Азарт

-Алёна! Нам нужно поговорить… -громко прозвучало в полупустом помещении, отчего бедная девочка, сидящая на раковине, вздрогнула, еле удержавшись на этом возвышении. Как только Александра нашла её, ей мгновенно само собой стало легче, внутренне даже спокойнее. Швец закрыла лицо трясущимися ладошками, впав в ещё более сильную истерику, будучи не в силах сдерживаться. Ей стало страшно, боязно. Тревога словно ударила в голову, и она лишь сильнее зарыдала. Горбачёва, удостоверившись в отсутствии посторонних людей в туалетных кабинках, захлопнула входную дверь и провернула замок, лишая кого-либо возможности войти сюда, пока они сами находятся здесь. -Зачем ты пришла? -сквозь всхлипы кричала младшая. -Почему ты не можешь просто взять и исчезнуть из моей жизни?! Тебе так нравится смотреть на мои страдания? -в порыве гнева кинула пружинистой резинкой прямо в Сашу. И светловолосая впала в ступор. Да, она побежала за ней. Да, она боится за неё. Она хочет поговорить, но… что-то ей определённо мешает это сделать. Скорее, старшую больше беспокоила жизнь той. Она не знает, как быть, как поступить в данной ситуации. Что будет правильнее… Недолго поразмыслив над всей ситуацией, Саша одним рывком приблизилась к свесившей ноги девочке, одёрнула ладони с покрасневшего влажного лица и, даже не взглянув в глаза, настойчиво приникла к разбитым солёным губам, заглушая бесконечные всхлипы робким поцелуем. Мягкие руки, осторожно держащие дрожащие кончики пальцев других рук. Алёна почти что задыхается от переизбытка эмоций. Она не могла ожидать именно этого прямо сейчас. Она плачет, но внутри её пульсирующее сердце в шаге от того, чтобы наполниться этим всепоглощающим чувством до предела и просто разорваться, разлившись теплом и любовью по всему телу. Горбачёва первая отстраняется, по-прежнему не осознавая того, что творит, и перемещается на шею, кусая и проводя языком по всем местам, о которых только могла мечтать всё это время. Она слишком любит это тело. -Ты же меня прощаешь? Малышка… -продолжая отрывисто дышать во время касания шеи губами, игриво шепчет, зная, что младшей это очень нравится… -В самый последний раз… -слабо шмыгая носом, облокачивается спиной прямо о зеркало, задевая полами пиджака раковины в шаге от того, чтобы намочить костюм. Старшая практически срывает эту вещь с голубоглазой, особенно не заботясь о её сохранности, и швыряет позади себя. Она ведёт руками прямо вдоль ножек, постепенно достигая ягодиц, и чуть ли не впивается в них своими ловкими пальцами. -Ты же не против, если я сделаю так… -рука бесстыдно проскальзывает прямо под пояс штанов, нащупывает краешек трусов и резко дёргает вверх, тем самым грубо вытягивая ластовицу в жёсткую нить, шов которой впился прямо в промежность, отчего спинка Алёны также инстинктивно прогнулась. -Саша… -затруднённым дыханием обдавала свою знакомую, не в силах даже оторвать рук от её плеч, будто бы светловолосая вот-вот убежит от неё и окажется простым бредом или лихорадочной галлюцинацией. -Не надо… -говорила она, но ни капли не противилась любым действиям в свою сторону. -Не ври мне… -не отдаляясь, словно вонзилась в поясницу второй ладонью. -Я знаю, что ты хочешь этого… Правда же? -одним движением и с молниеносной скоростью потянула девочку прямо на себя, вначале подхватив на свои руки. Алёна держалась за шею, запрокидывая голову назад. Она попросту боялась смотреть в глаза Александре. Всё произошло слишком быстро. Старшая рывком поставила голубоглазую на ноги и, взявшись из-за возбуждения, витающего в воздухе, горящими кистями рук там, где расположены тазовые косточки, резко развернула Алёну к себе задом, тут же вжавшись как можно ближе, помогая себе левой рукой. Теперь уже Швец смотрела в зеркало, прямо на себя, на своё смущённое, стыдливое, виноватое выражение лица, когда на Сашином отчётливо читалось довольство своим положением. Ещё не просохшие дорожки от слёз так странно блестели на свету, и именно это всецело отражало её внутреннее состояние прямо сейчас. Александра грубо вцепилась в застёжку на штанах, чуть ли не приподнимая девочку над полом, отчего она сильно шелохнулась в сторону. Еле удержавшаяся на месте пуговица благополучно расстёгнута. Вдруг совсем не кстати в голову Алёны отдало сильной болевой пульсацией, а нестерпимая тошнота подступила прямо к горлу. Изображение перед глазами ужасно плыло. Она наклонилась, уперевшись дрожащими локотками в каменную поверхность, опустив отяжелевшую ватную голову вниз, раз через раз судорожно вздыхая вперемешку с остаточными всхлипами. -Я не хочу… -жалобно простонала себе в руку. -Врёшь. -равнодушно бросила светловолосая и запустила пальцы прямо под нижнее бельё. По животу и телу пробежала судорога. Неприятно вошедшие внутрь лона пальцы двигались нагло и грязно, будто бы под Сашей сейчас стоит не маленькая и хрупкая Алёна, а безжизненное существо, не имеющее каких-либо чувств, тем не менее принося чертовски прекрасные ощущения. -П-пожалуйста…мхм… -прерывая