхо шумно сглотнул, будто это объяснение давалось ему с трудом. — Это на самом деле довольно сложно. Я предоставляю информацию для Небесной столицы прямиком из Преисподней. Можешь называть меня как хочешь, принимать за врага народа. Я не буду даже отговаривать тебя.       — Вау, — у Хана вопреки ожиданиям заблестели глаза, и на губах заиграла улыбка. — Правда, я тебе верю и не собираюсь осуждать.       Ли Минхо молчал, будто ответить на этот вопрос было выше его сил. А может, он просто подбирал правильные слова. Непонятно, что творится в душе у этого человека. Возможно, она объята пламенем пожара, или суха и холодна, словно полярная пустыня. Как можно разобрать его эмоции? Он все время держит свою маску безразличия, а чтобы добиться хоть каких-то разъяснений, нужно сильно постараться.       — Что-то случилось? — забеспокоился Бог Ветра. — Я сделал что-то не так? Могу я как-то исправить ситуацию? Или…       — Ничего не произошло, все хорошо, — он покачал головой. — Приведи себя в порядок, мне нужно уходить, да и ты должен быть в Небесной столице.       Ли Минхо схватился руками за голову, закрывая уши. Его глаза покраснели, быстро-быстро забегав, словно высматривая что-то несуществующие, дыхание резко участилось. Он что-то шептал, но так невнятно, что не разобрать. Хан попытался сделать хоть что-нибудь. Но что? В порыве эмоций он начал разговаривать с Ли Минхо. Сейчас без разницы что он наболтает, лишь бы вывести приятеля из этого поистине ужасного состояния!       — Что случилось? Господин Ли? — Хан старался делать все спокойно, но у него, очевидно, выходило из рук вон плохо. Поддаваясь порыву и забыв все правила приличия, он залез прямо на бедра Ли Минхо и взял его лицо в ладони. Горячее, словно в лихорадке. Из, обычно ничего не выражающих, глаз падали некрупные, но обжигающие слезы.       — Оставь меня…       — А куда ты уходишь? — спросил Повелитель Ветра, собирая волосы в свой привычный хвост и перевязывая лентой. Он делает только его уже на протяжении многих лет, наверное, еще с самого начала обучения. Прическа нетрудная, делается быстро, да и сама практична. Но он все же был немного удивлен, что за ночь она растрепалась настолько сильно.       — Я никому не нужен, — его голос дрожит.       — Нет, — Хан помотал головой, подтверждая искренность своих слов. — Ты важен для Небесного Императора, для Князей Демонов, своих друзей…       — Я не важен, не нужен…       — Ты же такой хороший…       — Я уродливый…       — Ты мне нравишься.              Хан взял руку господина Ли, начиная медленно целовать костяшки пальцев. Аккуратно, словно касание воды крыльев невесомой бабочки, но весьма ощутимо. Но Ли Минхо лишь помотал головой, пряча глаза под ниспадающими прядями волос:       — Нет.              Господин Ли лишь бросил на него беглый взгляд, будто спрашивая: «А зачем тебе эта информация?» А Повелитель Ветра не заметил этого, он был полностью погружен в свои мысли, занимаясь утренним сбором.       Хан нежно накрыл чужие бесцветные уста своими, но отстранился почти сразу же, смотря на закрытые глаза с длинными ресницами. Потом отбросил все сомнения и бесстыдно обвил шею руками и еще раз поцеловал, медленнее, чувственнее, снова отстранился и провел пальцами по щекам, вытирая дорожки слез.              — Я солгал, не оставляй меня…              Ли Минхо вовлек Хана в еще один, новый поцелуй, припав к его губам и взяв инициативу в свои руки. Движения стали более грубыми, заставляя принимать набегающую волну тепла. Его руки бесстыдно блуждали по телу Бога, исследуя каждый дюйм и касаясь тех мест, до которых еще никто не смел дотрагиваться.              Бог Войны встал с циновки, пройдя к окну. Он вздохнул, опустив голову, будто каждое слово отдавалось тяжестью в его сердце и душе.       — Мне нужно будет уйти в Преисподнюю, разобраться с проблемами там.       Повелитель Ветра подумал несколько секунд, а потом выдал:       — А могу я пойти с тобой?       Ли Минхо начал медленно снимать верхние одеяния Хана, бросая их на пол. Потом все равно придется делать уборку после того, что они развели здесь. Его руки уже касались обнаженной спины Повелителя Ветра, очень смущая этим последнего. Уши и щеки пылали огнем, но Хан и думать не смел, что их поцелуй может закончиться.              — Джисон-а, приподнимись, пожалуйста, — глубоким голосом сказал Бог, проводя рукой по пояснице Хана, словно призывая к действию.              От этого голоса возбуждение только нарастало. Хан уткнулся лицом в плечо Ли Минхо, привстав на коленях, когда почувствовал, что ловкие руки уже избавились от пояса на его нижних одеяниях и обнажили округлые ягодицы.              Внезапно Хан ощутил недвусмысленное давление чуть ниже спины, стон сорвался с его губ, а ноги подкосились.              — Скажи мне, если будет больно, хорошо?              — Хорошо, — прошептал Хан. Он чувствовал каждое движение Ли Минхо внутри себя. Хриплый стон на грани с криком, слезы скопились в уголках глаз — к одному пальцу присоединился второй, задевая чувствительное место внутри. Колени подламывались, юноша держал опору, лишь прижимаясь телом к груди господина Ли и, выдыхая сквозь стиснутые зубы, пытался подстроить дыхание под движения изящных пальцев.              Бог разводил пальцы, глубоко вводил, а потом вынимал, чем вызывал у Джисона скулеж. Нельзя не отметить, что у Ли Минхо все действия тоже вызвали смещения определенной части тела, он до безумия хотел Хана прямо сейчас. Нужно было просто оттолкнуть его от себя так, чтобы он расположился прямо на столе, зажать руки и войти в подготовленное и податливое нутро. Потом прикусить нежную кожу на шее и нежно зализать это место, оставлять багровые отметины на теле, крича всему миру и никому одновременно, что этот человек принадлежит только ему. Слышать, слушать и наслаждаться девственными стонами, которые никто до этого не вызывал у него. Хочется, хочется, хочется! Но нельзя, как бы ни хотелось. Алкоголь сильно влияет на восприятие мира, человек не способен здраво мыслить и оценивать свои действия.              Стоило Ли Минхо лишь коснуться члена Хана, чтобы тот получил долгожданную разрядку, как он вжался в плечо господина Ли, его член дернулся, и волна наслаждения накрыла повелителя ветра с головой. Ли вынул пальцы, и Хан испытал невыносимое чувство опустошенности. Всхлипывая и вытирая мокрые дорожки слез руками, он опустился на бедра Ли Минхо.       — Прости, — тихо проговорил юноша.       — Было бы за что извиняться, глупый, — Ли Минхо поглаживал спину Хана, всматриваясь в такие нежные и безумно красивые темные глаза.       — Зачем тебе идти со мной? — съязвил Бог Войны. Он был уже немного раздражен. Почему этот человек увязался за ним? Конечно, прогнать будет не очень тактично, да и не очень правильно, но в месте, куда он держит путь, довольно опасно. Подвергать свою жизнь опасности — одно дело, а чужую — своем другое. — Ты ведь даже всей ситуации там не знаешь: где, что и как работает…              — Расскажи, тогда буду знать, — перебил Хан.              — Хорошо, — ответил Ли Минхо, не забыв закатить глаза. После они покинули комнату. Хозяйка заведение смотрела на вышедших мужчин немного… странно. Мысль, что же они натворили такого в эту ночь, не покидала голову Хана, хотя он и не мог вспомнить ничего такого. Может, они повздорили? Подрались? Наверное, да, потому что другого объяснения у него не было. Он четко помнил, что происходило только до момента, когда он заставил господина Ли объясниться о его двойной жизни. Затем был провал в памяти, а далее — весенний сон. Очень и очень неловкий. Было бы странным не отметить то, что Хан был очень удивлен ему. Ведь это первое такое сновидение, которое ему приснилось, не считая, конечно, подросткового периода. Все молодые люди в таком возрасте думают лишь одним местом, и это отнюдь не голова. Но этот сон был посвящен человеку, которого он и нескольких месяцев не знает. А тем более он тоже мужчина!              Решив все же не слишком нагружать себя вопросами и поскорее забыть все, Бог посмотрел на стойку, за которой стояла хозяйка. Женщина явно требовала оплаты за ночь, но, к сожалению, у Повелителя Ветра денег не было совсем… Он с надеждой посмотрел на господина Ли, а тот без лишних слов достал из рукава мешочек и бросил на стойку. Хозяйка быстро взяла оплату, и ее выражение лица сменилось из много высокомерного и непонимающего на милое и доброе. Она улыбнулась, поклонилась и проговорила:              — Приходите еще!              — Ха-ха, спасибо, что заплатил, а то у меня нету с собой вообще никаких средств, — неловко пробормотал Хан. Это же сколько денег отдал ей господин Ли? Почему она так переменилась в лице?              