10 причин не влюбляться в архитектора

Слишком гениален для этого мира

В «Пространстве» сегодня тихо. Не слышатся возбужденные споры и веселый смех преимущественно будущих зодчих и инженеров, не отрываются на танцполе девчонки из элитной гимназии аккурат по соседству со Столичным Архитектурным. Собственно говоря, владелец бара – вчерашний выпускник этого самого Архитектурного, открывший его на спор, лично разработавший макет и дизайн-проект и выбравший идеальное место расположения, удобное всей молодежи, хоть сколько-то интересовавшейся искусством. Будущие юристы и финансисты об этом месте просто не знали и не портили веселье своими унылыми лицами. Зато целевой аудитории (и глуповатым, но зажигательным девчонкам) – идеально удобно. Можно заскочить хоть сразу после пар, раскидать тубусы и папки по мягким диванчикам, заказать коктейль от первоклассного бармена, и считай – отличный вечер тебе обеспечен – компания и интересный разговор здесь найдется всегда. Но сегодня «Пространство» пустует – по просьбе Андрея Стаматина – личности не сказать, чтобы весомой (хотя кто ж из завсегдатаев его не знает!), но попросту хорошего друга хозяина заведения. Цель у Андрея сугубо личного характера. – Итак, я знаю, Даня, что ты неровно дышишь к сладенькому, и не отнекивайся даже, поэтому все коктейли сегодня – исключительно сладкие! И начнем мы с напитка с поэтичным названием – кровь и песок: виски, вермут, сладкий апельсин и вишня. Пробуй скорее и скажи – хорош я? Изящная рюмочка на тонкой ножке стоит перед Данковским, не искушенным в алкогольных изысках, манит глубоким бордово-рыжим оттенком. Ему хочется сказать, не пробуя, что Андрей хорош просто по определению, безо всяких коктейлей, и что то, как он только что смешал все эти ингредиенты в шейкере – было чертовски сексуально само по себе. Даниил понимает, что пауза затягивается, и что смотрит он на Андрея слишком уж обожающе – знает уже, что, оказывается, собственный его вечно колкий и холодный взгляд способен становиться таким, словно слегка подтаявшим и совершенно любовным. И выпивает немного поспешно в два глотка. «Кровь и песок» оказывается действительно сладким, разливается по телу теплом мгновенно, и Данковский ясно понимает – на своих двоих он отсюда сегодня не уйдет. Да и не сегодня, скорее всего. Ему вкусно, весело и возбуждающе, «Пространство» действительно красивый бар, обитый деревянными панелями и бархатом, здесь приятно находиться, а наличие здесь еще и Андрея делает это место самым потрясающим на земле. – Изумительно, – выносит Даниил вердикт, с удовольствием и без стеснения облизав губы. – Я бы не отказался от второй порции, но, так понимаю, ты хочешь удивить меня еще каким-то сочетанием вкусов? – Я намерен удивлять тебя всю ночь, – подмигивает и улыбается Андрей так, что будь Даниил той девчонкой из гимназии по соседству, из кожи бы вон вылез, прождал до закрытия и подкараулил бы его у выхода, кинувшись на шею. Или каждые десять минут заказывал бы по коктейлю, чтобы только еще раз увидеть эту улыбку, но тогда до закрытия точно бы не дотянул… Как всё-таки хорошо, что Даниил – не девчонка из гимназии, что Андрей может улыбаться ему так сколько угодно раз, и что на стойке уже стоит новый коктейль. Похож на предыдущий, только вместо вишни абрикос, а на вкус, так ничуть не хуже. Даниил не знает, какого объема эти рюмки, но понимает, что двух ему более чем достаточно, чтобы в благодарность за напиток перегнуться через стойку, обхватить бармена на сегодняшний вечер за затылок, притягивая к себе, и поцеловать, делясь сладостью и выдавая очевидное – пить он не умеет, но из андреевых рук готов (и жаждет) принять что угодно и в количествах, ограниченных разве что, пределами человеческого организма. – Андрей, если бы не остатки приличия, я бы уложил тебя прямо на эту стойку, – заявляет Данковский уже чуточку невнятно, оторвавшись от чужих губ и плюхаясь обратно на высокий барный стул. На таких он раньше не сидел, и это новое ощущение добавлялось в стопочку сегодняшних впечатлений, свежих, ярких, сплошь тактильных и вкусовых. Например, что целоваться под градусом, делясь друг с другом вкусом алкоголя, не неприятно, как он раньше думал, а… как-то гладко, что ли. Даже учитывая, что на свою долю Андрей коктейлей не делал, вместо этого попросту прикладываясь время от времени к бутылке виски, так что его губы и язык горчат крепким алкоголем. Но всё это дарит дополнительное чувство уверенности в себе, прямо так же, как сидеть на высоком стуле перед барменом, готовящим коктейли лично для тебя одного. Классное чувство, короче. Сам Андрей за барной стойкой смотрится так, словно зайди сюда в любой другой день – и увидишь его на этом же самом месте, с ловкостью выдающим томно вздыхающим девушкам украшенные вишенкой шедевры алкогольного искусства. Кстати о вишенках… – На стойке нельзя, травмоопасно, уж ты-то должен понимать! Зато голдиз – можно. Чистая классика, чистый шотландский, плюс тоник и травяной ликер, – жестом фокусника Андрей с высоты доливает в теперь уже не рюмку, а приземистый стакан зеленоватую жидкость и довершает свое творение прозрачной долькой лимона и вишенкой. – Друг мой выписывает из какой-то глуши бутылки поштучно, представляешь? Без понятия, из чего там эту дурь гонят, но забирает похлеще абсента, поэтому добавляю