Что делать, если злодей-ленив, а система- назойлива?

Ночной воздух пропах травами, сыростью, страхом и смехом. Лёгкий ветерок хоть и дул, но веющие в воздухе ароматы прогнать почему-то не мог. Или это вовсе не ароматы, а состояние души каждого человека, что в приступе изумления и катарсиса тяжко вздохнул множество раз за этот чудный день. Оттого ветер не мог помочь и время текло само по себе. Даже на горизонте забрезжил рассвет, а птицы за гомозились где-то на ветках сухой, но медленно приходящей в себя ивы. Что они делают в осеннее время на практически мертвом дереве уже совершенно иной вопрос. И этот вопрос стоит задать создателю и демиургу этого мира. Он ответственен за происходящее, а не посторонние люди, живущие на изнанке реальности.  — Вопросов у меня ноль. Голос женщины с большой душой и глубокими глазами поражал своим спокойствием. Она возвышалась над двумя пьяными тушками и одним сорняком, что решил создать уютное гнёздышко своим родителей. Пока семейные флюиды витали в пространстве, Бай Цзехо методично полировала свои отросшие за время заключения ноготочки. Получалось у нее криво хотя бы потому что пилочки у нее не были, да и ножниц тоже. Сказать, что это ее расстраивало — это соврать. Ее это не просто расстраивало, а по-настоящему бесило.  А бесило ее вообще все, что происходило. Сначала это была ситуация, когда ее заставили клепать анальные свечи, следом момент связанный с тем, что ее оставили наедине с культиваторами, которых прилюдно опозорили и при этом дали наказ, мол, помоги бедолагам воткнуть себе в задницу свечу. А теперь вот, два тела и сорняк неизвестного происхождения, которые дружной троицей валялись и оригинально косили под трупы. Некрофилы бы оценили. Но женщина с выдающимся достоинством к счастью или сожалению не некрофил, а соответственно ей противен этот вид. — Чем дольше я нахожусь в вашем обществе, тем сильнее страдает мое мировоззрение. — Цзехо приложила руку ко лбу и глубоко вздохнула. Она не знала, что ей делать. Будить Юншена и добиваться от него каких-то действий? Увы, не выйдет. Этого человека она успела немного понять и прийти к выводу, что лучше от него ничего не требовать и не просить, иначе себе же хуже сделаешь. А Демон? Демон принадлежит Ин Юншену, а значит без его одобрения делать ничего не будет. Этот культиватор не глуп, передавать свою единственную рабочую силу он явно не станет. Бай Цзехо многозначительно посмотрела на двух существ и глубоко вздохнула. Она опустилась рядом, попутно вытаскивая из почти пустого ящика бутылку непочатого вина. На удивление такое ещё осталось. Бай Цзехо уселась поудобнее. Ее взгляд был направлен в сторону восходящего солнца, которое каждый день так целенаправленно пробуждало ото сна все вокруг. В недавнем прошлом она сидела в заточении и каждый день мечтала лишь о том, чтобы увидеть это самое солнце. Это чудо, что происходило каждый день за пределами ее взгляда. Мечта сбылась. Она уже несколько дней подряд видит чудо. Она свободна. Бай Цзехо повела плечами от лучей, что так приятно на нее легли. Глянула в сторону двух обнимающих друг друга тел и копну лоз, что наконец-то свило гнёздышко. Улыбка проявилась в ее глазах. Она заиграла на ее губах и скользнула дальше путешествовать по телу, поражая все ее естество. Бай Цзехо крепко взялась за бутылку и с лёгким хрустом вынула пробку.  И замерла.  Хруст явно не был характерен для вынимания пробки из бутылки. Бай Цзехо медленно посмотрела на свои ногти. Минута осознания, торгов и нарастающего гнева. И Страшные проклятья разлетелись по всему пику, но увы, пробудить Юншена и Гуй Яна эти проклятья не могли. При всем желании, даже полк злых и пьяных китобоев вряд-ли бы смог что-то сделать. Да и в принципе кто-либо.  