Вскоре они покинули это здание, и Ли Минхо начал свой рассказ:              — Есть такое место на земле — Преисподняя, более распространенное название — Верхний Ад, именно туда попадают души умерших людей. Но, в основном, их используют в своих целях более сильные Демоны. Слабой человеческой душой очень легко управлять, но также ее легко потерять. Поэтому у души есть всего два варианта. Первый — прицепиться к кому-нибудь сильному, работать на него, получать духовную энергию, быть зависимым. Второй — совершенствоваться самостоятельно, убивать другие души, поглощая их, добиться вершины самостоятельно, обретя новое физическое тело. Но для этого нужно чем-то пожертвовать.              — Хм, — задумался Хан. — У Богов все проще…       — Не совсем, — Ли Минхо запнулся. — Придет время, и ты сам все поймешь. Душа может скитаться по разным хозяевам более десяти веков, чтобы никого так и не найти. Чем позднее начать совершенствование — тем дольше оно продлится. Таков закон заклинательского мира. Именно поэтому выбор нужно делать как можно скорее — либо ты слуга, либо сам становишься хозяином. Итак, чтобы попасть в Преисподнюю из других миров, нужно иметь мощную духовную силу. Используется талисман или печать. Достаточно прикрепить талисман к двери, или начертить на ней печать, и она приведет тебя к месту, которое ты задумал.              — Понятно, а зачем тебя вызывают?       — Многие души, которые только-только обрели физическое тело, подаются в рабство, в основном — сексуальное. Преисподняя полна публичных домов. Некоторые заведения являются собственностью Князей, на остальные всем, честно говоря, плевать. Но и обслуживание у них дешевле, выбор не такой обширный и качество не очень.              Подойдя к какому-то заброшенному домику, Ли Минхо достал желтый талисман из рукава и продолжил:              — Чтобы убить слабую душу, нужно уничтожить тело — забрать всю духовную силу или вылить кровь. Все очень просто. Поэтому умершие второй раз души попадают на девять кругов, которые известны в округе. Это Нижний Ад. Я там никогда не был, поэтому мало что могу рассказать. Так вот, души, что работают в публичном доме, стали убивать, и я должен разобраться, кто это делает.              — Это так интересно! — произнес Хан с неподдельной искренностью. — А у Демонов есть денежная валюта или только духовная энергия?              — Конечно, есть, точно такая же, как и в Поднебесной — лян, цзянь.       Хан смутился, поняв, насколько глупый вопрос он задал. А тем временем, они уже стояли перед дверью, на которую был приклеен талисман. Внезапно, заклинание на нем, заранее начертанное кровью, засветилось.       — Идем, — Ли Минхо открыл дверь, вместо заброшенного домика, она вела в пустоту. Они вместе шагнули внутрь. Дверь захлопнулась сама собой, а талисман открепился и сгорел на земле.                     Врата открылись в одном из покинутых всеми бараков, из них вышли Ли Минхо и Хан Джисон. Последний был очень удивлен, он сразу же начал осматриваться, разглядывая небольшую плохо освещенную улочку с редкими красными фонариками, которые были развешаны на карнизах покатых крыш. Серые стены жутко давили на сознание, создавая иллюзию заточения.              — Мы на месте? — спросил Хан, оглядываясь на спутника, что невозмутимо очищал рукав своего одеяния. Это у него такая глупая привычка, убирать грязь, которой нет? Или он просто не знает, чем заняться? Или же у него мания чистоты? Ответа на эти вопросы не было ни у кого.              — Да, — он даже не поднял глаза. — Я вот думаю, как бы скрыть твою божественную сущность?              — Я тоже не знаю, — сказал Хан, после недолгой паузы. Он честно думал над этим, но ничего дельного в голову не шло. Мысли были полны чего-то другого, совсем не касающегося темы вражды миров. — А что сделают Демоны, если узнают, что я Бог?              — Ну, могут разорвать на клочки, могут зажарить заживо и подавать как деликатес, могут продать в рабство…              — Все, все, все, достаточно. Я понял, мне не жить, — у Хана разболелась голова. — А не мог ли ты поделиться своей… аурой со мной?              Ли Минхо поднял презрительный взгляд на Повелителя Ветра. И почему он так остро отреагировал на это вполне обычное предложение? Такой странный… Его будто подменили этой ночью!              — Ты уверен, что хочешь этого?              — Наверное… — этот вопрос немного сбил Хана с мысли. — Так что будем делать?              Бог Войны стремительно подошёл вплотную к Джисону и, аккуратно взяв в ладони его лицо, поцеловал в лоб. Нежно и невесомо. Точно также Хан покрывал легкими касаниями губ костяшки его пальцев во сне. Он с насмешкой подумал, что поцелуи между ними были, мокрые сны ему снились, они спали вместе… Получается, не хватает только трех поклонов [8], и Повелитель Ветра стал бы мужем — или все же женой?.. — Бога Войны. Вот это была бы новость для сплетников Небес! Ее обсуждали бы как минимум пару десятков дней!        [8] Во время свадебной церемонии одним из главных действий считалось совершение трех поклонов: небу и земле, и табличкам духов предков жениха. (Это упрощенная версия событий, подготовленная китаефандомом для китайских новелл, в реальной свадебной церемонии очень и очень много ритуалов, но мы это опускаем. Проще говоря, Джисон неудачно пошутил про свое замужество :)              — Так мы хоть немного скроем запах, — пояснил Ли Минхо, вернув Хана в реальность. — А теперь можно пройти до моих владений.              — Хорошо, — Бог был потрясен таким поворотом событий, но пошел за спутником. — Могу я рассчитывать, что ты проведешь мне экскурсию?       — Я не знаю, — обернувшись, произнес господин Ли.                     Боги пробирались по каким-то улочкам, причудливые лианы поднимались по стенам домов, а небо переливалось всеми оттенками золотого и алого. Дети, женщины и мужчины гуляли и веселились, словно они были до сих пор живы. Призрачная жизнь кипела тут, но это был всего лишь обычный люд. Все самое интересное скрывалось дальше.              С другой улицы доносилось пение, счастливые возгласы и звуки веселья. Выйдя на нее, Хан и Ли увидели аллею в красных тонах, яркие фонари светили на широкую дорогу, а люди смеялись, танцуя и выпивая. Видимо, этот день у них особенный. Но какой же праздник сегодня? А может, у них каждый день проходит так? Вопросов было слишком много. Все же здравый смысл подсказывал, что в этом мире живут точно такие же люди, что и в других двух, поэтому и праздники должны совпадать.              — Мы пойдем туда? — спросил Хан, сгорая от желания узнать, что же здесь происходит.              — Пойдем, — ответил Ли Минхо, — но сначала нужно добраться до владений.              — А зачем мы вообще туда идем?              — Тебе, как и мне, нужно переодеться. В таком одеянии каждый Демон узнает двух Богов. А я не думаю, что это хорошо.              Хан лишь понимающе кивнул и отправился дальше.                     Вскоре они дошли до поворота, за которым скрывался, сияющий своим великолепием, дворец. Он выглядел намного лучше, чем дворцы чиновников в Небесной столице. Скорее так, словно тут должен проживать сам Небесный Император. Несколько этажей, широкие балконы и лестницы были выполнены в темно-алых тонах. Высокие окна плотно зашторены, а колонны и крыша были выкрашены в черный цвет. Огромный сад простирался до самого горизонта, необычайные деревья и травы прорастали в нем. Высокие и низкие, ярких и тусклых цветов, самые разные они стремились ввысь, сплетаясь у корней и ветвями.              — И ты тут живешь? — Повелитель Ветра был очарован этой красотой.              — Работаю, — ответил Ли Минхо.              — Угу, — кивнул Бог, подошел к одной из колонн и коснулся рукой. Она была холодной, несмотря на то, что на улице стояла относительно теплая погода. Странно. Все в этом мире было таким же, как в Поднебесной, но при этом отличалось. Это немного ломало сознание и картину мира, тщательно собранную за много лет жизни.              Ли Минхо повернул к входу, Повелитель Ветра поспешно засеменил следом. Высокие потолки, шелковые алые ковры и винтовые лестницы — все это было внутри. И книги. Очень много книг. Шкафы стояли по стенам, названий многих произведений Хан даже никогда не видел. Древние рукописи, приключенческие романы и исторические сводки грозно лежали на полках, создавая иллюзию огромной библиотеки. Спустя несколько пролетов и этажей, они вышли в большую комнату, наполненную самой разнообразной одеждой.              — Я попробую подобрать то, что подойдет тебе, — сказал господин Ли и скрылся за стеллажами. — Скоро вернусь.                     