Кукушата

Матвей отвел расстроенных пацанов в детскую и поймал на себе сразу два злобных взгляда. Ну, Руслан — это ожидаемо, а Славка?.. А, да. — Ну, — сказал Матвей и легонько подтолкнул вперед Данилку с Ильей. — Мы больше не будем, — пробубнил Данилка, а Илья добавил: — Простите, что вы думали, что мы умерли. Матвей удовлетворенно кивнул и спросил: — Слав, ты готова? — Я вообще-то есть хочу, — сердито пробурчала со своего дивана Элька. — Потом. Или сами что-то приготовьте, — сказал Матвей, понимая, что со Славкой затягивать нельзя, рванет. Зареванный Илюшка забрался в кровать и скользнул под одеяло, стараясь устроиться поудобнее. Данилка нерешительно мялся на пороге, потому что его кровать была занята Русланом. Матвей откашлялся было, но Руслан и сам уже понял, перебрался на край Элькиного дивана. — Слава? — позвал Матвей. Славка демонстративно сбросила одеяло, спрыгнула с кровати, проигнорировав лестницу, и удалилась в гостиную, яростно топая. Когда Матвей вошел, она уже устраивала себе гнездо: складывала на диван подушки и пледы. Злющий тонкий ремень валялся на журнальном столике. — Почему именно этот ремень? Славка промолчала. — Слава, говори со мной. Славка негодующе фыркнула, утопала прочь, хлопнув дверью, и Матвей успел уже решить, что она передумала, но дверь распахнулась снова. Славка промаршировала к дивану, прижимая к груди плюшевого тюленя. Матвей вспомнил, как впервые отшлепал ее, шестилетнюю, капризную и злющую, отшлепал, хотя и жалел. Аня настояла, сказала, что раз Матвей хочет быть отцом ее детям, он должен их не только баловать, но и наказывать тоже. И Матвей наказал, перекинул через колено и отшлепал, не обращая внимания на крики, а потом сам чуть не расплакался, когда сразу же после наказания Славка обняла его и шепотом попросила прощения. Он купил ей этого тюленя в знак примирения на следующий день, и потом этот плюшевый уродец с огромными глазами присутствовал при каждой порке. Сначала случайно оказался рядом, а потом уже Славка осознанно его приносила, зная, что будет наказана. И в этот раз принесла. — Слав, зачем так? — Как? — хмуро спросила Славка, и Матвей кивнул на выбранный ею ремень: — Что за демонстрация? За то, что Эльку обидела, я тебя, конечно, накажу, но это слишком. Славка пожала плечами. — Есть еще что-то? Славка спрятала лицо в тюленя и промолчала. — Рассказывай. Славка помотала головой. — Хочешь, чтобы я тебя наугад наказывал? — возмутился Матвей, и Славка кивнула. — Да как? Славка пожала плечами. — Ерунда какая-то, — сказал Матвей. — А если я не буду? — Тогда я сама. Матвей стиснул зубы и потянул себя за бороду. Он не сомневался в том, что Славка говорит серьезно, и не хотел знать, какое наказание она себе придумает на этот раз. Лучше уж выпороть, чтобы успокоилась. — Если бы я знал, что ты сделала, я бы тебя наказал? Славка уверенно кивнула. — И ты не расскажешь, — продолжал Матвей. Славка так же уверенно помотала головой. — Ладно, ложись. Славка приспустила велюровые штаны, легла животом на выстроенный из подушек валик, старательно подвернула трусы, максимально обнажая ягодицы, и уткнулась лицом в тюленя. Матвей закрыл дверь, сложил вдвое противный ремень, поиграл с мыслью о том, чтобы подменить его незаметно или хоть отшлепать Славку для начала, чтобы не делать боль совсем уж невыносимой, решил действовать честно. — Скажешь, когда хватит. На первом ударе Славка тихо вскрикнула, зарылась поглубже в своего тюленя и дальше уже терпела молча, ритмично напрягая и расслабляя зад. Красные островки ширились, наливались цветом и на секунду белели при каждом ударе, а потом краснота становилась еще интенсивнее. Матвей старался стегать аккуратно, не кладя ремень ребром, но противные багровые пятна — будущие синяки — всё равно расцветали на алом фоне, и Славка дергалась сильнее, если ремень попадал по ним снова. — Хватит? Матвей придержал руку, давая Славке прийти в себя и кивнуть. Славка уверенно помотала головой. — Привстань. Славка обернулась, недоверчиво сощурила мокрые глаза. — Раз не хватит, надо сильнее, — пояснил Матвей. — Вот так стой. Он помог Славке приподняться и облокотиться на спинку дивана, ладонью прижал поясницу. И с силой стегнул по самому низу ягодиц раз, другой, третий. — Хватит! — взвизгнула Славка. — Точно? Славка шумно вдохнула и прошептала: — Точно. — Хорошо. Значит, с этим всё, осталась ваша история в ванной. Славка испуганно дернулась, обернулась, роняя тюленя за диван. Из коридора донеслись чьи-то осторожные шаги и приглушенные голоса. Видимо, остальные решили всё-таки добыть еду самостоятельно. Матвей аккуратно свернул ремень, убрал его в шкаф, обошел диван, подобрал тюленя и вложил его в подрагивающие Славкины руки. Потом вернулся к журнальному столику, взял с него ложку для обуви и прицелился, снова придерживая Славку за поясницу. — Маленьких обижать нельзя. Ложка звонко хлопнула, нарисовав на Славкиной ягодице бескровную полосу. — И валить свою вину на других тоже нельзя. Первая полоса едва исчезла, а рядом уже возникла новая. — И ванная у нас общая, а не только твоя. Ложка принялась за другую ягодицу. — И краны ломать не надо. Ложка хлопнула изо всей силы, а потом упала на диван. Славка недоуменно оглянулась. — Претензий больше нет, — сказал Матвей. — Мир? Славка всхлипнула, кивнула и с каким-то безмерным облегчением прижалась к нему, наконец отпустив тюленя. На кухне что-то хлопнуло, загрохотало. Кто-то испуганно пискнул, Элька громогласно заревела, а в воздухе отчетливо запахло едким дымом.