Когда догорит закат

      Ван Чжи стоял посреди небольшого склада, расположенного прямо под городской стеной — только не с северной стороны, где нашли второго убитого торговца, а с южной.       Цзя Куй склонился к распростёртому возле массивного сундука телу жертвы преступления.       — Всё сходится, — мрачно подтвердил он через какое-то время то, что и так было очевидно. — То же оружие. И снова убит купец, торговавший тканями.       — И никаких следов взлома. Как и в двух предыдущих случаях, — добавил магистрат Лин, робко переминавшийся с ноги на ногу за спинами стражников.       Позади магистрата Лина, у самого входа стояли двое молодых мужчин, которые и привели сыщиков в это место. Они назвались племянниками купца Ли Паня и пояснили, что пришли к дядюшке, чтобы позвать в гости сегодня вечером. У старшего племянника был повод — выгодная сделка, а младший просто любил дружные компании и весёлые посиделки… Обнаружив тело дядюшки Ли в луже крови, они сразу же помчались в ямень и, натолкнувшись там на ленивую бюрократию, после небольшого спора они решились пойти жаловаться самому губернатору Хэтао.       — Здесь больше ничего интересного нет, — устало протянул магистрат Лин и переглянулся с Цзя Куем. Тот задумчиво кивнул.       — Два других убийства выглядели точно так же? — заинтересовался Ван Чжи, который отсутствовал в городе и не мог лично осмотреть место преступления в предыдущих похожих случаях.       — Совершенно так же, — подтвердил городской чиновник. — Даже поза убитых такая же. И место, куда ударил убийца. Похоже, он профессионал своего дела…       — Наёмник? Или бандит? — насторожился Ван Чжи.       — Или даже бывалый солдат, — усмехнулся Цзя Куй, от которого не укрылось некоторое замешательство магистрата. — В городе больше военных, чем торгового люда, и многие из них отлично владеют оружием врага.       — Значит, всё же монгольский кинжал? — уточнил губернатор Хэтао.       — Да. Теперь я практически уверен. — Цзя Куй поднялся с пола и слегка отряхнулся. — Но это вовсе не означает, что убийца монгол.       — Это верно, — Ван Чжи с готовностью согласился с выводами телохранителя. — И как будем его искать, пока он не перерезал всех купцов в городе?       Он вопросительно посмотрел на магистрата Лина, в обязанности которого, собственно, и входило проведение расследования.       — Не знаю, — вздохнул Лин Чжун. — Попробую опросить оружейников и старых солдат… Возможно, подскажут мне что-нибудь по поводу оружия…              Когда сыщики вышли в сгустившуюся на улице ночную тьму, мелкий холодный дождь хлестал, смывая все следы.       Молодые торговцы, ещё не до конца оправившиеся от шока, горячо поблагодарили губернатора за то, что не остался равнодушен к их беде и взялся за расследование.       Как ни досадно было местному магистрату, он понимал, что в Юйлиньском ямене сложно в одиночку защищать закон и делать хоть что-то не за взятки, а ради истины. Он раскланялся с губернатором и, пообещав держать его в курсе дела, направился к себе домой. Сегодня он ещё не поужинал, а на голодный желудок мозги отказывались активно работать. К тому же, его ждала жена, и молодому чиновнику совсем не хотелось получить вместо ужина сердитую отповедь и холодный чай.              Вернувшись в свою резиденцию, Ван Чжи попытался систематизировать всю имеющуюся информацию и решил сделать заметки об обстоятельствах трёх убийств, совершённых за последние две недели.       Убийства определённо были серийными, и использование преступником довольно необычного оружия давало шанс всё же выйти на его след. Необходимо было найти взаимосвязь между всеми тремя жертвами преступлений и кем-то четвёртым, который не задумываясь лишил их жизни и мог представлять опасность для кого-то ещё…       Ван Чжи принялся составлять краткие справки по каждому преступлению, но почувствовал, что его начинает знобить, и встал, чтобы подбросить в очаг ещё дров. В этом кабинете можно было работать, только облачившись в монгольскую шубу, но свою шубу он оставил у генерала Чэня во время последнего похода в дальние степи. А согреваться вином он считал делом, не достойным государственного служащего.              