Сталь и стекло

      До Ратленда они добрались только на рассвете. Водитель гнал изо всех сил, но выжать из ветхого двигателя бронетранспортёра больше пятидесяти миль в час было невозможно, да и состояние дороги оставляло желать лучшего. Безусловно, Ли предпочёл бы передать эстафету заботы об умирающем прокторе рыцарю Вайсу и с чистой совестью отправиться домой, к Арлин и детям — вот только мнения бывшего скриптора Хейла никто не спрашивал.       С учётом всех обстоятельств Ли изначально не рассчитывал на тёплый приём. Но, надо сказать, рыцарь Вайс обошёлся с ним вполне деликатно. Пока перепуганный медик с аванпоста Стоу хлопотал над Квинланом, Вайс связался по рации с кем-то из Ратленда, чтобы доложить о сомнительном спутнике проктора. Подробностей беседы Ли разобрать не удалось, но в разговоре отчётливо промелькнули слова «Бостон», «родственник» и «Моретти». Очевидно, характеристика, выданная мистеру Хейлу местным особистом, оказалась не самой лестной: ехать до Ратленда Ли пришлось в наручниках. Ну хоть мешок на голову не набросили, и на том спасибо.       Проктор Квинлан, чьё вмешательство могло бы изменить ситуацию к лучшему, за время пути так ни разу и не пришёл в сознание. Надо было заранее истребовать себе карт-бланш, мрачно подумал Ли, глядя на покрытый испариной лоб проктора. Как в «Трёх мушкетёрах»: «То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага государства»… Но нет, рассчитывать на заступничество Квинлана сейчас не имело смысла. Оставалось надеяться на то, что ратлендский безопасник не окажется совсем уж непрошибаемым болваном и удержится от искушения незамедлительно нажать на спуск при виде дезертира. Ну и на то, что мозги скриптора Хейла после пяти лет бездействия всё ещё в состоянии выдать достаточно убедительное оправдание столь долгой отлучки.       Конечно, Ли мог внаглую заявить, что все эти годы он выполнял секретное поручение проктора Квинлана. Как Адам Трентон — он ведь тоже официально числился без вести пропавшим, пока бегал в синем мундире по задворкам Лексингтона и поджигал склады с боеприпасами? Но если пребывание рыцаря Трентона в Содружестве ещё поддавалось логическому объяснению, то чем все эти годы мог заниматься агент Братства в богом забытом штате у канадской границы? В Монреале, если верить байкам Дина Моне, когда-то располагалась одна из баз Анклава. Но даже если это отделение каким-то чудом сумело пережить Великую войну, едва ли сейчас, через двести тридцать лет, оно могло представлять опасность для Братства. К тому же ратлендский особист, скорее всего, не удовлетворится туманными намёками и попросит мистера Хейла конкретизировать смысл этой загадочной разведоперации. Ли бы на его месте точно попросил. С другой стороны, можно ведь сослаться на приказ о неразглашении — и потянуть время в ожидании пробуждения Квинлана…       А если Квинлан умрёт?       Ли нахмурился. Да, такую вероятность тоже нельзя было исключать. Что ж, если проктор так и не придёт в себя, то скриптор Хейл окажется в весьма незавидном положении. Как минимум, ему вменят в вину убийство двоих солдат Братства, ведь и на ноже, и на пистолете найдут именно его отпечатки. И то, что Ли оказал проктору первую помощь, ещё ни о чём не говорит: ни один здравомыслящий преступник не станет убивать столь ценного заложника; охотникам за головами от начала времён куда больше платили за живую добычу, чем за мёртвую.       Единственное, что Ли знал наверняка — что молчание в таких вот сложных этических ситуациях всегда смотрится выгоднее, чем жалкие попытки сойти за своего. И он молчал. Молчал, пока его загоняли в машину, молчал в ответ на настороженные взгляды солдат. Только один раз он нарушил тишину — когда увидел, как мальчишка-санитар робко тянется к ампуле с морфином.       — Не стоит, — покачал головой Ли. — Так вы его добьёте. У него гиповолемический шок, давление и без того пониженное. Нет, если у вас есть налоксон, то можете поэкспериментировать, но смысл…       — Молчать! — резко приказал Вайс. — Молчать, тварь!       И Ли, поймав его взгляд, вдруг с удивлением понял, что рыцарь его боится. Боится калеку со скованными руками, которого держат на прицеле трое солдат. Чёрт, это было бы даже лестно, если бы не было так грустно.       Ли послушно умолк.       — Так-то лучше, — пробормотал Вайс и обернулся к бледному как смерть санитару. — Томми, а ты делай, что собирался. Ты здесь врач, а не он.       Томми затравленно кивнул. И не двинулся с места.       Квинлан, только дышите, в отчаянии подумал Ли, не сводя глаз с тонкой ниточки угасающего пульса на экране биомонитора. Дышите, чёрт бы вас побрал.       На въезде в Ратленд их встречали — дорогу перегородил хорошо отреставрированный реанимобиль, а на обочине шоссе толпились представители местного отделения Братства Стали. Безопасников среди них, кажется, не было: рыцари, пара послушников и медработники. С другой стороны, Леон ведь как-то обходился без жетонов с чёрной каймой, что не мешало ему быть поверенным Квинлана…       Проктора аккуратно перенесли в салон реанимобиля, и машина в сопровождении бронетранспортёра помчалась в сторону госпиталя. А Ли остался наедине с рыцарем Вайсом и каким-то угрюмым мордоворотом в оранжевом комбинезоне.       — Он? — хмуро спросил рыцарь, исподлобья глядя на Ли.       Вайс кивнул.       — Идём, — тяжёлая ладонь громилы легла Ли на плечо. И Ли пошёл, с каждым шагом всё отчётливее осознавая, как же он всё-таки сглупил, лишив вермонтских свиней изысканного дижестива. Но сделанного не воротишь. Раз уж Квинлан временно — или на постоянной основе — выбыл из игры, значит, сейчас вся надежда на неравнодушие случайных прохожих. Даже если в Цитадели скриптору Хейлу заочно выписали смертный приговор, едва ли его станут приводить в исполнение на глазах у мирных жителей. Это же Ратленд, здесь полно беженцев, так? Остаётся привлечь их внимание. Заявить во весь голос о своей невиновности, обвинить Братство во всех смертных грехах — толпа ведь всегда на стороне страдальцев из народа. А массовые беспорядки Братству ни к чему — значит, в случае заварушки Ли, как минимум, удастся добиться аудиенции у командования. А может, и сбежать получится.       