The Lady of the House

      В ту ночь, после ужина, поданного на полу, ты снова оказываешься в покоях. Стоишь на ковре на коленях, чувствуя, как грубые волокна впиваются в кожу.       Леди Димитреску в своём тщеславии выполняет обычный ночной распорядок. Она распускает волосы, берет расческу и расчесывает медленно снизу вверх.       Ты смотришь на свои руки. Держишь перед собою хлыст, который она сказала не ронять. Ты легко можешь догадаться, что она собирается с этим делать, поэтому нервно сглатываешь.       Закончив, Альсина снимает серьги и ожерелье. Она аккуратно смывает макияж, не торопясь. После этого поворачивается к тебе.       Без макияжа женщина выглядит более человечной. Кожа такая же безупречная, но глаза не покрыты темной подводкой, не украшены тушью, губы имеют нормальный бледно-розовый оттенок.       — Моя дорогая, — говорит она, вставая из-за стола, — ты будешь наказана, знаешь, почему?       — Потому что я плохо себя вела во время… — ты делаешь паузу, пытаясь придумать, как назвать сегодняшнюю встречу. — Прости, мамочка, я не знаю, как это называется.       Альсина садится на кровать, жестом приглашая тебя выйти вперёд. Ты встаешь перед ней на колени, всё ещё держа в руках хлыст.       Она вытягивает ногу, касаясь тебя носком туфли. Ты задыхаешься, сжимая бедра, но она заставляет раскрыться.       — Дорогая, — протягивает Альсина, как будто вовсе не дразнит тебя, — ты знаешь, что нужно сделать, верно?       — Да, мамочка.       — Почему?       — Потому что я ослушалась, — говоришь ты, — и тебе не нравится, когда я не подчиняюсь.       — Хорошая девочка.       Она снова задевает тебя туфлей. Ты зажмуриваешь глаза и хнычешь в ответ. Женщина играет, прежде чем отстраниться.       Альсина протягивает руку, и ты отдаешь ей хлыст.       — На руки и на колени, — говорит она.       Ты встаёшь на четвереньки параллельно кровати. Она ставит ноги тебе на спину, жёсткий материал вдавливается в плоть.       Ты склоняешь голову и ждёшь.       Она несколько раз бьёт хлыстом. В конце концов ты просто привыкаешь к тому, как он врезается в тело. Иногда закрываешь глаза и вздрагиваешь от удара. Хлыст жалит, а боль кажется настолько сильной, что ты беспокоишься о том, чтобы не остались синяки. Когда первоначальная боль утихает, место, в которое она ударила, горит огнём.       — Бедняжка, но ты сегодня так шумела, — ты слышишь её смех. — Теперь ты можешь быть настолько громкой, насколько хочешь.       Альсина снова тебя бьёт. Из-за стиснутых зубов доносится только стон.       — Ты собираешься разочаровать меня, закрыв свой рот сейчас?       Ещё один удар. Тело болит от каждого нового.       Женщина меняет положение, проводя кончиком хлыста по твоим бедрам.       — Я могу продолжать всю ночь, дорогая, — ласково произносит она. — Мама просто хочет слышать, как ты кричишь.       Следующие два удара быстро сменяют друг друга, и твои болезненные стоны становятся громче.       Несмотря на это, ты чувствуешь, как внутри поднимается возбуждение от грубого обращения и того, что она говорит.       Пауза между ударами становится настолько большой, что ты уже думаешь, что она устала от этого, но последующие вызывают визг.       — Как ты, питомец? Сможешь справиться с ещё четырьмя?       Ты киваешь и готовишься к новым. Голова опускается после того, как первоначальная боль стихает. Ты удивлена, обнаружив, что тебя трясёт.       Альсина ударяет ещё дважды, проводит кончиком по местам, в которые попала, позже они превратятся в отметины.       Как только она убирает ноги со спины, ты вздыхаешь с облегчением. Леди Димитреску встаёт, а ты стоишь в прежнем положении. Внезапно она возвращает одну ногу на твою спину.       — Теперь ты понимаешь? Ты понимаешь, чего я жду и каково твоё место?       — Ты ожидаешь, что я буду послушной. Моё место под тобой.       — Верно. Ты оказалась умнее, чем предполагала раньше. Как ты себя чувствуешь?       — Это больно, — тихо произносишь ты.       — Возможно, это тебя научит. А теперь, не хочешь ли ты немного угощения?       — Какого?       Ты по-прежнему чувствуешь боль, но не можешь справиться с тем, что она снова вошла в тебя.       — Насколько сильно ты этого хочешь, дорогая?       — Очень сильно, мамочка.       — И как ты хочешь, чтобы мамочка тебя трахнула?       Ты краснеешь и говоришь: «Я хочу тебя»       — Ты хочешь меня? — она затягивает игру. — Ну, раз ты так хорошо перенесла наказание, то я думаю, позволю тебе это получить. Встань.       Нога Альсины поднимается с твоей спины. Стоишь перед ней, сцепив руки вместе. Ваши глаза встречаются, и ты видишь, что еë взгляд потемнел от похоти.       Альсина выходит вперёд и нежно проводит рукой по твоим волосам. Она улыбается так знакомо.       — Так, моя дорогая, я полагаю, тебе больно. Тяжело сидеть, не так ли?       — Да, мамочка.       — Я так и думала.       Женщина поднимает тебя, а ты обнимаешь её за шею. Она опускает тебя на кровать.       — Отпусти. Я не уроню тебя.       Ты расслабляешься. Плечи лежат на кровати, ноги на её плечах. Поза кажется нелепой, пока Альсина не встает на колени рядом с кроватью. Она утыкается лицом в бедра, но глаза по-прежнему смотрят на тебя. Ты всё ещё дрожишь, и этот факт сводит женщину с ума, судя по порывистому дыханию.       Она начинает целовать внутреннюю сторону, доходя до нужного места. В этот момент ноги подгибаются, и ты дрожишь ещё сильнее.       Альсина дразнит, облизывает и целует до боли близко, но не удовлетворяет.       Твои скуления становятся чаще и громче, и когда она касается, стон становится греховно громким.       Альсина уделяет больше внимания клитору, царапая языком чувствительную точку. Она ни разу не отрывает от тебя взгляд, когда ублажает своим языком, но улыбается, когда ты это замечаешь.       Женщина отстраняется от клитора, проводя языком вниз. Так она легко сможет добраться до входа. Она пробует тебя на вкус. Ты чувствуешь, как возбуждение становится сильнее. Сердце бьëтся быстрее от осознания, что она наслаждается тобой так же, как ты ею прошлой ночью.       Перед тем, как войти внутрь, она обводит вход языком. Ты ещё больше выгибаешь спину, беззвучно открывая рот.       Она задерживается у входа на какое-то время, пробуя скопившуюся влагу, время от времени проталкивая язык внутрь. Потом снова возвращается к клитору, перестает обводить его, чтобы начать посасывать, вызывая у тебя стоны.       Твои руки сжимают простыни, пытаясь удержаться. Её руки сжимают твои бедра, вдавливая ногти в кожу. На мгновение у тебя появляется идея, и ты споришь с собой. Потом озорно улыбаешься и снова стонешь.       — Мамочка, — глаза Альсины расширяются и становятся ещë темнее от похоти, когда ты это произносишь, — тебе ведь тоже так хорошо.       Её это подстëгивает, поэтому женщина ускоряет темп.       — Да, мамочка, да, — хнычешь ты. — Мне так нравится твой язык.       Она снова сосет твой клитор, и звук, который он издает, абсолютно непристойный.       Потом твоя спина выгибается, глаза тупо смотрят в потолок, когда ты переживаешь оргазм раз за разом, сериями дрожащих бёдер. Такое ощущение, что кости раздвигаются, когда ты напрягаешься в муках удовольствия.       Леди Димитреску целует тебя внизу в последний раз, прежде чем вернуть ноги на кровать.       — Тебе было хорошо?       Ты киваешь.       — Очень хорошо.       После этого Альсина гладит твои волосы, а потом целует в лоб.       — Спи спокойно, мой питомец. Увидимся утром.       Ты улыбаешься, прижимаешься к подушкам и засыпаешь в считанные секунды.