circulus vitiosus.

      Бассейн находился при отеле, но, видимо, для своей любимой жены Морозов не поскупился снять бассейн и ресторан на день рождения. Кругом было много девушек, женщин и совсем немного мужчин, но на входе у Игоря и Димы даже не спросили имя, хотя Гром уже полез за удостоверением. Лишь проводили каким-то непонятным взглядом. Майор внимательно осматривался по сторонам, пытаясь заметить что-нибудь подозрительное. Но всё было в порядке, словно действительно обычный день рождения. Быть может, обманули? Хотели подставить? Единственное, Игорь никак не мог найти самого Морозова. Но зачем мужу присутствовать на празднике своей жены, который та решила отметить с подругами?       — Чёрт подери, ну и где будет состояться эта встреча? — прохрипел Гром, внимательно озираясь по сторонам.       Внезапно он заметил, как странный мужчина весьма высокой внешности, подозрительно озираясь по сторонам, вошел в закрытую дверь. Игорь посмотрел на Диму, убедившись, что тот тоже это заметил, и потянул его за собой — вперёд в неизвестность.

[Дима].

      Дима не мог поверить, что все происходит так просто. Около пары недель они сидели на мертвой точке, не в состоянии найти весомую зацепку и доказательство причастности Морозова к наркобизнесу. И вот через чудотворный звонок с неизвестного номера, который так и не удалось пробить, сообщают, что планируется крупная передача. Всего полчаса, которых явно не хватит, чтобы здраво осмыслить ситуацию — действовать нужно было быстро и без шума, что Грому удавалось с завидной редкостью. Дубин чувствовал, что где-то здесь может быть подвох. А что если их просто пускают по ложному следу? Хотя полицейский и понимал: у них не так много вариантов, чтобы пропускать даже подобную весьма сомнительную зацепку. Им с Громом придется всех проверить и все узнать.       Дубин всегда любил выезжать на спецоперации вместе с Игорем. В такие моменты парень ощущал, что они настоящие напарники. Они — ищейки, которые не упустят возможности добраться до истины. Не то что те псевдо-служители закона, прячущиеся за стенами офиса. Дима осмотрелся по сторонам, прикидывая масштаб предстоящей работы: загородный клуб выглядел поистине внушительно. Сегодня их целью был отель «Скандинавия» с прилегающим к нему бассейном и парой-тройкой десятков женщин различных возрастов. Следуя за Игорем непринужденной походкой, Дима повернулся на вход, через который их пропустили без лишних вопросов и проблем. Парень поднял руку, согнутую в локте, указывая большим пальцем на двери, и, сдвинув брови на переносице, посмотрел на Грома снизу-вверх.       — Ты не думаешь, что это странно? — спросил Дима. — Мы точно не выглядим, как те, кого приглашали. Они даже не спросили имена. А я уверен: сюда не впускают первых встречных.       Дима прошелся взглядом по двухэтажному отелю, в окнах стараясь разглядеть кого-то приметного, однако все окна были зашторены, а по маячащим силуэтом даже не всегда было понятно, кто ходит. Дубин кинул быстрый взгляд на Игоря и проследил, куда тот смотрит. Подозрительно озирающийся мужчина не остался незамеченным, и парень кивнул, подавая сигнал, что он понял, что задумал майор.       — Давай сделаем все без лишнего шума, по правилам, — стараясь поспевать за быстрым шагом Игоря, произнес Дима, чувствуя его сильную хватку на своем локте. В кармане парень уже нащупал диктофон и готов был включить его в любой момент, дабы не упустить ни одной детали встречи, от которой отделяла деревянная хлипкая дверь. Раньше Гром выбивал такие с одного удара, однако сегодня был другой случай. — Может быть есть другой вход? Там может быть охрана, и навряд ли она пропустит нас так же без проблем.       Дима остановился, посмотрев на Игоря очень серьезным взглядом, намекающим, что им лучше не рисковать в этом деле и не стоит действовать так опрометчиво. Дубина не покидало чувство, что за ними могут следить и все не может быть настолько легко.

[Игорь].

