Что делать, если злодей-ленив, а система- назойлива?

Ночь. Луна. Сиянье звёзд. Вино. Тоска. И лёгкий трепет ветерка. Биение сердца. Скрежет мыслей, которые во мраке и повисли. И думы, думы, думы о былом. О том, что было и чем же станет. Вот звучный скрежет прозвучал, перегородка отошла и вышел он. Но кто ж он? Лох по призванию? Или последнее вменяемое существо в этом месте? А кто знает. Съехал этот мир со своей колеи уже давно. И вот он несётся куда-то с высокой горы, прямо в пропасть. Ничего не видно и лишь слышно, как бушует сильнейший в мире поток. Шансов выжить почти что нет, конечно, если у этого элемента огромной вселенной не найдется пары крыльев за спиной. Но где взять крылья? Удивительно, но крылья у вылетевшей шестерёнки все таки имеются, правда они сшиты наскоро белыми нитками, но они есть. Помогут ли они взлететь и избежать падения зависит лишь от везения той самой шестерёнки. Проще говоря, тут только Бог поможет, ну или как полагается, какой-нибудь великий хуй с горы. Ну а пока все решается, давайте выпьем вина в компании Юншена. На мой взгляд, мы бессильны из-за того, что просто слишком мелки для решения глобальных проблем, оттого и вмешиваться смысла нет. А раз смысла нет, остаётся одно — пить. *** Вы когда-нибудь тихо сидели под луной, прогоняя у себя в голове сотни мыслей и образов? Чувствовали замешательство, а иногда и желание встать и уйти в никуда? Но потом, вдруг останавливали себя, поднимали взгляд, всматривались в черноту неба и яркость небесных тел, и по итогу решали остаться здесь, поскольку идти Хуа Чен пойми куда — глупо, да и идти, если честно, было лень. Вот и Ин Юншен ощущал нечто подобное. Было яростное желание побежать хоть куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда, но лень активно душила этот странный для него порыв.  И вот он — сидит, пьет на улице, смотрит как высушенные и забытые простыни качаются на ветру, бросает взгляд на небо, потом на землю и продолжает пить вино из горла.  А рядом с ним подозрительно спокойный и даже в какой-то степени меланхоличный демон. Тоже сидит. И тоже пьет, но не из горла, а из чудом где-то "позаимственой" плошки. Демон был необычайно тих, озадачен и в отличие от Юншена, взгляд своих мутноватый глаз он решительно не поднимал, а все время предпочитал разглядывать камни и песок у себя под ногами. В громкой тишине ночи, которая в своей сути постоянна, кроме людского шума, доносившегося из лечебницы позади и шуршания лиан вдоль ограды (и не только), было отчётливо слышно как Юншен вдруг протянул: — Знаешь, а это был довольно своеобразный опыт. Никогда подобного я ещё не делал, — Он повернул голову и дождался пока Гуй Ян посмотрит на него озадаченно. —... Странные ощущения, да? Гуй Ян поднял брови, пару раз моргнул и в ответ лишь измученно кивнул. Слов он решительно подобрать не мог. Юншен продолжил. — С другой стороны, это хоть и было жестоко, но зато весело и мне доставило моральное удовольствие... — На пару секунд он замолк и потупил взор. — ... К чему же я это клоню? Я хотел бы извиниться за то, что тебе пришлось это пережить. Юншен посмотрел демону в глаза и нашел там лишь смесь удивления и неверия. Он усмехнулся и опустил свою голову на его плечо, тот немного придвинулся ближе, чтобы проще и удобнее было парню исповедоваться. Подобные рефлекторные движения демона, которые он наверное и сам не заметил, заставили Юншена лишь шире улыбнуться... Было приятно ощущать на себе тонкие и внимательные действия. — Хех, я думаю, ты удивлен? На меня это мало похоже, но давай представим, что это все из-за луны... Демон вдруг встрял в монолог Юншена и неуверенно сказал: — А луна на тебя влияет? — Нет, но мы представим, что влияет, лишь представим.... — Юншен терпеливо повторил свои слова.— ...