Твоя муза

      Далее у меня провалы в памяти. Я предполагаю, что неделю-две он просто меня обустраивал в своём доме, потому что я помню, что чуть позже стал жить с комфортом: у меня появился свой туалетный столик и компьютер с играми (остальные приложения были запаролены, так как помню, что пытался их открыть, но выводилось окошко с требованием пороля). А ещё помню по ощущениям, что у меня увеличивался вес. Дискомфорт не ощущал, но одежда на мне становилась всё уже. Питер окружал меня любовью и заботой, давал мне всё, чего мне не хватало. Правда несмотря на это настороженность у меня оставалась, и она же побудила меня на побег. Конечно же, он оказался неудачным, ибо я не никогда не умел взламывать дверные замки, особенно бронированные (в России именно такие. Их даже танком хрен сломаешь). Питер наказывать меня не стал. Быть честным, я думал, что он меня к батарее привяжет, учитывая его маньяческую натуру. Но нет… Потом вы убедитесь, что после каждого моего неудачного побега Питер окружал меня заботой всё больше и больше.       Так как я не выходил из дома, ходил в домашнем: пижаме или сорочке. Одежда была просторная, поэтому она позволяла моему телу расплываться как желе. Я ел очень калорийные продукты, двигался только по дому — это всё способствовало появлению лишнего жирка. Думаю, что мой досуг сохраняли книги и игры. И регулярный интим, конечно же.       Этот день мне запомнился тем, что Питер начал проявлять более нездоровый интерес ко мне, а точнее к моему приёму пищи. Пока я обедал, парень ласково гладил меня по бедру и гладил по талии. Лишний вес делал моё тело фигуристым и более женственным: особенности моего тела таковы, что до определённого момента жир на талии не откладывается, и главная жертва — это живот.       — Малыш, давай я тебя покормлю? — он ласково мурлычет мне на ухо.       — Зачем? Я и сам могу.       — Мне было бы приятнее наблюдать твоё личико ближе…       Он ловко берёт палочки из моих рук и отправляет в рот очередной ролл. Я люблю такое кокетство, но не на постоянной основе (всё-таки у меня есть руки), а вот Питер собирался сделать из меня немощного, к тому же кормить меня достаточно… обильно. Ему не очень нравилось, что я съедаю не всю еду, а разделяю её по рациону. Он скормил мне всё, что заказал. Приятная тяжесть заставила меня расплыться на стуле. Я даже начал икать.       — Ох, малышик, тебе нужно попить.       Питер поднёс к моим губам стакан с водой. Я отпил немного, и икота благо прошла.       Кстати, с тех пор я ненавижу пить воду во время еды. Воспоминания неприятные…       После обеда он взял меня на руки и понёс в спальню. Мягкая кровать и тепло человека рядом заставляли меня чувствовать в безопасности, и я погрузился в лёгкую дремоту. Горячая рука Питера аккуратно гладила моё тело. Меня слишком очаровывала его доброта ко мне. Я чувствовал себя ребёнком. В принципе, ещё тогда я начал замечать, что поддаюсь этому влиянию, потому что семья у меня не самая счастливая, и воспитывался я в духе армии.       — Я сейчас вернусь, — доносится шёпот, затем поцелуй в висок, и он вылазит из-под меня.       Питер ушёл за угол и через какое-то время вернулся с тремя таблетками и стаканом воды.       — Выпей. Это уберёт тяжесть.       Я не должен был верить ему на слово, но я его послушался, что было роковой ошибкой, поскольку он мог меня отравить или скормить мне виагру, причём в таком количестве, от которого я мог бы просто умереть, но, как я позже понял, это для ускорения пищеварения. Всё-таки он заботился обо мне, но для каких целей…       Через полчаса я почувствовал дикий голод. В это время я уже читал и был сконцентрирован на тексте, но громкое урчание и пустота в желудке отвлекали меня. Питер это тоже заметил. Он отложил книгу и опустил ладонь на мой мягкий живот. Я вздрогнул.       — Кто-то хочет кушать?       — Я итак слишком много съел за обедом… Мне нужно сделать перерыв.       Но парень меня как будто не слышал. Он сначала поцеловал меня в шею, а потом бросил взгляд на время.       — Давай ты покушаешь и спать, хорошо? Ты как раз хотел завтра встать пораньше.       — Ну… Хорошо? — блять, каким я был ведомым.       Пока он снова что-то заказывал, я задался про себя вопросом: где он берёт деньги? Он всё время проводит со мной. Он почти не выходит из дома. Думаю, вам потом не понравится, откуда он всё это берёт, но до этого мы доберёмся позже.       Пока заказ добирался до дома, я успел переодеться в сорочку, и периодически Питер ко мне приставал. Гладил по талии, бёдрам, стаскивал с меня бельё. Я не мог ему отказать, просто потому что легко поддавался воле своих гормонов. Ему так нравилось, когда я был в сорочке. Короткая атласная ткань облегала тело и в принципе была короткой, поэтому мои ноги были обнажены. Питера это всегда очень сильно заводило, как и сейчас. Вскоре я, весь искусанный, без белья и с расстёгнутой сорочкой, сидел у него на торсе.       — Я хочу сделать тебе приятно, — довольно протянул он и усадил меня на своё лицо.       