Цзя Куй, раздав поручения стражникам во дворе и проверив посты у ворот, пришёл узнать, не будет ли у губернатора распоряжений относительно нового расследования.       Он увидел, что его господин задремал, уронив голову на руки, сложенные на столе рядом со схемами и записями по делу. Обругав себя за невнимательность к шефу, телохранитель осторожно дотронулся до его плеча.       — Ду-цзюнь, просыпайтесь… Позвольте мне проводить вас в вашу спальню.       Там хотя бы нет сквозняков и есть тёплое одеяло.       Ван Чжи с трудом разлепил глаза и поднял голову, гудевшую, как будто по ней ударили чем-то тяжёлым.       — Да, Цзя Куй. Всё равно сегодня уже не смогу работать.       Он попытался встать, но пошатнулся, и Цзя Кую пришлось подхватить его и снова усадить в кресло. Телохранитель встревоженно коснулся его лба, пылавшего от лихорадки, и чуть слышно выругался. Какого чёрта он здесь делает, если даже не может уберечь своего господина от простуды?..       — Цзя Куй, всё в порядке, — охрипшим голосом заверил его Ван Чжи, стараясь побороть навалившуюся слабость. — Просто устал. Не беспокойся.       Цзя Куй только покачал головой в ответ и помог ему встать и добраться до третьей двери по коридору. В спальне было теплее и уютнее, и Ван Чжи с помощью телохранителя избавился от верхней одежды и сапог и без сил повалился на постель.       Цзя Куй сокрушённо вздохнул и укрыл его одеялом. Было бесполезно говорить, что он предупреждал, чем может закончиться стояние на ветру на городской стене. Упрямый губернатор Хэтао никогда не слушал советов, связанных с безопасностью. А с того момента, когда они покинули столицу, вообще стал относиться к этой теме с явным пренебрежением.       — Сейчас сделаю чай из трав. Выпьете его и поспите, мой господин. И завтра постарайтесь не перенапрягаться. Ваше расследование никуда не денется.       — А если будет четвёртое убийство? — проворчал Ван Чжи, не открывая глаз. — Ладно, давай своё зелье. Я действительно неважно себя чувствую.       Цзя Куй заварил в чайнике целебные травы. Как бы он не сердился на Дин Жуна за то, как он поступил с командующим, сейчас он был благодарен бывшему коллеге. Если бы Дин Жун не научил его некоторым простым вещам, которые знает даже деревенский лекарь, как бы он смог позаботиться о губернаторе?..       «Напоминает снадобья Дин Жуна», — подумал Ван Чжи и выпил терпкий напиток, приготовленный телохранителем.       — А теперь спите, — велел вынужденный лекарь и осторожно приложил ладонь к его лбу. Если через час жар не спадёт, придётся сбивать холодными компрессами и чем-то более мощным, чем отвар османтуса.        …       Когда Ван Чжи проснулся, за окном занимался тусклый осенний рассвет. Его разбудило бережное прикосновение ладони ко лбу, уже не горевшему от лихорадки. Настолько бережное, что его сложно было ожидать от сурового воина Цзя Куя.       Так мог делать только один человек во всём мире, и Ван Чжи, сквозь сон почти поверив, что такое чудо возможно, чуть слышно позвал, не открывая глаз:       — Дин Жун…       Нет, разумеется, это не мог быть Дин Жун. Он знал это, и тоскливая безнадёжность уже развеяла сонное наваждение, на секунду согревшее его душу.       — Цзя Куй, ваше превосходительство, — слегка виновато поправил телохранитель.       Ван Чжи с усилием приоткрыл глаза. Ну разумеется — всего лишь Цзя Куй. Чудес в этом мире не бывает. Пора бы уже привыкнуть и не мучиться напрасно. Ему ещё повезло, что у него остался Цзя Куй, хотя и он мог бы сейчас ночевать под боком у жены вместо того, чтобы коротать холодные ночи без сна в дальнем пограничье.       — Ты что, сидел здесь всю ночь?       