Выставка воспоминаний

      — Вам это до сих пор кажется хорошей идеей? — Забини плетется позади остальных и недовольно бубнит. Впрочем, это его привычное состояние.       Малфой заметил, как тот изменился. Теперь его лучший друг не был в восторге от безумных идей Нотта. Он чаще молчал, погружаясь в свои мысли, не подпуская к себе даже друзей. Эти два месяца в Хогвартсе не пошли ему на пользу. Кажется, что уже никто не способен вернуть прежнего Блейза. Даже Дафна. Как бы девушка ни старалась, Забини держит ее на расстоянии. Никогда не отказывает ей в помощи, но четко обозначил, что может остаться для нее только другом. Ее слезы в тот вечер были слышны по всему подземелью. Холодные каменные стены впитывали в себя девичий плач, разнося в каждый отдаленный уголок. Блейз просил прощение за причиненную боль, но больше к этой теме не возвращался.       — Да брось, дружище. Мы даже не нарушим правил. Это же Хэллоуин. Каждый вправе выбрать себе костюм по душе, — Нотт крепче приобнимает Пэнси за талию и с довольной улыбкой утыкается ей в шею, пока та тихонько смеется, но оттолкнуть не решается.       Драко сам долго сомневается в правильности их коллективного поступка. С одной стороны Тео прав — в этот вечер нет никаких ограничений в выборе одежды, зачтется любая безумная идея, которая только взбредет им в голову. Но с другой… это могло расцениваться как очередная провокация. Такая же, как в то утро первого учебного дня. Только теперь они вместе.       Вместе поднимаются по ступеням к Большому залу, облачившись в изумрудные мантии, которые переливаются в вечернем свете от зажженных настенных ламп. Их кожа измазана белой краской, а вокруг шеи — следы черных рук, как символ подавления воли, буквально удушения окружающих обстоятельств. То, как они воспринимают новый мир, в котором для них больше нет места. Они — дети, чьи судьбы находятся в чужих руках. Они — люди, у которых на шее затянута петля, от которой уже нет способа избавиться. Они те, кому приходится принимать условия, чтобы существовать здесь и сейчас. И если бал в честь Хэллоуина будет единственной возможностью показать, то, что чувствуют слизеринцы, это кажется действительно хорошей идеей.       Косые взгляды чувствуются, как только они подходят к холлу Большого зала, за дверями которого уже слышится громкая приветствующая музыка. Малфой думает о том, что идея Нотта выпить перед предстоящим вечером была, как всегда, гениальна. Не для того, чтобы почувствовать приятную легкость в ногах, а для душевного спокойствия. Ведь учащенный пульс каждый раз напоминал о том, что, возможно, это плохая затея.       Когда открываются двери, Драко слышит удивление девичьих голосов и довольный свист парней. Зал погружен в заманчивую темноту. Только потолок усыпан яркими звездами, которые бликами отражаются на полу. Стены украшены слоями паутины, которая волшебным образом мерцает, словно в тонких нитях прячутся маленькие кристаллы. В воздухе парят свечи и тыквы с устрашающими гримасами. Нужно отдать Грейнджер должное. Не зря она убивала все свободное время на подготовку к этому вечеру.       Он пытается найти ее взглядом, но его тащат в сторону столов с напитками и закусками.       — Салазар, как среди этого можно найти что-то съедобное, — Пэнси морщит нос, когда берет с подноса что-то похожее на улитку, только без панциря. Она раскачивается в разные стороны, как будто старается выскользнуть из ее рук.       — Я готов попробовать все эти мерзости ради тебя, милая! — Теодор весело закидывает в рот слизняков и чуть ли не давится, то ли от удивления, то ли от отвратительности вкуса: — Да это же гениально! Желе со вкусом огневиски! Не знаю, законно ли они здесь оказались, но я точно не откажусь еще от одной. Так что не переживай, Пэнс, я избавлю тебя от этой участи.       