Сталь и стекло

      Она так и не вышла его провожать. Не из-за каких-то там глупых обид, не из желания сделать ему больно — нет, конечно. Просто Арлин не была уверена, что сможет сдержаться и не натворить глупостей при виде чёртова ублюдка Квинлана, который снова влез в их жизнь, чтобы утащить Ли с собой и там, вдали от дома, окончательно его доломать.       Ночь — тягостная, тревожная, одинокая ночь — клонилась к рассвету. Арлин сидела в гостиной, вслушиваясь в шелест старого клёна за окном и далёкий лай койотов. На столе перед ней лежал разобранный «Гризли» в окружении полосок чистой ветоши, бутылок с мыльной водой и раствором золы и огромного пакета с «Сахарными бомбами», который дети приволокли из полицейского участка — небось, опять Дин Моне расщедрился; старик шериф, чьи дети давным-давно выросли и укатили из Ньюпорта, баловал мальчишек, как только мог. Нехитрый натюрморт венчала кружка Ли с недопитым чаем — сперва Арлин отнесла её в мойку, но, потом, вдруг преисполнившись каким-то суеверным ужасом, поставила обратно на стол. Пусть будет.       Дети спали наверху. И самой Арлин, конечно, следовало отдохнуть. Ведь смысла в этих ночных посиделках не было ни на грош: Ли в любом случае не вернётся до полудня. Да и старичок «Гризли», по правде сказать, не нуждался в экстренной чистке и смазке: Арлин ещё с детства усвоила (спасибо, пап), что доводить оружие до скотского состояния — тягчайший из смертных грехов. Просто как бы сильно Арлин ни вымоталась за день, как бы твёрдо она ни была уверена, что Ли в безопасности, она всё равно не могла уснуть, если его не было рядом. А уж сейчас…       А что, она не знала, что так всё и будет? Что Братство — это навсегда, что рано или поздно на порог их дома упадёт тень старого стервятника в прокторской рясе? Знала — и потому все эти годы хранила жетоны. Оба комплекта — и Ли, и свои. Время от времени, пока Ли был на работе, вытаскивала их из коробочки в глубине шкафа и даже ненадолго надевала, проклиная себя за излишнюю сентиментальность. Ведь, чёрт возьми, после двух месяцев в Цитадели и двух недель на станции «Эндрю», после того, как доктор Кейд вытащил дурного медоеда с того света, а врачи из «Сэнди-Коувс» отыскали новое сердце для мамы, Арлин уже просто не могла ненавидеть Братство с прежней силой. Вот Квинлана — да, ненавидела. Не за то, что он отдал приказ её убить — не он первый, не он последний. А за то, что он сделал с Ли.       Даже ей, пробывшей в Братстве без году неделя, было непросто привыкать к новой жизни. А как тяжело приходилось Ли, она и помыслить не могла. Время лечит, да? Так оно в итоге и вышло; но тогда, в первые недели после побега из Бостона, ей было попросту страшно. Страшно за Ли… да и за себя, наверное, тоже. Потому что находиться рядом с Ли было всё равно что день за днём присутствовать на долгой и мучительной казни — без права отвести взгляд, без возможности помочь приговорённому.       Наверное, со стороны могло показаться, что у мистера и миссис Хейл всё не так уж плохо. Им удалось уйти из Бостона живыми и здоровыми — сотрясение мозга, полузажившие ожоги и прочую мелочь Арлин в расчёт не брала. У них был план побега, у них даже деньги были — те семьдесят тысяч, которые достались Ли от несчастного Эзры Моретти. У них не осталось никаких обязательств и долгов, перед ними лежала вся Пустошь…       Но Арлин хотелось выть от отчаяния, когда Ли по армейской привычке просыпался ровно в шесть утра, машинально складывал одеяло, чтобы заправить койку — а потом вспоминал, и до рассвета сидел на краю кровати, уронив голову на руки. Когда он тянулся к вороту рубашки, чтобы проверить, на месте ли жетоны — и на секунду цепенел от ужаса, а потом снова вспоминал. Когда его глаза загорались светлым радостным огнём при виде кабацких драк, тёмных переулков и полуразрушенных зданий — любой, хотя бы самой призрачной возможности умереть.       В начале января они добрались до Рочестера — грязного, безнадёжного городишки в штате Нью-Йорк. Ли, чтобы не сходить с ума от ощущения собственной бесполезности, устроился на работу в оружейную лавку, а для Арлин подходящей работы не нашлось. Ввязываться в криминал она не хотела, так что пришлось ей примерить роль домохозяйки — со скидкой на то, что собственного дома у них не было. Нет, за деньги Эзры они без особого труда могли бы купить жильё в центре Рочестера или просто вселиться в один из заброшенных коттеджей на окраине, но Ли с маниакальным упрямством продолжал скитаться по мотелям и съёмным углам. Арлин понимала, почему: для Ли покупка дома была сродни капитуляции. Признанию того, что Братство осталось в прошлом, и теперь мистер Хейл сам в ответе за собственную жизнь. А у Ли, чёрт возьми, всегда были проблемы с принятием реальности.       К ментатам он не притрагивался: он ведь ещё в Пойнт-Лукауте пообещал Арлин, что с химией покончено, и сдержал обещание, пусть и с запозданием. Взамен он начал пить. Каждый день после закрытия оружейной лавки шёл в бар и напивался — методично, старательно, с присущим ему упорством в достижении цели. Каким-то образом он умудрился при этом не вылететь с работы, но запах мятных пастилок Арлин с тех пор возненавидела на всю жизнь.       Нет, у неё даже мыслей не возникало о том, чтобы уйти от Ли. Вот только и помочь ему она была не в состоянии. Ну не могла она вернуть ему Братство. И заменить Братство тоже не могла. И единственное, что ей оставалось — день за днём нырять в эту бездну вместе с ним. За руку приводить его домой из бара, и помогать раздеться, и смотреть, как пьяный до невменяемости Ли сидит над раскрытым блокнотом с бутылкой дешёвого джина в руке и таращится на чистую страницу, отправляя очередной отчёт пустоте. И раз за разом ловить себя на жуткой мысли: да лучше бы он умер, чем так мучиться. А потом Ли засыпал — и она укладывала его в постель, как ребёнка, и укрывала жёстким гостиничным одеялом, и тихо плакала, свернувшись рядом.       