Судьба давно сказала «Да»

На другом конце провода воцарилась тишина. Он не знал, чего ему ожидать и как отреагирует Лань Чжань на такую новость… Это не было их обычным молчанием, когда Вэй Усянь переводил дух от своих бесконечных разговоров. Не, то было напряженным молчанием, потому что Вэй Ин ждал реакции, и именно эта тишина позволила ему подумать. Этот ребёнок будет для него неожиданностью. Для них обоих. И хотя он беременен от Лань Чжаня, об их отношениях не может быть и речи, ведь его никогда не полюбят в ответ — Вэй Усянь знал это. Помнил, как ему было тяжело добиться даже дружбы с этим человеком. На большее он никогда не надеялся. Лань Ванцзи не любит его. И даже зная это, он не собирался даже допускать мысли об аборте. Детей он любил, и пусть он будет отцом-одиночкой, однако он родит этого ребенка. И не станет ничего требовать от Лань Чжаня, просто… Просто тот должен знать, что у него будет ребенок. В конце концов, это решит его проблему. Убрав телефон от уха, Вэй Усянь посмотрел на экран. Звонок все еще шёл. Лань Чжань не отключился, как уже можно было подумать — и он решился сказать, что все хорошо и он ничего от него не требует. — Лань Чжань… — Вэй Ин… Неожиданно для друг друга они решили заговорить одновременно. И Вэй Усянь, замолчав, тихо усмехнулся. — Говори, что хотел. В любом случае его заявления могут и подождать. Вэй Усяню важно знать, что думает Лань Чжань, и пусть по-прежнему не верит в происходящее, он боится, что тот скажет про аборт. Они не пара — и пусть, однако он не хочет этого делать. — Мы не станем их так обманывать. Моргнул, Вэй Усянь не совсем понял, что тот ему сказал. Похоже, Лань Чжань посчитал, что он предлагает ему обман и хочет притвориться беременным. Страх настиг его, и он на мгновение подумал: «Может, подыграть? Сказать, что это отличный план, Лань Чжань, соглашайся!». Омега качнул головой, понимая, что это не выход. Допустим, он сейчас соврет, но что будет потом, когда живот начнет расти по-настоящему? Скажет нечто сродни: «Ой, Лань Чжань, понимаешь, наша ложь настолько правдива, что в моем животе и правда растет ребенок!». Вэй Усянь взволнованно сжал руку, которая по-прежнему покоилась на его животе, и, в конце концов собравшись, сказал: — Лань Чжань, я не предлагаю тебе обманывать. Все честно и без шуток. Я знаю, что мы избегали разговора о тех днях, когда у меня была течка, но… Кажется, мы хорошо так постарались, — он постарался засмеяться, но смех вышел слишком нервным. — Лань Чжань, я… Ничего не буду просить от тебя. Всё понимаю. Просто ты должен об этом знать, как отец этого ребенка. Видимо, в итоге слишком серьёзный для Вэй Усяня тон убедил Лань Чжаня в том, что это правда, ведь в противном случае омега бы продолжил шутить, а сейчас… Сейчас он был готов расплакаться от страха. — Вэй Ин… Ты ходил к врачу? Ох, точно… Прежде всего ему стоило сходить в больницу… Возможно, это просто сбой, и врач бы сказал, что никакой беременности там и в помине нет. Крохотная надежда загорелась в его груди, и он ответил: — Нет… Можем вместе сходить… Может, он и успокоит нас обоих. Наверное, сказывалось то, что он не чувствовал изменений в своем организме, и поэтому цеплялся за возможность исключения этой беременности. Сколько бы Вэй Усянь не думал об этой возможной беременности — и о том, что мог бы оставить этого ребенка, — он не мог признаться, что предпочёл, чтобы её не было. Может… Может, если бы его любили в ответ, он бы порадовался этому ребенку, но… Кому будет нужен омега с ребенком от лучшего друга, да еще и с чувствами к тому? — Хорошо, так и сделаем. Услышав ответ, Вэй Усянь слабо улыбнулся. От него хотя бы не стали отмахиваться, и, возможно Лань Чжань его не любит, но в поддержке не откажет. Он почти глухо сказал тому «Спасибо» и сбросил разговор.

