Айдолы и я

      (До событий, произошедших в предыдущей главе)       Одним прекрасным утром я обнаружила, что «INBOW» уехали в агентство для записи очередного альбома, а у нас в доме появился замечательный сосед. Когда я спустилась вниз, в прихожей стояла девушка. Она держала собаку на поводке. Мы молча посмотрели друг на друга, она что-то спросила по-корейски, я ответила по-английски, что не понимаю ее.       — Мне плевать, кто ты, подруга Джэ Сона или еще кого из группы. Передай моему брату, что я уезжаю по делам и за собакой смотреть не могу, — она всучила мне поводок с собакой, помахала рукой и ушла.       Я посмотрела на собаку.       — Если не ошибаюсь, ты Хван? — спросила я у английского бульдога, садясь на корточки перед ним.       Пес гавкнул и повилял хвостом.       — Приятно познакомиться, Хван! — я погладила его и отпустила с поводка. — Только не грызи ничего, — после чего пошла завтракать и кормить нового друга.       — Хван, — позвала я пса, — что ты ешь обычно? Что дает тебе твой хозяин?       Пес повилял хвостом, гавкнул и сел на пол.       — Ясно-о-о, — решила не изобретать велосипед и просто выложила в миску то же, что я ела на завтрак.       Завтракать села в гостиной. Включила сериал, удобно устроилась на диване и принялась есть. Хван, недолго думая, запрыгнул на диван, покрутился и лег рядом со мной. Доев, я досмотрела серию, гладя собаку. После просмотра Хван запросился на улицу.       — Ладно, идем, — я встала с дивана, выключила телевизор, нацепила поводок с ошейником на пса и ушла гулять.       Погода стояла чудесная: тепло, солнце, все зеленое, на небе ни облачка.       Хван бегал от дерева к дереву, облагораживая каждое, а я смотрела по сторонам, чтобы никого рядом не было. Не хотелось бы нарваться на блюстителей порядка и чистоты. Я ведь не знаю, какие правила выгула собак в Корее.       На улице было много молодежи и парочек с детьми. Все веселились, смеялись.       У ларьков с мороженым стояла очередь. Я тоже поддалась искушению и выстояла в ожидании шоколадного холодного шарика. Пес фыркнул, когда я дала попробовать ему сладость.       Вообще, Джесси молодец. Хорошо воспитал пса. Он слушается и ведет себя прилично.       — Только вот, почему он слушается? Я же, по сути, чужой для него человек.       У моего папы живут три добермана. Может, поэтому я лажу с собаками? Опыт имеется. И Хвана намного проще выгуливать, чем моих красавцев. Да они даже по одиночке умудряются мозг вынести, а уж втроем!       Мы с псом дошли до конца парка, что был недалеко от нашего дома. Хван успел сделать все свои дела и лег отдыхать в траву. Я села рядом с ним. Ветерок приятно обдувал, делая погоду менее душной. Я смотрела в небо и думала одновременно обо всем и ни о чем. Сначала были мысли о семье, потом о друзьях, о жизни в целом, о корейцах. Потом я начала задумываться, что мне делать в будущем. Продолжать работать журналистом или ну его…       Легла на траву и закрыла глаза. Как же хорошо. Надеюсь, за это меня не оштрафуют.       Домой мы вернулись уже под вечер. Из группы никто так и не появился. Я поставила чайник, сняла с Хвана ошейник и включила телевизор в гостиной. Показывали какой-то фильм, но я, естественно, ни слова не понимала. Когда закипел чайник, я налила себе порцию крепкого и горячего. Пес снова лег рядом.       — Неужели тебе интересно? — усмехнулась я, смотря на актеров и пытаясь по жестам, мимике и музыке понять, что вообще происходит.       Хван в ответ гавкнул и завилял хвостом.       Когда чай уже был выпит, Хван переместился мне на колени. В фильме главная героиня ревела, а ее, как я поняла, парень или даже муж почему-то улыбался. Ну почему они не ставят английские субтитры? Так ведь намного проще понять всю картину тем, кто в корейском языке дуб дубом.       Тут входная дверь открылась, и в гостиную вошли мои звездные соседи. Я оторвалась от создания кинематографа и поприветствовала парней.       — Долго вы, — я смотрела, как они рассаживаются в креслах и на диване.       — Да, сегодня продуктивный денек, — потянулся Кан Ын.       В гостиную вошел Джесси, и, увидев его, Хван залаял и бросился к нему.       — Черт! — испуганно произнес маннэ. — Я его даже и не заметил.       — Приходила твоя сестра, — пояснила я Джесси, — она уезжает и не сможет смотреть за собакой. Поэтому оставила его тут.       — Это моя старшая сестра, Дунг, — произнес Джесси, обнимая пса. — Ты весь день с ним провозилась?       — Ага, — кивнула я, — это было не сложно. По сравнению с моими питомцами, Хван идеален.       — Спасибо, — поблагодарил меня Джесси и сел рядом со мной на диван, — что смотришь?       — Да фильм какой-то, — пожала я плечами, — правда, не понимаю, зачем я его смотрю, если все равно ни слова не понимаю.       — Может, переключим? — предложил Ёнг Хо. — Я этот фильм видел, там героиня в конце умирает.       Я молча отдала пульт парню.       — Ненавижу такие концовки. Так что, переключай.       — Не любишь трагедии? — усмехнулся Мин Хёк.       — Терпеть не могу. В жизни дерьма хватает, еще и эти стенания в фильмах смотреть?       — Ты и вправду странная, — покачал головой Чон Хо.       — Долго еще будешь это комментировать? Это уже и так всем понятно.       — Я все же надеюсь, что проблески здравого смысла дадут о себе знать.       — Зря надеешься, — я шутливо ткнула Чон Хо кулаком в плечо, — меня не переделать.       — Тише, тут идет фильм с Джеки Чаном, — прикрикнул Кан Ын. — Если у вас еще хватает сил на разговоры, то у меня нет никаких, так что или уходите в другую комнату или сидите молча!       — У, какие мы злые.       — Виса, — умолял меня Кан Ын, — пожалуйста!       — Ладно-ладно, — я подняла руки вверх.       Мы начали смотреть, как знаменитый китаец ловко раздает тумаки своим неприятелям.

***

      Был у меня еще один случай столкновения с фанаткой. Только в этот раз все было куда «веселее».       Это был самый обычный июльский денек, когда я вместе с «INBOW» поехала в PM Entertainment. Парням надо было отрепетировать их новую песню. Я, как обычно, сидела в сторонке, а группа о чем-то разговаривала с Паком.       Интересно, почему директор не выставляет меня при разговоре с группой? Нет, в принципе, вижу логичным тот вариант, что я живу вместе с ними и языка не знаю, так что можно смело при мне решать любые вопросы. Хоть секретные планы о порабощении России и мира в целом посредством k-pop… Постойте-ка, кажется, я только что раскрыла всемирный план и заговор, ибо не понимаю этой любви к k-pop группам.       Порой я отвлекалась от мыслей о порабощении мира (в голове тут же начинала играть заглавная песня из мультика о Пинке и Брейне), и в этот момент мозг начинал подкидывать мысли о том самом, чье имя нельзя произносить и над тайной которого мы с Надин бьемся уже долгое время.       Наконец, корейцы перестали обсуждать планы по захвату вселенной, встали, поклонились и вышли. Я последовала их примеру, и мы направились в студию звукозаписи.       — Нам надо поработать над аранжировкой песен и прогнать тексты, — объяснил мне Чон Хо, когда мы спускались с этажа, где восседал в своем логове Биг Босс.       — И долго это будет? — спросила я.       — Надолго, — устало произнес Джесси. — Работать, работать и еще раз работать!       Мы зашли в студию. Мин Хёк запер дверь, оставив ключ в скважине, я села на стул, что стоял в углу, корейцы расположились у пульта — и началось шоу.       Люблю это их перевоплощение. Сразу видно, что парни реально любят свою работу и все доводят до автоматизма и идеального состояния. Джесси, как правду говорят, стоит ему сесть за пульт или начать работать с группой, превращается в самую настоящую душнилу и зануду. Он не успокоится, пока звук не будет идеальным, голос — в нужной ноте и тональности. Иной раз он переделывает текст песни, психует, кричит, успокаивается, и все по кругу.       