На удивление атмосфера этого вечера не давит на их плечи. Все студенты рассредоточены по залу, не обращают внимания на компанию слизеринцев. Каждый занят своим делом: кто-то старается найти себе пару для танцев, чтобы не казаться тем идиотом, который позорится в одиночку. Или же, как и они, опустошают столы с угощениями, пока учителя не заподозрили что-то неладное. В любом случае этот вечер был неплохим.       Но Драко не волновали остальные. Его волновала Грейнджер, которую он так еще и не увидел. Взяв напиток со стола угощений, он двинулся в сторону колонны в углу зала, откуда открывался вид на все помещение. Кисло-сладкий вкус, к сожалению, безалкогольного коктейля приятно охладил его разгоряченную кожу. Драко прислонился к прохладной стене и стал выискивать ее среди толпы.       Девчонки посередине танцпола в костюмах фей смеялись над странным танцем парня с Гриффиндора, который, судя по всему, изображал Флоббер-червя. Недалеко от него Малфой заметил огненные волосы Уизлетты, что означало правильно выбранное направление поиска. Ведь где рыжая, там непременно должна быть и ее подружка.       Она переговаривалась с девушкой, что стояла спиной к нему. Джинни что-то старалась объяснить собеседнице, перекрикивая громкие звуки ритмичной музыки, но та лишь отрицательно качала головой. Он не мог расслышать, что именно они обсуждали, видел только яркие глаза Уизли, которая заметила его взгляд и уже сообщила об этом девушке.       Когда та повернулась, у Драко, действительно, перехватило дыхание. Привычно буйные кудри были усмирены явно какими-то сложными чарами. Волосы прямыми прядями спадали на оголенные плечи. За прозрачной черной вуалью на лице виднелись яркие стрелки, а на губах переливалась алая помада. Перед ним была настоящая ведьма. Та, про которую рассказывают сказки на ночь. Ее взгляд околдовывал. Она притягивала к себе, вызывая желание прикоснуться к бархатной коже, оказаться под ее чарами.       Грейнджер выглядела завораживающе. И все, что ему оставалось, это молча поднять бокал в знак приветствия и наблюдать за тем, как она смущенно улыбается ему в ответ, поправляя огромную ведьминскую шляпу у себя на голове.       Когда Малфой уже хочет сделать шаг навстречу, рядом с ней появляется парень в костюме вампира. У него нелепо торчат белоснежные клыки, а изо рта вытекает капля искусственной крови. Но что-то ему подсказывает, что если этот тип не уберет свою ладонь, которая сейчас касается талии Гермионы, то эта кровь будет настоящей.       Левый глаз Драко дергается от нервозности. Внутри от пробуждения лениво потягиваются демоны, начиная подталкивать его к краю безрассудства, оголяя заточенные зубы, подтверждая свою готовность к нападению. Забывшийся зуд напоминает о себе как в старые добрые времена. И этого хватает, чтобы контроль растворялся, оставляя за собой призрачную дымку.       Грейнджер замечает перемену в его настроение. Конечно же, она, блять, все замечает. Стоит ей обратить на него внимание, как внутри ее черепной коробки начинают работать шестеренки. И лучше бы они ей подсказали, что этому парню следует убраться немедленно. Иначе он за себя не отвечает.       Гермиона растеряна, когда видит Малфоя недалеко от себя, и его странную реакцию, которая следует сразу после того, как Эрни вернулся с напитками. Она благодарна напарнику за помощь, которую он оказывает ей. Макмиллан внимательно слушает все указания, забавно улыбается в ответ на ее мысли, случайно произнесенные вслух. Он не отходит от нее с начала этого вечера, сопровождая по пятам. Джинни же в свою очередь делает двоякие намеки об их рабочих отношениях, говоря, что работа Эрни сегодня явно заключается в том, чтобы раздевать ее глазами, на что Гермиона лишь хмурит брови, ведь это такая глупость. Глупость же?..       