Восточные испытания

      — В опасную историю ты ввязался. Торговля органами, криминальные разборки, убийцы. Теперь вот вмешал сюда иностранных гражданок. А я думал, что у якудза есть честь. Никаких гражданских. Видимо, я слишком стар.       Лейтенант Тайра облокотился на машину и закурил. Чёрный змей был очень крепким на вид, широкоплечий, с мощной мордой. Полицейская форма придавала ему грозный вид защитника, а шрам левом глазу говорил об опыте работы. Тайра протянул Моту сигарету, и синий крокодил молча принял подарок. Оба затянулись, выдохнули и промолчали.       — Я советовал им держаться подальше от неприятностей. Говорил, что это опасно, — нарушил молчание чёрный змей. — Теперь мне надо разбирать это дерьмо в одиночку.       — Не думали уйти на пенсию? — спросил Моту, не оборачиваясь.       — И оставить всё на попечении гайдзинам? Они собственного члена в штанах не найдут. Начальство посчитало, что Гантлет со своим опытом с боевиками разрешит ситуацию. В результате стало только хуже. Мы вполне нормально уживались сами по себе.       — Глобализацию не остановить, — ответил Моту, смотря перед собой. — Как говорилось в одной пословице: "Адаптируйся или умри".       — Мне больше нравится: "Не дай судьбе покорить себя. Покори её сам". Я не из тех, кто привык сдаваться, когда трудности жмут со всех сторон. А ты?       — Не знаю. Не уверен, что уже правильно, а что нет. Знаю, что надо двигаться дальше, плыть вперёд по тьме и страху, не останавливаться, как бы ни было плохо, — нахмурился лазурный крокодил. — Плыть и надеяться, что вдалеке забрезжит рассвет.       Мужчины помолчали ещё немного. Тайра окинул взглядом перевязанного парня, громко хмыкнул и вновь посмотрел перед собой. Моту провёл языком во рту, проверяя зубы. Удивительно, но пока что все на месте. У многих братьев в этом возрасте и при таком образе жизни уже имеется несколько искусственных зубов.       — Медики сказали, что часть ран получена совсем недавно. Сколько ты уже дрался?       — Сбился со счёту уже давно. С тех пор, как появились девочки, каждый день. И думаю, что буду ещё. И ещё.       — Дурак. Ты дурак. Они дуры, — Тайра выпустил дым из ноздрей. — Я тоже дурак. А дураки всегда страдают, потому что вечно совершают одни и те же ошибки. Карма.       — Карма, — насупился Моту, выдохнув дым. — Заберёте меня?       — Иди ты, — устало сказал Тайра. — Без тебя хватает проблем. Если бы я хотел сбросить все преступления на идиота с кулаками, то значит пытаюсь подлизаться к шефу. Да ты и сам знаешь, как это. Нету тела...       — Нет и дела, — закончил Моту. — Но ведь они где-то рядом, правда, лейтенант? И теперь они знают меня, девочек. Я сунул свой нос ещё глубже.       — Поэтому с вами теперь будет офицер Кари. Хватит с меня агрессивных детей, которые не могут держать кулаки при себе. Хотите драться — деритесь на улице, а не в участке. Женщины слушают тебя, Моту. Может, и эта зубастая угомонит свой нрав, — Тайра отбросил сигарету и отошёл от машины. — Мы здесь ещё поработаем, а ты иди домой. И вот ещё, — красные глаза сверкнули. — Тебе я этого не говорил. Это здание принадлежит частному лицу. Мы пробили документы и узнали, что владелец некий Ямаока Хидео, — лейтенант дал Моту салфетку с адресом. — Долгов нет, склад куплен несколько месяцев назад.       Моту взял салфетку, посмотрел на адрес, поджёг салфетку от сигареты.       — А почему сами не сходите?       — Шеф не хочет, чтобы мы возились с самоубийцами, умершими три года назад, — ответил Тайра. — А теперь уходи. Тебе здесь делать нечего.       Моту кратко кивнул, не спеша развернулся и зашагал прочь. Выбросив сигарету на полпути, Моту всё глубже и глубже уходил мыслями в мрачное видение. Сэкико. Одна. Испуганная, маленькая, в окружении садистов и бандитов. Если она сейчас сама в окружении таких же озабоченных бандитов и убийц? А если девушки попадутся в лапы этих живодёров? Моту представил Дженни. Всегда весёлая, радостная, улыбающаяся. И вот она разложена во множество маленьких железных коробочек. Тому, кто это устроил, абсолютно наплевать, кем была девушка при жизни. Какой коровка была доброй, замечательной, как обожала дарить удовольствие. И крокодил втянул их в это. Всё на его совести.       