совсем чутка. Абсента Даниил ожидаемо никогда не пробовал, но голдиз, переливающийся жидким золотом в теплом свете ламп и каких-то хитрых подсветок, взял так крепко, что вишенку из опустевшего стакана выцепить получилось только со второго раза. Ее Данковский совершенно пошлым образом обсасывает, догадываясь, что назавтра будет сам же себя за это стыдить, а потом, обломав черенок, обхватывает вишенку губами и постукивает по ней пальцами. Щеки у него уже красные, глаза блестят. И пожалуй, эта вульгарная пошлость стоит того приятного удивления и неприкрытого обожания в глазах напротив и того, как неторопливо и виртуозно Андрей целует его, перекатывая вишенку изо рта в рот туда и обратно, в итоге ловко забрав ее себе. – Знал бы, что под градусом ты станешь таким обаятельным – давно бы тебя основательно напоил, – замечает Андрей, снова взявшись за шейкер. – Всё дело не в том, сколько пить, а в том, кто поит. И какая подача, – с видом бывалого сомелье отзывается Данковский и, слегка качнувшись на стуле, хватается за пуговицу на вороте. – Здесь жарковато, не находишь? В ответ Андрей смеется, весь такой красивый, с ласково блестящими глазами, и Даниил только тут замечает, что рукава у него засучены до локтя, а рубашка застегнута далеко не на все пуговицы, и не может припомнить момента, когда это произошло. А перед ним уже призывно запотевший пузатый бокал с виски, мятным ликером и колотым льдом, к которому Даниил незамедлительно жадно припадает, понимая, что хоть коктейль получился действительно освежающим – остудить поднявшийся в нем жар он всё равно не сможет. И расстегивает еще одну пуговичку, обнажая ключицы. Только одну. И только потому, что здесь жарко. А Андрей тянется к нему через стойку и сообщает доверительным тоном, какой, должно быть, очень приятно услышать в самое ухо в разгар обычного для «Пространства» веселья. Только они здесь одни, и от звуков этого голоса, просевшего на пару тонов, у Данковского приятные мурашки по всему телу. – Продолжишь так себя вести – и я не смогу отказать себе в том, чтобы обливать тебя этими чертовыми коктейлями и слизывать их с твоего тела. – О нет! – Даниил пьяно смеется и взмахивает бокалом. – В таком случае, мне нужно позаботиться о том, чтобы моя одежда не пострадала! – он со звяканьем расстегивает ремень и вытягивает его из шлевок, полагая, что выглядит сейчас крайне соблазнительно. Даром что на своем насесте покачивается уже с опасной амплитудой. – Провокатор, – хмыкает Андрей, не выглядя, впрочем, расстроенным. – Сказал же – на стойке нельзя. На ней оказывается очередной стакан, на этот раз без объявления ингредиентов, но Даниил готов поклясться, что видел, как Андрей недрогнувшей рукой влил туда порядочное количество водки. – Я не виноват, это всё твои коктейли, – на голубом глазу отнекивается Даниил, разглядывая бокал на просвет, прежде чем отпить. – Они – настоящий вкусовой оргазм, и только человек, страдающей агевзией, с этим не согласится. – Какие определения! Эх, если с архитектурой не сложится – открою свой бар! Андрей смеется, громко и искренне, а Данковский пьет. Голова у него приятно кружится, румянец сползает со щек и разливается по груди. – У тебя-то? Не сложится с архитектурой? Да у тебя с ней сложилось еще до рождения, – не без удовольствия возражает Даниил, наблюдая, как очередной бокал перед ним наполняется на этот раз какой-то мутноватой смесью. – Хотя можем заключить пари. Если когда-нибудь ты всё-таки откроешь бар – то я обязуюсь станцевать в нем на стойке! С раздеванием, – добавляет он, многозначительно блеснув глазами. – Так а чего тянуть? Пей свой яблочный виски и приступай. Потому что, можно сказать, на сегодняшний день – этот бар мой. Даниил пьет, корица из коктейля щекочет ноздри, а предложение кажется чертовски заманчивым. Он мог бы встать сейчас и даже без всякой музыки исполнить что-нибудь, больше похожее на плавные покачивания, чем на танец, в которых он никогда не был силен. Но уверен, что этого было бы достаточно, чтобы заставить Андрея смотреть на себя, не отрываясь, жадно впитывать каждое движение, когда он медленно, никуда не торопясь, станет снимать с себя один предмет одежды за другим. И пускай по части физических данных Данковскому не было особо чем похвастаться – Андрея это, кажется, ничуть не смущало, и он не уставал доказывать это на практике. Сейчас же, обогнув стойку, всю заставленную опустевшими бокалами, Стаматин подходит к нему вплотную, прижавшись всем телом, мазнув губами по виску, спрашивает на ухо: – Ну так что? Я могу рассчитывать на приватный танец? – Пожалуй… – тянет Даниил, цепляясь за его плечо, понимая, что даже сидеть уже ровно не может. – Пожалуй, нет. Неа. Вот когда прям свой бар будет – тогда и поговорим! Хмыкнув, Андрей бросает: – Ловлю на слове. И, подцепив за талию, легко снимает Данковского с высокого стула, увлекая на ближайший мягкий диванчик, такой заманчивый сейчас своей горизонтальностью. Даниил задается вопросом, как может быть один человек настолько гениален одновременно и в проектировании зданий, и в смешивании алкоголя, да и в постели, если честно, тоже. Это же просто преступно – столько талантов разом… Но, почувствовав под спиной успокаивающую мягкость, а на губах жаркое дыхание, решает, что подумает над этим вопросом как-нибудь потом. Точно не сейчас.