Все идет по плану. Даже отсутствие музыкальной группы не мешает студентам веселиться. Но она далека от веселья. На ней лежит большая ответственность, и это сказывается на ее спокойствии.       Возможно, это напряжение вызвано нехваткой воздуха от этого костюма. Тугой корсет не дает возможности наполнить легкие кислородом. Джинни была очень оригинальна, предлагая ей нарядиться в, как она это назвала, «настоящую ведьму». Ее волосы такие тяжелые от тонны волшебного лака, который распрямил ее кудри, что голова готова упасть на пол. И эта огромная шляпа… Уизли как будто старательно выбирала в магазине Хогсмида самый большой головной убор. Но если быть честной, Гермиона должна признать, что сам образ замечательный. Черная длинная юбка элегантно прикрывает колени; капроновые перчатки скрывают часть оголенных рук, а кулон, свисающий с тонкой шеи, выглядит по-настоящему волшебным, переливаясь при свете от парящих свечей.       Так же Гермиона знает, что это напряжение возникает всякий раз, когда Драко Малфой появляется где-то поблизости. Сейчас он недовольно смотрит на нее, будто бы ожидает каких-то действий. Когда ничего не происходит, Малфой переводит взгляд на Эрни, и от холода в его глазах у нее замерзают руки. Гермиона удивлена, как под таким напором Макмиллан не сломался на месте, ведь у самой гриффиндорки сердце стучит от волнения.       И тогда она понимает. Рука Эрни до сих пор лежит у нее на талии, пока он поддерживает разговор с Джинни, а она блуждает в своих мыслях. Это прикосновение совсем легкое, аккуратное и ненастойчивое. В нем нет той силы, с которой держит ее Малфой, даже находясь не рядом с ней.       Гермиона поворачивается к Эрни и мягко улыбается, делая шаг назад. Парень лишь переминается с ноги на ногу и дарит ей в ответ улыбку, из-за которой наружу выглядывают острые клыки.       Она разглядывает его словно впервые. Каштановые волосы аккуратно зачесаны назад. Ворот плаща поднят вверх, напоминая ей образ Дракулы. Но добрые глаза и теплая улыбка противоречат внешнему виду.       — Можно пригласить тебя на танец? — Эрни протягивает ей руку, на что она в недоумение смотрит по сторонам.       Грейнджер не заметила, как громкая музыка сменилась на приглушенные мотивы лирической мелодии. Пары заполонили танцпол, обнимая друг друга и покачиваясь в такт музыке.       Джинни подталкивает ее со спины, забирая у них бокалы:        — Идите, не переживайте, я справлюсь пару минут в гордом одиночестве, — смеется подруга, но вот Гермионе совсем не смешно.       Она неловко ступает вслед за Эрни, который крепко держит ее руку и притягивает к себе. Ей некомфортно в его объятиях. Они не такие необходимые, как прикосновения Драко. Движения Макмиллана неуверенные. Будь рядом с ней другой парень, она бы не думала ни о чем, кроме как о его приятном аромате, который пьянил ее разум. Аромат пуффендуйца был отрезвляющий. Он кричал ей о том, что этот танец может быть ошибкой. Что сейчас, именно в это мгновение, взгляд, который обжигает ее кожу, предупреждает ее об опасности. О том, что его демоны способны причинять боль. О том, что ей следует их усмирить.       — Что творится в твоей прекрасной голове, Гермиона Грейнджер? — голос парня вырывает ее из мыслей.       — Ничего особенного, — пожимает плечами. — Скоро выступление школьного хора. Надеюсь, профессор Флитвик все-таки не принесет поющих жаб, — Гермиона пытается отшутиться, но голос не такой веселый, как того требует ситуация.       — Жабы не испортят этот вечер, ты прекрасно справилась с задачей. Все чудесно, расслабься.       