В одну из тех ночей всё зашло слишком далеко. Ли вернулся в гостиницу только под утро — мертвецки пьяный, в заляпанной кровью одежде, с распоротой щекой и выбитым зубом. И Арлин, вместо того, чтобы броситься ему на помощь, кричала на него, на самоубийственного идиота, который думает только о себе и которому давно пора бы перестать себя жалеть; и Ли орал в ответ, что он её не держит, что у неё нет ни одной причины оставаться рядом с ним и терпеть его выходки — а раз она остаётся, то ей, наверное, всё это нравится? Безобразная сцена в дешёвом мотеле, которая закончилась так, как и полагается подобного рода сценам — бурным примирением в расшатанной кровати.       — Сделай всё по-своему, — попросила она.       И он сделал. Он трахал её — грубо, с ножом у горла, нимало не заботясь о том, получит ли она удовольствие — и ей всё это нравилось, чёрт возьми, нравилось…       А утром она проснулась — и с пугающей, безжалостной ясностью поняла, что им с Ли всё-таки удалось добраться до дна. Она видела своё отражение в треснувшем зеркале на стене гостиничного номера: спутанные волосы, искусанные губы, на горле — косой порез и съехавшая на сторону повязка из распоротой наволочки… Станция «Отчаяние», поезд дальше не идёт.       И Ли стоял напротив кровати и смотрел на всё это с неподдельным ужасом. Его наконец-то проняло. То ли перепачканная кровью простыня, то ли батарея бутылок из-под джина на подоконнике, то ли всё и сразу.       — Чёрт, Лин, — сказал он глухо. — Чёрт.       На столе надрывался будильник: Ли пора было на работу. Давно пора.       — Да всё нормально, — хрипло проговорила она, с трудом протолкнув воздух сквозь воспалённое горло. — Ты… иди.       Стакан с водой, который Ли держал в руке, хрустнул.       — Нет, серьёзно, — Арлин облизнула пересохшие губы. — Уходи, пожалуйста. А то тебя с работы вышибут. Я… я в порядке, правда. Я всё уберу.       Ли бросил на неё дикий, совершенно безумный взгляд — и ушёл.       В тот день он вернулся трезвым. И на следующий день — тоже. Арлин вообще не понимала, как ему удаётся держаться, но он держался. Ради неё. Ради них.       Они переехали, на этот раз в Буффало. Купили крошечную хижину на окраине города. И Арлин наконец-то отважилась написать маме и папе в Чарльстон о том, что у мистера и миссис Хейл всё хорошо — и, пожалуй, это письмо даже не могло считаться самым лживым в мире.       Она даже не удивилась, через какое-то время узнав, что ждёт ребёнка. Наверное, она просто слишком сильно хотела удержать Ли, оставить его себе — хотя бы так.       Конечно, Эмили и Харон в первом же ответном письме пригласили их к себе, и потом приглашали не раз — но Арлин понимала: нельзя. Им с Ли, глупым детям, самим надо было выбираться из той ямы, которую они для себя выкопали.       И они справлялись. Чёрт знает как, но справлялись.       В первый день ноября две тысячи триста первого года родился Мэтт. А весной, с младенцем на руках, они перебрались в Вермонт — почти наобум, без предварительной разведки, просто Арлин понравились красивые фотографии в довоенном путеводителе. Но оказалось, что в Вермонте и в самом деле хорошо. Проработав несколько месяцев медбратом в берлингтонской больнице, Ли наконец-то нашёл себе работу по душе, в полицейском участке; Арлин радовалась за него едва ли не больше, чем он сам. А через год, ясным майским утром, на свет появился и Кори.       И какое-то время Арлин казалось, что всё чудесно. В захолустном Вермонте ничто не напоминало Ли о Братстве, да и вообще жизнь с погодками — лучшее лекарство от рефлексий: слишком много забот, слишком мало свободного времени. И она смотрела, как Ли возится во дворе, пытаясь починить старые качели, как он читает сказки на ночь Мэтту, пока Кори, лёжа у него на руках, задумчиво грызёт погремушку — и думала: нет, на этот раз старуха Пустошь может выкусить. Здесь у неё нет над ними власти.       Это потом стало ясно, что и вермонтский рай оказался с червоточиной. Что свежий воздух и красивые пейзажи — это чудесно, конечно, пока не задумаешься о том, что ближайшая школа для детей находится в полусотне миль от дома, а на новый переезд денег взять просто неоткуда, даже если выставить на продажу дом — кто позарится на старый коттедж у канадской границы? Что обязанности Ли в полицейском участке — это просто насмешка над тем, на что он на самом деле способен, а платят ему столько, что на эти деньги и в одиночку-то сложно прокормиться, не то что обеспечить семью. И что чёртова Сара Хейл оказалась права в своих пророчествах, и с Мэттом что-то не так.       Мэтт, несомненно, понимал всё, что происходит вокруг — иногда Арлин казалось, что он понимает даже слишком много. И врачи в один голос говорили, что интеллект у него в полном порядке. Но говорить он почему-то отказывался наотрез. Кори болтал не переставая с полутора лет — сначала неразборчиво, но с большим энтузиазмом, потом — всё более отчётливо. А от старшего сына Арлин за четыре с половиной года не дождалась даже слова «мама».       Она видела, что Ли винит во всём себя. Наркотики, выпивку. Тот эпизод с немым пареньком из Пойнт-Лукаута, о котором Ли рассказал ей в один из тех чёрных январских дней.       — ...И я дал ему ментаты, — говорил он, страшно и дико улыбаясь поверх стакана с джином. — Десятилетнему ребёнку. Знаешь, а я бы, наверное, мог зайти и дальше. Пытать его, если потребуется. Вывернуть ему мозги наизнанку, лишь бы он заговорил. Мне просто слишком сильно хотелось знать, понимаешь, малыш?       