Что делать, если злодей-ленив, а система- назойлива?

В землях очарованных странников, воинов и храбрых последователей даоского пути пришла ранняя зима. Она заволокла своим мерзлым саваном поля, дороги, тропы и города. Нельзя сказать, что люди были удивлены, разочарованы или уж тем паче напуганы. Отчего людям бояться ранней зимы, если они смогли пережить нравственный раздрай и падение устоев в глубины ада? О, нет, люди способны многое пережить и поверьте, зима - это не самое страшное, что могло бы произойти, особенно после того как эти люди наблюдали падение небес с последующей карой от самого гротескно-сексуального козьеголового дьявола. Людей, что наблюдали страшнейшие часы после падения небес ничем не удивить. Они смогли справиться с жарой, смогли пережить отравление вод чем-то напоминающим афродизиаком, смогли преодолеть раздрай в душе и прийти к замогильному спокойствию, в какой-то степени люди были рады зиме. Мало урожая? Ну так что ж вы хотели, господа-хорошие, если такое время на дворе. Помните как небо черной громадой падало? А как воды после этого стали горячее? То как вы пили воду, а потом всей деревней на оргию собирались, потому что вода жаркая! То-то же! Радуйся, что зима раньше пришла, иначе совсем бы в разврат упали. Ну люди и радовались, в рекордные сроки собирая урожай и заготавливая на зиму припасы для себя, семьи и живности. А что же великие культиваторы и мудрецы? Еда не так важна и смена времени года для них проходит еле заметно, оттого жизнь их особо не поменялась, конечно если не считать тот факт, что на политической арене великих кланов и сект свершился переворот и многое было пересмотрено. Новая сила - новые вопросы, новые желания и запреты, хотя для обывателей это ничего не значило. Люди продолжали свою трудовую жизнь. Единственная их утрата - это девственность, да и то не у всех. У личности к этой жизни есть свои вопросы и доводы. У каждой, даже самой жалкой, есть свои мысли, а значит есть то, что можно потерять. Например, совесть. Ныне совесть была утрачена у многих, как и стыд с девственностью. Падение одной из сильнейших. Сект все-таки внесло свою лепту в привычную жизнь людей. Секта небесного цветка пала. Критическое большинство не понимало почему секта распалась, а те кто знал - молчали, ведь не гоже благородным господам рассказывать такие пошлости. Хотя, признаемся честно, что среди молодых господ и дам лучше всего цветет развратный цветок, а вместе с ним и те чудесные рассказы, которые не хуже красных книг возбуждают тело и дух. Оттого наверное молодые люди стремились опробовать на вкус тех, кого опробовал демон. Грязь и похоть вместе с отравленными водами растекалась и пропитывала центры городов и те места, о которых не говори, но все знали и активно захаживали. Просвещенные культиваторы надо сказать, в людях, что прошли тяжелое нравственное испытание почувствовали стальную силу духа. Никто не остался без внимания, и после распада секты и ее теневых кланов молодые культиваторы нашли себе приют. Иль среди роскоши, богатства, утоляя свое низменное желание и возвращаясь в мир смертных, или же полностью забываясь в изнуряющих тренировках, пытаясь заглушить воспоминания уже иными событиями жизни. В любом случае, их цель - забыть и начать жизнь заново. **** Холодный северный ветер блуждал по брошенной и всеми забытой секте Небесного цветка. Когда-то величественной и многолюдной, а ныне пустой и жалкой. Этот свободолюбивый ветер много раз уходил и так же частно возвращался сюда, наблюдая как секту покидает сначала главы клана за ними следовали старейшины. Через некоторое время из секты уходили потерянные и жалкие ученики, а вместе с ними и оставшиеся работники. Конечно, кто-то остался. Этот кто-то был либо бедным учеником, которому просто некуда было идти, либо это был мастер, который всю свою жизнь посвятил секте и просто не мог ее так покинуть. Если быть честными, то причин оставаться было достаточно много точно так же, как и причин уходить. Но конечно же, все понимали, что как раньше уже не будет. Вот и ветер завывал в этот час особенно разочарованно. Хоть он и ветер, но даже ему было не чуждо чувство жалости. Но вот беда: ветер никто не понимает и его жалость не доходит до человеческих сердец, оттого сам ветерок долго не тосковал. Его