очередной протяжный стон, говорила Швец. -Остановись… С-Саша…ах… -Тебе нравится. И я это знаю. -безустанно твердила одно и то же, словно аксиому, вовсе не желая услышать девушку… -Я бы не советовала так кричать. Помнишь, что там, за стенкой, твой милый… Женечка?.. -ухмылялась старшая, с чувством отвращения произнося имя этого молодого человека. Последнее, чего бы ей хотелось, так это делить Алёну с кем-то… Это только её игрушка и больше ничья. -Зачем…мхм…зачем ты это делаешь? -шумно дышала через рот Швец, неосознанно подаваясь бёдрами навстречу пальцам, так благополучно расположившимся внутри её влагалища, задевая всевозможные нервные окончания. -Соскучилась, солнышко… -сделала ещё 5 заметно более жёстких толчков средним и безымянным пальцами, и Алёна, окончательно выдохнувшись, почти что упала, не сумев удержать своё полусогнутое тело на дрожащих коленках. Всё ещё поддерживая её под живот, Саша довольно смотрела на гладкую, отполированную поверхность перед собой. До сих пор упираясь тонкими ручками в раковины и не поднимая головы, волосы на которой были до ужаса растрепаны, Алёна растерянно и безропотно произнесла в полупустом помещении: -Но ты ведь меня не любишь… -Люблю. -без сомнений воскликнула старшая, двусмысленно улыбнувшись изнеможденной девочке, которая даже не видела сейчас её лица. -Просто по-своему… -уже более тихо произнесла, повернув рукой головку той вбок, осторожно и медленно дотронувшись губами до уголка рта и оставив лёгкий поцелуй, приласкав этим девочку. Их неровные, сбитые дыхания, обдающие друг друга удушливым жаром, стали единым целым, слившись во что-то странное, сумбурное. Ни одна из них не понимала своих действий. Они всего лишь делали это. Неспешно отстранившись, Александра совершенно молча отворила защёлку и дверь, вновь оставив фиолетоволосую наедине с собой. Услышав характерный звук, означавший, что Горбачёва уже покинула это помещение, Алёна подняла остекленелый взгляд на саму себя. Ей стало противно от осознания того, что с ней сделали… Вновь. В очередной раз, эгоистично пользуясь неустанно терзающим Алёну чувством, Александра воспользовалась ей, а девочка даже не смогла противостоять, даже не попыталась… Теперь на её лице было написано лишь убийственное равнодушие, эмоции, количество которых равнялось нулю. Её сломали… Опять. Но где-то за дверью послышались приближающиеся шаги, что сильно испугало девушку, она не хотела быть замеченной никаким образом. Быстро подхватив с пола скомканный, помятый пиджак, она накинула его к себе на плечи, постаравшись создать видимость того, что совершенно ничего не происходило буквально ещё пару минут назад… Если бы всё было так просто. Неторопливо Алёна вышла из этой проклятой туалетной комнаты, придерживая на груди одной рукой края пиджака, нашла на том же самом месте Евгения, который был весь на иголках, так и не сумев успокоиться и найти себе места. И был он уже абсолютно один. Ни намёка на только что сидевшую здесь Александру. -Алёна! Заенька, чего ты так долго?! -тут же подлетел Киреев, вплотную прижав к своей груди эту маленькую девочку, по одному внешнему виду которой можно было понять даже больше, чем требовалось. -Почему ты молчишь? Алён… Что у тебя с лицом? Ты плакала? -ужасающие чёрные подтёки от туши, размытой слезами прямо по щёчкам, больно вонзились ножом в сердце парня. Слова здесь были лишними. -Женя… -негромко произнесла прямо в грудь, будучи насильно зажатой в объятиях. -Мы должны расстаться. -её губы бессильно задрожали из-за вновь приближающейся истерики. -Что? -резко одёрнул от себя, схватив за плечи с трудом стоящую на ногах девушку, посмотрев прямо в красные опухшие глаза, тяжёлые веки на которых так и хотели закрыться, не открываясь больше никогда. -Господи, да что за бред ты несёшь?! Что с тобой?! -Евгению еле-еле удавалось сдерживать собственные слёзы — для него состояние девушки являлось той самой запретной чертой, которую он бы ни за что не позволил пересечь любимому человеку, так и не сумев оградить от каких-либо опасностей, подстерегающих на каждом углу в этом жестоком мире… -Можно мне поехать домой? -совсем тихо, не отвечая на вопросы, сыпавшиеся со всех сторон, проговорила она, безуспешно пытаясь отстраниться — никаких сил больше не оставалось. -Конечно! Пойдём в машину, сейчас быстренько доедем, ты умоешься, поспишь и всё будет хорошо. Да? -заискивающе ожидал хоть какого-то ответа от пустой во всех смыслах девушки. -Я поеду к себе… -К себе?! Да почему?! -Пожалуйста… Судорожно задыхаясь, Евгений поджал губы и прикрыл глаза, рывком напоследок обняв Алёну. В последний раз. Парень не мог пойти против воли девочки, хоть и прекрасно понимал, что её нельзя так просто отпускать… -Позвонишь утром? -заботливо целуя в цветную макушку, прошептал он. И Швец вновь молча отстранилась, быстрым шагом, стараясь не предаваться истерике прямо на глазах у многочисленных гостей, направилась в сторону выхода. -Прости меня… -тихо прозвучало уже в пустом коридоре…