      — Это всё слишком странно, — прошипел Гром, озираясь по сторонам, словно пытаясь найти тот самый подвох. — Неужели кто-то хочет засадить его сильнее нас? Враги, конкуренты, недоброжелатели. Нет времени выяснять: мы должны хвататься за любую возможность.       Игорь ничего не ответил на следующее высказывание Димы: лишь оценил его длительным взглядом. Срочно нужно было что-то предпринять, пока не стало слишком сложно. Так не хотелось ведь упустить возможность поймать того самого наркобарона! Он терроризировал город уже несколько лет, работая так тихо и аккуратно, что не придраться. Такой прокол, и полиция не могла позволить себе им не воспользоваться.       Опасно врываться в закрытую дверь. Вдруг прямо за ней и происходила продажа наркотиков? Ошибаться было просто незаконно, а тянуть время — крайне глупо.       «Думай, думай», — пронеслось в голове, и Игорь сжал глаза, пытаясь что-то предпринять. Кругом куча людей, их реакция и крики могли спугнуть сделку. Нужно было рискнуть.       — Ну хватит есть уже, пойдём купаться! — вдруг раздался бодрый женский голос. Ещё пару секунд — и большая часть людей в ресторане покинула помещение, оказавшись на улице. Нужно было срочно воспользоваться ситуацией.       — Диктофон включи. Береги, как зеницу ока. Если что — беги, — мрачно дал указания Игорь, походя к двери, сохраняя при этом совершенно спокойный вид.       Дверь отворилась довольно легко, причём даже без скрипа. К счастью, за ней был всего лишь очередной длинный коридор, который вёл в чуть приоткрытую дверь на другом конце. Оттуда — голоса и звуки какой-то оживлённой деятельности. Гром осторожно проскочил внутрь, прижимаясь к стене. Благо, коридор был широкий, можно было постараться скрыться от сторонних глаз. Рядом с приоткрытой дверью по левую сторону находилась ещё одна — Гром подошёл к ней, чтобы, если что, спрятаться в той комнате. Благо, пустая.       — Вы не думайте только, Павел Андреевич, что я не разбираюсь во всём этом. Знаете, хорошую дурь издалека видно. Дайте-ка посмотреть, потрогать, — ухмыльнулся незнакомый мужской голос из комнаты.       — Смотрите и трогайте, только осторожно. Не забывайтесь, — зло оскалился Павел Андреевич в ответ.       Игорь сморщился от неприязни: так и знал же, что Морозов был во всем виноват. Как только у него получилось так долго в тени держаться? Вероятно, старый хрыч очень старался сохранить власть и деньги, но характер его говняный поспособствовал тому, что даже собственные приближенные люди захотели сдать своего криминального босса. Засадить бы его за решётку. Ударить по лбу сапогом.       — Сумма в чемоданчике полная? — спросил Морозов.       — Обижаете, Павел Андреевич, — хмыкнул мужчина.       — Пересчитай, — приказал наркодиллер.       Послышалась какая-то возня, видимо, один из телохранителей Морозова стал считать деньги. Интересно, а тот с бородой тоже был там?       — Диктофон достань, чтобы лучше слышно было, — тихо-тихо произнёс Гром. Из комнаты достался недовольный вздох.       — Разочаровываешь ты меня, Купченко. Я ведь думал, что ты порядочный. А тут суммы-то положенной не хватает.       — Да как же так, Павел Андреевич? — ахнул мужчина. — Я же сам лично пересчитывал, всего хватало!       — Думаешь, мой же человек решил обмануть меня?       — А кто знает! Телохранители тупые же, считать их не учат!       — Какого же это тогда, умереть от рук того, кто глупее тебя? — хмыкнул Морозов. — Стреляй.       Раздался громкий выстрел. Глаза Игоря заблестели: Морозов уже, считай, за решёткой сидел. Может, звание повысят за такое дело-то громкое?

[Дима].

      Дима сглотнул, повторяя за Игорем и осматриваясь по сторонам. Гром был прав: за свою жизнь Морозов точно смог найти себе врагов, которые были бы рады посмотреть на его поражение. Сейчас их дело было за малым — достать доказательства, записав факт передачи наркотиков на диктофон. Дубин поправил очки, достал и включил микрофон, держа его наготове и бесшумно пробираясь в мрачный коридор, который оказался длиннее, чем предполагал парень. Смотря под ноги, Дима шел прямо за Громом, прислушиваясь к шуму, волнуясь, что кто-то может услышать их. Однако волнение Дубина не подтверждалось. Быстро напарники оказались у приоткрытой двери.       Блондин кивнул, подставляя ближе к приоткрой щели диктофон и надеясь, что ни одна деталь не будет упущена. Дубин затаил дыхание, вслушиваясь в диалог и пытаясь разобрать, сколько в комнате находится человек. Двое, трое или больше? Послышалась возня, недовольный голос и короткий выстрел. Парень метнул вопросительный взгляд на Игоря, дожидаясь его указаний. На кону стояло слишком многое, чтобы действовать необдуманно. Они могли выиграть громкое дело или же умереть от пуль телохранителей. В темноте коридора Дима заметил немного сумасшедший блеск в глазах Грома.       — Какие указания? — шепотом спросил парень, переводя взгляд на мигающую красную кнопку на диктофоне. Звук выстрела точно записался, как и все обсуждение сделки. Они достали неоспоримое доказательство, которое обеспечивало бы Морозову долгую поездку за решетку: наркоторговля, убийство — удачное у них выдалось дежурство.

[Игорь].