***

В отделении приемной у гинеколога они сидели в тишине. Даже Вэй Ин, пару раз порывавшийся завязать разговор, передумал, едва взглянув на мрачное лицо Лань Чжаня. Тот смотрел на кабинет, похоже, ожидая их очереди. Мысли крутились в голове Вэй Усяня. Учитывая, с каким видом сидит Лань Ванцзи, он всё думал, насколько тому неприятно, что омега может быть беремен от него. И всё это вместе с тем, что с их разговора прошла неделя, и даже Вэй Ин думал об этом более спокойно — впрочем, да, он признавал, что его лучший друг был более серьезен, а Вэй Ин… Ну, он… Далеко не зациклен на проблеме, может расслабиться и даже позволить себе забыть о ней. Аромат сандала защекотал его обоняние, подействовав, точно успокоительное, и вместе с тем — как призыв к действию. — Лань Чжань, пожалуйста, будь моим другом… Подумаешь, я могу быть беременен, ну и что с того? Я не виню тебя. И не требую с тебя никаких компенсаций. Мое отношение к тебе не изменилось, — он мягко усмехнулся, подумав: «Ну конечно, я ведь и так был в тебя влюблен...» — и продолжил. — Пожалуйста, видь и ты во мне — меня… Я все тот же Вэй Ин. Мне не хватает тебя. И всё — сорвался. Потому что Лань Чжань точно стал бояться, что от лишнего прикосновения омега может забеременеть либо второй раз, либо — все же в первый. Нет, разумеется, Лань Чжань никогда не любил прикосновения людей, но Вэй Ин знал, что ему он позволял вольности и прикасался сам. Тот мрачно посмотрел на него. — Но ты должен винить… Качнув головой, Вэй Ин умоляюще посмотрел на того, обхватил его ладонь своими руками и произнёс, глядя в глаза: — Пожалуйста, мне нужен мой друг. Нет, он не будет просить большего. Неважно, что он давно любит его. Пусть — он никогда не будет просить чего-то наподобие, что вот — у нас ребёнок, так давай попробуем создать семью. Нет, пускай родные Лань Чжаня будут знать о ребенке, а сам он позволит быть отцу рядом, но не будет просить этого мужчину полюбить его. На миг тот заколебался, тем самым напугав Вэй Усяня, но затем кивнул, точно принял решение и одним этим жестом сказал: «Я буду твоим другом» — и Вэй Ин счастливо улыбнулся тому в ответ. — Я возьму на себя всю ответственность. Вэй Усянь выгнул бровь. Лань Чжань хочет принимать в этом всем участие, помогать ему с беременностью и ребенком — и это грело сердце. Господи, этот человек невозможен, ведь, не любя его, делает все — и он влюблялся в него только сильнее. Поразмышлять над этим ему не дали: со стороны кабинета прозвучало его имя. — Одну ответственность ты на себя не сможешь взять, — рассмеялся он, встав с места, и, заметив вопросительный взгляд Лань Чжаня, ответил: — Ты не сможешь выносить и родить этого ребенка. Заметив, как тот встал следом и двинулся за ним, Вэй Ин удивился, но не высказал и доли возражений. Женщина-врач подняла на них взгляд. Она была вроде и миловидной, но строгий взгляд давал понять, что возражений она не потерпит. — Ваш альфа может посидеть там? — спросила она, указав на место в одном из углов ее кабинета. — Он… Он всего-лишь моя группа поддержки, — уклончиво ответил Вэй Ин. Врач — средних лет, стройная и рыжеволосая женщина — никак не прокомментировала эту поправку и опустила взгляд на карточку всего на миг. В ответ на это она всего лишь отмахнулась, точно предложила Лань Ванцзи сесть на то место или рядом, и тот сел на стул напротив Вэй Усяня. Это удивило, но и сам не нашел в себе смелости и сил узнать, зачем тот решил сесть так близко. Не туда, подальше, где смог бы подождать своего друга, а рядом, словно даже не поддержка, а… пара. Выбросив мысли из головы, он посмотрел на врача. — На что жалуетесь? — спросила она спустя несколько мгновений. Вэй Усянь немного поерзал на стуле. — Я, эм, делал тесты, и все три показали положительный результат… Возможно, это просто ошибка? — неловко произнес он, заламывая между делом пальцы. — Знаете, они ведь могут давать неправильные результаты… Женщина хмыкнула, взглянула на него чуть внимательнее, словно перед ней был не взрослый мужчина, а ребенок. — Три сразу? — спрашивает она, выгнув бровь. — Альфе придется подождать здесь, а вы — на кушетку. Осмотрим