И Арлин терпеливо кивала: понимаю, мол.       Ли считал Мэтта своим грехом, своим проклятием — и не замечал главного. Не видел, с какой любовью и нетерпением сын ожидает его возвращения с работы. Какая робкая и счастливая улыбка появляется на его губах, когда Ли походя, рассеянно хвалит его за что-то. Да взять даже этот атлас с расчленёнкой — Арлин подозревала, что Мэтт из десятков книг выбрал именно его, потому что в детстве насмотрелся, как Ли листает этот справочник перед уходом на работу в больницу.       Иногда ей хотелось схватить Ли за плечи, и трясти, как мутафрукт, и орать — да ты что, не видишь, правда не видишь, как вы с Мэттом друг другу нужны?.. Но нет. Это же Хейлы, с ними такое не прокатит. Она боялась сделать хуже, и поэтому делала то, что могла. Изо всех сил любила их обоих, этих несчастных странных мальчишек.       В одном они с Ли точно не прогадали, когда выбирали Вермонт: Новая Чума до этого захолустья так и не доползла. В Берлингтоне появились первые очаги — и тут как раз Братство подоспело с вакциной… А впрочем, Арлин даже не знала, что хуже — сомнительная вероятность подхватить болезнь или самое что ни на есть реальное отделение Братства, открывшееся в Ратленде.       Безусловно, они с Ли, оставаясь в Ньюпорте, проявляли не больше благоразумия, чем обитатели Мегатонны, живущие в воронке от неразорвавшейся бомбы, — и всё-таки Арлин упрямо надеялась на лучшее, пусть эти надежды и таяли с каждым днём. И вот, по всем законам трагедии, грёбаный гром грянул.       Арлин вздохнула, уставившись на своё отражение в пыльном корпусе кофемашины. Ей всё-таки удалось отыскать это хромированное чудовище в одном из вермонтских хозмагов и торжественно презентовать Ли в подарок на двадцать четвёртый день рождения, втайне радуясь выгодной сделке: новенькая машина в заводской упаковке стоила даже меньше, чем какой-нибудь ржавый тостер. Потом-то Арлин поняла, в чём подвох. Кофе в нищем Вермонте считался редким, полумифическим деликатесом. Его даже у караванщиков невозможно было раздобыть: какой смысл везти через всю Пустошь товар, который никто из местных жителей не может себе позволить?       А вот в Ратленде, наверное, перебоев с кофе нет, мрачно подумала Арлин.       И вздрогнула от негромкого, но настойчивого стука в дверь.       Мысли заметались, как испуганные птицы. Само собой, это не Ли. У Ли есть ключи. И, что гораздо важнее, у него есть раненый Квинлан, которого надо довезти до Ратленда. И едва ли кто-то из соседей ни с того ни с сего решил нанести визит вежливости в три часа утра. Оставалось признать очевидное: кто бы сейчас ни стоял на пороге, заявился он сюда не с добрыми намерениями. Чёртов Квинлан, как чума, притащил за собой в Ньюпорт весь хаос этого мира.       Арлин закусила губу. Да уж, миссис Хейл, очень вовремя вы сподобились пистолет разобрать.       — Рыцарь Хьюз, Братство Стали! — раздался из-за двери уверенный мужской голос. — Откройте, мэм!       Мэм. Значит, мистер Хьюз уже видел её в окне гостиной — и не пристрелил, хотя мог бы. Наверное, этот жест доброй воли должен был вселить в сердце Арлин надежду. Но почему-то не вселял.       Она поднялась из-за стола. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Будь она дома одна — ох, чёрт, тогда всё было бы проще, намного проще. Но на втором этаже спали дети, Мэтт и Кори. Оставалось лишь надеяться, что стук в дверь их не разбудил и что они не спустятся на первый этаж выяснять, кто это ходит в гости по ночам. Нет, Мэтт — умница, он не станет высовываться без разрешения, а вот Кори…       Арлин повернула ручку замка и открыла дверь.       Рыцарь Хьюз оказался подтянутым светловолосым мужчиной лет тридцати. Арлин показалось, что она уже видела его в Цитадели — но, чёрт возьми, это едва ли могло считаться благим предзнаменованием.       На улице было тихо и безлюдно. Похоже, мистер Хьюз заявился сюда в одиночку. И, похоже, перед этим ему пришлось прошагать не одну милю: штанины оранжевого комбинезона были по колено заляпаны свежей вермонтской грязью. Странно, конечно: неужели в Ратлендском отделении Братства не нашлось ни одной свободной машины? Нет, что-то здесь было не так.       — Добрый вечер, мэм, — Хьюз улыбнулся, открыто и приветливо. — Извините за столь позднее вторжение.       Арлин украдкой смерила взглядом нашивку на его рукаве. Нью-Хейвен, Коннектикут? Всё страньше и страньше, как сказала бы мама.       — Я ищу одного человека, — прозрачно-светлые глаза Хьюза скользнули по её лицу.       Ну конечно, ты его ищешь, со злостью подумала Арлин. И умнику Ли, уж наверное, следовало бы это предусмотреть, прежде чем тащить старого упыря Квинлана к себе домой.       — Один из скрипторов Братства отправился на задание в окрестностях Ньюпорта — и, похоже, попал в беду, — Хьюз прищурился. — Ваши соседи говорят, что видели, как он заходил в этот дом.       Соседи, значит? Арлин нахмурилась. В окнах коттеджа Мари и Стива и впрямь горел свет. Оставалось лишь надеяться, что со стариками всё в порядке после визита доброжелательного мистера Хьюза.       — Можно мне войти в дом? — осведомился рыцарь.       Арлин молча посторонилась. Конечно, одна мысль о том, что по её гостиной будет разгуливать какой-то урод из Братства, приводила её в ярость — но, что ни говори, в доме у неё было больше шансов защитить себя и детей. Только бы эти балбесы сидели наверху.       — Спасибо, миссис Хейл, — Хьюз аккуратно прикрыл за собой дверь и обернулся.       Усилием воли Арлин взяла себя в руки. Он мог узнать её фамилию от соседей. Ведь мог же?       — Боюсь, вы зря тратите время, — Арлин скрестила руки на груди. — Его здесь нет. Вашего сослуживца.       — Знаю, мэм, — Хьюз снова улыбнулся.       — И вообще…– она перевела дух. — Я понятия не имею, что с ним случилось. Его притащил домой мой муж — скорее всего, этот ваш скриптор обратился к нему за помощью, и Ли не смог отказать, он ведь всё-таки помощник шерифа. Он его осмотрел, перевязал раны и повёз его в больницу. Вот, собственно, и всё.       Хьюз кивнул. Нет, его улыбка по-прежнему оставалась вежливой и благожелательной — но ни черта она не стоила, эта улыбка. Арлин видела его глаза. Холодные, пустые, отстранённые — она не раз замечала такой взгляд у старых солдат и прекрасно знала, что он означает: мистер Хьюз сейчас находится в боевом режиме.       — А в какую больницу они поехали, мэм?       — Сложно сказать, — Арлин развела руками. — В Айленд-Понд есть неплохой медцентр, это ближе всего. Думаю, туда они и направились.       Медцентр в Айленд-Понд действительно был — до войны. Сейчас заброшенное здание облюбовали окрестные подростки, которые устраивали там шумные вечеринки; местные жители гоняли молодняк, но без особого энтузиазма. Но едва ли в Коннектикуте так уж хорошо разбирались в культурных традициях Вермонта — а Арлин нужно было выгадать время для балбеса-медоеда. Хотя бы пару часов. Пока этот рыцарь с мёртвыми глазами не доберётся до Айленд-Понд и не поймёт, что его обманули.       — Айленд-Понд, — задумчиво повторил солдат. — Это к востоку отсюда, да? А почему не Берлингтон или Ратленд?       — Далеко, — Арлин пожала плечами.       — Действительно, — согласился Хьюз. — Мэм, наш человек… он вам что-нибудь рассказывал? О задании, о себе?       Плохой вопрос. Очень плохой.       — Да нет, — растерянно улыбнулась Арлин. Чёрт, того количества неискренних улыбок, которыми они с Хьюзом обменялись за этот вечер, хватило бы на довоенный саммит. — Ему ведь крепко досталось, он еле на ногах стоял. Тут уж не до разговоров.       — Но он пробыл в доме достаточно долго, — Хьюз испытующе уставился на неё.       — Всё это время с ним был Ли, — Арлин вздохнула. — А я сидела наверху.       — Но почему?       — Боюсь вида крови, — Арлин виновато потупилась. — Как увижу — сразу в обморок падаю, и всё. Если бы я полезла помогать, бедному Ли пришлось бы возиться с нами обоими.       — Да, бывает, — солдат кивнул. — Ладно, мэм. Спасибо за помощь. Извините, а можно мне попросить вас об одном одолжении?       Вот оно, поняла Арлин.       — Да, конечно, — отозвалась она как можно спокойнее.       — Я вижу, у вас тут кофемашина… — Хьюз смущённо отвёл взгляд. — Вас не затруднит сделать для меня чашечку кофе? А то я, если честно, засыпаю на ходу, а мне ещё в Айленд-Понд идти.       — Одну минутку, — кивнула Арлин.       Инстинкты вопили: не поворачивайся к нему спиной. Не теряй его из вида. Но именно это ей и необходимо было сделать.       Она нажала на кнопку включения кофемашины — и в этот же миг за спиной раздался знакомый сухой щелчок. Что ж, Арлин давно уже усвоила, что чудес на свете не бывает. По крайней мере, добрых чудес.       Она резко развернулась. Левой рукой вцепилась в предплечье Хьюза — а локтем правой изо всех сил ударила его в запястье, пытаясь выбить пистолет. Хьюз инстинктивно нажал на спуск, но опоздал: лазерный луч с сухим царапающим треском прошил дверцу кухонного шкафа, и пистолет, кувыркаясь, отлетел в сторону.       Удерживая захват, Арлин попыталась обойти Хьюза со спины. Но рыцарь, ловко провернувшись, перенёс вес на захваченную руку — и ударил левой. Арлин отклонилась назад, защищая лицо. Кулак Хьюза лишь вскользь проехался по её скуле. И всё равно в глазах потемнело: Хьюз, похоже, умел распределять силы.       Резко опустив голову, она лбом ударила Хьюза в нос. Рыцарь отшатнулся — и тут же, не растерявшись, подсечкой сбил её с ног.       Арлин рухнула на пол, на секунду ослабив хватку. Эта секунда промедления обошлась ей дороже, чем она могла себе позволить: Хьюз выхватил нож из-за голенища ботинка, и Арлин только и успела, что выставить вперёд левую руку, защищаясь от удара в горло. Чёрт, она слишком давно не дралась с людьми.       Левое предплечье словно огнём обожгло — и ей на лицо брызнула кровь. Чувствуя, как горячие ручейки из распоротой артерии стекают по крепко зажмуренным векам, правой рукой Арлин нашарила шнур бесполезной кофемашины, которую они с Ли так ни разу и не включили в розетку. Обвила провод вокруг запястья, изо всех сил дёрнула на себя — и хромированное стофунтовое чудовище с размаху обрушилось на затылок и плечи ничего не подозревающего Хьюза.       И всё стихло.       Наверное, на какое-то время Арлин отключилась — потому что, когда она отважилась открыть глаза, крови из расколотого черепа Хьюза на пол натекло уже порядочно. Светло-зелёный коврик у мойки, подаренный им на новоселье кем-то из соседей, потемнел и промок насквозь — хоть отжимай.       Она отвернулась. Перед глазами плясали чёрные точки, и Арлин до одури хотелось нырнуть в этот водоворот и ни о чём не думать, просто отпустить всю боль, всю тревогу…       Дети. Эта мысль была хлёсткой и обжигающей, как пощёчина. Дети. Мэтт и Кори. Они наверняка проснулись от всего этого шума и грохота. А значит, они сейчас спустятся сюда и увидят… Нет, ни за что. Нельзя, чтобы они увидели.       Она выбралась из-под обмякшего тела Хьюза. Подавив стон, резко поднялась на ноги — и чуть не рухнула обратно: перед глазами всё плыло, а рёбра при каждом движении вспыхивали болью.       Кофемашина — лучший друг домохозяйки — лежала на полу. Боковая панель от удара раскололась напополам, и механические потроха прибора печально поблёскивали в свете лампы.       — Я тебя починю, — пообещала Арлин. — Обязательно.       