Ведь двое спят в объятии друг друга, а значит сон их священен. А отборные многоэтажные, витиеватые конструкции продолжали греметь над пиком, не имея никакой значимой силы. Лишь птицы испуганно щебетали, вторя гневу некой женщины, что проклинала все и вся. ***** Назовите мне главный вопрос, при упоминании которого все в секте Небесного Цветка дрожат, прячут взгляд и чувствуют невообразимое беспокойство. Возможно, это то, что все в секте унижены и оскорблены неизвестным недругом? О, нет, эта тема хоть и мелькает, но нет, она не главная. Беспокойство о будущем секты? Поубавьте свой пыл. Люди самолюбивы и о глобальных вещах мало кто задумывается, тем более, когда их волнует нечто другое. Тогда, возможно, речь о том, как после все это восстановить? Как продолжить обучение? Что делать? Близко, мой юный друг, но тоже не то. Итак, а ответ до банальности прост: Каждый в секте беспокоится о том, что его хризантемка станет подсолнухом. Каждого человека волнует этот вопрос, даже те, кто избежал при людного насилия, беспокоятся, что попадут под тяжёлую длань анального излечения. Боялись, но молились. Ведь, помогло же. Тело третьего старшего ученика за одну ночь смогло излечить страшнейшие раны (ради всеобщего спокойствия в слухе не говорилось о том, что в эту самую ночь третьего ученика посетил злой демон-обсерунчик). Поэтому, зная, что подобное лечение приносит пользу, люди самолично приходили, приползали и просили поставить им чудодейственные свечи. Всю ночь из лечебницы слышались охи, вздохи, хлюпанье и другие подозрительные звуки. Эти звуки с одной стороны привлекали, с другой же стороны становилось не по себе. Из-за этого яркого чувства прекрасная женщина, чье имя Бай Цзехо решила ретироваться пока никто не видит. А по пути забрать с собой и трёх существ, помочь им на последок и отблагодарить за чудесный опыт. Благо, Жорик — сорняк сговорчивый и любящий свою семью, оттого он так легко и взял на себя обязанность по перевозке двух пьяных тушек из пункта А в пункт Б. "Позаимствовав" у незадачливого охранника меч, на котором можно было бы взлететь, Бай Цзехо вышла вместе с Жориком за ворота, волоча за собой двух пьянчуг. Солнце медленно поднималось по лестнице вверх, не обращая внимание на то, что творилось внизу. Оно дарило миру свет, тепло и надежду. Говорило когда подниматься, а когда ложится спать. Сулило хорошие дни. Бай Цзехо молча шла по пустой дороге, щурясь на светило. В голове у нее было пусто, а на сердце весело. На ее губах играла улыбка. Ей было свежо, легко, спокойно. Дорога вилась под ногами, подчиняясь воле сильного. В руках она чувствовала все больше власти над своей судьбой. А само ее тело переполняла энергия. То ли Жорик решил пока не всасывать энергию, то ли просто природа так быстро восстановилась — неважно. Было и было. Главное, что хорошо. Птицы, жучки, паучки и другая живность понемногу заполняло пространство, оживляя все вокруг. Из праха рождалась новая жизнь, из тлена прорастала трава. Пройдет ещё немного световых дней, когда наконец вся флора и фауна сможет обрести свой былой вид, но вот, вестники чуда уже здесь, а значит этого не избежать. Бай Цзехо прошла ещё немного, наслаждаясь ощущениями. Прищурив глаза, взмахнув руками она резко вскочила на меч и обернулась. Ее одежды описали дугу, волосы взметнулись непослушной волной. Все ее естество словно изнутри засияло. Напротив нее стоял сорняк. Его лианы вились позади него, изображая большой кокон, внутри которого были спящие тушки. Сам сорняк выглядел довольным, был зеленее обычного. Он