Кукушата

Пропущенных было море: от Федьки, от Руслана, от Славки, от Ирки, даже от Бэллы Александровны. Матвей почувствовал себя нашкодившим школьником, который взял и удрал от своих проблем, отключив телефон. Но это же не так! Матвей не виноват, что телефон сел. Он собирался зарядить его ночью в хостеле, но вместо этого оказался в поезде, а потом Федька истерил насчёт своего биологического отца. Разумеется, Матвей забыл! И всё-таки он виноват. Осознавать это было неприятно, но необходимо. — М-да, вот я заварил кашу, а, Федь? Федька пожал плечами. На свой верхний ярус он пока не вернулся, оседлал потрёпанный жизнью стул, развернув его спинкой вперёд. Матвей вспомнил курс психологии, в котором утверждалось, что подобная поза говорит о неготовности вести диалог и желании защищаться, и вздохнул. — Ничего, сейчас будем расхлебывать… С Федькой вопрос вроде как уже решился, и Матвей посмотрел на остальные имена из списка пропущенных. Бэлле Александровне звонить абсолютно не хотелось, да и толку? Будет выносить мозг своей дачей, на фиг надо. Славку и Руслана можно обобщить, набрать только кого-то одного. Понятное дело, лучше Руслана, раз он старший. Вряд ли у них что-то случилось, скорее всего, просто не дождались утреннего звонка. Матвею стало неловко от мысли, что его потеряли, но он всё же решил пока сосредоточиться на этой версии. Нечего нагонять панику, воображая чёрт знает что. Просто дети привыкли, что он им часто звонит, вот и растерялись. Всё у них нормально. И Ира, наверное, звонила, чтобы это подтвердить. Матвей решил, что с Иркой говорить будет проще всего, и начал с неё. Прорвался сквозь череду длинных гудков, заговорил, едва услышав приветствие: — Алло, Ир, ну что там, как мои оболтусы? Квартиру не сожгли ещё? От наигранного веселья свело зубы, и Матвей поморщился, досадуя сам на себя. Сфальшивил, переусердствовал, теперь Ирка решит, что он паясничает. А он ведь так беспокойство прячет! — Моть, я у них не была, — виновато сказала Ира. — Как это? Почему? — нахмурился Матвей, и Ира принялась путано объяснять что-то про неприятности с мамой, про скорую, про то, что звонила Славке и спрашивала, как дела. Матвею захотелось на неё наорать от беспомощности. Ира же должна была быть надёжным взрослым, к которым дети могли бы обратиться, случись что непредвиденное, а она даже к ним не зашла! — Я сегодня обязательно пойду, — пообещала Ира. — Или завтра. Хотя завтра ты уже приезжаешь… — Не завтра, — оборвал её Матвей. — Можешь не приходить, они сами справляются. Он завершил вызов и выругался, скомкав в кулаке неудобную короткую бороду. — Чё там? — спросил Федька. — Ничего. Матвей почти набрал Руслана — и завис, отчётливо понимая, что никто не ответит. Разумеется, произошло что-то страшное, непоправимое, пока эта идиотка Ирка… Нет, пока Матвей шлялся. Во рту стало противно сухо, Матвей полез под испуганным Федькиным взглядом в его рюкзак, вынул бутылку тёплой минералки и отхлебнул из горлышка. Вкус у минералки был мерзкий. — Пап, ты что? Что случилось? — Ничего. Просто пить хочется. Матвей сунул бутылку обратно и всё-таки нажал немного дрожащим пальцем на имя Руслана. Гудков было совсем немного, а потом Руслан — явно живой и невредимый — рявкнул: — Чё ты не отвечаешь-то?!