Цепляясь правой рукой за стену — левая бессильно болталась вдоль туловища, — она добрела до мойки и склонилась над раковиной, заставленной немытой посудой. Повернула до отказа вентиль, подставила голову под струю ледяной воды. Алые ручейки чужой крови стекали по волосам, собирались в розоватые озёрца на дне тарелок и чашек, тех самых чашек, из которых ещё несколько часов назад пили Кори и Мэтт… Господи.       Она резко обернулась, уловив осторожное движение в глубине гостиной.       У подножия лестницы стоял Мэтт. Босиком, в пижаме с мультяшными зверушками — и с громадным разделочным ножом в руках. И Арлин не могла не отметить, что он держит этот нож… именно так, как надо. Крепко и уверенно. Кровь не водица, а, миссис Хейл?       Арлин смотрела на него — и чувствовала, как по венам растекается ужас напополам с каким-то суеверным восхищением. Её четырёхлетний сын, её маленький мальчик, примчался к ней на выручку, готовый сражаться за неё, готовый убить или умереть…       — Мэтт, солнышко, положи нож, — проговорила она — так ласково и уверенно, как только могла. — Всё в порядке, правда. Этот человек…       Взгляд Мэтта, острый и внимательный, полоснул её не хуже ножа. С Кори всё-таки проще, горько подумала Арлин. Кори всё принимает на веру, как и положено ребёнку.       —…он больше не причинит нам вреда, — нашлась она. — Ни нам, ни кому-нибудь другому. Но нам нужно уехать, понимаешь?       Мэтт кивнул, не сводя глаз с её раненой руки. Да уж, зрелище хреновое.       — Я просто порезалась, — бодро объяснила Арлин, быстрым движением заведя руку за спину. — Ерунда, правда. Через неделю всё заживёт, и следа не останется.       Она шагнула ему навстречу — и почувствовала, как что-то хрустнуло под подошвой ботинка. Осколки любимой кружки Ли.       — Мэтт, сынок, помоги мне, пожалуйста, — попросила Арлин, заглянув ему в глаза. — Разбуди Кори, помоги ему одеться. И спускайтесь вниз. А я пока… — она тяжело вздохнула. — Я соберу вещи.       Вот оно, искусство быть матерью на Пустоши, горько подумала Арлин, глядя, как Мэтт взбегает вверх по лестнице. Умение добывать еду и деньги из ниоткуда, чинить игрушки двухсотлетней давности… и безмятежно улыбаться, когда дети застукают тебя над трупом железячника.       Только сейчас осознание того, насколько всё плохо, обрушилось на неё со всей беспощадностью. Она убила солдата Братства Стали. Да, этот солдат вломился к ней в дом среди ночи и пытался её застрелить — но в изложении рыцаря Хейл эта история прозвучит не так уж убедительно, правда?       Она сдёрнула с кресла накидку и набросила на труп Хьюза; положим, Мэтт — папин сынок, его такими вещами не проймёшь, но Кори ещё совсем малыш, он может и испугаться. Добрела до ванной, распахнула настенную аптечку — и выругалась, обнаружив вместо трёх шприцов с гемостатиком только один: Ли всё извёл на старого друга. Хоть стимпаки оставил, и на том спасибо.       Кое-как она промыла рану. Закрепила на плече резиновый жгут, стянув края зубами. Замотала предплечье несколькими турами бинта — главным образом для того, чтобы не пугать детей; полноценной перевязкой это назвать было сложно. Да и со жгутом всё вышло не лучшим образом: полностью остановить кровь так и не удалось. Но на работу над ошибками времени уже не оставалось. Да и вообще лучшее — враг хорошего.       Вернувшись в гостиную, Арлин ссыпала содержимое аптечки в походный рюкзак. Туда же смахнула со стола коробку с патронами и составные части «Гризли» — времени на сборку уже не было. Ничего, в бардачке машины есть десятимиллиметровый пистолет, от которого в текущей ситуации даже больше пользы, чем от «Гризли»: его-то и в одной руке удержать не проблема…       Арлин обернулась. Мэтт уже спускался по лестнице, ведя за руку сонного Кори. Оделись дети… ну, наверное, так, как и следовало ожидать от разбуженных среди ночи детей: Мэтт набросил куртку прямо поверх пижамы, Кори нацепил резиновые сапоги, дождевик брата и шапку-ушанку. Но игрушечную винтовку он прихватить с собой не забыл. И плюшевого ленивца — тоже.       Арлин почувствовала, как к глазам подступают слёзы — и сердито закусила губу. Нельзя. Нельзя их пугать. И так всё плохо.       — Ну что, парни, собрались? — она протянула Мэтту здоровую руку — и тут же отдёрнула: пальцы были липкими от крови. — Молодцы. Поехали.       — Темно, — пробурчал Кори. — Нельзя ездить, когда темно.       — Ну да, — Арлин прислонилась спиной к стене, пережидая очередную волну головокружения. — Значит, мы включим фары, ярко-ярко, и поедем…       — Куда? — Кори широко зевнул.       Хороший вопрос, с грустью подумала Арлин.       Руку Хьюз ей распанахал добросовестно и основательно; времени на то, чтобы доставить мальчишек в безопасное место, у Арлин оставалось не так уж много. Но к кому она могла обратиться за помощью? К Дину Моне? Смешно. Да, старик не расставался с револьвером, но стрелять ему в последний раз доводилось, по его собственному признанию, лет восемь назад, когда в Ньюпорт забрела шайка рейдеров. Да и остальные жители Ньюпорта едва ли могли похвастаться обширным боевым опытом.       Арлин горько усмехнулась. Чёрт, ведь они с Ли нарочно искали спокойный тихий городок, где не страшно растить детей — а теперь вот эта избирательность вышла им боком…       Нет, если кто-то и мог ей помочь, так это охотники. Нед Уинтерс, Билли Вест и остальные. Защитить её и детей от вооружённого отряда Братства они не сумеют, конечно, но вот подбросить до границы штата — это запросто. Жаль только, лагерь охотников располагался в двадцати милях к югу от города, на старом посту рейнджеров.       — А где папа? — с подозрением спросил Кори, оглядываясь по сторонам.       — На работе, — Арлин взвалила на плечо рюкзак.       — Ночью не работают, — Кори наморщил нос. — Ночью спят. Ты сама говорила.       Ну конечно, миссис Хейл, невесело подумала Арлин. Всё сказанное вами может быть использовано против вас.       