Но, как назло, за всё время пути Ли не попалось на глаза ни одного прохожего. То ли рыцарь нарочно выбрал такой маршрут, чтобы обойти стороной жилые кварталы, то ли обитатели Ратленда не привыкли просыпаться с первыми лучами солнца…       Ли в отчаянии уставился на приоткрытую дверь крохотного кафе. Несмотря на ранний час, в заведении уже был как минимум один посетитель — какой-то парень в деловом костюме сидел за столиком у окна, неторопливо прихлёбывая из фарфоровой кружки утренний кофе. Что ж, сейчас этот ценитель бытовых психостимуляторов был единственной и, может быть, последней надеждой скриптора Хейла. Оставалось привлечь его внимание. Любой ценой, пусть даже по морде получить — неважно.       — Не хотелось бы показаться назойливым, но куда мы всё-таки идём? — осведомился Ли, обернувшись к спутнику.       — В театр, — буркнул тот. — Рот закрой.       — В театр? — Ли усмехнулся. — Друг мой, вы уж извините, но сейчас у меня нет настроения посещать спектакли.       — Ты мне тут ещё повыделывайся, паскуда, — процедил рыцарь сквозь зубы. — Для тебя шутки кончились.       Похоже, так оно и есть, подумал Ли. Но чёрт, ему нужно было привлечь внимание того человека из кофейни!       — Рыцарь, вы, безусловно, интересный собеседник, — отозвался он. — Учтивый, интеллигентный… Но всё же я предпочёл бы поговорить с представителем службы безопасности.       Что ж, бесить людей у Ли всегда получалось неплохо.       Удар в челюсть, резкий и безжалостный, сбил его с ног. Перед глазами промелькнул выщербленный порожек бордюра — и переносица взорвалась болью.       — В театр, значит, не хочешь, шпион ты грёбаный? — осведомился рыцарь. — Да я тебя сейчас на тот свет отправлю, мразь!       Ли попытался сгруппироваться — насколько это возможно со скованными за спиной руками — но не успел: под рёбра ему с размаху вонзился кованый мысок армейского ботинка.       Но, похоже, всё было не зря. Сквозь боль Ли слышал, как где-то наверху с треском распахнулась оконная рама, как кто-то громко возмущается и зовёт на помощь неведомого Эрнесто, как мало-помалу площадь заполняется людьми…       — Хватит! — донёсся до него сердитый женский окрик. — Рыцарь Торнтон, немедленно прекратите!       Рыцарь Торнтон, подумал Ли. Вот, значит, как тебя зовут.       Досчитав до трёх, он осторожно поднял взгляд — и болезненно зажмурился: солнце било прямо в лицо. Но свою спасительницу он разглядеть сумел.       Напротив рыцаря стояла невысокая молодая женщина. Её наряд — чёрная юбка-карандаш, белоснежная блуза и туфли на высоких каблуках — не имел ничего общего с униформой Братства. Но жетоны с чёрной каймой, выбившиеся из выреза блузки, не позволяли усомниться в том, что особисты в Ратленде всё-таки есть. И справедливость, очевидно, тоже.       Женщина склонилась над ним. На её щеках играл румянец — то ли от гнева, то ли от быстрого бега.       — Мистер Хейл, помните меня? — спросила она, неуверенно, тревожно улыбаясь. — Это я, Памела. Пэм Локателли со станции «Эндрю».       Соотнести эту элегантную особу и растрёпанную малявку из Южного Бостона оказалось непросто. Впрочем, Ли подозревал, что и мисс Локателли пришлось приложить немало усилий, чтобы узнать его в куске мяса, на котором рыцарь Торнтон отрабатывал удары.       — Да, конечно, — невнятно пробормотал он. Сплюнул кровь — и уставился на отколовшийся кусочек зуба. — Рад вас видеть, Пэм.       — Господи боже, — выдохнула она — и резко развернулась. — Рыцарь Торнтон, вы в своём уме?!       — Но… мисс Локателли, это ж шпион, — растерянно отозвался рыцарь. — Он же ребят наших убил, и проктора Квинлана убить пытался…       — Чушь, — отрезала Памела звенящим от ярости голосом. — Почему он в наручниках? Где ключи?       Даже на каблуках она была ниже Торнтона на две головы — но Ли с мстительным удовольствием отметил, что это не мешало громиле бояться её до дрожи.       — Да я не… это не я… у Вайса, стало быть, — промямлил он.       — Значит, разыщи своего дружка Вайса и приведи его сюда, — скомандовала Памела. — Немедленно.       Торнтон, сгорбившись, покорно потрусил прочь.       — Demens, — поморщилась Памела, вновь склонившись над Ли. — Ничего, мистер Хейл. Сейчас я вам помогу.       В руке у девицы блеснула шпилька — и секунд через тридцать нехитрый замок наручников поддался.       Ли поднялся с земли, осторожно разминая онемевшие запястья. Памела подобрала с асфальта наручники, размахнулась — и со злостью зашвырнула их на ветку вяза.       — Отличный бросок, — усмехнулся Ли, трогая языком край сколотого зуба.       — Мистер Хейл, вы извините, что я опоздала, — девчонка покачала головой. — Я и помыслить не могла, что он вот так…       Стеклянная дверь кафе распахнулась, и на улицу вышел тот одинокий посетитель, на вмешательство которого Ли возлагал столь пламенные и столь напрасные надежды.       — Пэм, что здесь происходит? — осведомился он — и сухо усмехнулся, смерив Ли коротким презрительным взглядом. — А, ясно. Дядя Лионель в своём репертуаре. Странно только, что где-то поблизости не валяется расчленённый труп.       На этот раз Ли удалось вспомнить его имя.       — Здравствуй, Роджер, — проговорил он.       — Ave, — небрежно кивнул старший сын Леона.       Ли смотрел на него — и не узнавал. За пять лет нескладный мальчишка вырос в хмурого долговязого парня, который выглядел… пожалуй, именно так, как сам Ли хотел бы выглядеть в его годы. Строгий костюм с нашивкой службы безопасности на рукаве. Аккуратная стрижка, безупречная осанка, холодный, пронизывающий до костей взгляд. Похоже, методом проб и ошибок Квинлану всё-таки удалось подыскать для себя правильного Хейла.       — Этот идиот Торнтон ни с того ни с сего напал на мистера Хейла, — сердито объяснила Памела. — Понятия не имею, что на него нашло, но с рук ему это не сойдёт.       — Ну надо же, — Роджер покачал головой. — До чего же досадное недоразумение.       — Ты ведь всё видел с самого начала, — усмехнулся Ли. — Но не вмешался.       — Возможно, мне просто не хотелось, чтобы у тебя сложилось превратное впечатление о твоей роли в Братстве, — Роджер смерил Ли холодным взглядом. — Тебе здесь не рады, patrue. Предателям нигде не рады.       — Роджер! — Памела негодующе уставилась на него.       — Извини, малыш, но я здесь не для того, чтобы тебя радовать, — Ли украдкой дотронулся до разбитого носа — и поморщился, увидев кровь на костяшках пальцев. — Просто после прогулки с твоим коллегой, скриптором Шилдсом, проктору Квинлану срочно понадобилось добраться до отделения неотложной помощи. И, как на грех, он выбрал в качестве перевозчика именно меня.       — Тебя? — скептически прищурился Роджер.       — Ну, надо сказать, у него были на то некоторые основания, — Ли пожал плечами. — По дороге выяснилось, что далеко не все в Братстве любят нашего милого проктора и желают ему добра. Кто бы мог подумать, правда?       — Так это Шилдс? — с ужасом спросила Памела. — Это он ранил проктора?       — Пэм, на твоём месте я бы не стал принимать на веру слова дезертира, — отозвался Роджер.       — Сомневаешься в моих словах? — спокойно осведомился Ли. — Спроси у Квинлана, как было дело.       — Да, существует мизерная вероятность того, что ты говоришь правду, — кивнул Роджер. — Собственно, только поэтому ты до сих пор жив.       — Всё злишься, что я тогда не посмотрел на твою шифровальную машинку? — усмехнулся Ли.       — Если бы это было единственным обещанием, которое ты нарушил… — Роджер покачал головой. — Я тебе не верю.       — Ты уж извини, но отсутствие твоего доверия я как-нибудь переживу, — Ли украдкой вытер кровь с губ рукавом рубашки. — Так или иначе, Квинлан здесь. Присматривай за ним, пожалуйста, повнимательнее, а то в следующий раз рядом может не оказаться благожелательно настроенного дезертира. А я поеду домой.       — Домой? — Роджер приподнял бровь. — Восхитительный оптимизм. Почему-то мне кажется, дядя, нам с тобой есть что обсудить.       — Роджер, ты опять? — Памела нахмурилась. — Во-первых, проктор Квинлан неоднократно позволял всем нам понять, что у него нет претензий к мистеру Хейлу. А во-вторых — ну куда ты его денешь? К дереву привяжешь, что ли? Все камеры битком.       — Для милого родственника уголок всегда найдётся, — Роджер устало вздохнул. — Пэм, да не переживай ты так. Мистеру Хейлу ничто не угрожает. Но нам с ним действительно есть о чём поговорить.       Ратлендское отделение Братства Стали расположилось в здании бывшего театра «Парамаунт». Лазерные турели по периметру здания и несколько бронированных внедорожников, припаркованных напротив входа, позволяли составить достаточно чёткое представление о репертуаре постановок на две тысячи триста шестой год.       — Оригинально, — проворчал Ли, глядя на флаг Братства, подсвеченный театральными софитами. — А база Национальной Гвардии вас чем не устроила?       — Тем, что она сгорела прошлой весной, — невозмутимо отозвался Роджер. — Заодно с двенадцатью комплектами X-01 и двумя десятками солдат.       — Несчастный случай, конечно же?       — Безусловно, несчастный. Для того ублюдка, который решил протащить взрывчатку в генераторную, — негромко отозвался Роджер. — И для тех беспечных идиотов, которые позволили ему осуществить задуманное.       Всё-таки Харон был прав, с грустью подумал Ли. До чего же быстро растут чужие дети.       Офис службы безопасности разместился в административном крыле театра, в бывшем отделе бухгалтерии: на двери поблёскивала новенькая латунная табличка с эмблемой Братства. Но Роджер не останавливаясь прошёл мимо кабинета и распахнул перед Ли дверь уборной.       — Умойся, — приказал он, остановившись напротив ровного ряда фаянсовых раковин. — И будь добр, держи себя в руках. Пэм о тебе незаслуженно хорошего мнения, так не разочаровывай хотя бы её.       — «Хотя бы её»? — усмехнулся Ли. — Что-то я не припомню, filius fratris, чем это я успел насолить лично тебе.       — Да, я слышал, что у наркоманов бывают провалы в памяти, — кивнул Роджер. — Должно быть, удобное свойство. К чёрту присягу, к чёрту ответственность, к чёрту семью и Братство…       — А тебе не приходило в голову, что у меня были основания поступить именно так? — не выдержал Ли.       — Основания? Ты должен был остаться и выполнять свою работу, — отчеканил Роджер. — А вместо этого ты, столкнувшись с первыми же трудностями, просто сбежал, как трус, предоставив нам право разгребать за тобой дерьмо.       — Сомневаюсь я, что лично ты участвовал в разгребании дерьма, — Ли медленно обернулся. — Тебе сколько лет тогда было? Одиннадцать? Двенадцать?       — Достаточно, чтобы понимать, насколько сильно ты опозорил нашу семью, — на щеках Роджера вспыхнул румянец.       — Ну, судя по тому, что ты в семнадцать лет разгуливаешь с жетонами безопасника, каким-то чудовищным гонениям Хейлы не подверглись.       — Да ты хоть знаешь, чего мне стоили эти жетоны? — с тихой яростью отозвался Роджер. — Хотя нет, — он презрительно отмахнулся. — Не знаешь, конечно. С глаз долой — из сердца вон, intellego…       — Роджер, я понимаю, что вам в Бостоне пришлось непросто, — пальцы Ли впились в ободок раковины. — Но если бы ты…       — Непросто? — издевательски переспросил Роджер. — До чего же… удачное определение, дядя. До начала эпидемии в Бостоне были расквартированы тысяча сто сорок пять солдат Братства. Из них выжили триста семьдесят семь. Ещё до начала эвакуации гражданских погибла половина личного состава. И абсолютно все сотрудники службы безопасности, которые на тот момент были в регионе. Поэтому — да, я надел жетоны в пятнадцать лет. Потому что больше было некому.       Ли молчал.       — Ты должен был быть там, — произнёс Роджер с ожесточением. — Быть там и делать свою работу. Но ты предал нас. Отсиделся в безопасности. А теперь возвратился, якобы преисполненный добрых намерений, и думаешь, что мы будем рыдать от счастья? Умывайся, — прикрикнул он. — Или ты даже этого сделать не в состоянии?       — Просто жду, когда тебе надоест упражняться в красноречии, — спокойно отозвался Ли. — Ты, наверное, долго готовился.       — Да кому ты нужен, — с презрением проговорил Роджер. — Само твоё существование — это бесконечный позор. Посмотри на себя!       Ли посмотрел. Перепачканная кровью и грязью рубашка, разбитая рожа, сломанный нос. Действительно, бывало и лучше.       — Приведи себя в порядок — и ко мне в кабинет, — скомандовал Роджер. — Третья дверь налево.       Кабинет Роджера в лучших семейных традициях служил своему владельцу и офисом, и служебной квартирой: в углу притаилась застеленная панцирная койка, а из-за ширмы выглядывала кухонная плита. Впрочем, в убранстве комнаты нельзя было отыскать абсолютно ничего, что позволило бы составить впечатление о личности её хозяина. Книги на стеллажах стояли корешками вовнутрь, прозрачные вставки в дверцах бюро были заклеены изолентой.       — Итак, — Роджер указал Ли на кресло для посетителей. — Рассказывай.       