настроение быстро сменялось параллельно с тем, что он наблюдал над собой и под собой. Вот ветер пересек разрушенные, но кое-где залатанные дома и старые заросшие дворики, которые кричали о том, что их покинули добрые хозяева. Он пролетел вдоль деревянных переправ и каменных ворот, быстро нарастая свою скорость и силу. У него не было какой-то определенной цели. Был путь. Но путь его пролегал всегда через одно богом забытое местечко, которое всегда встречало его теплом. Именно тем теплом, которое он успевал позабыть, летая над недоступными горами, прорываясь рядом с путниками через снежную пургу и сопровождая отважных воинов на холодное поле сражения. И вот вечный скиталец уловил знакомый запах и тепло, которое он успел позабыть. Пахло лекарствами, алкоголем и тем, что было знакомо новобрачным. Последний аромат вызвал у ветра подозрение, но курс своего полета он не изменил, наоборот ускорился и прямо-таки закружил над засыпанной снегом дребезжащей черепицей. Крыша принадлежала небольшому строению, которое так упорно и непреклонно продолжало стоять в дали от секты и процветать вопреки всему. Деревянные балки, недавно утепленные окна и новая перегородка - все это тихо говорило о том, что здесь живут своей тихой жизнью те, кому жизнь любима во всех ее проявлениях. Перед домом снег был вычищен и неровными кучами высился по бокам тропинки, что вела от дома к пристройке и далее куда-то в лес, который изрядно поредел. Стояла такая тишина, которая была громче всякого крика. Каждый шорох заглушался толщиной снега и оттого и было так странно. Ветер лавировал между громоздкими снежными валами, вспоминая знакомую, но и словно невозможную и чужую местность. Все здесь было как бы во сне. Легкое дуновение, шуршание оторвавшихся от общей массы снежинок. Странный звон и скрип. Еле слышный разговор, слова которого нельзя было разобрать, лишь тон и тембр двух голосов был ясен в этой звонкой тиши. Ощущение промокшего дерева и холодный запах, что создавали в своем сочетании тот самый промерзший ночной воздух. Ветер трепетал. Он скользил вокруг добротного дома, в попытках отыскать щель и проскользнуть. Удача ему улыбнулась и этот наглец заглянул в еле-заметную щель, которая спряталась в промежутке между домом и пристройкой. Там где даже насекомое вряд-ли бы проползло. Звуки голосов стали разборчивее и ветер услыхал кроме самого разговора еще и шуршание одежды с легким звоном бутылок. Теплый воздух наполнил все его существо. Ветер замер, наслаждаясь этим чувством и разглядывая то, что происходило внутри. В комнате на стареньком столе стояла одинокая свеча, которая каким-то чудным образом заливала все пространство своим мягким светом. Тени от стекающей на твердую поверхность свечи расплывались сиреневыми птицами по стенам. Рядом со столом стояла кровать. Сейчас на ней не было того балдахина, что так заметно изменял цвет по причине забывчивости всевышнего демиурга. Не было преград, которые бы затмевали главное священнодействие в этом пространстве и времени. Двое говорили. Их слова переплетались и текли взаимно дополняя друг друга. Каждое слово отзывалось во звуках следующего. Все как бы расплылось и утонуло в какой-то жадной массе времени, растягиваясь вслед. — Ха, мне по-настоящему интересно, чем же ты, мой милый развратный демон, смог завлечь Жорика и отправить его в длительное путешествие... — Юншен все говорил и говорил. — Такой холод, а он где-то очень далеко... — Он был рад сам отправиться в город по моей просьбе... Я так... Хотел побыть с тобой, — Гуй Ян не мог оторвать взгляда от губ, расплывшихся в улыбке. Юншен был весел. Его сухие губы находился в постоянном положении странной улыбки. В ней сквозила ласка, которая была интимнее любого шепота любовников. Все в его манере и движениях говорило о желании сладкого огня. Юншен касался обнаженной груди демона с той самой невыразимой жадностью, которая присуща только ему. Жадность эта влекла его руки красться, изучая такое знакомое, но манящее тело. Она же и требовала большего. Но разве можно отказать? — Ну раз ты так хотел... ЯнЯн, сегодня я хочу зайти намного дальше, — Ин Юншен говорил шепотом, тем самым сухим и манящим голосом. — Я буду нежен. Его слова были тихи, но били в голове Гуй Яна не хуже колокола во время мессы. Гуй