издавал мурчащие звуки и просто вел себя как смешливое дитя. Он радовался солнцу и был рад случайным приключениям. Дитя посмотрело на женщину прямо. Ни страха, ни упрека, ни грусти. Лишь интерес играл в его пяти парах глаз. Чисто теоретический интерес. — Жорик, давай поступим так: я долечу с тобой и твоим грузом до того места на которое ты мне укажешь, а следом мы с тобой простимся. — Бай Цзехо натянуто улыбнулась. Глаза этого существа ей не нравились уже давно. Они в душу смотрят, прямо как она сама. А это страшно. — Жорик? Сомнение проскользнуло в ее голосе и замерло где-то в воздухе. Пронесся ветер, забирая слова с собою вверх. Сорняк поднял руку следом за ветром. Женщина напряглась, взметнулась на мече ввысь. Попыталась набрать высоты, но резкий толчок, а точнее тяга обратно, заставило ее неожиданно взвизгнуть и запнуться. Чуть было не упав с меча, она в последний момент удержала равновесие.  Холодная испарина образовалась на ее лбу. Страх сковал движение. Она ощущала вибрацию меча, что по ее воле пытался выбраться из пут. И она же чувствовала бессилие в борьбе. Осмелев, Бай Цзехо взглянула вниз, прямо в глаза милому растению. А тот методично подцеплял к мечу кокон с тушками. Его усердию мог позавидовать даже монах с вершины гор. Хотя, с другой стороны, Жорик тоже своего рода монах и даже с вершины гор. Привязав потуже свой груз Жорик мило посмотрел на нервно смотрящую на него женщину и скомандовал: — Лети! С этим вскриком он отцепился от земли, словно отдал швартовый и взял курс на дальний пик. А ахуевающей женщине ничего не оставалось, кроме как следовать приказу. Меч с грузом медленно поплыл в сторону рассвета, рассекая ветер, не замечая сопротивление и другой подобной мелочи. Преодолевая всевозможные переделы по грузоподъемности и законам физики, в частности относящиеся к аэродинамике. * Утро для Юншена началось довольно рано.  Во второй половине дня. Ближе к вечеру. В общем ночью. Как он это понял? Ну скажем так, сначала он и не понял. Крайне трудно понять сколько сейчас времени, какой месяц и день недели человеку, который пил так, словно пытался вписаться в компанию ёжиков из Ихштербештрасса, которые являются дальними родственниками Молдавский ежей, которые, к слову, лучшие друзья чертей. А если проще, Ин Юншен вступал в клуб любителей чертей. Ведь сам он уже, скажем так, благоволит одному черту с довольно двусмысленным намерением. Но возвращаясь к первоначальной теме: как же Юншен понял сколько сейчас времени. Для начала нужно поглядеть на то как же наш молодой член клуба очнулся от передоза алкоголя. А было всё довольно прозаично. Солнце на последнем издыхании отдавало свое тепло уставшему миру. Тучи, методично отбирали у этого самого мира последние нежные ласки милого солнца, не думая о чувствах, надеждах, что возможно пылали ярче светила. Жаль, конечно, что время идёт. Очень жаль. Последний отблеск скользнул по холодному камню, не сумев ничего толком обогреть, и скрылся в другой части мира. Высокие пики остались без тепла, света и желания жить. Они печально укрылись холодящими душу облаками и скрылись в них. Сама госпожа осень давала знак, что, мол, она как бы существует и ей глубочайше плевать на то, что происходит с миром и людьми в целом. Оттого она так жестоко спеленала секту небесного цветка и всех там находящихся. Но это уже не так важно. Важно лишь то, что свои пьяные очи открыл милый враг ветра и ужасная мама сорняка, которая пренебрегла своими обязанностями матери, хоть она и мужчина. В общем, Ин Юншен проснулся и у Юншена было похмелье. Так сильно голова у него не болела уже давно и было странно, что она вообще решила самовольно поболеть, не согласовывая план с самим Юншеном. Пытаясь подняться, культиватор обнаружил себя в крепких мужских объятиях, которые крайне мешали выполнить простое действие - встать с кровати. С другой стороны, зачем Юншену подниматься и куда-то идти, если прямо сейчас он может наблюдать красивое лицо демона, которое не испорчено его глуповатым и немного шальным взглядом.  