Когда девушки предстали перед ним, сердце чешуйчатого бандита сжалось. Дженни активно жестикулировала, показывая удары кулаками и ногами в воздухе, подпрыгивала и строила злые рожицы. Чара стояла рядом и тихо посмеивалась, игриво уворачиваясь от "ударов" подруги, а после и подыгрывала ей. Монни тоже хихикала, прикрывая мордочку руками. Лисичка стояла в обнимку с девушкой-акулой. Светлая, тигровая, с карамельными полосами, голубыми глазами и широкой, зубастой улыбкой. Кари прижималась к Монни, обнимала её за талию и громко смеялась. Их радость оказалась неожиданной для Моту. Их пытались убить, а они смеются. Их похищали, а они радуются, будто ничего не произошло. Нет, они не глупые. Они сильные. Монни, Чара, Дженни.       Так почему же Моту чувствует себя таким слабым? Годы тяжелой работы, часы тренировок. Драки, погони, удары, кровь, сталь, выстрелы. Моту родился в этом, смотрел всегда в лицо смерти, боролся, как и подобает воину, каким и родился. Троица не родилась воинами, но выстояла. Через какие испытания они прошли, чтобы радоваться миру? Крокодил тряхнул головой, собираясь с мыслями. Нет, они всё делают правильно. Именно так подобает вести себя воину. Быть готовым умереть, чтобы наслаждаться жизнью в каждом её проявлении. И синий крокодил тоже попытается.       Кари широко улыбалась клыкастой улыбкой, обнимая Монни. Сколько уже полицейская не встречалась с подругами и не слышала эти голоса? А как давно не держала свою любимую лисичку за талию, поглаживая мягкий сочный попец? Рейды, перестрелки, погони. Акула слишком часто смотрела в лицо смерти, мечтая только о прикосновении ласковой Монни. Увидеть взрыв в зелёных глазках, услышать крик помощи, пока пушистая кончает от пальцев Кари. Полосатая удивлялась самой себе, как ей ещё удаётся так долго стоять на ногах, а лисичке — оставаться в одежде. Однако когда большой лазурный самец подошёл ближе, акула снова почувствовала агрессию.       — У-у-у, Моту! — Дженни подпрыгнула к крокодилу, кладя руку на плечо. Голубые глазки смотрели на крокодила с любовью и жалостью. Так хотелось обнять и крепко прижать синего громилу, но коровка боялась повредить и без того пострадавшее тело. — Я так испугалась за тебя. Эти негодяи прыгали, как будто от воздуха отскакивали! А один даже метнул шляпу, как в той игре! А-а-а-а, так страшно! — коровка пригнулась и ткнулась лбом в грудь. — Почему все тебя бьют?       — Работа такая, — мягче сказал Моту, положив руку на шею Дженни. Наконец-то девушка перестала сжимать крокодила до хруста костей. — Всё теперь в порядке, не переживай. Ты показала им, кто тут крутой.       — Они ещё вернутся? — спросила Чара. Гепардица тоже не на шутку перепугалась во время драки. Какими бы пугающими ни были те якудза, что попытались их утащить, братья Хонг показались куда более страшной угрозой. Настоящие киллеры. — Нам угрожает опасность?       — Нельзя сказать точно, — Моту чуть отстранил Дженни, чтобы ответ Старшей сестре был чёток и серьёзен. — Сейчас открыто они действовать не станут, но Триада явно заинтересуется мной. Лейтенант Тайра предоставил Кари-сан, чтобы та приглядывала за мной.       — Это замечательно! — громко сказала Монни, обнимая сильное плечо Кари. — Теперь мы будем все вместе и больше никто к нам не сунется, правда, милая? — лисичка широко улыбнулась акуле. Кари хмуро смотрела на Моту. — Кари?       — А-ага, — протянула девушка, оценивая крокодила недовольным взглядом. — Значит, ты головорез из Утиямы, что должен следить за моими подругами и моей девушкой? — холодный хищный голос прозвучал очень резко и оскорбительно. — И ты таскаешь их по таким опасным местам?       