Пробираясь к столу, Ли поймал своё отражение в небольшом настенном зеркале — и пришёл к выводу, что нос ему всё-таки удалось вправить вполне приемлемым образом. А вот отстирать рубашку с помощью размокшего обмылка и ледяной воды у него так и не получилось. Нечего делать, пришлось мистеру Хейлу разгуливать по коридорам «Парамаунта» в роли живого воплощения зверств оккупационного режима. Чего не сделаешь ради укрепления репутации племянника.       — И что же именно тебя интересует? — спросил Ли.       — Уж точно не семейные будни дезертира, — Роджер поморщился. — Хотелось бы услышать твою интерпретацию инцидента с проктором Квинланом. Только, если можно, без всей этой ахинеи про внезапно спятившего Шилдса. На твою беду, я знал его лично, и точно могу сказать: он бы ни за что не напал на проктора Квинлана. Он был предан Братству до глубины души.       — И что бы, по-твоему, сделал бы преданный Братству скриптор, обнаружив, что его начальник без вести пропал при загадочных обстоятельствах? — осведомился Ли. — Мне кажется, в такой ситуации с его стороны было бы разумно запросить подмогу. Ньюпорт — дыра, конечно, но пару-тройку раций там всё-таки можно отыскать. Если бы Шилдс захотел связаться с вами, он бы это сделал. Поднял бы на уши весь гарнизон, вызвал бы на помощь разведгруппу… Но нет, вместо этого он предпочёл втихомолку добраться до аванпоста в Стоу, занять снайперскую позицию на въезде в посёлок и просидеть там несколько часов, ни словом не обмолвившись о столь незначительном происшествии, как исчезновение проктора. Так ведь?       — Так, — нехотя признал Роджер.       — И на заправке Шилдс действовал не в одиночку. Ему помогал какой-то рядовой из Нью-Хейвена. Меня это не касается, но я бы на твоём месте связался с руководством отделения в Коннектикуте и выяснил, почему это их солдаты разгуливают где попало.       — Ты даёшь мне советы? — скептически осведомился Роджер.       — А что ещё я могу тебе дать? — Ли широко улыбнулся. — Отеческое благословение? Это твой проёб. Ты должен был выделить проктору достойную охрану.       — Не спорю, — Роджер поморщился. — Вот только довольно сложно выделить достойную, как ты выразился, охрану человеку, который столь настойчиво от неё отказывается. Да, я мог отправить в Фар-Харбор полноценную группу сопровождения. И это было первым, что я предложил проктору. Но он сказал, что я не имею права ослаблять ратлендский гарнизон. Мне удалось навязать ему Паркера… — губы Роджера тронула горькая улыбка. — От него хоть был толк?       — На роль заместительной жертвы он сгодился.       — Уже что-то, — Роджер вздохнул.       — А ради чего, собственно, Квинлан поехал в Фар-Харбор? — невинно осведомился Ли.       Роджер ответил не сразу. Но всё-таки ответил.       — Калеб Фелпс, — проговорил он, глядя Ли в глаза. — Тебе это имя о чём-нибудь говорит?       — Нет.       — Неудивительно, — Роджер нервно сплёл пальцы. — Это мелкий рейдер из Фар-Харбора. Бывший рейдер, как он сам утверждает… ну да неважно. Неделю назад он заявился в Ратленд, чтобы сообщить нам о Втором пришествии.       — Однако, — усмехнулся Ли.       — Мистер Фелпс видит мёртвых людей, — Роджер тяжело вздохнул. — И считает своим гражданским долгом оповестить об этом как можно больше народу. Он даже до Вермонта дойти не поленился, чтобы рассказать нам о встрече со своим покойным приятелем.       — А что за приятель?       — А это важно? — Роджер поморщился. — Мистер Фелпс — алкоголик со стажем. Когда он заявился к нам на аванпост, он и двух слов связать не мог — только наутро нам удалось вступить с ним в переговоры. Да и в целом он не производит впечатления вменяемого человека. Начнём с того, что он принял решение остаться в Фар-Харборе в разгар эпидемии вместо того, чтобы эвакуироваться вместе с остальными. Хороший штрих к портрету, тебе не кажется?       — То есть в сухом остатке у нас есть старый пьянчуга с сомнительным прошлым, который беседует с мертвецами.       — Да. Но, сам знаешь, мы обязаны были упомянуть это в еженедельном отчёте. И уж чего я точно не ожидал — что через три дня в Ратленд прибудет делегация из Цитадели и незамедлительно направится в Фар-Харбор, чтобы расследовать мистические видения мистера Фелпса. Я не пойму, почему этим психом заинтересовался лично проктор Квинлан, — признался Роджер, устало потирая виски. — Но, может быть, ты мне объяснишь?       Их взгляды встретились.       То есть про переговоры в отеле «Харбор» он не знает, подумал Ли. Или знает — но проверяет, знаю ли я.       — А у тебя не было возможности спросить у проктора лично?       — Он ответил, цитирую: «studium excitans», — Роджер пожал плечами. — Всё как всегда. Я его мнения не разделяю, он моим мнением не интересуется.       — Полная гармония, — кивнул Ли. — Но раз уж он согласился взять с собой одного человека, почему ты сам с ним не поехал?       — У меня здесь восемнадцать тысяч человек, — отчеканил Роджер. — Из них почти треть — нетрудоспособные дармоеды. Дети, инвалиды, старики. Ты хоть понимаешь, чего нам стоило сделать так, чтобы они не переубивали друг друга в первую же зиму? Это сейчас они заняты на производстве, а тогда вся эта толпа была уверена, что священный долг Братства — кормить их и всячески ублажать, пока они оплакивают прежнюю жизнь. Доходило до смешного — здоровенные мужики, бывшие фермеры, ломились в комендатуру с жалобами на то, что в их палатке протекает крыша, вместо того, чтобы просто взять и всё починить. И очень возмущались, когда им выдавали инструменты для ремонта — это же рыцари обязаны устранять поломку, разве нет?       — Жестокие вы люди, — ухмыльнулся Ли.       — А еды и в самом деле не хватало, — Роджер задумчиво уставился вдаль. — Вот скажи, сколько бродячих собак ты видел на улице?       — Милейший рыцарь Торнтон не дал мне возможности насладиться достопримечательностями, — ответил Ли. — Но догадываюсь, что с поставками продовольствия первое время были перебои.       — Перебои? — Роджер презрительно усмехнулся. — Пару месяцев никаких поставок попросту не было. А склады опустели уже к концу первой недели. Послушники ловили крыс по подвалам, рыцари бродили по окрестным лесам и отстреливали койотов — просто чтобы у людей хотя бы раз в две недели было мясо. А где был ты, дядя? Что ты делал той зимой?       