Гриффиндорка бы с удовольствием хотела расслабиться, но когда ее глаза встречаются с пристальным взглядом слизеринца, который продолжает стоять у колонны и наблюдает за ней, ее тело вытягивается словно натянутая струна. Она не знает, что чувствует. Страх? Желание оправдаться? Или же просто продолжить танец, будто это ничего не значит. Хотя это и правда ничего не значит. По крайней мере для нее. Но глядя на его выражение лица, у Гермионы невольно сжимаются все внутренности.       Он не перестает следить за ней. Ему хочется подойти к ним и как минимум оторвать руки Эрни Макмиллану. Тому самому напарнику, который ошивается рядом с Грейнджер все чаще.       Драко не может объяснить сам себе, что происходит в его голове. Ему не знакомы эти ощущения. Когда тихий голос с каждой минутой усиливается и твердит о том, что следует пойти и забрать ее с собой. Не позволять дотрагиваться до Гермионы никому, кроме себя. Не смотреть на то, как она мило — чертовски неестественно — улыбается другому.       Странное желание привязать ее к себе всеми способами зарождается у него внутри. Он пытается найти оправдание этой навязчивой идее, но аргументы, представленные им, смешат и одновременно пугают его самого.       Музыка издевается, продолжая играть уже ровно две минуты. За это время они сделали восемь кругов вокруг себя. Два раза Гермиона наступила ему на ногу. Один раз она улыбнулась ему в ответ на его слова. Три раза придурок Макмиллан поглаживал ее по спине.       Ровно две минуты как сердце Малфоя стучится гораздо быстрее обычного.       Наверное, он слишком громко размышляет об убийстве пуффендуйца. Иначе он не находит другой причины, почему к нему направляется Джинни Уизли. Пусть и между ними заключилось молчаливое перемирие, но дружеская беседа? Уж слишком.       — Они неплохо смотрятся вместе, как считаешь? — рыжая довольно улыбается и прислоняется спиной к стене, становясь сбоку от Драко.       — Блейз и Дафна в другом конце зала тоже смотрятся замечательно, — Малфой отпивает напиток, глядя, как румянец на разгоряченной коже девушки сходит на нет. — Видишь ли, Уизли, у каждого из нас есть свои слабости.       Он заметил это пару недель назад. То, как Забини смотрит на Джинни, полагая, что этого не видят другие. Как скрывает еле заметную улыбку, когда та рядом с ним. Как она в свою очередь открыто демонстрирует интерес к нему. И за этим интересом явно не скрывается работа над совместным проектом.       — Значит, ты признаешься, что она твоя слабость? — ее ухмылка и пустой взгляд вдаль дают ему пощечину, заставляя привести свои мысли в порядок.       — Она моя напарница.       — Блейз тоже мой напарник.       Драко чувствуя напряжение Гермионы через весь зал. Ему нравится, что даже сейчас, когда рядом с ней другой, ей необходимо попасть в его ловушку. Он с радостью предоставит эту возможность.       — Тогда выпьем за это, — протягивает бокал с остатками напитка к Джинни и ждет, пока та ударит в ответ. — Нам несказанно повезло.       — Выпьем.       Наконец-то мелодия сменяется другой, и Драко делает шаг по направлению к паре. Ему плевать на косые взгляды, когда он, толкаясь, проходит через толпу прыгающих людей. Макмиллан до сих пор не отпускает гриффиндорку с танцпола, хотя та явно была бы не прочь оказаться не в эпицентре внимания. Но злость Малфоя вперемешку с решимостью нарушит ее планы.       — Грейнджер, ты сегодня чертовски энергична, не пора бы тебе передохнуть? — Малфой перекрикивает громкие звуки музыки, пока девушка недоверчиво хмурит брови.       — Какие-то проблемы, Малфой? — голос придурка заставляет злиться еще сильнее. Лишь одно его присутствие рядом с Грейнджер способно запустить обратный отсчет до потери контроля над гневом.       Вблизи она еще красивее. Она должна была быть рядом с ним. Танцевать с ним. Прикасаться только к нему. Дарить эту мягкую улыбку и забыть о существовании других.       Мысли в хаотичном танце путают его. Он не знает на чем сконцентрироваться. Кажется, что человек не может ощущать так много.       — Что-то случилось? — мягкий голос и смущенный вид почти приводят его в норму. Но вспоминая то, как он мучился все это время, пока она была с другим, Драко не может сдержать свою язвительность. Это привычная реакция. Пусть глупая, но за ней можно спрятать чувства.       — Случилось то, что ты обязана выполнять мои поручения до конца вечера.       — Прости что? Ты в своем уме?! — от былой невинности не остается и следа.       — Вполне. Это желание, Грейнджер.       — С каких это пор она должна выполнять твои желания? — Макмиллан не сдается, пытаясь привлечь к себе внимания.       — С тех самых, как задолжала мне одно, — Драко наконец-то поворачивается к нему и с кривой ухмылкой продолжает: — Ну, знаешь, вечером в библиотеке, когда Грейнджер была наедине со мной, мы поспорили. Не буду вдаваться в детали, но теперь за ней числится должок.       — Это глупо! — Гермиона останавливает его, стараясь прекратить эту перепалку, чувствуя, что его терпение на исходе.       Ему же плевать на любопытных студентов, которые стали менее энергично двигаться в такт музыке, прислушиваясь к их разговору. Драко все равно, что профессорский состав, включая психолога, пристально наблюдают за обстановкой, готовые в любую минуту предотвратить катастрофу.       — Твоей глупостью было соглашаться на мои условия, Грейнджер. А сейчас, будь добра, выполняй мои поручения и принеси мне выпить. Знаешь ли, общество вампиров на меня дурно влияет. Хочется напиться. — Малфой хлопает пуффендуйца по плечу и хватает Грейнджер за руку, уводя из центра зала.       — Ты ведешь себя отвратительно, — она кричит, стараясь поспевать за быстрым шагом слизеринца, но высокие каблуки играют с ней злую шутку.       — Причина моего отвратительного поведения кроется в тебе, Грейнджер.       — Я не сделала ничего плохого!       — Ты сделала многое, чтобы разозлить меня.       — Это не дает тебе право выставлять меня полной идиоткой перед Эрни.       И эти слова оказываются последней каплей в его переполненной чаше терпения.       Малфой заводит ее за занавес из плотного слоя паутины. Место скрыто от посторонних глаз. Здесь воздуха меньше, чем во всем помещении. Пространство освещается лишь парой горящих свечей. Атмосфера располагает для спокойного разговора, но это явно не то, что требуется Драко.       Он рывком прижимает ее к стене, нависая над ней так, что Грейнджер приходится задрать голову выше. Огромная шляпа мешает ему видеть глаза гриффиндорки, поэтому та летит в угол, с глухим звуком приземляясь на каменный пол.       Холодные пальцы встречаются с горячей кожей лица Гермионы. Ему кажется, коснись он ее чуть раньше, можно было бы избежать этой сцены. Но ему нужно дать ей понять, по чьим правилам они играют.       — Тебе важно мнение идиота? — не отпускает ее лица, зачарованно поглаживая щеки. В приглушенном свете не видна россыпь веснушек.       — Эрни не идиот. Его лист успеваемости говорит о том, что он весьма выдающийся волшебник, — Драко чувствует теплое дыхание на своем лице и с жадностью прижимается еще ближе. — Если ты забыл, то он один из немногих, кто имеет высший балл на курсе Зельеварения.       — Заткнись, Грейнджер, — с силой надавливает на щеки, прекращая ее болтовню. — Не желаю слышать больше ничего о нем. Не желаю слышать о других. Хочу, чтобы ты была рядом со мной до конца этого вечера. Тебе это ясно?       — До конца вечера? — в голосе слышится желание услышать большее. Но он не так глуп, чтобы добровольно передавать право собственности на свое сердце другому.       — Именно. Мое желание, ты не забыла? — он касается губами мочки уха и сменяет ласку на легкий укус.       Грейнджер отталкивает его. Она тяжело дышит и резко поправляет юбку, которая поднялась вверх по ее бедрам. Берет с пола шляпу, но не спешит надевать.       — Твоим первым поручением было принести тебе выпивку. Пожалуй, этим я и займусь.       Гермиона разворачивается, делая шаг в сторону шумной толпы, но не спешит уходить, напоследок глядя ему в глаза. Видно ее яркое желание высказать свои мысли. Желание быть услышанной и понятой. Но горькая разочарованная ухмылка появляется на лице. Такая, от которой становится стыдно. Которую хочется стереть множеством поцелуев и искренним извинением. Только она уходит, оставляя его в одиночестве.