Мой любимый кинк, в принципе. Обескураженный и заведённый, я раздвинул бёдра шире и почувствовал, как горячий длинный язык проникает внутрь. За две недели, скорее всего, я перестал сдерживать стоны, и теперь я стал вести себя более раскрепощённо. Мои стоны и довольные скулежи заводили его сильнее, а тепло внутри меня заставляло меня пьянеть, как от дорого алкоголя. Правда мне пришлось спуститься с небес на землю, когда Питер прерывает ласки. Мы, оба разгорячённые, хотели продолжения.       — Может, сначала ты покормишь меня? — произнёс я, не успев отдышаться.       Я развернулся к паху и приснял с Питера брюки, высвобождая горячий половой орган. Судя по тому, как ловко я его заглотал, минеты я делал ему очень часто. От резкости моих движений он кончил очень быстро, с протяжным стоном. Как всегда семя начало заполнять меня. На этот раз я очень жадно глотал его. Мне было так вкусно, что я перестал что-либо замечать. Поддерживая оргазм, я закинул руку назад и, дотянувшись до языка, стал его поглаживать. Семени стало больше. Я чувствую, как живот болит от натяжения, но мне было плевать, и поэтому и без того огромный желудок решил растянуться ещё сильнее. Боль отступила, и я испытал наслаждение, а вскоре упал на кровать с полным животом этой белёсой субстанции. Мои губы были покрыты естественной смазкой и остатками того, что я не успел сглотнуть. Мне хотелось ещё: не был удовлетворён до конца, снова, к тому же я всё ещё чувствовал голод. Конечно, одной спермой не наешься. Питер, видимо, действительно секс-гигант, потому что он продолжил ко мне приставать. Жадный поцелуй был очередным подарком для моего возбуждённого организма. Я уже хотел раздвинуть ноги, как только прозвенел звонок в дверь. Моё недовольное фырчание (боже, как мне стыдно) заставило Питера в замешательство.       — Ничего, малыш, я-я что-нибудь придумаю, — он быстро оделся и ушёл забирать еду.       Я поглаживал живот, лишь бы ощутить хоть какое-то прикосновение. Так хотелось продолжение, и пока Питер возился с курьером, я почувствовал, как скоро начну капризничать. Насколько же он эмпатичен, что ускорился со всей этой мишурой и вернулся с двумя огромными пакетами еды. Только вот ни роллов, ни пиццы мне не хотелось.       — Ты меня недокормил…       Одно лишь моё желание спровоцировало его оставить еду у туалетного столика и вернуться на прежнее место. Питер в спешке снял одежду и встал на колени на кровати. Мне было так лень вставать, что я потянул его ближе за бёдра. Член конских размеров снова оказался у меня в горле. Моя прихоть была исполнена, чему я был рад до такой степени, что у меня снова подскочили гормоны. Пальцами поглаживал его длинный язык, а сам глотал новую порцию спермы. Свободную руку я положил на живот: он медленно увеличился. Не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент я достиг предела, который пределом не был на самом деле. Было фантомное ощущение беременности, настолько мой живот был большим. Что характерно, удовлетворён я так и не был. Питер, возбуждённый до состояния какого-то животного, в этом также был уверен. Он раздвинул мои ноги, высунул член, из которого ещё текло семя, и вогнал его в проход по основание.       Боже, рассказываю так, будто Камасутру описываю…       Я был заполнен до такого состояния, что задний проход пришлось закрыть достаточно большого размера анальной пробкой, а сам я начинал отрыгивать спермой, ещё так ритмично… Мне это, твою мать, нравилось! Как и этому извращённому ублюдку! Он с такой настойчивостью и назойливостью вылизывал мой живот.       До чего меня доводила моя жадность, что я ещё и попросил той еды, которую он принёс. Съел я в тот раз немного, совсем. Мне было даже лень пережёвывать: пожевал так, чтобы не поперхнуться, и проглотил. Меня снова начало клонить в сон.       Господи, упаси меня от этих воспоминаний…       И проснулся я через несколько часов по ощущениям, потому что после дневного пробуждения меня мутит. Голова побаливала, но живот не так сильно. По размерам он стал чуть меньше. Под моим боком лежал Питер. Огромная ладонь уложилась на другом боку и поглаживала. Насколько мне было хорошо, это не передать словами. Правда это не помешали мне заметить, что сорочка была мне в обтяжку. Пытаясь поправить её, я случайно разбудил и Питера, который встрепенулся, словно утренний петух.       — Ты проснулся, малыш, — он потянулся за поцелуем, который я подарил ему с удовольствием. — Ты не доел свой обед.       Я сел поудобнее. Жирок на теле сколыхнулся, словно желе, и моему похитителю это очень нравилось. Сейчас я ел самостоятельно, без его помощи. Я был голоден как волк, но объём нетронутой пищи уменьшился лишь на треть. Возможно, Питер заказывал с запасом.       Остальной день я просто пролежал, иногда читая книгу или просто дремая. Именно с этого дня я начал ощущать привязанность к Питеру, и именно тогда у меня началась дезориентация в определении себя как личности, потому что я стал делать абсолютно несвойственные для меня вещи.