Голос Ван Чжи был слегка охрипшим, но он чувствовал себя намного лучше, чем прошлым вечером, и догадывался, что должен благодарить за это телохранителя.       — Сидел, пока не уснул, — Цзя Куй опустил глаза, признавая свою вину. — Но вам ведь уже лучше, мой господин?       — Всё нормально, — беспечно отмахнулся Ван Чжи. — Ступай, отоспись как следует, Цзя Куй. А потом собери мне всю информацию об этих торговцах. Пока мы не поймём, что их всех связывает, вряд ли сможем вычислить убийцу.       Цзя Куй неодобрительно покачал головой, молча возражая против намерения губернатора снова погрузиться в расследование, ещё не поправившись после болезни.       Прочитав в его глазах всё, что его соратник не решился высказать вслух, Ван Чжи усмехнулся и, повернувшись на бок, натянул одеяло до самого носа.       — Я ещё посплю до обеда. Можешь не спешить, Цзя Куй. Я не собираюсь немедленно мчаться в ямень и организовывать облавы…                     На следующее утро Цзя Куй принёс в спальню губернатора чай и стопку документов. В этой комнате было намного теплее, чем в кабинете, и Ван Чжи решил, что поработает пока здесь, а тем временем нанятые Цзя Куем мастера постараются заделать щели и устранить сквозняки в кабинете.       — Что тебе удалось узнать? — сразу перешёл к делу губернатор Хэтао, с интересом поглядывая на собранные телохранителем досье.       — Если честно, не мне, а магистрату Лину, — признался Цзя Куй, которому пришлось ко всем своим талантам осваивать ещё и ремесло сыщика. — Он выяснил, что объединяет всех убитых купцов.       — И что же?       — Полгода назад все трое, а точнее, четверо, потому что с ними был ещё один торговец из этих краёв, с караваном купцов ездили в Кашгар по старому Шёлковому пути. Торговали там шёлком, а обратно привезли бархат и парчу.       — И никаких других связей? — уточнил Ван Чжи, не очень вдохновлённый полученными сведениями.       — Купцы Чжоу и Ли немного дружили, а четвёртый участник той поездки Сун Пао женат на двоюродной сестре купца Гань Сина, который стал второй жертвой.       — Что-то могло произойти между ними в путешествии, из-за чего один из торговцев возненавидел остальных?.. — предположил Ван Чжи.       — Может, и так. Но на этот счёт ничего выяснить не удалось. Наоборот, племянник Ли Паня говорит, что после возвращения из Кашгара торговцы стали чаще встречаться за чаркой вина и общаться, как будто их связало общее дело…       — Значит, вторая версия — это общее дело, которым они перешли дорогу какому-то негодяю, — заметил Ван Чжи, сделав пометку на полях документа, содержавшего сведения о торговых предприятиях убитых купцов. — А кстати, где сейчас этот Сун Пао? Из участников вояжа по Шёлковому пути он остался один.       — И если он — не убийца, то ему грозит серьёзная опасность, — задумчиво проговорил Цзя Куй, которого тоже насторожила сложившаяся ситуация.       — Ты знаешь, где его дом?       — Он живёт в усадьбе в семи ли к югу от города. Но сейчас он уехал в столицу, и усадьба пустует уже около двух недель. Не осталось даже слуг, он забрал всех и переехал. Говорят, там у него младший брат живёт в богатом доме.       — Хмм… — Ван Чжи показалось очень подозрительным такое совпадение. — Около двух недель назад совершено первое убийство.       Магистрат Тан уже помчался бы в эту усадьбу и постарался обыскать её, чтобы найти то, за чем охотится убийца… если, конечно, убийца — это не сам купец Сун.       Зачем он снова думает о Тан Фане?.. Магистрат Тан теперь важное лицо при дворе, и его вряд ли заинтересуют какие-то убийства в провинциальном городке.       Если он не ответил на последнее письмо, имеет ли смысл теперь писать ему снова — стучать в захлопнутую перед носом дверь, будто нищий, просящий милостыню? Ведь дружба должна держаться на искренности, и Ван Чжи предпочёл бы честное и прямое «да, наши пути разошлись» вместо вымученных фальшивых строк, в которых для него были слишком очевидны неловкие попытки Жунцина выразить интерес, которого больше нет.       