***

      Они молча проводят остаток вечера. Между ними недосказанность, которая накаляет обстановку. Ей бы хотелось, чтобы он сказал, что погорячился. Ему — что глупый Макмиллан ничего для нее не значит. Но, облокотившись у стены Большого зала, наблюдая за теми, кто до сих пор отбивает себе ноги на танцполе, они оба не признаются друг другу в своих желаниях.       — Праздник скоро закончится, у тебя будут еще какие-то поручения для меня?       Гермиона не смотрит в его сторону. Демонстративно игнорирует его присутствие. Но остается рядом. Если честно, было несколько возможностей уйти от него, оставив Малфоя со своими друзьями, которые смотрят на нее весь вечер, как на прокаженную, но не осмеливаются сказать и слова против ее присутствия рядом с ним. Да и он бы не позволил. Почему-то в этом она абсолютно уверена. Грейнджер оправдывает себя тем, что ей положено выполнить его желание и закрыть эту тему раз и навсегда. Только вот где-то в глубине души она прекрасно понимает, что остается по собственной воле. Хотелось бы, чтобы Малфой смог переступить через себя и просто сумел сказать о своей ревности. Она хочет услышать это признание, а не наблюдать за тем, как ему удобно выкручивать ситуацию в свою пользу. На мгновение ей померещился Драко из прошлого. Тот, который не задумываясь проявлял эгоизм и жестокость, чтобы достичь поставленной цели.       — До полуночи еще пара часов, так что тебе придется потерпеть мое присутствие, Гермиона.       Ему стыдно за свое поведение. Драко кажется, что он испортил этот вечер. Наблюдая за тем, как гриффиндорка печально плетется за ним из одного угла в угол, грустно оглядываясь по сторонам, возникает желание ударить себя самого. А еще превратить в кровавое месиво слащавое лицо Макмиллана. Ведь если бы он не подошел к Грейнджер, то вечер мог пройти совсем иначе. Если бы Драко не повел себя как конченый придурок, то сейчас бы, возможно, он осмелился пригласить ее на медленный танец. Ей бы не пришлось в нем разочаровываться. Но слишком много «если бы» для одного вечера.       — Тебе обязательно быть таким придурком? Нет, ну правда, мне интересно, — от неожиданности, он давится пуншем, а затем видит перед собой ее лицо.       Вероятно, ему придется выслушать все, что она хотела сказать. Ведь просто промолчать было не в ее стиле.       — Я не хочу каждый раз быть той, на которую ты сможешь выплескивать все свое напряжение, Драко. Я готова выслушать тебя, поддержать и понять. Готова просто быть рядом, если я тебе нужна. Но если тебе это ни к чему и твоей целью является только желание привязать меня к себе как какую-то собачонку… — она морщится от этого предположения, но продолжает: — то давай прекратим все прямо сейчас.       В горле пересохло. Он смотрит на нее, боясь показать свои настоящие эмоции. Драко столько раз открывался ей, что сейчас, когда она не видит, что это была лишь защитная реакция, ему сложно выдавить из себя хоть слово. Ему привычней натянуть маску безразличия. Сделать глоток пунша, который порядком ему надоел, и промолчать. Видеть, как грудь гриффиндорки вздымается от тяжелого дыхания, а надежда угасает на глазах.       И почему в нужную минуту слава покидают его? Почему взамен приходит молчание, когда на самом деле внутренний голос кричит?       — Хотя нет. Забудь. Ты не обязан отвечать, — решимость Гермионы угасает. — Мне нужно проверить, все ли готово для последнего вальса.       И она сбегает. Теряется в толпе людей и громких звуков. Она уходит второй раз за вечер, оставляя его наедине со своими мыслями. Ему не нравится то, о чем он думает.       Драко хочет напиться. Выкурить пачку сигарет, чтобы стало тошно не от себя, а от никотина. Хочет причинить боль. Дать возможность демонам насладиться дозой жестокости. Почувствовать хоть что-то, кроме ноющего чувства в груди, которое требует догнать гриффиндорку и залечить раны.       Поэтому он идет в сторону столика в самом углу. Находит Нотта и просит достать заначку алкоголя. Выпивает несколько глотков и морщится от жжения в гортани. Но с этим жжением приходит мнимое расслабление.       — А этот бал не так уж и плох, скажи? Конечно, я бы устроил что-то более эксцентричное. Ввел бы запрет на безвкусные наряды пуффендуйцев. Нет, ну ты скажи, кто надевает на вечеринку костюм привидения? У этих людей совсем нет фантазии, — Теодор театрально закатывает глаза и выхватывает из рук Драко стакан с алкоголем.       — Вечер — полное дерьмо.       — Это потому что ты не умеешь расслабляться.       — Отвали, Нотт.       — Ну уж нет, дорогой друг. Ты пришел сюда сам и теперь обязан вести со мной диалог. Или же можешь вернуться к своей ненаглядной. Кстати, где она? Весь вечер таскается за тобой с убийственным выражением лица. Я бы на твоем месте не поворачивался к ней спиной. Кто знает, что творится в ее голове.       — Она не моя. Грейнджер — напарница. А таскалась она за мной, потому что проиграла мне желание.       — Хочешь сказать, ты так бездарно потратил свое желание? Тебе не говорили, что человеку можно просто предложить провести с тобой время, и он может согласиться? В крайнем случае, можно использовать Империо, но понимаю, в нашей ситуации это немного затруднительно.       — Нотт, предупреждаю… — Драко готов сорваться на него. Тем более, когда понимает, что действительно мог бы поступить по-другому.       — Ладно-ладно, — друг вскидывает руки вверх, давая понять, что он сдается, но все равно продолжает: — Вечер еще не закончен. Есть время все исправить, — подмигнув, он направляется на танцпол, где Дафна и Пэнси покачиваются в такт звучанию энергичной мелодии.       Драко продолжает стоять у столика совершенно один, когда на сцену выходит профессор Флитвик и высоким голосом объявляет о последнем вальсе.       О последней возможности не быть придурком и взять все в свои руки.       Он слышит оживленные голоса студентов и шелест костюмов. Видит, как парни и девушки разбиваются по разные стороны зала, чтобы выстроиться в две ровные линии в противоположных углах. Колонну девушек, конечно же, возглавляет Гермиона. Шеренгу парней замыкает Макмиллан. Они должны встать в пару, как положено старостам школы. Но у Драко другие планы.       Вспоминая все сказанные ею слова, он делает последний глубокий вдох и становится рядом с пуффендуйцем, который, очевидно, недоволен таким раскладом событий, но звуки музыки опережают его слова, и он отступает назад.       Вот в чем преимущество Малфоя. Ему даже не требуется ничего говорить.       Зал погружается в объемные живые звуки, задавая ритм танца.       Их разделяют шестнадцать шагов и два полных оборота вокруг себя. Золотистое сияние свечей преследует рисунок танца в воздухе, паря над головами студентов.       Когда они наконец встают напротив друг друга, Малфой как никогда серьезен: склоняется перед ней в поклоне, предлагая руку.       И она дает ему шанс. Принимает его таким, какой он есть.       Гермиона действительно делает это, но искренне верит, что этот шанс будет последним. Приседает в реверансе, не отрывая глаз от него, и с уверенностью вкладывает свою ладонь в его крепкую хватку.       