      Внутри Игоря всё трепетало от осознания происходящих вокруг действий. У них на диктофоне — запись стрельбы из пистолета, голос Морозова, несколько произнесенных слов, обозначающих наркотики. Быть может, так у них получится вывести наркодиллера на чистую воду! Конец ему, сгниет за решёткой, встретит там конец своих очень скучных и очень бесполезных дней. Пора уже слезть с престола и отправиться к чёртовой матери. Гром буквально дрожал от переполняющих душу эмоций. Он вырвал из рук Димы диктофон и попятился к приоткрытой дверь рядом с той комнатой, в которой происходило действо. Нужно было исчезнуть из здания, пропасть и срочно попасть в полицию, чтобы предоставить доказательства. Он крепко сжал в руке диктофон, боясь случайно уронить или разбить.       Раздался громкий выстрел, но уже не в той комнате, а где-то совсем рядом. Игорь обернулся и столкнулся взглядом со стоящим на противоположном конце коридора мужчиной в маске, который крепко сжимал в руках пистолет, целясь им прямо в Игоря с Димой. Гром среагировал моментально, когда резко толкнул Дубина в комнату, чтобы уберечь от пули. Почему-то в этот момент он беспокоился именно о жизни своего напарника. Дальше Игорь встрелил сам, почти наугад, лишь бы отвлечь мужчину, и нырнул в комнату и сам, запирая дверь.       — Бежать нужно, — скомандовал Игорь, подбегая к стеклянному окну и разбивая его локтем.       В груди бешено барабанило сердце. Это ведь всё Игорь задумал, это были его сумасшедшие идеи, попытки поймать Морозова, а Дима ведь — ребёнок ещё. Гром чувствовал ответственность за напарника и хотел защитить его и уберечь, а не бросить умирать под пулю.       Он помог Диме вылезти, схватил его за руку, крепко сжав, чтобы контролировать, где находиться Дубин и случайно не оставить его на смерть, и потащил вперёд, пытаясь затеряться в толпе, пытаясь раствориться. Глупо было, конечно, вдвоем идти туда, но какой идиот бы ещё стал пытаться рыть на самого Морозова? Он ведь, кажется, даже как-то переводил деньги полиции. Диктофон жалко. Рассыпался на куски буквально. Зато они теперь точно знают, кто виноват во всем. Делать-то только что с этим знанием?       Казалось, что сзади действительно кто-то бежал за ними. Может, Игорь слышал выстрелы. Может, ему показалось. Он буквально запихал Диму в машину, сел за руль и со всей силы надавил на газ. Машина умчалась вперёд, оставляя за собой лишь полосы на асфальте.       — Оторвались, кажется, — тихо произнес Игорь, всё ещё крепко сжимая двумя рукам руль.

[Дима].

      Дальнейшие события развивались весьма стремительно. Только стоило Диме расслабиться, понять, что у них все получилось и теперь можно возвращаться, как раздался очередной выстрел, совсем рядом, а следом послышался шум ударяющихся о пол деталей. Рефлекторно парень обернулся на шум, замечая около входной двери темный силуэт мужчины в маске — меткий гад. Игорь сработал быстро, впихнув Дубина в пустую комнату. Еще один выстрел, выпущенный уже Громом, и вот следователь запирает за ними дверь.       Адреналин заставлял сердце стучать быстрее, гоняя кровь по венам. Дима едва сдержался, чтобы не выругаться из-за потерянного доказательства. Но не все было зря: теперь они точно знали, что за всем стоит Морозов, а если он попался один раз, значит промахнется и во второй. Именно об этом думал Дубин, вылезая через разбитое окно. Извиняясь за грубые расталкивания, Дима не отставал от Игоря, но успокаивало то, что парень не слышал выстрелов, хотя, может быть, виной всему был оглушающий шум в ушах из-за бешенного стука сердца. Даже если за ними и была погоня, то вероятность успеть догнать их в толпе была мала.       Опомнился Дубин уже в машине, на автомате пристегиваясь и оборачиваясь, пытаясь понять гонится за ними кто-то или же их просто решили отпустить. Дима вжался в сидение, изредка посматривая на напряженного Грома.       — Да, — подтвердил Дубин, оглядываясь и замечая, что позади нет погони. — Повезло. Спасибо, — также тихо поблагодарил Дима, понимая, что реакции и опыта Грома хватило на то, чтобы они выбрались из отеля целыми и невредимыми. — Как думаешь, ты сумел ранить его? Возможно, его можно будет вычислить, узнав, в какую больницу обращались с огнестрелом? — предложил Дима, хоть и понимал, что из этого может ничего не выйти.       Каковы шансы, что в темноте Игорь смог хотя бы ранить стрелявшего? А из-за темноты и маски Дима даже не мог составить хоть приблизительный портрет неизвестного. Что это было? Случайность или четко сработанная операция? Почему этот мужчина оказался ровно в тот момент, когда они уже собирались уходить? В голове Димы роились сотни вопросов и догадок, которые нужно было подтвердить или опровергнуть. Одно лишь парень знал точно: впереди ждет много работы, а сегодня их чуть не пристрелили.       — Не за что, Дим, — снисходительно улыбнувшись, отозвался Гром. — Ты молодец, не струсил, вовремя сообразил.       Несмотря на недавний приступ разочарования из-за по-дурацки разбившегося диктофона, Игорь ощутил некую радость, облегчение. Теперь точно можно быть уверенным в том, что Гром и Дубин не стали жертвой групповой галлюцинации, которая почему-то коснулась только их обоих. Морозов действительно был причастен к этому делу, Игорь не придумал сей безосновательный момент. Он всё ещё на коне, он всё ещё что-то может. Конечно, теперь осталось собрать доказательства, но и Игорь, и Дима уже хотя бы знали, на кого стоит копать.       Не выходил из головы ещё тот звонок подозрительный. Не удивительно, кончено, что у Морозова были враги, но тогда, быть может, стоило их отыскать, выведать полезную информацию, быть может, заручиться какой-то поддержкой? Человек ещё этот в коридоре чёрт знает откуда взялся. Было бы, кстати, очень неплохо, если бы Игорь подстрелил его. От огнестрельного оружия остаются характерные раны. Была бы хотя бы какая-нибудь зацепка.       — Не понимаю, кем бы мог быть этот человек. Зашёл поздно, выстрелил зачем-то в диктофон, а не в меня. Он словно на стороне Морозова, но не совсем, не полностью. Чёрт знает, каких он целей там придерживался, — нахмурился Игорь. — Странное в нём что-то было. И словно смутно знакомое.       Гром вывел машину на дорогу, что вела в его любимый киоск с шавермой. Захотелось как-то отпраздновать небольшой шажок к раскрытию дела, а также хотелось отпраздновать, что сегодняшний день не стал чьим-то днём смерти.       — Ты сейчас домой? После такого точно нужен отдых, — Дима посмотрел на напарника.       — Да, домой. Ща заскочу кое-куда и тебя тоже подброшу, — отозвался Игорь, останавливая машину в специально отведённом месте.       Гром выбрался и подошёл к киоску, заказывая две шавермы. Дима остался сидеть в машине, и Игорь с улыбкой наблюдал за тем, как забавно Дубин поправляет очки на носу и морщится. С Серёжей было сложно. С Димой — очень легко. Игорь ощущал в нём своего самого близкого друга, с которым можно вместе и смотреть дурацкие шоу, и обсуждать преступления, и есть шаверму на крыше какого-нибудь здания. С ним легко, хорошо, с ним в голову не лезут дурацкие мысли. Ужасно, но факт: каждый раз, когда Игорь переступает порог своей собственной квартиры, самые омерзительные чувства тут же сковывают его тело со всех сторон. Хотелось вообще появляться дома как можно реже. Родные стены резко стали какими-то незнакомыми.       Продавец вежливо протянул шаверму, и Игорь залез в машину, одну из них пихая в руки Диме.       — Держи. Заслужил, — улыбается Гром. — Ну что, домой тебя отвезти теперь?       — Может быть ты раньше видел его где-то? Хотя все эти телохранители на одно лицо и с одинаковой комплекцией, — задумчиво произнес Дима.