Она осторожно выглянула в окно. Никого. Внедорожник стоял под навесом. Горючего в баке, насколько Арлин помнила, оставалось предостаточно, да и в багажнике лежала запасная канистра — проблема-то заключалась не в этом. А в том, дотянет ли до лагеря сама миссис Хейл.       Дотяну, решила Арлин, глядя на растерянные лица мальчишек. Хотя бы потому, что других вариантов милейший проктор Квинлан ей просто не оставил.       Ночью спят, сказал мудрый Кори. И всё это действительно было как во сне: осторожно, крадучись пробираться ночью через собственный двор, сжимать в окровавленной руке ладошку Мэтта — и нести какую-то чушь, лишь бы не молчать, лишь бы перепуганные дети слышали её голос и понимали, что мама всё ещё здесь, что всё будет хорошо…       Арлин забралась на водительское сиденье. Уткнулась лбом в прохладную приборную панель — и, похоже, отключилась на пару минут, потому что, когда она обернулась, дети уже были в машине. Мэтт, умница, успел пристегнуть брата ремнём безопасности и пристегнуться сам. Кори, как всегда, выступал против любых ограничений: обиженно брыкался и ревел во весь голос.       — Папа! — потребовал он, сердито глядя на Арлин из-под съехавшей набок шапки. — Едем к папе!       — Нет, котёнок, — Арлин повернула ключ в замке зажигания. — Мы поедем к дяде Неду.       — Хочу к папе! — сапожок Кори впечатался в спинку сиденья. И Арлин вдруг охватила безумная ярость. На Ли — да какое он, чёрт возьми, имел право уйти и оставить их на растерзание Братству? На того мазилу, что подстрелил Квинлана — ну неужели нельзя было сделать всё на совесть?! Господи, да она своими руками придушила бы чёртова проктора, если бы только могла представить, что до этого дойдёт!       — Где папа? — продолжал ныть Кори.       — А ну закрыл рот! — заорала Арлин, обернувшись к нему. — Заткнулся, живо!       Кори, побледнев, уставился на маму, вдруг превратившуюся в злобную фурию. Тоненько всхлипнул и прижался к Мэтту. Арлин чуть сама не разревелась, поймав его испуганный взгляд; господи, да что ж такое…       Оглядываясь через плечо, она выехала со двора.       На главной улице не было ни души. Ничего странного, в Ньюпорте жизнь после заката угасает. Даже пивнушки на набережной закрываются ровно в десять вечера. И в больнице сейчас никого нет, так что соваться туда в надежде на помощь — пустая трата времени.       Словно в насмешку, справа от дороги промелькнула аккуратная дверь дома Моники Джойс — бывшей медсестры, которая до замужества работала в берлингтонском госпитале. У Моники была пятилетняя дочь, с которой Кори нередко играл. Не то чтобы малявки так уж хорошо ладили, просто детей в Ньюпорте было наперечёт… Нет, Моника — славная девчонка. И, несомненно, она сможет помочь. Испугается, но поможет. Обработает рану, остановит кровь, уложит мальчишек спать. И даже, скорее всего, не станет задавать вопросов…       …А потом, пока напичканная анальгетиками Арлин будет в беспамятстве валяться на диванчике в уютной гостиной, в дверь дома Моники постучится ещё один солдат с дружелюбной улыбкой и холодными мёртвыми глазами. И Моника, конечно же, ему откроет…       Арлин впечатала в пол педаль газа, свернула на шоссе — и лачуги на окраине Ньюпорта остались позади.       По обочинам дороги тянулись к небесам тёмные деревья. Днём Арлин, возможно, и рискнула бы срезать путь через подлесок, но сейчас у неё просто не было выбора. Да и времени почти не осталось. Может, полчаса. Или ещё меньше. А потом она просто отключится прямо за рулём.       Свет фар выхватывал из темноты ямы, выбоины и чудом уцелевшие фрагменты дорожной разметки. Да, четырнадцатое шоссе сравнительно неплохо сохранилось, и от старых машин его расчистили почти полностью — но всё-таки вероятность потерять управление и съехать в кювет была ненулевой. Особенно ночью. Особенно если ты гонишь по шоссе со скоростью пятьдесят миль в час, и на заднем сиденье твоей машины — двое детей, старшему из которых четыре с половиной года, и дорогу мало-помалу заволакивает туманом — только почему-то не белым, а чёрным…       Кровопотеря, сообразила Арлин. Периферическое зрение упало до нуля, вот и результат.       Она до крови прокусила губу — боль позволила ей вынырнуть из трясины беспамятства. Но Арлин понимала, что это ненадолго. И что ни до какого лагеря она, скорее всего, уже не доберётся.       Баффаут, с тоской подумала она. Если бы только у неё был баффаут. Или «Психо». Всё равно экзамен на звание хороших родителей они с Ли с треском провалили, а от обдолбанной матери, как ни крути, больше пользы, чем от мёртвой… Но баффаута не было, и запасных вариантов — тоже. Арлин смутно припоминала, что где-то здесь, у поворота на Берлингтон, притаился коттеджный посёлок. Но о том, чтобы соваться туда с детьми, не могло быть и речи. Прошлой зимой его оккупировали беженцы — из тех, которым ратлендские порядки пришлись не по нутру, как и сама идея порядка. Проще говоря, головорезы всех мастей.       Ну же, в отчаянии подумала она, впиваясь в пластиковую оплётку руля онемевшими пальцами. До лагеря ведь совсем немного осталось. Совсем чуть-чуть.       Она закрыла глаза — на секунду! — а когда открыла, то вздрогнула: стена деревьев, которая должна была находиться сбоку от шоссе, теперь летела ей навстречу.       В последний момент Арлин успела резко, до отказа выкрутить руль и уйти от лобового столкновения. Завизжали тормозные колодки, гулко хрустнуло сломанное боковое зеркало — и машина, накренившись, остановилась на обочине дороги.       Дрожащей рукой Арлин заглушила двигатель. Откуда-то издалека до неё донёсся испуганный плач Кори. Живы, подумала Арлин. Они всё ещё живы. И они здесь совсем одни.       И эта жуткая мысль была последней.       