Он, не задумываясь, притягивает ее к себе. Сильнее, чем того требует танец. Обжигает спину жаркой рукой, и все встает на свои места. Грейнджер не думала об этом раньше, но сейчас, когда их тела соприкасаются друг с другом, ей кажется, что они правильно сложили две детали одного пазла.       Гриффиндорка оборачивается по сторонам, стараясь понять, обращены ли в их сторону любопытные взгляды, но он не разрешает ей этого сделать, предугадывая ее шаги. Музыка набирает темп, и они кружатся вместе как единое целое.       Она чувствует его уверенность и свою расслабленность, когда Малфой ведет ее в танце. Ей не стыдно, когда в очередном повороте она наступает на его туфли. Он же просто искренне смеется.       — Я всегда знал, что ты неуклюжа, но постарайся не оттоптать мне все ноги, — девушка слышит тихий голос, который удовольствием растекается у нее внутри, пробуждая спящих бабочек. Именно этого она ждала весь вечер.       — Ты мог бы найти себе другую партнершу, — ухмыляется Гермиона.       Им приходится отпустить друг друга и отдалиться на два шага. Когда они вновь встают бок о бок и кладут руки на талию партнера, их взгляды встречаются.       Он смотрит на нее не отрываясь. В светлых глазах мелькают, сменяя друг друга, тысячи эмоций.       Гермиона может поклясться, что видит в его радужках свое отражение. В тех самых, в которые раньше она бы побоялась добровольно посмотреть.       Медленный круг, затем их руки сплетаются снова. Драко прокручивает девушку на месте, и когда она встает к нему спиной, прижимаясь так близко, что слышен тонкий цитрусовый аромат, он шепчет ей на ушко:       — Мне не нужна другая.       Это признание заставляет ее остановиться. Она старается взять чувства под контроль и вспомнить следующие шаги танца, только вот его прикосновения не помогают этому.       Драко же не спасает ситуацию. Он разворачивает ее к себе и прижимает ближе, так, что дыхание перехватывает. Ей требуется несколько секунд, чтобы почувствовать чужие взгляды людей, которые продолжают свой танец, пока они стоят на месте, глядя друг на друга.       Наконец слизеринец вращает их под финальные аккорды вальса. Музыка, которая никогда не оставляла ее равнодушной, теперь не имеет никакого значения.       — Твои слова… — говорит он ей тихо, стараясь объясниться, пока она внимательно слушает. — Это неправда. Я не хочу привязать тебя к себе. Я хочу, чтобы ты осталась со мной добровольно.       Ей нечего сказать. Все вокруг растворилось в золотом свечении. Пары, что были вокруг, будто исчезают, оставляя их наедине. Она лишь смотрит на его губы, желая ощутить их на своих губах. Гермиона знает, что это взаимно.       Чувствует напряжение в его теле, когда сильные руки крепко сжимают талию, не разрешая отстраниться от него.       И если бы она знала, что после этого поцелуя на них не обвалится шквал обвинений. Если бы могла быть уверенной, что они смогут это выдержать, то поцеловала бы его сама.       Но иногда разум преобладал над сердцем, заставляя думать о последствиях, заставляя анализировать. Не делать первого шага в пропасть добровольно.       Только вот Драко был смелее и отчаяние. Они поменялись ролями. Возможно, он пожалеет об этом, но сейчас ему все равно.       Когда все заканчивается на последнем аккорде, Малфой просто целует ее. Замирает на несколько мгновений, ожидая, что сейчас она влепит ему пощечину на такую наглость, но чувствует только лишь теплое прикосновение в ответ.       Это словно обоюдное заключение договора, который подтверждает, что между ними что-то есть.       Пусть студенты и профессора видят это. Пусть завтра необдуманный поступок обернется для них катастрофой. Но сейчас, чувствуя друг друга рядом, им не важно, что подумают другие. Им важно исцелить себя.