вас. На приеме у гинеколога Вэй Усянь бывал, но в нынешних условиях — впервые, поэтому он чувствовал лёгкое волнение и нервозность. Однако он кивнул и проследовал в другое помещение, украдкой глянув на Лань Ванцзи прежде — а тот только и сделал, что кивнул ему вслед. Женщина осмотрела его, как полагается, и Вэй Усянь не был уверен, что назвал бы этот процесс приятным. Все то время, пока она сидела между его ног и то смотрела, то трогала, он мог думать только о сомнениях. — Я назначу вам УЗИ. Можете заглянуть в сто третий кабинет даже сейчас, — произнесла она, покинув смотровой кабинет первой. Вэй Усянь взволнованного оделся и вышел следом. — И дам вам направление на анализы. Но, — она подняла взгляд на Вэй Усяня, а после — на Лань Ванцзи, — могу поздравить вас. Ручка скребла о лист, и Вэй Ин, слушая только этот звук, замер и посмотрел на Лань Ванцзи. Лицо того оставалось по-прежнему мрачным. С лица точно схлынули краски, а между бровей залегла неглубокая складка — такая же, какая бывала у него в моменты глубокой задумчивости. Во взгляде он видел точно растерянность и… Наверное, презрение. Или отвращение. Эта эмоция была странной, непонятной. Вэй Усянь прикусил губу и опустил голову. Разумеется. Он и не надеялся, что Лань Ванцзи будет рад. Вэй Ин — это всё ещё Вэй Ин, просто омега, с которым у них были дружеские отношения. Едва ли Лань Ванцзи когда-либо хотел с ним отношений, и он понимает это. Женщина оторвала несколько листочков из стопки одинаковых других и передала ему. — Сдать анализы можете завтра утром. Как обычно, — произнесла она. — Спасибо, — вяло отозвался Вэй Ин. Лань Ванцзи, пребывая в растерянности, кивнул женщине и вышел из кабинета вслед за Вэй Усянем. Там, пропустив следующего омегу в кабинет, они замерли спустя несколько шагов. Первым — Вэй Ин, а Лань Ванцзи — следом, и их разделял теперь лишь шаг. Волнение захлестнуло его с головой, и он не коснулся своего живота — ещё плоского, незаметного даже под тонкой футболкой — но посмотрел на тот мутным взглядом. Развернувшись, он не нашел в себе сил взглянуть в лицо Лань Чжаню и только смотрел на два направления, выданных врачом. — Это... Похоже, все же не шутка, да? — тихо произнес он. В горле тотчас стало сухо. — Хах, я беременен, как видишь, и мы можем даже увидеть его… Сначала вслед за своими словами Вэй Ин слышал только тишину и тихие разговоры людей вокруг. Никто не обращал на них внимания, однако он, украдкой взглянув на окружение, заметил, как одни шарахались его, а другие — принюхивались. Должно быть, его запах выдавал его с головой. Запахи. Точно. Втянув носом воздух, он прислушался к аромату сандала, перекрывающего все прочие. По-прежнему успокаивающий и нежный. Он даже не чувствовал в нём ноток раздражения или злости, тень которых замечал на лице Лань Ванцзи. — Вэй Ин, — выдохнул тот спустя несколько минут, — я... Стоя с опущенным вниз взглядом он только слышал шаги и чувствовал усилившийся аромат сандала — а после заметил, как руки Лань Ванцзи, точно неуверенно протянувшиеся к его собственным, коснулись ладоней и пальцев. И это выбило из груди воздух. — Вэй Ин, я возьму на себя всю ответственность, — произнёс тот, словно ответив уже словами на ту просьбу, сказанную в коридоре до осмотра. — Я позабочусь о вас. — Ты знаешь, что слишком хороший, Лань Чжань? — фыркнул Вэй Ин сквозь подступившие слезы, которым старался не дать выхода. — И как ты собираешься объяснить это семье? Дядя хотел наследника — и вот я постарался? Прости-прости, Лань Чжань, не сдержался! Вэй Усянь попытался сдержать смех, рвущийся наружу с тенью нервозности, но успел заметить, что по лицу Лань Ванцзи скользнула тень эмоции — другой, совершенно точно не негативной. — Разберёмся. Потом. Улыбнувшись — осторожно, но нежно, — он взглянул на Лань Ванцзи. — А сейчас? — Сейчас нам предложили посмотреть на УЗИ. Из его груди вновь выбило воздух, но в этот раз по иной причине. Он кивнул. — Хорошо. Тогда пойдем. Уверен, там огромная очередь! К кабинету УЗИ действительно выстроилась очередь, но не настолько большая, что ради визита им пришлось бы просидеть в этом душном месте