Арлин открыла глаза — и вместо приборной панели внедорожника увидела звёзды. Красивые крупные звёзды, которые здесь, на севере Пустоши, были особенно яркими. Совсем рядом с её лицом покачивались стебли травы, но холода Арлин почему-то не чувствовала. Она лежала на чём-то мягком — похоже, кто-то вытащил её из машины и аккуратно переложил на спальный мешок, раскатанный на обочине дороги. А заодно сменил повязку — теперь Арлин могла свободно шевелить рукой.       Дети.       Она осторожно приподнялась на локте — и тут же рухнула обратно. Но главное она разглядеть успела: Мэтт, живой и здоровый Мэтт сидел у её ног на краю спальника, Кори, укрытый чужой курткой, дремал на заднем сиденье внедорожника в обнимку с ленивцем. А какой-то мужчина в залатанной фанелевой рубашке бесцеремонно ковырялся под капотом машины — её машины — и вполголоса бормотал что-то себе под нос.       — Ли, — еле слышно прошептала Арлин.       Но это был не Ли.       Мужчина резко обернулся. Ночь выдалась лунной, и Арлин хорошо могла рассмотреть его лицо — вот только не могла вспомнить, почему оно кажется ей таким знакомым. Нет, они, безусловно, встречались раньше, но где и когда?..       — Харрис?.. — наконец проговорила она, вглядываясь в знакомые черты.       Лицо минитмена озарила счастливая улыбка.       Конечно, он сильно изменился со времён Пойнт-Лукаута. Немногое осталось от того грозного, представительного предводителя минитменов Мэриленда, который вальяжно потягивал «Маргариту», сидя на веранде «Генерала Савольди». Харрис осунулся, постарел и как будто бы даже стал меньше ростом; пряди немытых волос болтались вдоль лица, располосованного шрамами…       — Да, мэм, он самый, — энергично кивнул констебль (чёрт, бывший констебль; все они тут бывшие…) — Только не беспокойтесь ни о чём, договорились? Детишки в порядке, помощь в пути. Всё хорошо.       Арлин растерянно огляделась по сторонам. Свежую ссадину на лбу Мэтта кто-то щедро обработал меркурохромом, Кори тихонько всхлипывал во сне, но дыхание его было ровным и уверенным. Да, пожалуй, всё действительно было… хорошо?       Она перевела взгляд на Харриса — и вдруг поняла, что за все эти годы ни разу о нём не вспоминала: повода не было. Да и Ли ни разу не произнёс его имя — хотя уж у него-то были все основания злиться на олуха-минитмена, который заложил взрывчатку на маяке и ушёл с чувством выполненного долга, не догадавшись проверить верхние ярусы и оставив Ли наедине с долбанутой маньячкой Синтией. Ушёл, чтобы через все эти годы словно бы из ниоткуда возникнуть здесь, в вермонтской глуши.       — Как вы здесь вообще… — прошептала Арлин — и замолчала, не в силах закончить фразу. Мысли путались.       — Ну, я… нёс я, значит, вахту в Гловере. Посёлок такой, дальше по дороге, — объяснил Харрис. — У нас там, как говорится, своя атмосфера, народ своеобразный подобрался, но кто-то ж должен порядок поддерживать, верно? И вот вижу, по дороге эти вот мальчата вдвоём бредут, — Харрис взъерошил Мэтту волосы — и, к удивлению Арлин, недотрога Мэтт никак не отреагировал на такого рода бесцеремонность. — В общем, этот молодой человек мне всё и растолковал. Сказал, что его маму ранили, что ей срочно помощь нужна…       — Сказал?.. — потрясённо переспросила Арлин.       — Ну да, — Харрис пожал плечами. — Всё мне объяснил, толково так. Молодец он у вас. Не запаниковал, и брата не бросил, и помощь привёл… Я, конечно, аптечку схватил и сразу рванул сюда. Хорошо хоть, вовремя успели, а то тут идти мили две, не меньше. Вот, второй ребятёнок даже уснул по дороге, — Харрис смущённо улыбнулся. — Наревелся, бедный, до икоты…       — Стимпак, — растерянно проговорила Арлин, глядя на шприц, поблёскивающий в траве. — Это вы мне его вкололи?       — Нет, я только «Мед-икс»… ну и рану перевязал. А стимпак — это, получается, его рук дело, — Харрис с восхищением покачал головой, уставившись на Мэтта. — Ну даёт. Тебя как звать-то, пострелёнок?       — Мэтт, — тихо отозвался он. — Мэттью Хейл, сэр.       Арлин в первый раз слышала голос собственного сына. Мягкий, тёплый, бархатистый — совсем не такой, как у Кори и Ли. Пожалуй, что-то похожее Арлин слышала в детстве на старых голодисках с записями выступлений Джеймса Данфорда на «Радио Галактики» — Тридогнайт успел взять у дедушки пару интервью до того, как началась война с Анклавом.       — Мэттью, значит? У меня так двоюродного брата звали, — Харрис тепло улыбнулся. — Хорошее имя. Мама, небось, выбирала?       — Нет, — машинально отозвалась Арлин, глядя в темноту. — Это всё Ли.       — Папа, значит, — Харрис отвёл взгляд. — Ну и ладно. Имя-то всё равно хорошее. А меня вот Орсон зовут, — он протянул Мэтту широкую ладонь. — Будем знакомы, да, дружище?       Мэтт кивнул.       — Мэтт… скажи мне что-нибудь, — попросила Арлин. Собственный голос показался ей далёким и незнакомым. — Скажи хоть что-нибудь, что угодно, ну пожалуйста.       — Мам, ты в порядке? — спросил он несмело.       — Я… господи, да, конечно! — она с силой притянула его к себе — и расплакалась. Видно, теперь настала её очередь лишиться дара речи.       — Арлин, вы… ты не бойся ничего, — неуклюже пробормотал Харрис. — Ну, за детишек, и всё такое… Это ж твои пацанята. Я скорее сам умру, чем их кому-нибудь в обиду дам, и уж тем более сам…       — Харрис, вы о чём? — недоумённо спросила Арлин. На секунду ей показалось, что она — вот прямо сейчас, в эту минуту, — упускает из виду что-то очень важное, что есть какой-то вопрос, который необходимо задать… Но сосредоточиться не получалось: голова кружилась, а в ушах неуклонно нарастал мерный гул, напоминающий стрёкот гигантских крыльев.       — Да нет, говорю же… в порядке всё, — стушевался Харрис. — Скоро и подмога придёт. Настоящая, не то что я. У нас там в лагере рация есть — ну я и попросил парней с Братством связаться по аварийной частоте и вызвать патруль. Хоть и не люблю я их, но что ж… Они-то точно помогут, да?       — Братство? — с ужасом прошептала Арлин.       Скрежет лопастей усилился, заполнив собой весь мир. По траве пробежал порыв ледяного ветра, верхушки трёхсотлетних клёнов задрожали и накренились, словно бы склоняясь перед неодолимой силой, — и через несколько мгновений диск луны загородила гигантская стальная туша.       Пальцы Арлин сжались на капюшоне куртки Мэтта. Поздно. Ничего уже не исправить. Но дети… Они же не станут стрелять в детей? Не станут, ведь правда?       — Арлин, что-то не так? — с тревогой спросил Харрис. — Вам плохо?       — Харрис, мои родители живут в Чарльстоне, — торопливо проговорила она, не сводя глаз со стальной махины, загородившей небо. Да. Это ещё можно было успеть. — Мистер и миссис Барретт. Чарльстон, Франклин-роуд, дом номер четырнадцать. Они… Напишите им, хорошо? Они заберут детей, как только смогут.       Кори проснулся — и с полными восхищения глазами следил, как винтокрыл заходит на посадку.       — Арлин, да что же вы? — растерялся минитмен.       — Чарльстон, Южная Каролина. Франклин-роуд, дом четырнадцать, — ожесточённо проговорила она. — Запомните. Поклянитесь, что не забудете.       Харрис что-то ответил, но его слова утонули в рёве двигателей.       Пилот посадил машину с филигранной точностью: кромки лопастей скользнули вдоль кленовых крон, но не зацепили ни единой ветки. Винтокрыл приземлился ровно посередине шоссе, в полусотне футов от внедорожника.       Первым на землю спрыгнул рыцарь в офицерской форме — тощий, долговязый, с длинными не по уставу волосами, собранными в хвост на затылке. Мельком осмотревшись по сторонам, он решительно направился к оцепеневшей Арлин.       — Мэм, вы в порядке? — крикнул он.       А Арлин смотрела на него и думала: ох и странный же сегодня день. Пустошь ни с того ни с сего вывернулась, как бутылка Клейна, каким-то непостижимым образом соединив прошлое и настоящее.       — Тед? — недоверчиво выдохнула она. — Тед Локателли?       Он, похоже, тоже её узнал. Замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, растерянно глядя на неё, на Харриса, на Мэтта и Кори.       — Это ты, командир? — оторопело проговорил он. — Миссис Хейл… Арлин?       Она кивнула, не зная, плакать ей или смеяться. Не может такого быть. Не может быть, чтобы они прислали именно Теда её добить. И не может быть, чтобы он согласился.       Но на смуглом лице Теда не было и тени той мертвенной отрешённости, которую Арлин видела в глазах Хьюза. Да и остальные солдаты, выбравшиеся из винтокрыла, вовсе не походили на команду карателей. Невысокая девушка в форме полевого медика уже спешила к внедорожнику, прижимая к груди походную аптечку.       — И кто же на вас напал? — нахмурился Тед. — Эти, из Гловера, обошлись без подробностей.       — Один из… — Арлин запнулась — но чёрт, из песни ведь слова не выкинешь. — Солдат Братства по фамилии Хьюз. Ворвался к нам домой и вознамерился меня пристрелить. А у меня, знаешь ли, были другие планы на вечер.       — Вот блядь, — Теда эта новость, похоже, не слишком-то удивила. — А этот Хьюз — он был один?       Арлин неуверенно кивнула. Когда они в спешке уходили из дома, ей было не до прочёсывания местности. Но будь у Хьюза сообщники — они бы, наверное, не позволили миссис Хейл так запросто уехать из города?       — Двое солдат из гарнизона Нью-Хейвена ни с того ни с сего решили дезертировать, — хмуро объяснил Тед — и только сейчас Арлин увидела на его рукаве такую же нашивку, как на комбинезоне Хьюза. — Угнали винтокрыл и рванули в самоволку на запад. Винтокрыл они бросили на берегу озера, мы его нашли по радиомаяку… — он смерил Арлин неуверенным взглядом. — А… с мистером Хейлом, надеюсь, всё в порядке?       Харрис медленно поднял голову.       — Не знаю, — еле слышно отозвалась Арлин. — Его не было дома.       — А где… Ладно, неважно, — Тед тряхнул головой, и Арлин увидела, как в его ухе золотой искоркой сверкнула серьга. Бостон, старый добрый Бостон. — Короче, командир, раз уж тут такие дела творятся, мы тебя забираем.       — Куда? — только и спросила Арлин.       — На базу в Нью-Хейвен, — с ласковой улыбкой отозвалась девушка-врач. — Тут недалеко, долетим часа за три. Осмотрим вас, окажем помощь. И вашим мальчикам там точно будет безопаснее.       Тед кивнул.       Они были правы, конечно. Если по округе бродит второй дезертир, то домой сейчас возвращаться опасно: в таком состоянии Арлин едва ли сможет дать отпор кому-то крупнее радтаракана. Но Ли…       — А тот, второй солдат? — с тревогой спросила она. — Вы ведь его найдёте?       — Найдём, командир, — твёрдо пообещал Тед. — Вот прямо сейчас и займёмся. А у вашего отряда сейчас другая задача, — он обернулся к Кори, который, онемев от восторга, таращился на крутого дядьку в крутом комбинезоне. — Парень, ты когда-нибудь летал на винтокрыле?       — Летать? — выдохнул Кори — и ошалело уставился на Арлин. — Мам, мы что… мы полетим?!       И Арлин поняла: потомственный железячник Кориолан Хейл свой выбор сделал. И за них с Мэттом, очевидно, тоже.       — Ну… ладно, — пробормотал Харрис. — Раз всё в порядке, тогда… пойду я. Всего хорошего, Арлин. И вам тоже, ребята.       Он поднялся на ноги — и, сильно прихрамывая, побрёл прочь.       — Орсон, подожди, — раздался негромкий голос. Арлин не сразу поняла, что это сказал Мэтт. Вообще мысль о том, что Мэтт говорит, пока не укладывалась у неё в голове.       Минитмен медленно обернулся.       — Подожди, — повторил Мэтт. Подошёл к нему и уверенно взял его за руку. — Не уходи.