Видеть как изумительно прекрасна его кожа, несмотря на все пережитое, вглядываться в прелестные острые брови, которые уже начали нуждаться в заботе, и в конце концов, просто смотреть на все линии лица. И культиватор в похмелье так и поступил — он смотрел, изучал и любовался лицом демона. Этот вид не вызывал рвотных позывов и доставлял лишь удовольствие. Рукой он провел по тонким, но мужественным чертам, нежно прикасаясь и изучая, чувствуя при этом тепло. То тепло, которое не прожигает кожу, а жжет сердце. Он коснулся ресниц, коснулся век, немного заросших бровей, которые уже давно нуждались в уходе. Почувствовал как от его прикосновений надбровные дуги поползли вниз. И оттого, почему-то стало приятно. Ин Юншен улыбнулся крайне нежно, так, что шрамы на лице практически не натянулись. Они остались на прежних местах, но при этом искренняя улыбка играла во всем обличье парня. Такую искренность сложно увидеть, сложно ощутить, даже люди, что эту искренность проявляют часто ее не замечают, но ее след на долго отпечатывается в сознании человека, который смог когда-нибудь это ощутить. Юншен видел искренность. В прошлой жизни его семья была по-настоящему искренняя к нему. Что мать, что сестра — все так улыбались, когда проявляли это странное чувство. А теперь Юншен ощущал это, и тихо, в своем сердце, уже признавшись самому себе, пел о наступающей весне. Жаркой и прохладной одновременно. Рука Юншена скользнула к горлу демона. Парень легонько ущипнул красивую кожу, оставляя след и заставляя демона во сне нахмуриться ещё сильнее. Этот вид показался культиватору забавным и он резко, по-звериному приблизился губами к шее демона. Ему хотелось пить. Его мучило похмелье. Его рот приоткрылся, открывая миру похмельный оскал, и он жадно впился зубами в шею демона. Язык лизнул привлекающий участок кожи. Сухие губы сомкнулись на шее, а зубы жадно впились в нефритовую кожу. Демон резко вскрикнул во сне. Вы когда-нибудь кусали кожаный ботинок? А в состоянии аффекта? А если этот ботинок ещё и вдруг проявляет признаки жизни и начинает вас сдавливать, попутно крича оскорбления. Нет? Пробуйте, опыт крайне полезный. Ин Юншен попробовал и ему понравилось. Но больше всего ему понравилось то, что после своей проделки он остался жив, отделавшись лишь тем, что его сбросили с кровати, посылая попутно нахуй. А нахуй дорога долгая. Но жаль, что Юншен не монах Теодор и идти в Рим он не собирается. Он сидел на полу, смотря на темнеющее окно и ему больше ничего не было нужно. Он просто улыбался как дурак. Удивлённо глядел на знакомое ему окружение и был счастлив. Юншен прикоснулся к своим губам, все ещё ощущая вкус чужой кожи. Улыбка скользнула по его лицу. И счастье, похожее на оскал растянуло губы. Он залился тихим смехом. Ин Юншена вырвало. Где-то на улице шуршал сорняк, видимо услышавший шум и спешивший вернуться домой. А где-то там, рядом с пиком, в кронах пожухлых деревьев бесился ветер. ***** От автора: "Пространство и время — пустые фикции, что подтверждают предметы старины, древности той или иной эпохи, дожившие до наших дней. Только мы, люди, привязаны к времени и пространству..." Поэтому, давайте опустим то, что этот автор выложил главу спустя 3 месяца.... Эхэ... Интервал неумолимо растет.