Ян дрожал от переполняющих его чувств. Перед ним пролетели другие ночи и дни, когда этот культиватор давал своим желаниям волю. Все это было сладко, нежно и тепло. Ощущение от того как ты сжимаешь человека в своих объятиях, как этот же человек отдается тебе полностью, доверяя и понимая тебя... Все это манило. Только от одной этой мысли внутри демона что-то затрепетало и тянущее чувство ниже живота завладело им. И он не смог сказать себе нет. Гуй Ян так же был жаден до прикосновений и оттого его руки легли ниже спины Юншена, влекомые чувствами и желанием. А тот не сопротивлялся, удобно устраиваясь на коленях своего демона, позволяя ему лобзать его ложбинку. Культиватор повел ладонь вверх к своей ключице, попутно ослабляя ворот своего ханьфу. Одежда была лёгкая, простая, невзрачная даже, но когда она соскользнула с плеч юноши, обнажая шрамы и то, что скрывалось под ними, она показалась ярче всякого золота. Юншен смотрел демону в глаза и глаза его пылали тем же цветом. Дыша спокойно и размеренно, он собою, только лишь своим дыханием, будоражил сердце демона, которое должно было выпрыгнуть из тесной клетки груди. Руки Гуй Яна скользили дальше, ткань под его руками разогрелась и казалось вот-вот должна была расплавиться, дабы не препятствовать большому желанию. Его горячая ладонь резко скользнула под ханьфу, пытаясь ослабить тканевый поясок на штанах, чтобы побыстрее добраться до сердцевины двух полуокружностей, но тут Юншен остановил его действия, прильнув к его губам и перехватывая шаловливую ладошку своей рукой. Ин Юншен целовал жадно, сладко, забирая каждый глоток воздуха, словно стараясь осушить партнёра до дна. К его счастью и наслаждению демона у него это выходило прекрасно. Он так же ловко перехватил вторую ладонь со своей худой задницы и переложил ее к себе на плечо. Наконец прекратив поцелуй Юншен выпрямив спину и взглянул на разомлевшего демона. Тот залился краской, тяжело, прерывисто дышал и кажется не мог думать. Кислорода для подобной деятельности не осталось, Юншен испил его до дна. Любуясь итогом своих стараний, культиватор предвкушающе изогнул рот в улыбке и облизнул верхнюю губу. Он стянул с растерянного демона штаны и раздвинул ему ноги. Обе руки его прижали мускулистые ляжки к кровати и кажется впились в них ногтями, добавляя ощущений и без того ошалевшему Гуй Яну. Ин Юншен сел между его ног и нагнулся к самому уху растерянного и частично беспомощного демона. — Мой демон так послушен... — Юншен был подобен искусителю. — Я уже и не знаю, как же мне тебя раззадорить, чтобы сыграть с тобой в более веселые игры... От такого тона и положения, яички демона сжались и краска спала с лица. По его затылку пробежала то ли дрожь, то ли разряд электричества, от которого внутри что-то подпрыгнуло. Все его существо превратилось в один единственных слух. Словно можно было бы найти спасение в услышанном. А Юншен продолжал. — Я давно уже мечтал... Слова оборвались. И напряжённый демон почувствовал влажное прикосновение языка к мочке уха. Он ощутил, как горячая ласка сменяется болезненным укусом. Гуй Ян, чувствовал желание человека и его порывистость, которую было сложно углядеть в повседневной жизни, даже почти невозможно. Как этот ленивый культиватор решился... Да и откуда у него столько сил, а главное самого желания. А пока демон безбожно проседал в прострации, Юншен окончательно потерял берега, и уже не дожидаясь прямого разрешения, протянул свои руки к обмякшему от страха члену. Плоть в его руках была мягка и явно желала ласки. Юншен мало кому отказывал. Он нежно ласкал, перебирая пальцами, помогая себе всей ладонью и второй рукой. Проводил вверх и вниз с той скоростью, которая позволяла грустному слонику возыметь былое величие. У демона пропадал страх и нервозность, а Юншен все сильней втягивался в процесс. Тонкими пальцами нежно проводил по красноватой головке, которая пульсировала, желая избавиться от крайней плоти. Юншен не обходил своим внимание и эту чудную вещицу, отдавая ей часть своих нежных ласк. От его пальцев в своем мешочке набухли большие, но такие хрупкие яйца. Эластичная кожица натянулась и Юншен, окончательно уходя в разврат и блуд начал играться и специально обходить член демона, тем самым дразня и член и демона. Он водил руками по внутренней