[Дима].

      В голове Дубина случайно вспомнилась статья о телохранителе и Сереже. Однако парень решил не напоминать Грому о том случае. Все телохранители были похожи, а лишний раз тревожить Игоря и ковырять заросшую рану было глупо.       Парень вздохнул, узнавая привычное место. Они вновь оказались рядом с киоском. Порой Дима думал, что Игорю уже давно должны начать делать скидку, как постоянному клиенту. Странно, но эта черта в майоре нравилась Дубину, ведь в этом было что-то особенное, когда они забирались на крышу, садились и перекусывали, смотря на проезжающие машины и перекидываясь бессмысленными шутками — Игорь часто любил так разрядить обстановку, а Дима и не возражал. В такие моменты на душе у блондина становилось спокойнее. Парень поправил очки и посмотрел на вернувшегося Грома, чуть улыбнувшись и забрав протянутую шаверму.       — Да. Слушай, Игорь. А может ты тоже поднимешься? Ну знаешь, такое дело наконец-то сдвинулось… — с весьма глупой причиной пригласил Дубин, отворачиваясь от майора, словно его ответ бы не расстроил.       За последнее время они стали чаще проводить время вместе, иногда Гром даже заходил к Диме, чтобы обсудить, как продвигаются дела. Хотя на деле они могли просто засесть за просмотр легкого сериала. Дима слушал иногда резкие комментарии Игоря относительно главных героев и смеялся от всех шуток. Однако майор никогда не задерживался допоздна, и Дима знал причину, потому чувствовал себя сейчас немного совестно. Гром редко затрагивал тему отношений с Сережей, а Дубин никогда не лез, предпочитая оставаться молчаливым слушателем и поддерживающим другом.       Дима немного удивленно посмотрел на Грома. Признаться, Дубин не ожидал, что майор согласится. Парень поправил очки и спокойно выдохнул, понимая, что они уже подъехали к дому. Пока они преодолевали расстояние до квартиры, Дима все думал о том, все ли в порядке у Игоря, раз он даже не стал писать Сереже о том, что задержится. Стажер чувствовал, что что-то происходило с Громом, но не позволял себе обременять мужчину вопросами. Он хотел, чтобы Игорь чувствовал себя спокойно и отдыхал, когда приходил после тяжелой смены в гости.       Дубин открыл дверь в свою небольшую однокомнатную квартиру, пропуская вперед Игоря. Первое время парень стеснялся своего скромного жилья, поскольку не привык приводить кого-то к себе, предпочитая одиночество. Однако Гром стал первым, кто разбавил однообразные вечера Димы.       — Ты будешь чай или компот? Мама недавно привозила. Очень вкусный и полезный, на домашних ягодах, — произнес Дима, проходя на кухню и открывая верхний ящик, готовясь достать чай. Дубин не хранил ничего крепче заварочного чая и что-то более горькое, чем Бабаевский шоколад.       Парень обернулся, чтобы посмотреть на майора, но вместо этого взгляд остановился на вазочке с белыми тюльпанами. Дима специально готовился к приезду мамы, даже купил ее любимые цветы. Все, чтобы она осталась довольна поездкой, жаль, что она все еще продолжала недолюбливать опасную работу полицейского. Ничто не могло изменить ее мнения. Парень немного грустно вздохнул. Если его семья так реагировала на обычную работу, то о его чувствах к Игорю не могло идти и речи. Только дружба, тем, что «он тебе в отцы годится».       — Проходи в комнату и выбирай, что будем смотреть, — Дубин кивнул и по-детски улыбнулся, включая электрический чайник и доставая из шкафа две кружки.

[Игорь].

