Золото всегда ценилось

       Этот маленький беззаботный рыжий ребёнок… Похоже, Тарталья не упускал возможности побаловать его. Тевкр выглядел счастливым. Таким, каким должен быть ребёнок. Многие могут только мечтать о таком старшем брате. Временами Чайлд и сам походил на ребёнка, радуясь чему-то незначительному. Путешественник часто замечал резкую вспышку радости и самолюбия в предвестнике, но она слишком быстро проходила. По крайней мере искренняя. Иногда казалось, что Тарталья почти сразу уставал от своих же чувств или не хотел досаждать ими другим. Итэр достаточно чутко относился к таким моментам. Он давно понял, что не стоит спрашивать Чайлда об этом. Предвестник и сам не сможет точно сказать, что с ним.       Путешественник недавно вернулся из Инадзумы. После суетливости людей там, шум гавани приятно успокаивал и помогал расслабиться. Было трудно вспомнить всё, что с ним произошло, но вряд ли бы без путешественника Инадзума оправилась от разногласий. Итэр хотел спать, но не смог бы. Голова слишком болела. Возможно, из-за перевозбуждённости от возвращения. Казалось, будто он не был здесь уже несколько веков. Вид с крыши был потрясающим. Он до сих пор волновал воспоминания где-то внутри. Более осознанные и чёткие, чем из Инадзумы. Тёплый свет фонарей издалека казался более тусклым. Путешественник не смог бы перенести более яркий в таком состоянии.       Лёгкие шаги сзади его ничуть не удивили и не заставили выйти из сосредоточенности. Тарталья часто бывал на этой крыше после работы взаперти, чтобы освежиться и если повезёт увидеть детей, играющих или запускающих воздушных змеев. Чужое веселье ощущалось совершенно иначе. Оно успокаивало больше своего.       Серая фигура медленно опустилась рядом, поджав ноги и обхватив их руками, протяжно выдыхая прохладный воздух. Похоже, что снова устал. Итэр мог бы ненавидеть Чайлда за всю его ложь, притворство даже перед самим собой, попытки выдавить из себя улыбку, когда на самом деле он боится до дрожи в теле, но каждый раз ненавидел самого себя.       —Пришло письмо из дома, —Тарталья положил подбородок на колени.       Едва ли Чайлд мог назвать настоящим домом хоть что-то. Дом, которого не стало как только он увидел мир за пределами него. Его братья и сёстры слишком похожи на него. Путешественник видел в них счастье и задор, а Тарталья несбывшегося себя. Один из немногих, кто понял, что если лишили детства тебя, не нужно лишать его и других. Особенно семью, которая ждёт тебя. Хотя бы часть из них.       —Тевкр уже мечтает сыграть с тобой в снежки, —Итэр не мог увидеть, но уголок губ Чайлда слегка дрогнул в задумчивой улыбке.—Ты ему нравишься.       Путешественник прекрасно слышал слова предвестника. Только вот не знал, что может сказать. Одна необдуманная фраза легко разочарует Тарталью, хотя он и не покажет этого.       —Разве он успел ко мне привязаться? —Итэр перевёл взгляд на зеленоватую черепицу под ногами, слегка нахмурившись.       —Все в его возрасте быстро решают нравится им человек или нет, —Чайлд тихо фыркнул, прикрыв глаза.—Пожалуй, будь я на его месте, думал бы так же.       —И что же ты думаешь сам?       —Ты мне нравишься, товарищ, но это не отменяет того, что ты меня ненавидишь. Может, за это и нравишься. Другого я от тебя и не жду, —Тарталья снова выдохнул, выпрямив ноги и уперевшись руками назад.       —Но ты хотел и хочешь, чтобы мне понравилась твоя семья, —Итэр потёр рукой глаза, зажмурившись. Для него давно не секрет, что Чайлд с ним в такие вечера, потому что ему скучно. Не будь путешественник интересен, то Тарталья просто избегал бы его.       —Мои ошибки не должны касаться их.       —Сейчас нет, но позже это неизбежно. У них прекрасное детство благодаря тебе, —Путешественник снова осмотрел почти пустую улицу, мельком оглядев и безучастное выражение предвестника.       —Как же я тебя обожаю, —С ноткой язвительности прошептал предвестник.       Путешественник обречённо выдохнул. Тарталья всегда старался быть лучшим для своих братьев и сестёр. Он правда любил их, но это не означало, что Чайлд никогда не хотел накричать на них. Итэр понимал то, чего не должен. Тарталья не мог срываться на незнакомцах и уж тем более родственниках. Путешественник же был товарищем. Чайлд считал его таковым и не боялся называть, а впридачу и считать достойным соперником. Тот, чью технику боя интересно анализировать, пробовать новое, не сдерживаться, но при этом подводить себя к краю.       Тарталья просто не смог уловить, когда всё это вышло за пределы боёв. Видимо, необратимые процессы всегда происходят незаметно. Иногда хотелось просто обхватить что-то до боли и жалко промычать, лишь бы не портить другим настроение. Гордость бы не позволила сделать что-то подобное даже в одиночестве. Возможно, из-за этого в предвестнике всегда чувствовалась безмолвная угроза.       —Я и не жду от тебя другого? —Путешественник нахмурился на свой же вопрос. А чего он, собственно, ждал от Тартальи? От вечеров на этой крыше? Друзьями им уже никогда не стать, но сейчас они здесь.       Чайлд повернул голову, всё с той же безжизненностью всматриваясь в лицо путешественника.—Ты ждал меня здесь. Пока что я ни разу не пожалел об этом.       —Хах, при мне ты сожалел только о слабом противнике и бездействии.       Тарталья чуть улыбнулся на это, разлохмачивая свои волосы на макушке и коротко зевая. Только после этого Итэр смог логически думать. Апатия Чайлда на сегодня закончилась. Путешественнику хотелось думать, что в такие моменты предвестнику становилось легче.       —Всё чаще я сожалею, что не смог отправиться с тобой в Инадзуму. Здесь уже ходят слухи, что ты сражался с Сёгуном и даже не один раз. Хм, я так и не уговорил мистера Чжун Ли сразиться со мной. Не думай, что я так просто прощу тебе это, —Чайлд фыркнул, от скуки сев ближе к Итэру, положив подбородок на чужое плечо и пытаясь понять, что такого интересного рассматривает путешественник.       Итэр не был против, так что просто выпрямил спину для удобства.—И что же тебя так обидело?       —Хотя бы то, что ты сразился с электро Архонтом без меня и то, что ты вообще пошёл на такой риск.       —Первое я не выбирал, а во втором у меня тоже не было выбора. К тому же, признай, будь ты на моём месте, то тоже сразился бы, даже зная, что проиграешь, —Путешественник пожал одним плечом, в последний момент вспоминая о голове предвестника.       —Мне снова напомнить, что в последней битве ты сразишься только со мной и больше ни с кем, товарищ? Но ты прав, я бы сразился, хотя вряд ли бы вообще увидел Сёгун. Мне не так везёт на неприятности, —Тарталья недовольно поёрзал подбородком по плечу путешественника.       —Да уж, обычно ты сам их создаёшь,—Итэр слегка негодующе шевельнул плечом, где лежал подбородок предвестника.       Чайлд тихо посмеялся, утыкаясь уже носом в плечо. Приморский ветер успел стать холодным, начиная слегка жечь открытую кожу. Тепло чужого тела ощутимо согревало щёки и кончик носа через тонкую светлую ткань не хуже огненной воды.       —Ты очень жесток со мной, товарищ. Тебе я создаю не только проблемы, —Тарталья не переставал улыбаться.       Путешественник ощущал холод мягких губ и размеренное дыхание недалеко от шеи. Уже привычно, но не совсем понятно, откуда у Тартальи такая привычка. Но это куда приятнее одиночества, в котором его мысли всегда возвращались к сестре. Чайлд снова был прав. Он знал каково ему вдали от семьи.       —Если бы ты создавал мне только проблемы, то вряд ли бы я отправился в Инадзуму, —Путешественник перевёл взгляд на рыжеватые волосы сбоку.       —Спасибо за повод создавать только их.       —В следующий раз просто возьму тебя с собой.