стороне бедер, приближаясь к чувствительной части, но тут же менял направление и гладким движением уводил руку в сторону для того, чтобы вновь вернуться. Длинные, мускулистые ноги демона то и дело рефлекторно пытались сойтись, зажав меж собой этого наглого культиватора, но тот одной лишь своей лаской разводил ноги Гуй Яну обратно. На ногах демона были плотные волоски, а вокруг члена, что уже пульсировал, крича о том, чтобы к нему притронулись, росли густые, кудрявые. Они аккуратно обрамляли большой член и дорожкой спускались к невидимому проходу, которое несомненно было нежно-розовое, ведь Гуй Ян так старательно сегодня вечером проходил банные процедуры. Демону было и страшно и жарко и так сладостно, что хотелось прямо схватить Юншена и сжать его в своих объятиях. Теперь он получает ласки, а не дарит их. Вот длинные пальцы снова скользнули к кудрявым волосам и сжали их в своей ладони, немного оттягивая. Другой рукой он притронулся к яйцам демона и начал более дерзко гладить их, сжимать и перекатывать в своих пальцах. И все ещё продолжая играться с кудрявыми волосиками, которые всегда приятно удивляли. С начало нежно, а потом все более страстно и дерзко. Гуй Ян не сопротивлялся. Он вцепился руками в плечи Юншена и практически навис над культиватором. Его тяжёлое дыхание тихим громом звучало над самой его макушкой. Но это не мешало Ин Юншену двигать руками в едином такте, а Гуй Яну достигнуть разрядки. Он резко втянул воздух. Его руки в порыве короткого счастья сжали тщедушное тело в своих объятиях. Сам демон погрузил свою голову в волосы Ин Юншена и так и замер, прерывисто дыша ему в шею и втягивая тот неуловимый аромат тела и секса. Горячее дыхание обжигало. Культиватор аккуратно убрал свои руки от расслабленного члена и тихонько обтер их об край демонического одеяния, что толком уже и не скрывало богатства своей родины. Часть спермы растеклась по бедрам демона и тонкой струйкой медленно потекло ниже. Юншену было прекрасно видно, как поджарое тело демона розовеет от самых ушей до сосков. Он видел как вздымается эта большая грудь, под которой бьётся сердце, подстать таким габаритам. Прекрасно видел член, который был уже готов подняться вновь, а так же чувствовал невысказанное желание "не останавливаться" и немое разрешение, которое крылось в объятиях Гуй Яна. Ин Юншен  мягко улыбнулся и повалил демона на спину. Он навис над ним, упираясь лицом в грудь, начиная нежно поддразнивать соски, облизывать и теребить их рукой. Его ладони гуляли по аполлонскому телу, которое поддавалось и ластилось в ответ. Гуй Ян отвечал. Отвечал нежно, как могут только любящие люди. Принимал поцелуи, выгибал спину и касался руками в ответ, желая так же доставить удовольствие. Юншен нагнулся над ним, навис, всматриваясь в это красивое, покрасневшие лицо и улыбаясь предвкушающе и жадно. Он протянул свою руку ниже, проходя мимо члена, который уже затвердел и просил о ласке, задевая волоски и игриво их подкручивая, стремясь дойти до того желанного кольца мышц. Ему это удалось. Тонкие пальцы с собранной спермой на кончиках, прильнул к сокрытому до селе местечку, желая проникнуть внутрь. Желание было услышано и кольцо мышц немного расслабились, позволяя первому пальцу проникнуть, всего на одну фалангу, но все же. Гуй Ян со свистом втянул воздух. Его рука машинально хотела было оттолкнуть Юншена, но сам демон себя остановил. Он поднял голову к потолку и попытался расслабиться. Гуй Яну было стыдно и страшно, но в тоже время он очень этого хотел. Юншен же начал использовать собственную слюну как смазку и с ее помощью просовывать ещё один палец. Чем дальше проникали пальцы и чем больше их становилось, тем сильнее извивался демон, тем мучительнее и притягательнее становились его глухие стоны. Юншен второй рукой ласкал тело демона, словно отвлекая, он то и дело наклонялся и целовал нежную часть бедра, иль твердый живот. Пару раз он даже укусил его, в следствии чего получил негодующий, но в глубине горящий страстью взгляд. Гуй Ян больше не мог сдерживаться. Он приподнялся на локтях и притянул счастливое лицо Ин Юншена к своему, запечатлевая влажный поцелуй и буквально вслух моля его уже начать действовать. Юншен на такое лишь мог ответить смешком и аккуратно оттолкнуть своего любовника обратно на