      Игорь вновь невольно улыбнулся. Так странным было то, что рядом с Димой ему так часто хотелось улыбаться, а не злиться или грустить. Дубин был словно противоядием против всего плохого, что происходило в жизни Грома. Его так умиляло, как Дима всегда с нежностью отзывался о маме, как в глазах его загорался тёплый свет, стоило только вспомнить родную женщину. Игорь свою маму помнил плохо, но точно знал, что никакие компоты она не готовила, да и чай редко звала вдвоем пить. После развода с отцом несчастная женщина очень долго не могла отойти от горя, пыталась тянуть все в одиночестве, работала много, а потом потухла, словно свеча, в совсем раннем возрасте. Игорь плохо помнил ее нежные руки и теплые глаза. С отцом он всегда был куда ближе.       Наверное, именно поэтому тёплые отношения матери с Димой так умиляли Грома. Ее трогательная забота, огромные посылки с компотами, вареньем и солеными огурцами. Это было безумно мило. Да и по Диме было видно, что он ребенок изнеженный, ласковый, тот, кому в детстве дарили много внимания и заботы. Но от этого — не менее умный и смелый. Боялся он, наверное, разве что только свою маму.       — Налей-ка компота, люблю, как твоя мама готовит, — отозвался Игорь, изучая, словно в первый раз, крошечную квартирку Димы.       Маленькая, светлая, но очень уютная и чистая. В квартире Серёжи можно было умереть от одиночества, иногда Игорь даже не чувствовал присутствия Разумовского, когда тот находился в другой комнате. Определённо у маленьких квартирок было большое преимущество: семья всегда была собрана в одном вместе, общалась часто, а не каждый прятался друг от друга по тёмным углам. Быть может, глубоко в душе Гром мечтал о таком. Но никогда бы не смог себе в этом признаться.       — Как прикажешь, хозяюшка, — беззлобно усмехнулся Игорь, наблюдая за тем, как смущается Дима. Ему нравилось смущать друга, почему — одному Богу известно.       Игорь прошёл в крошечную спальню-гостиную, подходя к стоящему на столе идеально чистому белому компьютеру. Дима не ставил пароль, да и много раз уже, если честно, Гром пользовался компьютером Дубина: Дима доверял ему настолько, что сейчас Игорю уже не нужно было спрашивать разрешение. Он нажал на кнопочку пуска и выждал некоторое время, после чего запустил интернет и набрал название телешоу.       Возможно, не самое интеллектуальное и важное телешоу, но почему-то Дима и Игорь продолжали смотреть его. Гром не мог удержаться в процессе от глупых шуток, а Дубин зачем-то смеялся над ними. Серёжа бы, наверное, никогда бы не стал смотреть подобную муть. Игорю нравилось, что с Димой не обязательно вести себя как взрослый порядочный мужчина, иногда можно просто расслабиться и подурачиться, сьесть шаверму (которую Разумовский, кстати, не любил), смотря при этом глупую теле-передачу.       Гром запустил видео и тут же нажал на паузу, чтобы оно хорошенько прогрузилось. Времени было как раз достаточно до того момента, как в комнату придет Дима с, несомненно, вкусным компотом.

[Дима].

      На фразу Игоря Дима тихо усмехнулся, покачав головой. Гром всего пару раз попадал на приезд мамы и ее компот, но уже успел прочувствоваться любовью к ее готовке. Дубину было очень приятно подобное внимание от майора, Дима всегда с теплом отзывался о нем, когда передавал маме слова похвалы Игоря. Парень точно знал, что маме было приятно слышать хорошие отзывы о ее еде, тем более, если это был кто-то с работы Димы. Порой Дубин представлял, как познакомит старшего следователя с мамой уже напрямую, но в голове не укладывалось, как это будет.       Глупые и такие забавные мысли крутились в голове стажера, пока щелчок выключателя не вывел из раздумий. Дима заварил себе зеленый успокаивающий чай с мелиссой, а Игорю налил прохладный компот, оставив банку на столе — точно придет за добавкой позже. Данная вечерняя идиллия бесконечно нравилась Дубину, и в душе он хотел, чтобы так проходил каждый вечер после дежурства: просмотр не самого умного сериала, сочная шаверма, мамин компот, глупые шутки майора и его приглушенный смех — это был тот самый островок спасения, на котором хотелось скрыться после тяжелого рабочего дня. Заслуженный отдых и каждая минута, наполненная ощущением нужности и взаимопонимания.       — Хорошо, — Дима слабо улыбнулся, подхватывая кружки и направляясь в комнату. «Хозяюшка, » — почему в исполнении Игоря это звучало так по-домашнему? Кажется, Дубин был бы не против слышать это чаще, хоть в действительности бы и смущался, отнекиваясь. — Устраивайся поудобнее, я сейчас приду.       Дима поставил кружки на стол и немного отодвинул компьютер назад, чтобы было больше пространства. Парень вернулся на проходную кухню, забрал стул и прихватил оставленные на столе шавермы, осторожно вразвалочку возвращаясь в комнату и ставя стул рядом с креслом, предназначавшемся гостю. Все это походило на какую-то подростковую ночевку, когда родители впервые разрешили оставить друга до утра — также волнительно и интригующе. «Только не шумите», — не хватало сказать, чтобы полностью погрузиться в атмосферу юности. Может быть майор и посчитал бы это глупым, детским, однако для Димы все это было еще относительно недавно.       — Приятного аппетита, — улыбнулся Дубин, беря в руки шаверму и осторожно разворачивая ее.       Парень приподнял шаурму чуть вверх, словно тост, а после нажал «старт» на компьютере, запуская сериал. Стараясь не разговаривать лишний раз с набитым ртом, Дубин приступил к «ужину-победителя», изредка запивая чаем.       — Сочная, — прожевав, одобрил парень, посмотрев на Грома. — Никогда не думал, что обычный цезарь в лаваше может быть таким вкусным, — отшутился Дубин, а затем отвернулся. Юмор у Димы был специфический, и мало кто находил его шутки смешными. В этом они были похожи с Игорем. Разве что шутки у стажера были более добрыми и простыми, отчасти детскими, от того и забавными.