Он вздохнул и отвернулся к окну, чтобы Цзя Куй не заметил набежавшую на его лицо унылую тень.       Надо думать о деле. Это расследование губернатора Хэтао, и ничто не мешает Ван Чжи самому сделать то, что сделал бы в этой ситуации знаменитый сыщик династии Мин.       — Я поеду в усадьбу Сун Пао и устрою там обыск. Если убийца не нашёл то, что искал, у своих предыдущих жертв, есть вероятность опередить его.       Цзя Куй слегка нахмурился.       — Я поеду с вами.       — Нет, Цзя Куй. У меня есть для тебя другое поручение.       Телохранитель неодобрительно покачал головой, но комментировать не стал.       — Ты должен отыскать человека — кого угодно, хоть наложницу или слугу на конюшне — который бы точно знал, что за ценную вещь привезли из Кашгара наши купцы. Мы должны понимать, что ищет этот убийца, и ради чего готов так жестоко расправляться с каждым, кто был в том караване. Возможно, эта информация сразу наведёт нас на личность преступника.       — Я понял задачу, ду-цзюнь, — коротко кивнул телохранитель. — Сделаю всё, что смогу, хоть я никогда не был сыщиком.       — Ну, нам здесь не приходится выбирать, — усмехнулся Ван Чжи, и в его голосе мелькнула плохо скрытая горечь. — Все сыщики остались в столице.       Он аккуратно сложил документы на край стола и потянулся за тёплым плащом.       — Прошу вас, будьте осторожны, — сказал Цзя Куй, серьёзно посмотрев на него. — Эта вылазка может быть опасной.       — А у меня есть повод уклоняться от опасности? — беспечно фыркнул Ван Чжи, но в глубине его глаз телохранитель видел усталость и тоску. Ему категорически не нравился настрой губернатора Хэтао, но он не знал, как может убедить его не рисковать и быть благоразумным.       — Мой господин, постарайтесь вернуться благополучно. Сейчас не время и не место для риска, — Цзя Куй вздохнул, чувствуя, что натыкается на упрямый протест.       — Разве кто-то сильно расстроится, если даже я не вернусь? — Ван Чжи пожал плечами. — Я знаю полсотни человек, которые возблагодарят небеса, и только ты, возможно, будешь сожалеть. Но обретёшь при этом свободу.       Цзя Куй сдержал желание встряхнуть за плечи этого упрямого мальчишку и выразительно выругаться, чтобы выбить из него эту дурь.       — Не говорите ерунду, ваше превосходительство, — вместо этого строго проговорил он. — Вы нужны Империи Мин и Его Величеству.       — Это вряд ли, иначе почему уже целый год Его Величество забывает вызвать меня в столицу? — вставил с усмешкой Ван Чжи.       — Но вы же не станете спорить, что вы нужны жителям Юйлиня, чтобы защитить их от убийц и обеспечить мир на границе? — наседал Цзя Куй.       — Да, хотя генерал Чэнь тоже неплохо бы справился. — Ван Чжи уловил в глазах телохранителя отчаянную мольбу и нехотя сдался. — Ну ладно, я возьму с собой двух служащих яменя. Только чтобы ты не беспокоился.       Цзя Куй ответил поклоном и отправился готовить коня. Это решение не до конца успокоило верного стража, но по крайней мере, с его господином будет кто-то, кто сможет выручить в случае необходимости.        ...       Пустая усадьба встретила Ван Чжи таинственной тишиной.       Ещё на подъезде к дому чиновники из яменя, которых он взял с собой, чтобы быстрее управиться с обыском, начали ныть и жаловаться на злую судьбу, отправившую их прямо в руки неуловимых убийц. В конце концов, губернатор Ван не выдержал и велел своим трусливым спутникам убираться прочь и сидеть, заперевшись в ямене и шарахаясь от собственной тени.       Справится и без них. Намного больше пользы было бы от Цзя Куя, но у телохранителя было своё задание, которое тоже было важным для дальнейшего расследования.       Привязав лошадь у плетёного забора, Ван Чжи решительным шагом направился к дому. Пара встревоженных птиц выпорхнула из кустов прямо ему под ноги, заставив на мгновение остановиться. Он прислушался к тишине и, не уловив в холодном осеннем воздухе намёка на опасность, двинулся дальше.       