целый день. Уже спустя полчаса настал и их черед — и они вновь зашли в помещение вместе. В этот раз Лань Ванцзи никто не попытался прогнать. Нервничая теперь несколько иначе, почти радостно и взволнованно, потому что он впервые носит в себе ребёнка, Вэй Ин лег на кушетку и задрал футболку. Лань Ванцзи сидел рядом и держал его за руку — так, точно они были той самой парочкой влюбленных. От этой мысли было больно. Гель холодил кожу и казался неприятным, но Вэй Усянь сосредоточил свое внимание на небольшом мониторе. Возможно, они ничего не увидят. Всего-то три или четыре недели… — Во-о-от он, — тянет миловидной внешности девушка, — маленький. Где-то пять миллиметров. У вас примерно четвертая неделя, как раз видно. Затаив дыхание, Вэй Усянь смотрел на это — крошечное пятно размером с орех. Это и был его ребенок? Их ребенок? — Хотите сделать снимок? — предложила девушка, на миг повернувшись к ним. Вэй Усянь даже не знал, как ответить. А нужен ли? Это всего лишь пятнышко. Маленькое, ещё совсем крошечное и почти незаметное — и он представил себе, как уже через несколько месяцев мог бы увидеть очертания малыша. Или уже потом, многим позже, когда подойдет срок. Он не слишком разбирался в этом несмотря на то, что был омегой. — Да. Пожалуйста. Моргнув, Вэй Усянь удивленно посмотрел на Лань Ванцзи. Девушка, определено обрадовавшись, принялась печатать им снимок — а Вэй Ин не мог оторвать от Лань Ванцзи взгляда. Он… Хотел сохранить снимок… И сказал, что будет заботиться о них. Эти мысли от чего-то отдавались в его сердце частым стуком и дарили тепло. Возможно, он… не настолько обуза для Лань Чжаня с этой беременностью, как ему казалось, когда ее подтвердили. Возможно… Нет, он не хотел сейчас пускать другие мысли.

***

Они решили, что сначала расскажут дяде и брату Лань Чжаня. Вэй Усянь уверял, что дело только в том, что тому это нужнее. Пусть дядя Лань Ванцзи и недолюбливает его, но отрицать, что ребенку нужны оба родителя, никто не станет. И, конечно, не признает, что старика он не боится — чего нельзя сказать о Мадам Юй. А он не сомневался, что хоть и взрослый человек, она устроит ему монолог о том, как Вэй Усянь позорит их беременностью вне брака. И радовало, что Цзян Чэн еще не рассказал семье о его положении. Он знал это, потому что ни от Мадам Юй, ни от сестры, ни от дяди Цзяна не поступало никаких звонков — и ни разу и никто не заикнулся об этом в разговоре. Вэй Усянь был уверен, что, знай они о ситуации, беспокойство бы выдало их, поэтому… Поэтому ему было легче начать со семьи Лань Чжаня. В любом случае, Лань Чжань мог бы… Отказаться от ребенка. Верно, он — отец, однако тому легче в этом плане — в конце концов, это дитя вынашивает не он. Да, конечно, он помнит о том, как уверенно тот сказал, что возьмет ответственность и позаботится о них, однако… В случае, если встанет вопрос — семья или ребенок, — он бы не хотел, чтобы друг жертвовал собой. Впрочем, о чем таком он говорит?.. Пусть Лань Чжань не любит его, но он не отступит от того, что считает правильным. Вэй Усянь понял это давно и только надеялся, что их правильно в этот раз совпадет. Сегодня конец рабочей недели, и Лань Чжань пригласил его на ужин с семьей, надеясь избежать лишнего переполоха, если рассказать новость сразу обоим — тем более, альфа знал, насколько его дядя недолюбливает Вэй Усяня. С уст сорвался вздох. Успеется ещё подумать. До вечера достаточно времени, к тому же еще и пять уроков провести надо. Впрочем, похоже, сегодня ему будет тяжелее. Он почувствовал раздражение от запахов, едва он зашёл в здание, и он с трудом дошел до кабинета, когда его начало мутить. Должно быть, симптомы беременности его настигли. Вэй Усянь просто надеялся, что всё обойдётся легким недомоганием, но как же он оказался неправ. Стоило первой ученице войти в класс с ее сильным и резким ароматом лаванды, как он почувствовал подступающую тошноту. От этого запаха было некуда деться, и в итоге он встал и постарался выйти с как можно более спокойным видом и, только закрыв за собой дверь, ускорился, прикрыв рукой рот. Возле унитаза он не сел — упал, сгибаясь от позыва тошноты. Только