[Игорь].

      Игорь тихо усмехнулся на шутку Димы. Чувство юмора у Дубина было немного странным (хотя бы из-за того, что шутки майора ему смешными казались), но очень добрым и невинным. В этом было что-то особенное, пускай не слишком смешное, но зато крайне забавное. Дима сам по себе был очень забавным. Гром всегда с интересом выслушивал очередную шутку, пытаясь понять, на что способен гениальный разум напарника, и всегда смеялся.       Шаверма и правда была сочная. Да ведь и не просто так же: Игорь знал, в какой киоск в городе стоит пойти лучше всего. В других Грому не нравилось. Может, он однолюб в этом плане, потому что найти лучше так и не смог. И компот, к слову, был очень вкусным, хотя здесь Игорь другого и не ожидал. У мамы Димы — золотые руки.       — Передай маме, что компот очень вкусный, — приказал Гром, переведя взгляд с экрана компьютера на Диму. — Прям очень вкусный.       Происходящее же на экране казалось очень странным. Кажется, шоу было о детях, которых родители отправили на перевоспитание в закрытую школу. Гром плохо помнил предыдущий выпуск и с трудом пытался понять хоть что-нибудь. Если честно, то он совершенно не понимал родителей этих несчастных детей. Ведь именно от мамы и папы зависит будущее ребенка, так что выходит, что не в учениках были проблемы, а в тех, кто их вырастил (или же не вырастил). Игорь иногда и сам задумывался, как воспитание родителей повлияло на него. Во многом, конечно, положительно. Гром с детства считал отца героем, хотел во всем подражать ему, наверное, оттого и перенял привычку до поздна сидеть на работе. А ведь именно из-за этого мама и решила развестись. Собственно говоря, это стало одной из причин, по которой Игорь сторонился отношений. И не зря ведь. Серёжа не смог смириться с работой Грома. Повторять судьбу отца Игорь не хотел, учитывая еще и тот факт, что именно на работе мужчина и умер, но, кажется, выбора у него уже не было.       — Закрытая школа не для детей этих нужна, — мрачно заключил Игорь, — а для их родителей. Каждого из них бы ткнуть носом в то дерьмо, что они натворили.

[Дима].

      Дима оторвался от еды и просмотра шоу, посмотрев коротко на Игоря, улыбнувшись и кивнув ему. Конечно, он передаст маме, а она смутится и скажет, что это пустяки. Дубин помнил, что, когда начнется сезон, ему нужно будет приезжать помогать с огородом. Парень старался не думать об этом, потому что в голову приходили лишь расспросы сестры и матери о личной жизни, а затем их недовольство работой полицейского. «Опасно, ты рискуешь своей жизнью каждый день, ни минуты свободного времени, у тебя хоть есть девушка?» — и все в таком духе. Дима в такие моменты только улыбался, пожимал плечами и возвращался к работе.       Дубин понимал, что Игорь разделял его взгляды, отдавался полностью расследованию, готов был пожертвовать собой за правильное дело. Дима всегда был романтиком. Идеальный полицейский — переводит старушек, защищает слабых и стоит на страже справедливости. Чем дольше парень служил, тем больше понимал, что реальность была далека от идеала, однако Дубин не терял веры в лучшее.       — Не всех. Многие из них переживают за своих детей, и они хотят лучшей жизни для них, — подметил Дима, мизинцем нажимая на пробел, понимая, что сейчас у них с Игорем может начаться интригующее обсуждение темы воспитания. Стажер видел, как некоторые родители плакали, верили, что школа поможет исправить ошибки их детей. — То, что дети оказались в этой школе, — результат не только воспитания родителей, но и последовательные ошибки этих ребят. Они ведь сами выбирали алкоголь, наркотики. К сожалению, родители поздно спохватились об образе жизни собственных детей и ничего не предприняли, решив, что так будет легче справиться с проблемой. Тем не менее они же хотят помочь детям.       Возразил Дима, доедая шаверму и протягивая руку к салфеткам, что так любезно дали с собой. Парень неторопливо прожевал и посмотрел на Игоря. Воспитание ребенка — всегда сложно дается, особенно, если у тебя не было правильного примера. Проблема в том, что выросшие дети, заводя уже свои семьи, отражают манеру поведения своих родителей за неимением знаний о том, как правильно себя вести. Они не видели, что может быть по-другому, думали, что поступают правильно, давая больше свободы своему чаду или же ограждая его от каких-либо «проблем».       — Думаю, родителям бы тоже не помешало обратиться к психологу. Не исключено, что все вернется на свои места, когда эти дети окажутся в родной среде, — тихо договорил Дима, пожав плечами и вновь нажимая на пробел, запуская шоу и вслушиваясь в какое-то слезливое интервью плачущей девушки. Да, не у всех нервы выдерживают такое давление.       — Как-то поздно они спохватились, — фыркнул Гром. — Переживать нужно было раньше, когда думали, что бить своих детей — это нормально.