Зиму две тысячи триста пятого года Ли помнил достаточно неплохо. Конечно, вести о страшной эпидемии на атлантическом побережье докатились и до Ньюпорта. Перепуганные люди втридорога скупали у обнаглевших караванщиков консервы и боеприпасы, штурмовали аптеки в Берлингтоне, надеясь заполучить хотя бы пару упаковок амоксициллина — какой-то идиот пустил слух, что довоенные антибиотики хорошо защищают от Новой чумы. Но в целом жизнь в Ньюпорте — тихая, спокойная, — шла своим чередом. Ли ходил на работу в участок, Арлин сидела с мальчишками, а по выходным выбиралась на охоту. Мэтт и Кори уже подросли, так что иной раз у них с Арлин даже получалось на пару часов сбагрить детей престарелой чете, живущей по соседству, и вдвоём побродить по лесу — зима выдалась красивая и снежная… В конце февраля у Кори ни с того ни с сего поднялась температура. Само собой, они с Арлин не на шутку перепугались, и всю ночь просидели у кроватки сына, не смыкая глаз. Но всё обошлось. Обычный сезонный грипп; через неделю младший мистер Хейл уже вовсю носился по дому, сея хаос и разрушения. Да, денег им постоянно не хватало — но всё-таки до крысиной диеты у Ли и Арлин даже в самые чёрные дни дело не доходило.       Но сейчас при мысли об этом Ли не чувствовал облегчения. Скорее — стыд. И почему-то зависть — по отношению к людям, которые всё это время были заняты настоящей работой, трудной и важной, а не просиживали штаны в захолустном полицейском управлении.       — Формально глава нашего гарнизона — паладин Орсолья, — продолжал Роджер. — Ветеран войны с Анклавом, семидесятилетний старик. Впрочем, ничего не могу сказать, он идеально выполняет свою работу.       — Не мешает работать тебе? — предположил Ли.       — Именно. И если ты думаешь, что я в любой момент могу уехать и бросить лагерь на произвол судьбы, то я тебя разочарую.       — Ты мог отправить в Фар-Харбор Локателли. У неё тоже есть жетоны.       — Исключено, — сквозь зубы проговорил Роджер. — Ей там делать нечего.       Ясно, подумал Ли. Любовь на поле боя.       — Ну и что дальше? — спросил он.       — То есть? — Роджер приподнял бровь.       — Ты не знаешь, что со мной делать. Ты не веришь в совпадения, и это правильно. Но и приписать мне какой-нибудь зловещий умысел, который привёл меня в Ратленд, ты тоже не можешь. Ты бы пристрелил меня, но тебе страшно, что проктор Квинлан такое рвение не оценит. Поэтому ты, скорее всего, посадишь меня в какой-нибудь подвал…       — Подвал? О нет, — Роджер усмехнулся. — Пэм права, подвалы в Ратленде на вес золота. К тому же мы оба понимаем, что проктор Квинлан ранен серьёзно и, может статься, ты застрянешь в этом гипотетическом подвале на пару недель… Нет. У меня на тебя другие планы.       — Euge, — пробормотал Ли.       — Раз уж проктор Квинлан недвусмысленно дал понять, что он считает слова Фелпса важными, значит, мой долг — провести расследование. На самом деле меня куда больше настораживает не достоверность показаний мистера Фелпса, а его мотивация, — Роджер покачал головой. — Старый пьяница, бывший, а может, и не бывший рейдер, вдруг ни с того ни с сего проявил гражданскую сознательность и добровольно заявился сюда, чтобы предупредить Братство об опасности? Бред.       — Похоже на ловушку, — кивнул Ли. — Попытку заманить кого-нибудь из Братства в Фар-Харбор…       — Вот поэтому я и не собираюсь отправлять туда никого из своих людей, — отрезал Роджер. — А уж тем более после этой мутной истории с нападением на проктора Квинлана. Впрочем, есть и другой вариант. Поедешь ты.       Ли поднял взгляд.       — Ты же отрекомендовался рыцарю Вайсу как скриптор? — усмехнулся Роджер. — Даже личный номер вспомнил… Так вперёд, докажи, что ты по-прежнему один из нас. Выясни, что за история с ожившими мертвецами. Выясни, почему она так заинтересовала проктора Квинлана. И доложи обо всём мне.       — Выбора у меня, как я понимаю, нет.       — Нет, — подтвердил Роджер. — Если мы говорим о тех вариантах развития событий, при которых ты остаёшься в живых.       — Мне понадобится транспорт, — Ли уставился в окно на подсвеченные утренним солнцем кроны вязов. — И оружие.       — Ты поедешь не один. За тобой присмотрят двое солдат. Оружие будет у них, — Роджер сделал паузу. — И право пустить его в ход при попытке твоего побега — тоже.       — Кто бы сомневался, — мрачно усмехнулся Ли. — Надо полагать, со мной отправится милейший рыцарь Торнтон?       — Нет.       — Жаль, — Ли задумчиво кивнул. — Думаю, мы бы неплохо провели время.       — Ты бы неплохо провёл время, — уточнил Роджер. — А я не собираюсь предоставлять тебе возможность свести с ним счёты.       — Заботливый командир — на вес золота, — кивнул Ли. — А ещё мне нужно связаться с женой. Предупредить её, что я… — он запнулся. — Чтобы она не беспокоилась.       — Хорошо, — невозмутимо кивнул Роджер. — Вот рация.       — И мне не помешало бы взглянуть на протокол допроса Фелпса.       — Протокол? — брезгливо скривился Роджер. — По-твоему, там было что протоколировать?       — То есть вы просто вытолкали взашей человека, который добровольно прошёл пять сотен миль, чтобы сообщить вам потенциально важную информацию? Профессионально, — Ли покачал головой.       — Выгнали? — Роджер фыркнул. — Да этот маразматик и не думает никуда уходить. Целыми днями ошивается у ратуши, клянчит милостыню у прохожих… Думаю, вы с ним прекрасно найдёте общий язык.       Ли медленно брёл вниз по улице. На триумфальный побег из Ратленда рассчитывать не доводилось: от самого «Парамаунта» его сопровождали двое рыцарей. Они держались на почтительном расстоянии, но расстояние это не превышало дальность выстрела.       С Арлин поговорить так и не удалось. Под внимательным взглядом Роджера Ли связался с полицейским управлением Ньюпорта, и Дин Моне заявил, что видел, как в четыре часа утра внедорожник Арлин на всех парах промчался по главной улице в направлении Берлингтона.       — Я ещё с утра к вам домой зашёл, проверить решил, всё ли в порядке — нет, не открывает никто, — Дин вздохнул. — Ну всё, думаю, уехали наши Хейлы по-английски. А ты что же, с семьёй не поехал? У вас проблемы какие-то?       — Да нет, никаких проблем, — отозвался Ли, глядя в холодные глаза Роджера. — Просто встретил накануне старого знакомого, в баре засиделись…       — А, ясно, — Моне рассмеялся. — Арлин у тебя дама строгая, это да. У неё не забалуешь. Разозлилась, небось, так, что клочки по закоулочкам, да? Ну ничего, помиритесь. Ты же в Берлингтоне сейчас? Они уже должны были туда добраться, ты на блокпосте спроси.       