И знаешь, вот что я тут подумал: ничего не проходит бесследно, но если приложить усилия, это можно сформироваться во что-то новое, не так ли? Ин Юншен аккуратно посмотрел снизу вверх на демона и нежно взял его за руку, потом крепко сжал и притянул схваченную руку к себе. Всего какая-то секунда и демон на мгновение ощутил лёгкое прикосновение сухих и тонких губ. Тепло от сердца расплескалась до самых кончиков ушей. Он ощущал дыхание, ощутил тот хитрый взгляд, да хоть этот поцелуй — он ощутил все. Ему стало жарко. И Гуй Ян улетел куда-то в облака. А тем временем, Юншен продолжал развивать свою мысль, прекрасно видя, что его демон решил свой разум отправить удачной подачей куда-то за зримые им пределы. И вышло у него это вполне неплохо. —... Как ты думаешь, а вот что может выйти из человека, который раньше был моральным уродом, а потом сама жизнь (в моем лице) ему доказала, что моральный урод не он, а я? Глаза Юншена были полны искреннего любопытства и возможно какого-то оттенка печали. Он поднял свою и демоническую руку вместе, снова одарил ее мимолётным прикосновением губ. Демон молчал, а Юншен продолжал: — Знаешь, какой главный вопрос бытия? Почему я — это я? Где находится эта грань познания, при которой любое мыслящее существо начинает распадаться на мелкие осколки собственной личности при мысли о себе как существе и духе? — Юншен запнулся о собственные мысли и глубоко вздохнул. Он резко понял, что соскочил с первоначальной темы и поэтому решил так же резко вернуться обратно: — Ответ на первый вопрос может быть разным; от банального: он просто смирится и продолжит жить как тот же человек, но с печатью  позора и стыда, до уж совсем эксцентричного: он станет собственным врагом. Демон, слушавший эти бредни, нахмурил брови и как-то странно покосился на бутылку, что была в другой руке Юншена, а потом на свою уже пустую плошку. И вот что-то затрепетало в душе демона, что-то прямо-таки кричало: "отбери ко всем чертям у Юншена алкоголь! Это уже не нормально." Да и ему бы выбросить эту плошку. Но Гуй Ян не имел привычку прислушиваться к внутреннему чутью, оттого и продолжал слушать пьяного Юншена у которого вдруг проявился дар в философии. — Вот скажи мне, зачем все это? Это все конечно весело, но периодически это вгоняет меня в глубокую тоску. В чем смысл этого безумия? И зачем я в нём участвую? — Юншен уничижительно рассмеялся над собою и резко поднял голову, выжидающе посмотрев на Демона, тот нерешительно ответил: — Я не знаю... В силу своих чувств Гуй Ян говорил тихо и честно. Его слова повисли в воздухе и растворились в темноте ночи. Ин Юншен смотрел на демона, а демон смотрел в ответ. Они оба молчали. Парень тихо опустил взгляд на свои сжатые руки, подумал о чём-то явно важном и вздохнул. — Ну вот и я не знаю. Да и думать вдруг стало лень. С этими словами хватка, с которой Юншен сжимал руку демона ослабла и сошла на нет. Вместе с ней и общее напряжение в теле парнишки медленно исчезло и само тело обмякло и полностью положилось на поддержку со стороны Гуй Яна. В данный момент только его крепкое плечо обеспечивало Юншена вертикальным положением, что в какой-то степени радовало последнего. Многие люди говорят, что молчание — дороже золота. А что в своей сути это значит? Никто особо не задумывается. Промолчать, когда перед тобой свершаются преступления — разумно и глупо одновременно. Молчание детей чаще всего предвещает проблемы для родителей и веселье для самих детей. Умалчивание тайн будоражит интерес, но назвать этот эффект золотом нельзя. Но молчание и полное понимание между боевыми товарищами, что способны угадывать мысли друг друга действительно дороже золото, так же как и молчание без чувства неловкости между друзьями или любовниками, когда доверие становится всеобъемлющим.  Ни смысл жизни, ни что-либо другое, а именно это. Простое молчание. Тишина жизни в громком окружении. Тихое буйство любви. Ин Юншен и Гуй Ян молчали. У одного в руке бутыль, у другого - плошка. Один наливает и оба пьют. Где-то вдалеке шуршали лианы. Луна светила ярко и чувство умиротворение плавало в жилах двух существ. Для них вопрос без ответа — лучше всякого успокоительного. Просто потому что им так было легче. Каждое существо находит собственный метод бороться со своими внутренними демонами (не в обиду рогатым). И вот звук льющегося вина, звон бутылки и глухой стук деревянной плошки были прерваны через какое-то время тихим голосом Демона: — Юншен, а... Это... Как его... помнишь ты... Жорика попросил дожидаться тебя здесь... С этим... Как его...  — Язык Гуй Яна заплетался от вина и становился все медленнее, а мысли активно пытались сформироваться во что-то адекватное, но вот беда — тело не слушалось. — ... А! Точно... с этим... стражником...да... Гуй Ян закончил свою мысль и наклонил голову, упираясь носом в макушку обмякшего культиватора.  Тот в свою очередь сосредоточился и попытался подумать, желательно ещё и вспомнить, что было утром. Вот к нему пришло осознание, отчего лицо его побелело, глаз нервно дернулся и он глубокомысленно вздохнул. — Знаешь, я даже не хочу предполагать, что произошло за это время и что произойдет в ближайшие часы. Голос Юншена был сиплый. Демон хмыкнул. Помолчал, а потом тихо рассмеялся. Смех его был глубокий, немного сбивчивый, но приятный. Гуй Ян смеялся открыто. В порыве какой-то странной радости, которая граничила с безумием, он обхватил Юншена за плечи и обнял. Прижал к себе и... И зарыдал ему в плечо. Его яркий смех перерос в вой. Эмоциональные качели у демона качнулись так, словно решили проломить небосклон, а нервы шалили, прямо как сборище пьяных молдавских ежей в жаркую пору. Юншен сидел, зажатый и явно помятый, имел во взгляде нотки беспокойства за психологическое здоровье демона и глубокое, всепоглощающее чувство, которое нельзя было описать словами. Поскольку банально не хватало этих самых слов. Его тонкая, костлявая рука поднялась и начала тихо похлопывать по плечу демона, дрожащего от собственных соленых слез. Гора, что до этого так стойко все принимала и терпела, начала сходить лавиной куда-то. Эмоций было слишком много. Она просто не смогла справиться. А возможно алкоголь ее разрушил. И вот так они сидели. Один рыдал, другой успокаивал. Вместе медленно пьянели. Шли минуты, а может и часы, ведь время субъективно, и фактически его и не существует, но это не так уж и важно, главное то, что время шло, а значит жизнь продолжалась. Скупые слезы демона иссякли, а Юншен продолжал поглаживать дрожащую спину. Парень уткнулся головой в широкую грудь, вдыхая запах демонического тела. Пахло склепом, травой и солёным морем. Было странно чувствовать такие запахи в дали от моря, но в то же время сладко. Так сладко, так горячо. Ин Юншен лёгким движением руки провел пальцами по широкой спине, спускаясь все ниже... Он почувствовал как мышцы под его руками напрягаются. Это чувство... До чёртиков приятно. Но вовремя себя остановив, парень скользнул руками в стороны, двигаясь выше, доходя до лопаток и снова в стороны, сжимая плечо и приводя демона из состояния плакучей ивы во что-то более обоснованное и осознанное. Гуй Ян тяжело поднял голову, немного отстранился, но не стал отпускать талию Юншена, продолжая пальцами крепко сжимать костлявую фигуру. Глаза у Гуй Яна были красные, заплаканные, хотелось его снова обнять... крепко так и как дитя успокоить. И...Юншен так и сделал. Юншен прижал, обвил руками, привстал на колени, чтобы дать демону уткнуться ему в плечо. Тот в свою очередь молча сжимал в своих руках тонкое, а главное теплое и живое тело. Демон чувствовал поддержку. Его пьяный ум был в ясной только ему радости и счастье. Ну а большего и не надо. Посидев так ещё чуть-чуть, первым отстранился Ян Ян. Он медленно ослабил свою хватку, давая Юншену вздохнуть полной грудью, но до конца отодвигаться и убирать свою руку с руки культиватора демон не собирался. Тот контекст, что несли эти движения были понятны этим двоим. Плаксивый вопрос — решительный ответ. И все. Гуй Ян бросил на молчаливого Юншена быстрый взгляд, стесняясь происходящего. Тот в свою очередь смотрел на демона без какого-либо стеснения. Легко так, предвкушающе... Их странный молчаливый диалог взглядов прервал шелест листвы и детские шаги. Юншен сразу же остановил демона, который хотел было развернуться. Парень положил свою руку ему на плечо и глубокомысленно молвил: — Знаешь, трение двух тел способно вызвать огонь, а я бы хотел согреться. — Что ты имеешь ввиду и причем тут... — Демон был в замешательстве. — А