Во всех трёх случаях убитых купцов обнаружили члены их семьи на их собственных складах, где хранился товар. Убийца, видимо, хорошо знакомый с жертвами, заманивал их туда и убивал, а после устраивал погром в поисках чего-то… чего-то очень ценного, что могло быть у одного из торговцев, и стоило того, чтобы убивать. В первую очередь, на ум приходили драгоценности, имевшие несметную стоимость. Вернувшиеся из дальних краёв купцы вполне могли привезти с собой что-то подобное. Возможно, они кого-то обманули при этом, нечестно завладели сокровищем, и их загадочный враг жаждал отомстить и вернуть свои ценности.       Судя по тонкому кинжалу, похожему на монгольский — а возможно, уйгурский или даже согдийский? — этот человек был оттуда, из Кашгара или Дунхуана. Убийцей мог быть даже не сам обманутый чужестранец, а его слуга или наёмник…       Рассуждая таким образом, Ван Чжи подошёл к отдельно стоящему зданию склада и осторожно толкнул дверь. Отсутствие амбарного замка оставляло надежду, что ему удастся её открыть, а если не удастся, всегда можно проникнуть в широкое окно, гостеприимно обращённое на юг, на дорогу, ведущую в Пекин.       Возможный риск не пугал Ван Чжи. У него был с собой маленький пистолет, привычно спрятанный в рукаве. Но даже если бы это оружие оказалось бесполезным, губернатор Хэтао не считал, что его жизнь всё ещё стоит того, чтобы за неё бояться. Он сказал Цзя Кую правду — в столице и на просторах огромной Империи найдётся много людей, которые вздохнут с облегчением и даже возблагодарят небо, если он погибнет, и вряд ли кто-то будет сильно горевать… Насчёт Тан Фаня и Суй Чжоу он уже перестал питать иллюзии. Как и насчёт его величества Чэнхуа. Иногда ему даже казалось, что если бы его убили в военном походе при защите границ, император и его супруга сочли бы этот вариант наилучшим. Он слишком много знал о тайнах Запретного Города, но был уже не нужен государю как поверенный и советник…       Дубовая дверь, ведущая на склад, со скрипом отворилась, когда Ван Чжи навалился на неё посильнее. Он вошёл в просторное помещение и с удовлетворением отметил, что погром здесь ещё никто не учинил. Значит, у него есть шанс опередить убийцу и найти раньше него ту таинственную драгоценность, из-за которой уже убиты трое мужчин.       А впрочем, почему он решил, что именно драгоценность? Это могли быть секретные документы, содержащие какой-то компромат, или даже старинная книга арабских алхимиков…       Ван Чжи немного удивился, что, уезжая надолго в столицу, купец оставил на складе часть товара практически без охраны. И ещё больше удивился, что никто ничего не разграбил. Но когда принялся по очереди открывать сундуки и шкафчики, понял, что ничего действительно ценного здесь не было. Несколько отрезов совсем дешёвой ткани… Инструменты портного, уже слегка поржавевшие и затёртые… Корзина самых разных ниток, перепутанных так, что на их разборку не хватило бы и недели…       Следуя правилам проведения обыска, Ван Чжи проверял всю подряд мебель и сундуки, продвигаясь от окна к двери. Конечно, эту работу должны были делать стражники или чиновники яменя, но в этом забытом небом краю не было никого, кому он мог поручить ответственное дело. Надо было попросить у коменданта крепости Юйлинь пару солдат…       Когда дверь, оставленная им слегка приоткрытой, громко скрипнула и распахнулась настежь, Ван Чжи стоял к ней спиной. Он резко обернулся на звук и замер, обнаружив в дверном проёме крепкую фигуру в чёрном монашеском одеянии. Лицо нежданного гостя было закрыто маской, оставлявшей только злые, полные холодной ненависти глаза. В его руке Ван Чжи увидел длинный тонкий клинок, отдалённо напоминавший монгольский кинжал, но значительно уже.       Зря он всё же не взял с собой солдат, — подумал Ван Чжи, сразу определив, что именно этот клинок вызвал такие бурные дискуссии между Цзя Куем и магистратом Лином. Сейчас он упустит убийцу… И может быть, убийце даже удастся пополнить свой счёт…       — Ты кто такой? — стараясь, чтобы голос звучал спокойно, спросил Ван Чжи.       