Дженни в замешательстве посмотрела на Кари. Сильная акула казалась коровке самой беззаботной, весёлой и простой в их компании. То Монни за сиську схватит, то шутку про секс отпустит. Вечно смеётся, улыбается, а тут резко стала такой холодной и страшной. Ещё одна причина переживать за Моту.       — Погоди, Кари, — Чара заступилась за мужчину в команде. — Моту был против того, чтобы брать нас. Это я настояла и...       — И ты послушал Чару? — хмыкнула Кари. — Тоже мне, якудза. Что, возомнил себя крутым парнем? Героем боевика, который сможет одолеть любого?       Монни тревожно посмотрела на акулу, Чара напряглась, Дженни захотела спрятаться за Моту. Только крокодил не сводил взгляда, всё так же хмуро пялился в голубые глаза Кари. Лазурный отметил, что видит нечто схожее в этой полосатой красотке. Сила. Упрямство. Честь. Эта бездна в синих глаза, отражающая тёмную стороны души изнутри. И, конечно же, тяга к лисичкам. Кари — море. Бушующее, стремительное, горячее, кипящее море. Непредсказуемое и притягательное, опасное и желанное.       — Пока у меня хорошо получается, — ответил крокодил, хмурясь сильнее.       — Очередной крутой гопник, который любит получать по морде, — Кари надменно подняла голову. — Я таких, как ты, ловила пачками, пока работала у себя дома. Что на архипелаге, что в Ситибэе — все одинаковы. Все умирают молодыми и глупыми, утаскивая за собой невинных граждан. Ты не нравишься мне, Моту.       — Кари, ты что! — возмутилась Монни. — Моту — хороший парень! Он постоянно спасал нас из самых ужасных ситуаций! Да, он немного страшный, я тоже боюсь, когда так смотрит, — тут у Моту сердце сжалось, — но очень добрый и хороший. И... сильный. Пожалуйста, не ругай нашего синего друга.       Холодные глаза Кари тепло взглянули в испуганное личико Монни. Акула счастливо улыбнулась и выдохнула.       — Хорошо, солнце. Ради тебя я не буду так ругаться. Тем более, что я уже высказала своё отношение. Я буду следить за ним, чтобы вам, мои хорошие, больше не пришлось попадать в неприятности, — Кари взяла Монни за щёчку.       — Боюсь, что это невозможно, Кари, — Чара вышла вперёд, скрестив руки. — Вечером я выступаю в клубе, чтобы подобраться поближе к Ёсиморе Окимото. Я уже договорилась с хозяином, и это совершенно моя инициатива, — кошечка повернулась к Моту и подмигнула синему.       — Какого чёрта, Чара? — ахнула Кари. — Я едва вытащила вас из Скайпарадиза, а ты опять влезаешь в неприятности? Монни, Дженни, и вы туда же?       — Когда опасность угрожает кому-то из нашей семьи, я просто не могу оставаться в стороне, — ответила Чара. — Пусть Моту — большой, глупый крокодил...       "Да что такое? Где их доверие, Тайра?" — с досадой подумал синий.       — Но он всегда заступался за нас, бежал в бой, сломя голову. И все эти ранения и шрамы — свидетельство того, что наш якудза готов сложить голову, чтобы спасти нас, совсем незнакомых девушек. Ты не права, Кари. И я больше не хочу от тебя это слышать!       Кари заморгала, Дженни улыбнулась, взяв Моту за руку. Акула поискала помощи у Монни, но лисичка только покачала головой. Акула сплюнула.       — Ну и хрен с вами. Влюбились в бандита — значит влюбились, — нагло и по-пацански ответила полосатая, грудастая полицейская. — Поехали уже в отель, я хочу жрать и помыться, — Кари повела Монни к машине. — И облизать эту сладкую мандаринку, — шепнула девушка на ухо подруге. Лисичка теснее прижалась в ответ. — Погнали уже!       — Влюбилась? Чего? — пятнистая опустила голову на бок. — Да с чего ты взяла?!       — А я да, — довольно сказала Дженни, идя к машине. — Круто! А можно мы сирены включим? Устроим погоню?       — Нет! — сказала Монни.       — Посмотрим, — ответила Кари. — Ты стрелять умеешь?       — Я научусь! — засмеялась Дженни.       — Она не будет учиться! — запротестовала Монни.       Чара пробурчала, опустив уши, и пошла к полицейской машине, ругаясь на Кари.       — Чара-сан, — голос Моту отвлёк девушку от дурных мыслей. Повернув голову, гепардица увидела синие глаза крокодила, большие зрачки и какое-то подобие улыбки на большой, длинной морде. — Спасибо большое. Я ценю твои слова, — здоровяк поклонился. — Ты замечательная Старшая сестра и очень милая девушка.       — Ам... — хвост Чары хаотично дёргался в стороны. Тёплые слова благодарности от холодного вояки были такой приятной неожиданностью, что пятнистая растерялась. Кари неправа. Вовсе кошка не влюбилась в Моту. Только в черты. В чешую, взгляд, странное поведение и абсолютную искренность. Только вот Чара желала, чтобы глаза были не синими, а красными, чешуя белая, как снег. Глоум. Как же гепардица скучает по змею. — Да, ничего-ничего! — хохотнула девушка. — Ты хороший парень, а Кари... И Кари хорошая, просто детство тяжелое. Не переживай, вот узнает тебя получше — и вы потрахаетесь. То есть, подружитесь! — шлёпнула по своей щеке Чара.       — Ты в порядке? — Моту наклонил голову на бок. — Всё в порядке?       — Замечательно! — Чара резко ускорилась, стараясь не выпячивать попу. — Поехали!       Кари села за руль, Монни на переднее сидение, а остальная троица уселась позади. Дженни приходилось сидеть с опущенной головой и смотреть в окно. Моту задремал, уставший от приключений за последние пару дней. Чара смотрела перед собой, прокручивая воспоминания. Скайпарадиз, погоня на пляже, песок, белые пальцы, самый большой член, который пятнистая когда-либо принимала в себя, первый анальный секс. Как жаль, что с Глоумом возникло недопонимание, и пара временно разошлась. Чара никак не могла позволить себе переехать и оставить семью, а Глоум хотел путешествовать и отыскать себе дом в другом месте. Гепрадица понимала стремление ощутить вкус свободы спустя долгое время заточения, но не могла разделить. Оставалось надеяться, что у альбиноса всё хорошо. Дженни не дали включить мигалку, чем немного расстроили коровку. Монни взахлёб рассказывала Кари о своих впечатлениях, про огни экзотичного города, еду и колорит. Лисика поделилась своими подвигами, как сама узнала про похищенных девушек, помогла актёрам избавиться от подлого режиссёра. Сначала Кари воспринимала информацию с удивлённым лицом, хлопала глазами. Но чем больше акула слушала, тем шире улыбалась и тем сильнее трогала коленку девушке.       — Покажешь мне, какая из тебя актриса? — спросила полицейская, водя большим пальцем вдоль пупка.       — Ты... на дорогу... смотри, — сказала Монни, дрожа от прикосновения. — Потом... милая... — вырывалось изо рта лисички.       Кари припарковала машину, и вся пятёрка вошла в уже знакомый и любимый отель. Линлин постукивала пальчиками по клавиатуре, когда услышала знакомые голоса. Поправила украшение в форме цветка в волосах, отряхнула шелковое красное платье от пыли, похлопала себя по выступающим бёдрам и приготовилась встречать гостей. Очаровательных девушек и одного желанного крокодила. Девушка специально вырядилась так, чтобы миниатюрное тельце выглядело весьма сексуальным. Пусть грудь красной панды уступает Монни и Дженни (по всем значениям), фигурка у малышки сразу бросается в глаза.       Как и острая, хищная широкая улыбка Кари.       — Драсьте! — поздоровалась акула. — Я бы хотела номер снять. Тот, который поближе к девчонкам, чтобы сильно далеко не бегать.       — Это Кари, наша подруга, — сказала Чара, улыбнувшись испуганной Линлин. — Она тоже остановится с нами.       — А... Да! Я понимаю, о да-да-да! — заулыбалась нервно регистраторша. — Очень хорошо, господа, я рада, что вы вернулись! Счастье, что так много прекрасных дев останавливаются в "Жемчужине", — раскланялась Линлин, стуча пальчиками по клавиатуре, взывая к предкам, чтобы пальцы попадали в нужные кнопки. Какие огромные и страшные зубы! — Прошу, госпожа Кари, ваш ключ и ваш номер! Он по соседству и... И его только что убрали!       — Спасибо, куколка! Я пойду приведу себя немного в порядок. Монни, солнышко, поможешь мне с вещами? — прорычала акула.       — Извините нас, — с придыханием сказала лисичка, неловко улыбнувшись подругам. — Я навещу вас попозже!       — Иди уже, — махнула рукой Чара, смотря уставшим взглядом. Мысли о Глоуме неприятно скребли душу, а вид счастливой парочки вызывал приступ тошноты. Особенно когда Кари ухватилась за попец Монни и втолкнула в лифт. — Я поднимусь по лестнице. Я пойду посплю до вечера, а вы, — указала пятнистая на Дженни и Моту, — не будите меня.       — О, ну я тоже хочу спать, — пожаловалась грудастая коровка. — Пожалуйста, я так мечтаю закрыть глазки и уснуть. Чара, пусти, а? Я же тебе открываю балкон, когда ты думаешь, что тебе делать.       — Ладно, — усмехнулась кошечка. — Хорошо. Но чтобы вы без звука там баловались! — наказала девушка.       — Вообще-то, я бы хотел посидеть немного здесь, — сказал крокодил. — Выпить чаю, поразмышлять, кое-что обдумать. Заодно я не буду мешать вам отдыхать.       Чара вновь почувствовала укол совести. Синий крокодил напоминал о Глоуме, будил приятные воспоминания и даровал некое чувство покоя и гармонии. Дженни печально вздохнула, надеясь сладко спать голенькой рядом с сильным мужчиной. Но обе девушки возражать не стали, ведь кто как не они знали, насколько может быть ценным это маленькое уединение.       — Хорошо. Если что, дверь открыта, — сказала Чара, бросив печальный взгляд на Моту.       — Приходи, — помахала Дженни ладошкой, улыбаясь. — Буду ждать!       Коровка и гепардица ушли в свой номер, оставив крокодила и красную панду вдвоём. Линлин никак не могла унять сердце. Сначала грудастый демон улыбался своими чудовищными зубами, а после сильный мужчина наконец-то остался с ней наедине. Судьба услышала молитву маленькой девушки и благоволила ей. Ах, не зря работница надела это лёгкое и красивое платье, чтобы большой самец заметил её аппетитные бёдра.       — Линлин, можно мне чаю? — спросил устало Моту. — Я ведь могу посидеть за столиком, правда?       — О, разумеется, господин. Располагайтесь, — улыбнулась девушка. — Сейчас принесу чай.

***

      Кари едва нащупала ручку двери, толкнула ту и влетела, так и не выпуская Монни из объятий. Целоваться начали они ещё в лифте. Затем лисичка прыгнула на акулу, впилась губами, и таким чавкающим и жутким зверем с двумя спинами, девушки дошли до номера. Пару раз попадались на те, но сладкая парочка не останавливалась. Так и не закрыв дверь, Кари бросила девушку на кровать, яростно стаскивая с лисички одежду. Ровненький беленький животик, выступающие большие груди в тёмно-синем лифчике, тонкие трусики такого же цвета.       — Сиськи! — Кари расстёгивала полицейскую форму. — Наконец-то!       — Не спеши, милая моя, — Монни села на коленки, расстёгивая штаны. Зелёные глаза смотрели на акулу будто в тумане. Губы дрожали, хвост мотался в стороны. Лисичка расстегнула ремень и пуговицы, опустив штаны вниз. Бирюзовые мокрые трусики будто врезались в светло-бурые полосатые бёдра. Белые пальчики оттянули резинку, чуть опуская трусики вниз. — Мне ведь и тебя надо порадовать, правда?       — Нет! — крикнула Кари, отталкивая Монни. — Сиськи! Твои!       Акула залезла сверху. Большие груди едва скрывало тонкое бирюзовое бикини. Соски карамельного цвета затвердели, как рифы, и едва не впились в мягкие груди лисички. Язык Кари облизывал тонкую шею Монни, кисти вжимали руки в кровать. Нос опустился ниже, проходя вдоль крестца. Зубы медленно сомкнулись на чашечке лифчика, потягивая вверх. Движение — и сочная сиська колыхается в воздухе.       — Сиська-а-а-а, — стонала от удовольствия Кари, водя языком по алому пухлому соску. — Мой нежная девочка и её сисечка. М-м-м-м! Вишенка! — акула стала вылизывать сосок. — Сладкая-сладкая вишенка!       — И как только девственница может быть такой озабоченной? — посмеялась Монни.       Кари резко вскочила, рыкнула и сорвала трусики с девушки. Широко раздвинув ноги, акула прижалась носом к мокрой щели.       — Я покажу, насколько!