спину. Рост Гуй Яна был сильно выше роста культиватора. Даже его ноги на фоне тщедушной фигуры Ин Юншена казались просто неподъемными, но вот же чудо: Юншен легко поднял одну из ног и закинул себе на плечо, попутно целуя. Гуй Ян судорожно вздохнул от новых ощущений дарующих ему незнакомой позой и попытался расслабиться. Тут он почувствовал как горячая плоть медленно проходит внутрь его. Он ощутил сначала головку, которая словно дразнила своей медлительностью. Следом ещё больше. В конце концов Ин Юншен медленно вошёл на всю длину и замер, давая время привыкнуть демону к новым ощущениям, которые мешали даже вздохнуть. — Как ты себя чувствуешь? — Юншен наклонился и поцеловал низ живота, под которым чувствовалось давление. Гуй Ян смотрел на него так, будто был готов превратиться в лужицу, став единым целым с этой простыней, которую он сжимал руками. —... Я готов, — его голос был сдержан и таил внутри себя непонятные нотки смирения и скрытого наслаждения приправленной большой ложкой смущения. — ... Продолжай... Ин Юншен на эти слова ответил засосом и медленным толчком, от которого демон охнул и спрятал голову в сгибе локтя. Ин Юншен начал двигаться медленно. Он придерживал ноги Гуй Яна руками, целовал их и покусывал там где и захотел. Демон плавился от прикосновений, от медленного движения внутри себя, которое с начало одаривало болью, а теперь сладким томлением. Он чувствовал как Юншен отдавался процессу, как он втягивал воздух сквозь сжатые зубы, сдерживая себя. Гуй Ян теперь понимал, что ласки и прелюдии другой стороне доставляют высокое наслаждение. И теперь он в полной мере осознал слова Юншена о важности нежных прикосновений. Гуй Ян в очередной раз вздохнул и ощутил как член внутри него начинает двигаться быстрее. Краем сознания он ещё находится в мыслях о важности ласк, но всего через секунду любые его мысли заглушает собственные ощущения, которые становятся ярче и пронзительнее. Юншен начал повышать темп, он более не распыляться на поцелуи, сосредоточившись  лишь на том, чтобы не навредить, а показать другой вид наслаждения. У него это прекрасно получалось. Он нашел ту точку, от которой демон под ним порыкивал и издавал сдавленный гортанные звуки наслаждения. Того наслаждения, которое всегда на грани боли. Гуй Ян сжимал Юншена внутри себя. Мягкие стенки от давления напрягались и создавали ощущения более яркие, сочные для обоих партнёров. В комнате, где пахло влагой, звуки были так же непристойны. Влажные шлепки разгоряченной кожи друг о друга, короткие вдохи и такие же выдохи, шелест старой ткани и скрип деревянных дощечек под кроватью. — Ян, рассла...ах...бься немного, — Ин Юншен нагнулся и начал целовать живот, грудь, ласкать руками ноги. — Ты так сжимаешь, что... ух я скоро могу кончить. Юншен начинал на вдохе, кончал же на выдохе. — Гххм... ты мог бы быть! П-помедленней... — Гуй Ян плавился под прикосновениями и выгибал спину каждый раз, когда Юншен доставал до той сладкой точки — Мне кажется, что тебе такое пришлось по душе. Юншен усмехнулся и в последний раз вогнал свой член поглубже и тут же вынул его из демона. Демон коротко рыкнул от слишком уж ярких и явно граничащих с болью ощущений. Он вдруг осознал как бешено бьётся его сердце и как пусто вдруг стало внутри него. С каким-то сожаление он поднял взгляд на Ин Юншена и замер. Тот же все так же сидел между его ног на коленях, но только в это же время Юншен активно водил рукой по своему члену, стремясь к разрядке. — Что ты..? — Подожди... ЯнЯн, просто подожди... И тут же Ин Юншен излился на Гуй Яна, но только под странным углом, отчего на груди демона образовалась дуга из белых капелек. — Юншен...? Демон был удивлен и нахмурил свои прекрасные брови. А культиватор вдруг рассмеялся и плюхнулся рядом с ним, смотря ему в глаза и улыбаясь, как человек, совершивший самый великий поступок. — Знаешь, Гуй Ян, я бы хотел подарить тебе ожерелье. Жемчужное, конечно. Но вот беда я беден как церковная мышь, а ещё мне лень хоть куда-нибудь идти,  так что мне в голову пришла гениальная идея... Тут пальцы Юншена скользнули по груди, обходя круглые капельки, которые из далека напоминали жемчуг... **** Вы когда-нибудь видели как дрочит ветер? Если так подумать, то наблюдая за тем как наблюдает ветер мы куколдим на куколда.