По крайней мере, с Арлин и мальчишками всё в порядке, мрачно размышлял Ли, ковыляя по Вудсток-авеню. А что будет с ним самим — это, в общем, не так уж важно…       — Сэр? — робко окликнул его какой-то мальчишка из патруля.       Ли медленно обернулся.       — Сэр, это ведь вы доставили проктора Квинлана в больницу? Вы… в общем, большое вам спасибо за сознательность! — выпалил парень — и зарделся от смущения. — Нет, правда — вы ведь не из Братства, вы не обязаны были ему помогать, но всё равно проявили сострадание… Это очень благородный поступок, вот!       Этот мальчишка смотрел на него в упор — и не узнавал. А вот Ли его узнал. Именно этот послушник в день смерти Эзры бегал по пятам за ним и Арлин в Банкер-Хилл, радуясь возможности перемолвиться парой слов с великим и ужасным скриптором Хейлом.       — Вы сами-то откуда, сэр? С севера, да? — спросил парень. — Из Берлингтона, наверное? Это ж вам как-нибудь надо домой добраться…       Он вытащил из кармана разгрузки пару смятых купюр — и, широко и доброжелательно улыбаясь, протянул их онемевшему Ли.       — Там дальше по улице гараж — договоритесь с кем-нибудь из местных, и они вас до Берлингтона подбросят, — он заговорщически понизил голос. — Только вы намекните, что вы не просто так пришли, а от рыцаря Хантингтона. Вам тогда скидку сделают.       Он не помнил его. В самом деле не помнил — и искренне, из лучших побуждений, собирался подать милостыню калеке, потрудившемуся на благо Братства, чтобы тот мог вернуться в свой медвежий угол…       — Gratias ago, рыцарь Хантингтон, — проговорил Ли. — Но лучше оставьте деньги себе. Пригодятся, ей-же ей.       И, оглянувшись, побрёл дальше.       Мистер Фелпс отыскался именно там, где и предсказывал Роджер — на лужайке перед ратушей. Медиум из Фар-Харбора оккупировал одну из скамеек, разложив на ней, под ней и вокруг неё свои пожитки, и сладко дремал, подставив испитое синевато-багровое лицо лучам ласкового майского солнышка.       — Доброе утро, мистер Фелпс, — громко поздоровался Ли — и поморщился: сколотый край зуба снова зацепил ссадину с внутренней стороны губы.       — А? — Фелпс приподнялся на локте и подслеповато прищурился, пытаясь разглядеть Ли. — Ты ещё кто? Новенький?       — В каком-то смысле, — вздохнул Ли.       — Так ты это… пойди туда… ну, в комендатуру, — Фелпс сладко зевнул. — Там шмотки чистые бесплатно выдают, если попросить. Мне вот дали, — он с гордостью указал на линялую куртку. — А то ходишь весь в кровище, как чёрт, а Ратленд — место культурное.       — Спасибо, — мрачно отозвался Ли. — Мистер Фелпс, вообще-то я к вам по делу. Хотел узнать, что случилось в Фар-Харборе.       — А тебе оно зачем? — с подозрением буркнул бродяга.       — Меня отправляют туда расследовать этот инцидент, — Ли прислонился спиной к стволу вяза, чтобы хоть немного дать ноге отдохнуть.       — Так ты чего, сыщик? — Фелпс недоверчиво прищурился. — А с виду и не скажешь…       — Скриптор Лионель Хейл.       — Хейл? — фыркнул Фелпс. — Так подожди, Хейл — это же тот нахальный говнюк из «Парамаунта». Или я что-то путаю?       Конечно, подумал Ли. Для Братства, для всех людей, которые так или иначе взаимодействовали с Братством, настоящим скриптором Хейлом был Роджер. А его блудный родственник — подделкой, ошибкой, досадным недоразумением…       — Нахальный говнюк из «Парамаунта» утверждает, что вы повстречали в Фар-Харборе своего мёртвого друга, — усмехнулся Ли. — Вы не могли бы подробнее рассказать мне об этом случае?       — И никакой он мне не друг, — проворчал Фелпс. — Так, знакомый. Хлыщ какой-то приезжий, я даже имени его не знаю. Нет, он-то в книге прибывших расписался как Гэри Маллон, но сдаётся мне, его как-то по другому звали.       — Вот как, — неопределённо отозвался Ли. Фамилия почему-то показалась ему смутно знакомой. — И зачем же мистер Маллон прибыл в Фар-Харбор?       — Ну, как сказать… — Фелпс поскрёб затылок. — Сам-то он людям втирал, что он бизнесмен. Новый рынок, мол, приехал осваивать. Но мне он сразу не понравился. Вот видно же — не того он полёта птица, чтобы в Фар-Харборе дела вести. Городишко наш, если уж по-честному, дыра дырой. А у хлыща этого костюмчик с иголочки, загар, как с картинки… Это в январе, представляете?       — То есть он появился в Фар-Харборе в начале эпидемии? — уточнил Ли.       — Так я о чём и толкую, — проворчал Фелпс. — Странное это дело. Второго января он, значит, на берег сошёл, несколько дней бегал, как ошпаренный, по всему острову, с людьми болтал. Ко мне вон тоже прикопался. Я как раз в город выбрался патронов докупить, стою у прилавка — а этот чудила давай меня донимать, мол, правда ли, что Братство в Фар-Харборе целое поселение синтов вырезало? А мне-то откуда знать? Мы в те годы из-за тумана за Стену и носа не казали. Ну, короче, мотался он по острову, а через три дня его без сознания на улице нашли и в больницу притащили. Он одним из первых туда попал. Ну и я заодно, — он вздохнул. — В одной палате лежали. Моя койка у двери, его — у окна. Тогда ж ещё народ не знал, что это чума, нас всех по старинке лечить пытались, как от гриппа… А потом началось. Я как-то раз проснулся среди ночи — в коридоре все бегают, орут, ругаются, кто-то плачет навзрыд. А в палате нашей благодать, тихо так… Присмотрелся — а вокруг одни покойники. Только в углу кто-то из новеньких кровью блюёт, да Маллон этот стонет во сне. За ночь, значит, трое из двадцати остались. Жуткое это дело, мистер Хейл.       Ли кивнул.       — И Маллон… вот знаете, он, как и все, болел, мучился, всё по-честному, — Фелпс нахмурился. — Но когда человек вот так вот быстро и нелепо умирает, то он обычно до конца поверить не может, что с ним всё это происходит. Я сколько раз видел: лежит такой доходяга, лёгкие выхаркивает, в лихорадке бьётся — а сам до последнего планы какие-то строит, о будущем думает. А этот — он как-то сразу в свою смерть поверил. Словно с самого начала знал, что с ним будет. Потом уж, как он умер, мы его вещи осмотрели — ну чтобы родственникам о смерти сообщить. Короче, ничего-то он с собой на остров не взял. Ни одежды запасной, ни оружия, ни документов … Он умирать к нам приехал, мистер Хейл. Точно говорю.       Всё-таки рано тебе жетоны выдали, Роджер, со злостью подумал Ли.       — И что, при нём совсем никаких вещей не было? — нахмурился он. — Может, украшения какие-нибудь? Билеты, карты, жетоны?       — Украшения… А! — Фелпс поднял палец. — Вспомнил. У него монетку одну в куртке нашли — закатилась в подкладку. Чудная такая монетка…       — Что на ней было изображено? — с жадностью спросил Ли.       — Медведь двухголовый, — не задумываясь ответил Фелпс. — Типа как на флаге НКР. Но республика-то монеты не печатает, насколько я знаю. Только бумажные деньги.       — Нет, до пятидесятых годов прошлого века на Западном побережье были в ходу и монеты, — машинально отозвался Ли. — Потом Братство под руководством Джереми Мэксона захватило хранилище золотых запасов НКР, и металлические деньги резко обесценились.       — Так что же он, аж из Калифорнии к нам приехал, хлыщ этот? — Фелпс покачал головой. — Далеко же он забрался.       — Не то слово, — Ли перевёл дух. — То есть, если я правильно понял, вы считаете, что именно этот человек привёз с собой чуму?       — Да, — убеждённо кивнул Фелпс. — Я так докторам и сказал, чтобы к Маллону этому пригляделись, что он и есть разносчик. Они меня сначала на смех подняли, а потом, как люди пачками начали умирать — там уж всем не до смеху было… Ну вот вы, смотрю, человек разумный, хоть вы мне скажите: я же прав? Очень уж всё это подозрительно.       Ли растерянно кивнул. Роджер. Чёртов зазнайка Роджер. Вот как можно было так облажаться? Чёрт с ними, с ходячими мертвецами — но то, что рассказывал Фелпс сейчас, обладало исключительной, невероятной важностью! И если служба безопасности поленилась размотать эту нить… То, увы, Братство в полной мере заслужило всё, что с ним произошло.       — Короче, Маллон этот помер. А я вот вылечился. Сам не знаю, как. Доктор Тедди мне так сказал: у тебя, Фелпс, иммунитет врождённый, вот тебя чума и не берёт. Он у меня галлон крови выкачал, не меньше, — с гордостью сказал бродяга. — Говорил, это всё на благо науки, раз уж я такой особенный. Собирался всё исследовать, лекарство для людей сделать… — глаза Фелпса подозрительно заблестели. — Да только не успел он ни черта, мистер Хейл. Сам чуму подхватил — и сгорел за два дня. А другие доктора — они только отмахивались: отстань, мол, Фелпс, не до тебя…       — Вы решили остаться в Фар-Харборе?       — Ну да. Раз уж у меня иммунитет этот, значит, чуме я не по зубам, так? А город бросать нельзя, — он упрямо насупился. — Хоть кто-то должен был остаться, вроде как вахту нести. Города без людей умирают, понимаете? Не в том смысле, что дома ветшают, а… — Фелпс махнул рукой. — Ну, короче, все уехали, а я остался. Жил, как король, в «Последнем приюте». Выпивка, номера — всё моё. Днём охотился, по вечерам книжки читал…       — Пили, — подсказал Ли.       — Пил, да, — смиренно согласился Фелпс. — Не без этого. Но меру знал. И на охоту я ходил всегда на трезвую голову — туманник, он, знаете ли, скидку на похмелье делать не станет. Башку отчекрыжит, и ага… В общем, недели три назад дело было. Я у Акадии силки на кроликов решил поставить — не всё ж самому за добычей по лесам скакать? Там-то я его, значит, и увидел.       — Маллона?       — Да, — Фелпс судорожно втянул воздух. — Вот вы себе представьте: апрель, холодрыга, снег по оврагам лежит… А он идёт по траве босиком, и не холодно ему. И улыбается, жутко так…       — И вы уверены, что это был он.       — Само собой, — возмутился Фелпс. — Я эту рожу до конца жизни не забуду. Он… вот в точности такой же был, как в день прибытия. Одет по-другому, разве что, а так — один в один. Загорелый, зубы скалит… Ох.       — И о чём вы с ним говорили?       — Говорили?! — переспросил Фелпс. — Да я как его увидел — сразу дёру дал. Дурак я, что ли, с мертвяком лясы точить? Он вроде за мной и не гнался, но страху я натерпелся, конечно. Прихожу к себе домой, в «Последний приют» — а там разгром. Вещи все вверх дном перевёрнуты, стёкла разбиты, надпись эта во всю стену…       — Какая надпись? — насторожился Ли.       — А чёрт её знает, — огорчённо сказал Фелпс. — Нет, вы не подумайте, я грамотный — но там вообще белиберда какая-то была написана. Буквы вроде и английские, а слова не разберёшь.       — Латынь? — предположил Ли. — А вы случайно её не зарисовали, эту надпись?       — Нет, конечно, — буркнул Фелпс. — Не до того мне было. Я, может, и не самый большой умник на острове, но такие вот намёки понимаю. Вещи в мешок покидал — и рванул сюда. Решил, раз уж Братство вакцину от чумы состряпало, то, наверное, они и с Маллоном разберутся. А Хейл — ну тот, из «Парамаунта», — на смех меня поднял. «И сколько, мол, пунша вы выпили накануне?» А какая, спрашивается, разница? Ну да, я пью. С такой собачьей жизнью как не запить. Так что же мне теперь, и веры нет?       — Мистер Фелпс, но вы ведь не в одиночку остались в Фар-Харборе? — осторожно спросил Ли.       — Да нет, — Фелпс вздохнул. — Вроде как ещё пара семей решила на Кранберри-Айленде эпидемию переждать. А прошлой осенью к нам мародёры со всего Содружества набежали, начали по острову шастать… А что бы им, спрашивается, и не шастать? Людей нет — чуму не подцепишь. И дома пустые стоят, заходи да бери, что хочешь. Но мы с ребятами этими как-то не лезли друг к другу. Остров большой, добра на всех хватит, зачем собачиться?       — Но, может, это мародёры решили выселить вас из гостиницы?       — Так они б тогда просто заявились ко мне среди ночи да пристрелили, — невозмутимо отозвался Фелпс. — Делов-то. Но зачем им это? Говорю же — домов в округе полно. И зверья в лесах расплодилось немерено. Если руки из нужного места растут, то голодным не останешься…       — А не могло случиться так, что в больнице врачи ошибочно диагностировали смерть Фелпса? — нетерпеливо перебил его Ли.       — Нет, он точно умер тогда, в январе, — убеждённо заявил Фелпс. — Я же рядом был, сам всё видел — такое ни один актёр не сыграет. И потом его с остальными покойниками отволокли в крематорий и сожгли.       — Интересно, — пробормотал Ли. Нет, это действительно было интересно.       Самая очевидная разгадка лежала на поверхности: мистер Калифорния на самом деле вообще не покидал мир живых. Наверняка в начале эпидемии в переполненной провинциальной больнице был такой хаос, что у врачей элементарно не хватало времени на добросовестный осмотр каждого мертвеца. Скорее всего, Маллон отлежался в покойницкой, выбрался оттуда перед кремацией и благополучно удрал. Едва ли такие приключения проходят бесследно для психики, так что странное поведение при встрече с Фелпсом вполне объяснимо.       