Чон Хо, как ответственный за движения и танцы в группе, тоже становится дотошным, и каждый взмах руки, поворот головы у него доведен до автоматизма. У парней реально стальные нервы. Я бы, если бы на меня так орали и заставляли заново петь-танцевать, просто психанула, наорала бы в ответ и подралась. Не могу я, как попугай, одно и то же отрабатывать. Меня бы музыка с песней уже на третий раз раздражать начала. А они порой и семь, и восемь раз переделывают все, пока не будет идеально.       Сидеть мне надоело. Слушать ор Джесси и возмущенные крики Чон Хо я могу и дома. Мин Хёк раздраженно сопел, но танцевал заново, если вновь оступился. Ёнг Хо терпел нападки Джесси. С танцами он не шибко дружил, поэтому Чон Хо отрывался на других. И лишь Кан Ын улыбался и веселил всех вокруг. Правда, пару раз ему прилетело от Чон Хо и Джесси, но это его не остановило и даже не смутило.       — Я поеду! — крикнула я, когда «INBOW» вместе с подтанцовкой прервались на небольшой перерыв.       — Ты домой? — спросил Мин Хёк.       — Ну да, — кивнула я, — а что мне здесь делать? Я все равно ничем помочь не могу, поеду домой, подожду вас там.       — Ну ладно, — расстроился маннэ.       — Не ссы, красавчик, у нас еще много времени вместе.       Парни попрощались со мной, и я поехала домой на такси.       Таксисту я сказала остановить около поворота, расплатилась и вышла. Свернула за углом, поднялась вверх по дороге, остановилась у белых ворот. Набрав код и войдя, я замерла.       Внутри двора прогуливалась школьница, судя по ее форме одежды. Она что-то снимала на камеру телефона, сама себе говорила и оглядывалась. Меня она пока не замечала.       Я начала вспоминать, говорили ли «INBOW» о приезде родственников. Хм, вроде нет.       Закрыв ворота, я не спеша начала подходить к девушке.       — Эй, ты кто такая будешь?       Школьница замерла и вытаращила глаза.       — Ты родственница кого-то из группы «INBOW»? Ты понимаешь английский?       Она молчала и не двигалась.       — Как ты попала сюда? Кто тебя впустил?       Школьница лишь крепче сжала портфель и начала дрожать.       — Я тебе ничего не сделаю, но ты должна уйти, если не являешься родственником, — я указала ей на ворота. — Это вторжение на частную территорию.       Тут девочка кричит и хватает меня за руку.       — Ты что делаешь? — я попыталась вырваться, школьница орала на одной ноте, в общем, весело.       Вырвавшись, я намеревалась скрутить нерадивую взломщицу, как она достала из портфеля канцелярский нож и направила на меня. Мне стало страшно.       — Ты больная, что ли? Брось эту хрень к чертовой матери!       Школьница вновь закричала, а я побежала. Началась игра в догонялки по двору.       Девочка явно незнакома со спортом, быстро выдыхалась, но умела владеть ножом. На ходу я пыталась позвонить кому-нибудь из «INBOW».       — Да возьмите хоть кто-нибудь этот чертов телефон! — орала я, когда голос мне отвечал, что «абонент не ебонент».       Конечно же, они репетировали, какая уж там связь. Решила набрать Лешу.       — Леха! — орала я.       — Что случилось? Чего ты вопишь?       — Звони в полицию! У нас в доме чокнутая школьница, орудует ножом и меня прирезать хочет!       — Что? Ты о чем?       — Да отвали ты от меня! — я ударила девушку кулаком по голове, от чего та взвизгнула. — Леша, не тормози! Если хочешь, чтобы я радовала тебя своим присутствием, то вызывай копов, санитаров, спецназ, ЦРУ, Супермена с Акваменом и Бэтменом в придачу! Да хоть кого-нибудь!       — Понял, — на этот раз босс въехал в то, что я ему твердила.       — Спасибо! — я отключила телефон, не заметила шланг для полива газона, споткнулась и врезалась в стену головой.       Тут же накинулась эта сумасшедшая, намереваясь сделать из меня женскую версию Джокера или ту девку с порезанным лицом из японских страшилок. Она направила нож к моему лицу, вытаращив глаза. Я, оглушенная и со звенящей головой, успела лишь подставить руку, как по ней прошелся нож.       Школьница замерла и смотрела на мою пораненную руку с ужасом в глазах. Перед глазами у меня все кружилось, рука болела, кровь хлестала. Я попыталась медленно встать, опираясь на стену дома, но рука соскальзывала, оставляя красный размашистый след.       