Хану показалось странным одно — во всем дворце он ни разу не увидел прислугу. Ни одного человека. Не мог же Ли Минхо один поддерживать чистоту во всех владениях. Да и сад… Он же огромен! Тут явно что-то не так. В Небесной столице у сильных Богов всегда есть служащие на их дворец младшие или более слабые Небесные чиновники. Они выполняют всю грязную работу. Каждый дворец живет своей жизнью, в своем темпе, но каждый по-своему важен.               Откуда-то Хану в руки упало аккуратно сложенное черное ханьфу с серебряными узорами и колокольчиками на поясе, которые легонько звякнули, вырвав из глубоких размышлений. Развернув одеяния, можно было увидеть, что работу над ними производил довольно умелый мастер. Должно быть, только они стоили треть всего состояния Повелителя Ветра, хотя он и не был столь беден.              — Надень это. — Голос исходил из-за спины Хана, который вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Прямо за ним стоял Ли Минхо. Он распустил волосы, что сейчас ниспадали на плечи и спину, а иссиня-черные одеяния плавно покачивались при каждом движении. «Господину Ли и правда невероятно идут темные тона, — отметил про себя Хан, откровенно любуясь человеком напротив. Но потом он спохватился и густо покраснел: вспомнился мокрый сон, что приснился сегодня ночью: — Что же это со мной?»              — Что-то не так? — Ли Минхо был озадачен внезапной переменой в поведении своего спутника.              Хан неловко растер ладонями алые щеки, перекинув одеяния через локоть:              — Нет, нет, все хорошо.              Конечно же, нет, не хорошо. Самые мельчайшие подробности сна всплывали в сознании, заставляя Хана прятать глаза. А ощущения… Яркие, будто это произошло в реальности. Пальцы, проникающие под одежду, и губы, покрывающие губы… Нужно просто заблокировать эти воспоминания в голове! Пусть ему кто-нибудь сотрет память, пожалуйста?              Скинув свои верхние одеяния, Хан надел черное ханьфу и подметил, что рукава у него уж слишком большие, да и сами одеяния были великоваты. Очевидно, они принадлежали господину Ли.              — Мы пойдем в город? — спросил Хан.              Ли Минхо лишь молча кивнул в сторону выхода из комнаты, сопровождая Повелителя Ветра учтивым взглядом. Только сейчас они, наконец, смогли выйти на ту широкую аллею. Казалось, что к вечеру она оживилась только больше: лавочки, таверны и гостиницы ломились от количества посетителей. Счастливые дети бегали, играя, по улице, а их родители совсем не беспокоились. У Хана возникло желание разузнать все об этом месте. Но подумав, что если он подойдет к какому-то взрослому духу и начнет расспрашивать, то это могут счесть за допрос или такого бесстыдного человека просто посчитают отсталым и невоспитанным. Поэтому, оставив господина Ли позади, он решил подойти к компании из нескольких детей, что стояли неподалеку, двое из них громко что-то обсуждали:              — Я буду играть его роль! — сказал один, громко топнув ножкой.              — Нет, я! — начал спорить другой.              — Сам будь этим недотепой Небесным Императором, тоже мне! — первый ребенок начал активно жестикулировать. — Никакой ты не Ли Чжэнфу! Ты вообще видел нашего господина?              — Еще как видел, — начал говорить мальчик, но его перебили.              — Здравствуйте, — Хан поклонился, в шутку, конечно. Но дети слишком восприимчивые создания, поэтому на них важно произвести хорошее первое впечатление. — Я совсем недавно тут, не могли бы вы подсказать мне, что происходит? По какому поводу такое пиршество?              Три пары глаз встревоженно посмотрели на него. Но вскоре один из спорщиков вскинул голову и произнес:              — А вы разве ничего не знаете про праздник Драконьих лодок?              — Знаю, конечно, — ответил Хан, добавив про себя: «Но он же был вчера».              — Тогда зачем спрашиваете? — это было довольно грубо со стороны ребенка.              Бог неловко рассмеялся, но вдруг выражение лица задиры изменилось до неузнаваемости: он побледнел, заглядывая за спину незнакомца. Второй ребенок застыл на месте, не в силах пошевелиться. А, девочка, самая младшая из них троих, мягко улыбнулась и прошептала:              — Ли Чжэнфу!              За спиной Хана и вправду стоял господин Ли:              — Если ты хотел узнать что-нибудь, то мог просто спросить меня.              — И то верно, — Хан неловко рассмеялся, раздумывая над происходящим. «Все же не стоит отрицать тот факт, что господин Ли тоже Демон, — проносились одна за одной мысли в голове. — Он тоже может соврать или не сказать чего-то важного. Все слишком сложно!»              Дети быстро поклонились — двое со страхом в глазах, одна с восхищением — и убежали куда-то подальше от этой улицы. Впереди были, сверкающие красным, лавочки. Сзади — тоже. Вскоре это все приелось глазу, да и молчание немного выводило из себя. Надо что-то делать.              — Слушай, а ты давно… — Хан сглотнул, — стал Демоном? Мне искренне интересно.              — Давно, — ответил Ли Минхо, долго размышляя над чем-то. — Это было очень давно, боюсь, что тогда не то что бы ты ни родился, даже твоих родителей и в помине не было, если они, конечно, не были заклинателями…              — Я практически ничего не знаю о своих родителях, — Хан вздохнул. — Я вырос в приюте в каком-то забытом Богом месте… — Внезапно Хан рассмеялся, словно невпопад. — Нет, не так. Боги как раз о нем знали.              — В каком смысле? — Ли Минхо бросил недоумевающий взгляд.              — Ну… У меня довольно интересные отношения с Богами, — произносить это было довольно… неловко. — Я вырос в приюте. Конечно, как и все дети, я интересовался, кто же мои родители? Где они? Почему меня бросили? Тогда все еще шла Великая война, точнее на момент моего детства. Когда мне было около трех, она бурлящим потом снесла мой родной город. Выжили буквально парочка человек. Я не знаю, кто и как меня спас, но безумно благодарен ему и по сей день.              — Мгм, — господин Ли подтвердил, что слушает. А может и нет. Что на уме у этого человека?              — Мои родители… Предполагаю, что они не успели бежать и погибли. В приюте было, мягко говоря, неплохо. Еда, одежда — это у нас было. Но у меня не было одного — друзей. Нет, со мной общались некоторые дети, но я не мог назвать ни одного своим другом или хотя бы приятелем. Вскоре, во время очередной прогулки, ко мне подошел даос в белых одеждах. Он выглядел просто шикарно! Тогда я подумал: «Вау! Вот как живут люди!» Чистые одеяния на фоне моих, грязных и заношенных, выглядели, словно их должен носить сам Император, не меньше. Именно тогда даос обратился ко мне по имени. Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. Тогда он объяснил мне все: сказал, что у меня есть потенциал к совершенствованию, формированию духовного ядра и то, что его можно сформировать всего за пару лет. Я, конечно, не сразу поверил ему. И это странно — мне было всего шесть, обычно дети в этом возрасте верят и не в такое.              Ли Минхо кивнул еще раз.              — Он сказал, что готов позаниматься со мной совершенно безвозмездно и то, что все окупится позднее. Тогда я не понял эту фразу, а зря. Знал бы я тогда, чем это обернется — побежал бы тренироваться с утроенной силой. Я убежал, кинув, что подумаю. И я думал. В итоге через несколько дней я снова пришел на это место. Так даос стал моим шифу. Мое духовное ядро было сформировано за два года. Именно тогда я научился владеть мечом. В юношеские годы, мою голову заняли другие мысли. Бывало так, что я забывал про занятия, развлекаясь где-то в городе. Около шестнадцати я одумался, а в семнадцать попал на Средние Небеса. В приюте всем было не до пропавшего меня, а больше никто не знал о существовании такого человека, как Хан Джисон.              — Мгм.              — Там меня встретил мой будущий шисюн — Чонин. Именно он отвел меня к Небесному Императору, в котором я узнал шифу, — улыбка снова осветила его лицо. — Это было очень странно узнать, что тебя столько лет обучал сам Бан Чан.              — Да, и правда странно, — подал голос Ли Минхо. — Меня, например, никто не обучал. Небесное бедствие — и я чиновник Небесной столицы.       — У меня тоже было бедствие, но через век, после вознесения, — пожал плечами Хан. — Очень все странно там, на Небесах. Но в этом и прелесть.              Некоторое количество времени провисела тишина. Только пройдя круг, они вышли к дворцу господина Ли, и хозяин сухо кинул:              — У меня в резиденции нет спальни. Нужно идти в гостиницу. Тем более, что нам выделили номер из княжеского заведения. Там, вроде, неплохо.              Бог кивнул, прежде чем поспешить за спутником куда-то вглубь Преисподней.