8
1 ноября 2021 г., 20:36
— Агата.
Тон, которым отец ее поприветствовал, не сулил ничего хорошего, но Агата всё же шагнула в мрачный кабинет, остановилась напротив массивного стола и потупилась.
— Что же ты, дочь, убегаешь от горничной? — спросил отец. — Разве забыла, что за непослушание тебя ждет наказание?
— Не забыла, — хмуро отозвалась Агата. — Я ходила посмотреть, что именно меня ждет.
— Как ты сказала? — переспросил отец.
— Я ходила посмотреть на порку, потому что Агнесса говорит, что меня тоже будут сечь на конюшне, — пробубнила Агата, разглядывая запылившиеся носки своих туфель. — Кнутом и при всех.
— Какая чушь! — воскликнул отец и поднялся.
— Я так и знала! — просияла Агата, вскидывая голову. — Она всё врет, гадкая, гадкая! Папа, уволь ты ее наконец!
— Агата, — строго перебил отец. — Я никогда не уволю Агнессу, она слишком ценный работник. Да и тебе пора бы уже научиться с уважением относиться к людям…
— Она не люди! — возразила Агата.
— Не перебивай. К людям, которые на тебя работают. Однако, — важно подняв палец, продолжал отец, — тебя никогда не будут сечь на конюшне, такое наказание уместно только для прислуги. А кнутом у нас вообще не пользуются.
— То есть не кнутом и не на конюшне, — задумчиво протянула Агата. — А тогда чем и где?
— Я рад, что ты не споришь с необходимостью порки, — сказал отец и удовлетворенно кивнул. — Твоя мать считает, что к тебе необходимо применять хлыст и розгу из китового уса, я же уверен, что на первый раз достаточно будет тебя крепко отшлепать. Как считаешь?
В животе у Агаты противно защекотало, кровь прилила к щекам. Отшлепать! Это известие вызвало одновременно облегчение и глубочайший стыд. Конечно, шлепки — это намного лучше, чем кнут, которым пугала гувернантка, и всякие там хлысты и розги, но в то же время маячившая где-то в далеком будущем перспектива резко оказалась прямо перед Агатой. Наказание будет, ей придется поднять юбки и — неслыханно! — подставить под папенькину карающую длань свой аристократический зад.
Агата равнодушно пожала плечами:
— Ладно.
Отец кивнул, и Агата окинула прощальным взглядом его строго уложенные на косой пробор волосы, нафиксатуаренные усы, жесткий воротничок, парчовый жилет с цепочкой, свисающей из кармана. Больше она не сумеет его любить, даже если очень захочет. Человека, посмевшего поднять на нее руку, Агата сможет только презирать и ненавидеть. От этой мысли стало горько, и Агата внутренне уже оплакивала потерю. Внешне же она брезгливо дернула уголком рта и спросила:
— Прямо сейчас?
Отец покачал головой:
— К сожалению, я очень занят. Прямо сейчас мне нужно дописать письма, затем ехать в министерство, нанести несколько визитов, отвезти важные бумаги, которые необходимо передать лично. А завтра… Нет, завтра тоже нет.
Он принялся листать толстый ежедневник, бормоча себе под нос, и наконец взял ручку, решительно обмакнул ее в чернила и нацарапал в графе следующего вторника: «9.00. Выпороть Агату».
— Я отшлепаю тебя утром во вторник. Если у гувернантки будут до этого жалобы, пусть всё записывает, мы добавим это к наказанию. Впрочем, я сам с ней поговорю. Ступай, Агата.
— Почему нельзя прямо сейчас? — Агата капризно топнула ногой.
— Прости, милая, никак не могу. Вот, возьми с собой Агнессу, покатайтесь верхом в ботаническом саду, купите сладостей.
Отец протянул Агате несколько новеньких хрустящих банкнот и углубился в работу.
Агата разочарованно засопела, стиснула деньги в кулаке и убежала, громко хлопнув дверью. Уже в коридоре она принялась продумывать, как напакостит ненавистной гувернантке, и от этого на душе стало чуть легче.