Вытащив нож из руки, я направилась к девочке. Она с пронзительным визгом бросилась от меня прочь, кинув в меня свой портфель и сбив с ног. Где-то вдалеке послышался вой сирен. Школьница, услышав его, застыла, нервно оглядываясь. Я кинула нож под ноги кореянки. Та отпрыгнула и начала причитать, захлебываясь слезами. Во двор вбежали копы, санитары, Леша с «INBOW» и неизвестная мне женщина-кореянка. Она что-то закричала, бросилась к школьнице, заливаясь слезами. Леша и парни подняли меня и повели к скорой.       — Васька, что случилось?! — Леша был поражен не меньше моего.       «INBOW», отдав меня врачам и оставив с Лешей, отошли разговаривать с копами и с моей несостоявшейся убийцей.       — Я не знаю, кто она, — ответила я, периодически заваливаясь на бок. — Она просто каким-то волшебным образом оказалась в нашем доме, что-то кричала, но я не понимала, а потом с ножом набросилась.       — Черт! — Леша посмотрел в сторону дома. — Как она смогла систему-то взломать?       — Кто его знает? Спасибо! — Я поклонилась врачу и, спустившись, поддерживаемая Лешей, направилась в сторону «неистовой пятерки».       — Ты понимаешь, что это мало того, что вторжение на частную собственность, так еще и покушение на жизнь человека? Это уже серьезно! — Я подошла к «INBOW», которые отчитывали школьницу.       Девушка стояла, опустив голову, подрагивающими пальцами сжимая полы своей юбки. Рядом с ней стояла женщина и слезно что-то говорила.       — Кто это? — я кивнула в сторону женщины.       — Это ее мать. Девушка сбежала из дома. У нее проблемы с головой. Ее мама сказала, что это уже не первый случай, — пояснил мне Джесси.       — Эм, здравствуйте! — произнесла я, обратив на себя внимание.       Мама школьницы посмотрела на меня, на мою забинтованную руку и, бросившись мне в ноги, начала плакать и что-то говорить. Я удивилась и, сев, подняла женщину с колен.       — Вы не сделали ничего такого, за что надо падать на колени.       Ее мать цеплялась за мою здоровую руку, оттягивая ее, и продолжала причитать, постоянно извиняясь. Я мягко отодвинула от себя женщину и подошла к школьнице. Та встрепенулась, но голову так и не подняла. Я взяла ее за руку, расстегнула пуговицу на манжете и оттянула рукав до локтя. Около сгиба разглядела две небольшие дырки от уколов. Школьница дернулась, пытаясь закатать рукав обратно. Я сжала ее руку.       — Посмотри мне в глаза, — произнесла я.       Девушка головы не подняла.       — Парни, — я обратилась к «INBOW», — пусть она голову поднимет, хочу на нее взглянуть.       «INBOW» уже чуть ли не с криком заставили ее поднять голову. Я посмотрела в глаза этой девушке. Зрачки были чуть расширены. Она была испугана, но отдавала отчет в своих действиях.       — Ты давно употребляешь?       Школьница молчала.       — Ты знаешь Ли Хона? Чже Кван Хи? Червь?       Девушка задрожала, пытаясь вырвать руку. Мать ее беспрестанно причитала и ревела. Я отпустила руку школьницы и отошла к своим корейцам.       — Все в порядке, Леш. Никакого заявления не надо, пусть уходят.       — Что? — Леша уставился на меня. — Ты совсем с головой не дружишь, мать Тереза? Тебя чуть руки не лишили, а ты говоришь, что все в порядке? Ты в своем уме?       — Да, Леша. Я в своем уме, и я все понимаю. Эта девушка больна. Она наркоманка.       — Что это значит? — Леша теперь вообще ничего не понимал.       — Не катай никакую заяву на них. И группе запрети. Пусть они спокойно уходят.       — Но, Василиса! Это…       — Леш, сделай, как я прошу, — перебила я его и вновь подошла к девушке.       — Ты не должна молчать о таком. Расскажи обо всем полиции. Этот путь до добра не доведет.       Девушка и ее мать ушли под конвоем полицейских.       — Вась, ты же понимаешь, что поступаешь глупо? Она должна понести наказание за свои действия, — Леша подошел ко мне.       — Да, — кивнула я, — но сначала ей надо побороть зависимость. И много у вас таких случаев происходит?       — В последнее время чаще, чем хотелось бы.       Я сделала заметку в телефоне. С этим точно как-то связан Ли Хон.