[Игорь].

      Хотя разве Игорю можно судить о этих людях с, наверняка, очень тяжелой жизнью? Да, конечно, понятно, что это всего лишь шоу, но истории-то то популярные, часто встречающиеся. Майор не был уверен, что из него самого выйдет куда более лучший отец. Пару раз ловил себя на мысли о том, что потом когда-нибудь в далеком будущем, может, и хотел бы завести ребёнка, но всегда отмахивался. Он в серьёзные отношения-то вступать боялся, а тут целый ребёнок! Игорь бы любил своего малыша, правда любил, заботился, покупал бы шоколада, но смог ли бы воспитать достойного человека — это хороший вопрос. Работа Игоря были слишком ответственной. А вдруг с ним случится что — куда тогда ребёнок денется?       Но, наверное, эти мысли нормальные. Каждый ведь наверняка хоть пару раз в жизни, но задумывался о полноценной семье. Игорь у родителей был один, но даже с одним сыном отцу и матери справится было достаточно тяжело. А как живут семье, где детей, например, аж штук пять?       — Алкоголь и наркотики они бы не выбрали, будь в семье положительная атмосфера, — отозвался Игорь, пустым взглядом испепеляя стену. Странных мыслей в голове отчего-то стало слишком уж много. — Ты когда-нибудь задумывался о семье? Ну, настоящей. Свадьба, там, дети потом, — зачем-то спросил Гром, переводя взгляд на Диму.       Дубин бы был хорошим родителем. Заботливый, добрый, честный. Он бы всего себя отдал. Не то, что Игорь. А до брака, ему, наверное, вообще дорога закрыта. Он с Серёжей всего четыре года, а уже такие ссоры из ничего, подозрения какие-то. Что делают люди в браке, когда ссорятся? Наверное, пытаются прийти к какому-нибудь соглашению, хотят помириться, закончить конфликт. Игорь мириться не любил, а за эмоции свои, порой излишне яркие, не всегда мог отвечать.

[Дима].

      — Лучше поздно, чем никогда, — подытожил Дима, глубоко вздохнув. Семейные дела — то, что хранили под семью замками, боясь, что посторонние могут узнать. Ситуации, которые были представлены в шоу, к сожалению, не являлись редкостью. Диму каждый раз печалило это и то, что он никак не мог помочь. — Не все, у кого плохая атмосфера в семье, выбирают наркотики и алкоголь, — отозвался также тихо Дубин, переводя взгляд на Грома и разглядывая его задумчивое лицо. Дима слабо усмехнулся. — Семья? Свадьба, дети…       Дубин задумался. Неужели, теперь Игорь тоже будет задавать такие же вопросы, как мама и сестра. Порой, парень и думал о создании семьи, однако понимал, что это невозможно. Его работа всегда будет занимать много времени, он не смог бы уделять возлюбленному достаточно внимания, и в конечном счет на замену Диме нашли бы более достойного претендента. Развод, отстранение, как это произошло когда-то в его семье. Тогда мама выплакала много слез, пока маленький Дубин крепко ее обнимал, сжимая свои кулачки. Отец ни разу за столь долгий срок не позвонил и не поинтересовался, как у них дела, справляется ли мама, как растут они с сестрой — ничего. Лишь тишина и безразличие. Дима знал, что не сможет второй раз перенести утраты близкого человека, даже двух.       — Никогда. Я еще молодой, чтобы задумываться над этим. А ты? Вы с Сережей уже четыре года вместе, — Дубин осекся, осознав, что сказал глупость. Ему не следовало затрагивать тему отношений, но Гром сам завел разговор о семье, детях.

[Игорь].

      Игорь прикусил нижнюю губу и перевёл взгляд на экран, пытаясь вслушиваться в слова, что говорила девчонка на интервью, роляя слёзы. Красивая, кстати, девчонка, с милым лицом — жалко, когда такие дети попадают под влияние обстоятельств. Гром попытался сосредоточиться на её платье, походящем на старые, ещё времен СССР. Но мысли окутывали с ног до головы, душили и не позволяли думать о чем-то другом, мучили и терзали.       Думал ли когда-нибудь Игорь о свадьбе с Серёжей? Года три назад Гром, наверное, ответил бы задумываясь: он бы взял Серёжу замуж сразу, как бы появилась возможность. Были бы в России разрешены такие браки — давно бы уже стал ходить и подбирать кольцо. Жить друг с другом длительное количество времени, не связывая себя узами брака, Игоря не приучили. По-другому воспитан был. Но, может, оно и к лучшему. Зачем жениться, если через пару лет ваш брак развалится?       — Забыл? В нашей стране такие браки запрещены, — попытался отшутиться Гром, чувствуя, как внутри все неприятно сводило.       Надо сказать, что отношения эти сейчас переживали не самый лучший момент времени. Гром как-то видел углом глаза, что взаимоотношения между двумя влюблёнными людьми делятся на несколько этапов. Сначала влюблённость, симпатия и страсть. Этот этап Игорь помнил очень хорошо. Он буквально сходил с ума по Разумовскому, тратил последние деньги на цветы, гуглил комплименты, чтобы очаровать Серёжу, всегда выслушивал, был готов примчаться по первому звонку, чтобы оказать помощь. Далее — пресыщение и конфликты. Как раз на этих этапах многие пары и расстаются. Выдержали — считай, вы созданы друг для друга. Наверное, Игорь с Серёжей сейчас находились где-то здесь. Дальше — дружба и, наконец, истинная любовь. Гром был уже не уверен, что они смогут дойти до настоящей крепкой любви. Может быть, просто не созданы друг для друга?       — Когда был в твоем возрасте, вообще считал, что мне никто не нужен, — усмехнулся Гром. — Может, был прав, — чуть тише продолжил Игорь.       Игорь попытался отшутиться и в этот раз, однако получилось не очень, и Дима почувствовал, как тоска тяжелым грузом ложится на его плечи. Такие разговоры никогда не доводили до хорошего. Как минимум, становилось обидно, что ты, имея возможность прожить с любимым человеком, должен постоянно скрывать свои отношения.