Жорик не спичка, но он может зажечь, — Юншен хищно улыбнулся и нырнул в объятия демона. Гуй Ян ощутил как сзади на него навалилось нечто. Это нечто быстрым движением обвило демона и Юншена со всех сторон прижимая их друг к другу. От такой теплой компании ему было хоть и приятно, но ни разу не смешно. На некоторое время его способность ориентироваться в пространстве была полностью выведена из строя и все перед глазами погрузилось в вязкий черный туман. Голова закружилась, чувства притупились, но в принципе ощущал он себя бодренько, настолько, что от счастья можно было идти и пить чай. Желательно с эссенцией корня умиротворения. Но опять же, продлилось все не долго. Стоило только задуматься о том, а как, собственно, дышать в такой ситуации, так тут же лианы (а это были именно они) ослабили хватку и по ощущениям начали медленно распутываться. Лунный свет осветил макушку демона, следом обдал своим холодным веером шею, скользнул куда-то за шиворот и растворился в одеждах. Гуй Ян судорожно втянул воздух. Посмотрел на небо, на эту чудесную луну, что со всем своим непоколебимым спокойствием смотрела в ответ. Он думал. Вокруг него творилось безумие. Он был растерян. Все что с ним происходило — в конце концов приводило к тому, что он сидел где-то в центре разрушенной секты, пил вино, обнимал человека, что приходил к нему во снах и рыдал как молодая гейша после первого упыря в виде человека. Гуй Ян был счастлив. Гуй Ян терял сознание. *** Тело Демона обмякло и повалилось на бок, уводя за собой все ещё зажатого в объятиях культиватора. Голова Гуй Яна громко стукнулась об деревянных пол, отчего у Юншена возникло резкое желание вознести молитву богам, лишь бы мозги у неудачливого и излишне впечатлительного демона в черепной коробке не расплескались. Слава всем богам, демон был туп и от подобной встречи головы с твердой поверхностью пострадать могла лишь поверхность, что кстати и случилось. Но сейчас не об этом. Ин Юншен, все ещё помятый, но теперь ещё и растерянный, выбрался из-под теплой тушки милого демона и глубокомысленно на него посмотрел. Тот не реагировал. Юншен поднялся и только тогда заметил стоящего и дрожащего как осенний лист Жорика. Хотя почему как лист? По факту Жорик и являлся листом, правда другой разновидности, но да не важно. Трава – есть трава. Посмотрев снова на Жорика, а потом на Гуй Яна, Юншен хмыкнул. — Хм... Приложил ко лбу руку он огляделся в поисках куда-то укатившейся бутылки и не найдя ее, глубоко вздохнул. В нем плескалось чувство. Крайне ему знакомое, но ещё не оформившейся, оттого и не ясное. Все в этом мире неясно. Ин Юншен присел рядом с бессознательной тушкой. Положил руку ему на спину и стал гладить, нежно касаясь. — У собачки боли, у кошечки боли, а у нашего Ян Янчика не боли... — задумчиво шептал себе под нос Юншен, смотрев при этом на присмиревшего сорняка. Тот в ответ раскрыл все свои цветочки и глядел в ответ. Молчание затянулось. Ин Юншен, с видом пастора перед схождением благодатного огня, подозвал к себе Жорика, тот медленно, как бы протаптывая почву, приблизился и замер. Ин Юншен долго на него смотрел. Внимательно так, выжидающе. — Ну что, чудо ты моё ненаглядное... Видишь как чело... Кхм... Отца своего напугал? — Юншен запнулся, а потом... А потом просто улыбнулся. Зелёный сорняк зашуршал и приблизился немного ближе, виновато посмотрел на лежащего, сделал грустные глазки. — Да ты актер... Ин Юншен наблюдал и тихо посмеивался. Его сорняк, нет, сын! Его сын был тем ещё хитрецом. В ответ на тихие слова Юншена, хитрый сорняк протянул свои лозы и нежно погладил Ин Юншена по руке, затем приблизился сам, заметив разрешающий кивок и нежно, трепеща всем телом, обнял культиватора. Жорик почувствовал тепло, наслаждение от объятий. Он ощутил мягкое проглаживание его головы, ощутил любовь. Худощавые руки Ин Юншена дарили тепло двум существам. Один был без сознания, другой — сорняк. ******* От автора: Пу-пу-пу.... Я все жива, что, кстати, удивительно. Давайте просто забудем те три месяца) * * * Они думали, что съедят меня,но они ошиблись, это я съем их