допустив мысль, что пронесло, он поднялся и подумал было уйти, как его неожиданно резко скрутило вновь — и он только и успел вернуться в прошлое положение, как то нечто, что было завтраком, вышло наружу. Вэй Усянь услышал, что кто-то вошёл в туалет, но у него уже не было сил — тем более, что это неприятное чувство вновь дало о себе знать. Когда его более или менее отпустило, омега вышел к раковинам, проклиная токсикоз всем своим сердцем, и столкнулся с Лань Циженем, осознавая: если тот тут достаточно давно, то слышал те отвратные звуки. Вэй Усянь попытался слабо улыбнуться. — Вэй Усянь! Что ты устроил? Что, перебрал вчера? Напился и доволен! Что за учителей берут в школу! Сами ведут себя как последние алкоголики, а потом отходят прямо в школе, показывая, что и учителям бывает плохо от похмелья! Что за невоспитанность, что за безнравственность, на тебя дети смотрят! Вэй Усянь усмехнулся. Единственное, с чем он перебрал — это с сексом четыре недели назад, но почему бы не повеселиться? Этот старик и так вечером узнает, что он беременен, а сейчас… Можно и не исправлять его. — Наглядно показываю им как делать нельзя, а вы разъясняете мои ошибки. Признаю, перебрал, постараюсь больше так не грешить! — Ты… Ты!.. Еще и неуважение к старшим! Будь я директором, давно бы тебя выгнал. Вэй Усянь фыркнул. Будь тот директором школы, омега ушёл бы сам, чтобы не страдать с таким начальством. — Я б посоветовал тебе уйти домой и проспаться, нечего показывать похмелье всем, — и вышел из туалета. По логике этого человека он что, должен безвылазно сидеть дома до тех пор, пока токсикоз не пройдет? Может, следующая отговорка у того будет сродни «Нечего показывать дурной пример незамужней омеги в положении!»? Вэй Усянь закатил глаза и, умывшись, направился к своему классу, понимая, что ученики уже будут ждать: до звонка осталось всего ничего — какая-то минута. Омега просто надеялся, что его организм успокоится и он сможет провести все уроки. И как бы ему не хотелось, но такое понятие, как утренний токсикоз, обошел его стороной — потому что вместо одного утреннего у него ещё и дневной, и вечерний… Если будет и ночной, то это будет не иначе, как круглосуточный токсикоз. Прелесть и веселье — только ему не смешно. В машине его не мутило, наверное, лишь потому, что она вся пропитана ароматом сандала Лань Чжаня, а это, похоже, приносило ему комфорт, успокоение и внутреннее облегчение. Наверное, поэтому беременные омеги так любят находиться со своими альфами. Им просто легче. Вэй Усянь вдыхает запах, как только они входят в дом — и чувствует аромат нескольких людей: Лань Чжаня, Лань Цижэня и Лань Сичэня. Насколько он знает, больше тут никто не живет. Организм вновь даёт знать о себе недовольством, и Вэй Усянь сжимает руку на животе, почти согнувшись пополам. — Вэй Ин?.. — донёсся до него беспокойный голос Лань Чжаня. Омега слабо улыбнулся тому. — Лань Чжань, я больше никогда не буду с тобой спать. Он не любит говорить прямо. Никаких «мне плохо» или «очень плохо» — но, похоже, Лань Чжань и без этого понял, в чем именно дело, и окинул того чуть ли не виноватым взглядом. Вспомнив ту свою мысль, которая посетила его в дороге, Вэй Усянь подвинулся к другу, даже не подумав, как это будет выглядеть, прижался, уткнувшись в шею Лань Чжаня лицом, и вдохнул аромат сандала так, чтобы тот ничто не могло перебить. — О-о-о, так намного лучше… Лань Чжань осторожно приобнял его со спины, и какое-то время они так и стояли, пока не раздались приближающиеся к ним шаги. — Вэй Ин… — попытался попросить Лань Чжань. — Нет… Нет, не хочу, так я почти не чувствую тошноты. Вэй Усянь услышал удивлённый вздох со стороны и все же поднял голову, смотря на других людей в комнате. Лань Сичэнь, очевидно скрыв свое удивление, смотрел на брата с вопросом. Старик же, казалось, хочет сжечь его взглядом, точно порочную омегу, что соблазнила его племянника. — Сюрприз, я не перебрал. Лань Цижэнь побагровел, определённо вспоминая утренний разговор, и учитывая, насколько не лучше выглядел в этот момент Вэй Усянь, ошибиться не представлялось возможным. — Ты… Ты!.. Да как ты посмел!..