[Дима].

      Дубин посмотрел на Игоря и чуть придвинулся к нему. Когда Игорю было неспокойно, это чувство передавалось Диме, вынуждая переживать, не находить себе места в попытках помочь Грому справиться с переживаниями. Стажер завел руку за спину Грома и осторожно прикоснулся, чуть поглаживая.       — Человеку нужен человек. Да и если подумать, брак, зарегистрированный в другой стране, тоже считается браком, — без особой уверенности произнес Дима, подавляя свое глупое желание обнять майора. Дубин не понимал, каким образом из идеальных отношений Игоря и Сережи они дошли до того, что живут теперь как соседи, хотя даже те говорят чаще.       Гром не любил откровенничать и разглашать ссоры, предпочитая переживать все в одиночестве. А Дубин ночами не спал, думал о майоре, волновался, как мама, отправляющая свое дитя в лагерь, впервые сталкиваясь с длительной разлукой. Парень глубоко вздохнул, переводя взгляд на шумящее на фоне шоу. Диме не хотелось сталкиваться взглядом с Игорем, осознавать, как щемит сердце от одной мысли, что он никогда не сможет признаться в чувствах. Стажер не удержался и коротким порывом обнял Грома.       — Может быть останешься на ночь? — тихо предложил Дима, кинув взгляд в окно, за которым уже во всю светил полумесяц. — Если не хочешь домой. У меня есть еще одеяло и подушки, я лягу на диване, а ты тут располагайся.       Дима улыбнулся, отстраняясь от Игоря. Внутри все замирало от волнения. Парень не думал, что будет, если Гром откажется. Возможно, ему еще ближайшие несколько месяцев будет стыдно за этот случай, и все диалоги будут начинаться с извинений и неловкости со стороны Дубина. Стажер поднялся со стула, взял кружки и быстрым шагом отправился на кухню, давая Игорю возможность в тишине обдумать предложение. Дима чувствовал, как к его щекам из-за смущения начинает приливать кровь, и он не хотел бы, что бы майор понял истинную причину.

[Игорь].

      Игорь мягко улыбнулся на предложение Димы. Дубин всегда был очень добрым и заботливым, старался поддержать и помочь. Гром потянулся к телефону и разблокировал его, смотря на время. Домой ехать уже действительно было поздно, он очень устал и замучился, а в родных стенах его встретят не нежным поцелуем и тёплым ужином, а очередным обиженным взглядом и холодом, тянущим руки и желающим задушить. Объятия Димы тёплые, ощущаются совсем не так, как Серёжины. Грома словно током ударило, он совершенно не знал, как должен реагировать на эти прикосновения.       — Останусь, — улыбнулся Игорь.       Они ещё немного посмотрели шоу, Гром время от времени вставлял свои не особо смешные шутки, пытаясь их в большей степени выдавить из себя, лишь бы не заставить Диму переживать о своём состоянии. Грома всё ещё душили переживания об отношениях, думал о том, заметит ли Серёжа вообще отсутствие Игоря. Может, вообще к любовнику к какому-нибудь поедет.       Спал Игорь неспокойно, хотя и ощущать присутствие Димы были легче, чем присутствие любимого парня. На душе — ледяной камень, но квартира Дубина и его чуть слышное дыхание согревало остывшее сердце. Все-таки, Гром был очень счастлив, что в его жизни был такой прекрасный человек как Дима. В другом случае он бы, наверное, сошёл с ума.       Дима и Игорь провели тихое спокойное утро, позавтракали вместе, а потом Гром, наконец, отправился домой, одновременно радуясь из-за предстоящего выходного и чувствуя заранее треплющее душу одиночество. Лишь бы с работы позвонили и вызвали. Лишь бы улики какие-нибудь новые появились. Да всё что угодно — лишь бы не торчать весь день в квартире с Сережей один на один.

***

      Игорь открыл ключами дверь в квартиру и осторожно вошёл в неё, раздеваясь и снимая обувь. Интересно, чем занимался Разумовский? Уже точил нож и планировал убийство? Или даже не заметил отсутствия Грома? Серёжа сидел на диване, кажется, живой и здоровый. Может, слегка раздражённый.       — Доброе утро, — тихо произнёс Игорь, кладя ключи на шкафчик и включая телевизор.