10 причин не влюбляться в архитектора

Он видит всё иначе

Густой молочный туман, мягко окутывающий еще спящие улицы Столицы, разрывают хлопки крыльев вспугнутых голубей и нестройные вспышки смеха. Будущие врачи, надежда страны, восходящие звезды медицины только что сдали последний экзамен. Впереди – выпускные работы, впереди – головокружительная карьера, полная судьбоносных научных открытий. Данковский останавливается, пытается скинуть с плеча руку лучшего друга, испытывающего трудности в том, чтобы идти самому. Ему это не удается, так что он просто вдыхает полной грудью утренний влажный воздух. Голову слегка кружит выпитое вино и… что там еще было, он не может вспомнить, да и не важно. Хорошо. – Парни, глядите-ка! Да это же этот… как его? – Ансамбль Парада Героев? Ну и хренотень! Компания останавливается, устремляя задумчивые, затуманенные бессонной ночью и алкоголем взгляды на появившийся на площади перед набережной всего неделю назад архитектурный шедевр. Многофигурная скульптурная композиция высотой с трехэтажный дом. В нее, кстати, можно зайти, внутри – винтовые лестницы, с которых предполагается любоваться исторической выставкой, размещенной на стенах. Будущие врачи несколько минут вдумчиво созерцают, а затем в мягкой утренней тишине раздается глубокомысленное: – Похоже на член. Данковский вздыхает. – Дань, а разве это не твой парень построил? У него что, фиксация? Это, между прочим, патология. Мошоночная гипоспадия, прям видно же. Данковский вздыхает более тяжко. – Аллеи. Ансамбль Аллеи Героев. И да, это правда. Этот шедевр спроектировал мой любимый. И, черт возьми, как же я им горжусь! А фиксация – у того, кто видит здесь не пятерых величайших политических деятелей страны, а половой член. Его не дослушали до конца, между пытливыми молодыми умами развернулась жаркая дискуссия на тему операбельного лечения гипоспадии. Свет будущего медицины нетвердо шагает дальше, лучший друг больно оттягивает плечо. Даниил в последний раз оборачивается на Ансамбль. На открытии этой скульптурной композиции Андрей подрался с журналистом, который сказал то, о чем думает любой при взгляде на нее – похоже на член. «Ну хоть ты, надеюсь, понимаешь, где здесь Левинский, где Торн, а где Филатов?» – спросил у него трясущийся от ярости Андрей, когда бедолагу журналиста унесли. «Разумеется» – ответил тогда Данковский таким тоном, что в его искренности не усомнился бы даже самый пытливый инквизитор. И он ведь действительно им гордится.