Он заметил, что ворвавшийся на склад бандит тоже не ожидал, что будет здесь не один, и хотел воспользоваться его минутным замешательством.       — А ты? Что ты здесь делаешь? — угрожающе нахмурился убийца, стараясь быстро оценить обстановку. Очевидно, он не знал губернатора Хэтао в лицо, и принял его, одетого в простую городскую одежду, за такого же любителя поживиться чужим имуществом.       — Я ждал тебя, — хмыкнул Ван Чжи, в очередной раз подумав, что ему нечего терять. — Хотел задать пару вопросов.       — Врёшь! — лицо убийцы перекосилось от злости, и он в то же мгновение подскочил к Ван Чжи, перекрывая ему путь к отступлению. — Ты хозяин этого дома, да? Иначе какого чёрта ты так свободно тут шаришься?       — Я не хозяин. Я такой же грабитель, как и ты. Хозяева давно здесь не живут.       Ван Чжи решил отвлечь бандита разговорами, одновременно прикидывая, сколько времени потребуется Цзя Кую, чтобы сообразить, что губернатор не вернулся к обеду, и добраться сюда из города. Хотя, какая разница? К тому моменту он обнаружит здесь лишь холодный труп. Или даже два холодных трупа.       Убийца, прищурившись, сверлил взглядом противника, будто прикидывая, как с ним удобнее расправиться.       Ван Чжи тоже оценивал свои шансы. Если бы ему удалось обрушить на врага высокий шкаф, стоявший у стены в десятке чи от него, можно было считать, что удача на его стороне. Но дотянуться до шкафа под пристальным взглядом убийцы было проблематично. Выхватить из рукава пистолет и успеть нажать на курок тоже было практически невозможно — остро заточенный клинок злодея настиг бы его раньше.       — Врёшь, — уже спокойнее повторил бандит и коварно усмехнулся. — Но я знаю, как выудить из тебя правду.       Он сделал ещё шаг вперёд, крепко держа перед собой длинный узкий кинжал.       Ван Чжи подумал, что пытаться перехватить оружие в этой ситуации бесполезно. Когда-то Дин Жун показывал ему приём, которым можно отнять у противника клинок, направленный на безоружного бойца. Но проделывать такой финт без тренировки, когда глаза врага пристально смотрят в упор — лишь ускорять собственную гибель. Вот если бы он отвлёкся… и сделал ещё шаг вперёд… можно было попытаться… Или даже успеть сделать выстрел…       Убийца сделал шаг вперёд, но не отвлёкся и по-прежнему не сводил глаз с нахала, помешавшего ему выполнить свою миссию для его щедрого господина.       Ван Чжи ощутил, как острый клинок упёрся ему в грудь, прижимая его к стене. В глазах убийцы застыло холодное превосходство. Сейчас все козыри были у него в руках, и только от его решения зависело, сколько осталось жить на свете отважному и беспечному губернатору Хэтао.       Ван Чжи почувствовал в груди противный холодок, но смело вскинул взгляд на своего противника. Ему действительно нечего было терять, но было обидно проигрывать бой, зная, что враг останется безнаказанным. Зря он всё-таки не взял с собой Цзя Куя.       — Где эта вещь? — зловеще надвинувшись на своего визави, прорычал убийца. — Ты знаешь, где она! Говори, иначе я заставлю тебя горько пожалеть, что вообще родился на свет…              — Оставь его, — прозвучал за спиной бандита спокойный и уверенный голос, и позади него возникла высокая фигура в тёмном ойратском балахоне.       Убийца почувствовал, что ему в спину упирается не менее острый и смертоносный клинок, чем тот, которым он угрожал Ван Чжи.       Губернатор Хэтао, почти забыв об опасности, так близко застывшей у него перед носом, смотрел на нежданного защитника и не верил своим глазам. Он бы узнал этот голос из тысячи, и даже грубая одежда степного кочевника не могла помешать ему узнать до боли знакомую фигуру.       Убийца, чертыхнувшись, повернулся к новому противнику, но его клинок был не так быстр, как подобный молнии клинок его врага, и он с глухим стоном повалился на землю, тут же окрасившуюся кровью.