Версия Роджера, как ни печально было это признавать, тоже заслуживала права на существование: в день встречи с Маллоном концентрация пунша в организме мистера Фелпса вполне могла превысить предельно допустимую. А уж Ли Хейл, как никто другой, знал, насколько убедительными и достоверными могут быть галлюцинации.       Не стоило исключать и вероятность того, что сознательный мистер Фелпс — один из оголодавших мародёров, которые с неведомой целью решили заманить в Фар-Харбор отряд Братства. Может, они запланировали разжиться качественным боевым снаряжением или захватить заложников. А может, просто захотели позабавиться, устроив гостям с континента весёлую прогулку по туманным закоулкам острова — как рейдеры в «Ядер-мире».       Да и чёртовы переговоры Квинлана не давали Ли покоя. Возможно, подослав Фелпса в Ратленд, проктор просто создавал себе алиби? Предлог для поездки в Фар-Харбор? Ведь старый интриган, похоже, держал свои дипломатические устремления в тайне от всех, а беспричинная командировка проктора на край света уж точно вызвала бы вопросы…       И на закуску оставался самый невероятный — и самый неприятный — из вариантов: Фелпс, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, действительно повстречал мистера Калифорнию или его двойника. А уж что крылось за таинственным возвращением с того света — это скриптору Хейлу и предстояло выяснить.       Воспользоваться мудрым советом Фелпса и дойти до комендатуры Ли так и не успел: за углом ратуши его уже поджидал крытый внедорожник и двое неулыбчивых рыцарей в боевой броне.       — Мистер Хейл, вам сюда, — окликнул его тот, что постарше. — Я — рыцарь Одли, мой напарник — рыцарь Митчелл. Мы сопроводим вас до Фар-Харбора.       — Сначала мне нужно поговорить со скриптором Хейлом, — Ли нахмурился: ох уж эти семейные связи! — С Роджером.       — Сожалею, сэр, но нам он сказал, что вы уже обо всём поговорили, — Одли покачал головой. — И что в путь вам следует отправиться незамедлительно.       — Паршивец мелкий, — беззвучно прошептал Ли. Он-то рассчитывал ткнуть сынка Леона носом в информацию о нулевом пациенте — а тут такое разочарование.       — Хорошо. Но мне не помешало бы собрать в дорогу личные вещи, — предпринял он последнюю попытку.       — Вещи уже собраны, сэр, — Митчелл распахнул перед ним дверцу внедорожника. — Прошу.       А может, оно и к лучшему, подумал Ли, забираясь на заднее сиденье машины. Ведь по большому счёту вся эта экспедиция выглядела как удобный способ избавиться от неудобного родственника. Фар-Харбор — дикий край, умереть там проще простого… Так что как только скриптор Хейл выяснит, в чём дело, и перестанет быть полезен, мордовороты Роджера тут же пустят его в расход; в этом сомнений у Ли не было никаких.       А значит, за эти несколько дней ему предстояло переманить мистера Одли и мистера Митчелла на свою сторону. Убедить их, что живой Лионель Хейл для Братства гораздо полезнее, чем мёртвый. А что может оказаться лучшим доказательством права на жизнь, чем раскрытие сложного запутанного дела?       — Что ж, раз так — не смею вас задерживать, — смиренно кивнул он. И улыбнулся.       На выезде из Ратленда их ожидал сюрприз. На обочине дороги, вглядываясь вдаль, стояла Памела Локателли. Волосы Памелы растрепались от быстрой ходьбы, а белоснежную ткань блузки перетягивали лямки увесистого походного рюкзака.       — Вот же ж чёрт, — неразборчиво пробормотал Одли. Но притормозил.       — Добрый день, мисс Локателли, — поприветствовал он девчонку, высунувшись в окно.       — Добрый, добрый, — Памела прищурилась. — И куда это вы собрались?       Рыцари тревожно переглянулись.       — В Фар-Харбор, мэм, — неохотно буркнул Одли. — Приказ мистера Роджера.       — Чудесно, — кивнула Памела. И распахнула переднюю дверцу машины.       — Стоп, мэм, вы куда?! — растерянно уставился на неё Митчелл.       — Я еду с вами, — сообщила Памела, ловким пинком задвинув рюкзак под приборную панель.       — Мэм, но мистер Хейл… Роджер Хейл… он сказал, что мы поедем втроём, — на загорелом лице Одли читалось искреннее замешательство. — О вас речи не шло.       — А я поговорила с проктором Квинланом в больнице и сообщила ему, что считаю нужным присоединиться к экспедиции в Фар-Харбор, — Памела пристегнула ремень безопасности. — И он, представьте себе, согласился. Так что сожалею, господа, но придётся вам терпеть моё общество.       — Да мы-то не против, мисс Локателли, — Митчелл зарделся. — Просто… ну… разве не надо доложить об этом мистеру Хейлу?       — Мистер Хейл уже в курсе, — Памела обернулась к Ли. — Правда ведь, мистер Хейл?       — Нет, то есть не этому, а… — Митчелл обречённо махнул рукой. — Ладно, вам виднее.       — Так Квинлан очнулся? — спросил Ли. — Что он говорит?       — Он рад, что вы вернулись к работе, — Памела тонко улыбнулась. — И рад, что у вас появилась возможность посетить достопримечательности Фар-Харбора.       — Достопримечательности, значит, — усмехнулся Ли. Что ж, гранд-отель «Харбор» определённо входил в число главных достопримечательностей острова. По крайней мере, по версии проктора Квинлана.       Повстречать там таинственных приятелей проктора Ли не рассчитывал: кем бы они ни были, ждать несколько дней они, скорее всего, не станут. Но перед отъездом они вполне могли оставить для своего вашингтонского друга что-то ценное и важное. Посылку, письмо — или противопехотную мину в точке сбора и снайпера на вышке… Нет, будем мыслить позитивно, — оборвал себя Ли. Так или иначе, проктор Квинлан недвусмысленно дал понять: ему нужно, чтобы скриптор Хейл наведался в этот чёртов отель. В принципе, едва ли это будет так сложно провернуть. Акадия совсем рядом. Вот только… побольше бы определённости. Бог весть, не воспримут ли Одли и Митчелл отклонение от маршрута как пресловутую попытку к бегству. Да и с Пэм дела обстояли не так уж очевидно. Да, благосклонность девчонки, несомненно, можно было бы обратить себе на пользу — вот только слишком уж всё это смахивало на старую игру в злого и доброго следователя.       — И больше проктор ничего не сказал? — настороженно спросил Ли.       — Нет, почему же, сказал, — на губах Памелы расцвела озорная улыбка. — Он сказал, что вам очень везёт с ангелами-хранителями, мистер Хейл.