Четвертое декабря
4 декабря 2021 г., 09:21
Бугристые полосы, оставшиеся от зеленой ветки, окончательно испортили Йенсу настроение, и он всё утро провалялся в спальне. Дядюшка притащил ему прохладный компресс, и Йенс сердито принял этот дар, а вот от завтрака отказался. Впрочем, ближе к полудню аппетит всё же проснулся, и Йенс протопал на кухню, где его уже ждала рисовая каша с яблоками и изюмом. Йенс брезгливо скривился, потому что кашу не любил, но голод заставил его съесть целую тарелку и потребовать добавки.
Вечером они с дядюшкой вышли во двор. Снова выпал свежий снег, но дорожки почему-то оставались аккуратно расчищенными, а по обе стороны высились причудливые ледяные скульптуры. Как Йенс ни выпытывал, в чем секрет, дядюшка Фридрих лишь беззаботно пожимал плечами и старательно протирал без конца запотевающее пенсне.
Спать Йенс отправился в глубочайших раздумьях.
— Просыпайся, Йенс! Четвертое декабря! — позвал бесплотный голос, и Йенс разочарованно застонал, понимая, что пришло время очередной порки.
Он безо всякого энтузиазма встал и распахнул четвертую дверцу, за которой оказался внутренний дворик, уютно заснеженный, освещенный мягким дрожащим пламенем фонарей. В центре высился украшенный многочисленными статуями трехъярусный ледяной фонтан, из которого каким-то невероятным образом лилась и не замерзала вода, вокруг из-под снега проглядывали садовые скамейки. На одной из них сидела ворона, к другой привалился жирный снеговик, а третья, полностью очищенная от снега, пустовала. Йенс сглотнул, уже догадываясь, и тут ему в руки опустился ледяной прут.
— Так не бывает! — возмутился Йенс.
А вихрь уже ворвался в окно.
Йенс зажмурился, зябко переступил с ноги на ногу, слыша, как скрипит снег.
— Добро пожаловать! — радостно пророкотал дядюшка Фридрих.
Йенс задрал голову и обнаружил, что дядюшка восседает на коньке крыши, весело болтая обутыми в унты ногами.
— Как вы оттуда слезете? — мрачно спросил Йенс.
Дядюшка извлек откуда-то из-за спины белоснежный зонтик, раскрыл его и сиганул с крыши, счастливо хохоча.
— Ой! — вскрикнул Йенс, уже прикидывая, как будет выбираться, если сумасшедший дух расшибется насмерть.
Дядюшка мягко опустился на снег, отряхнул белое искристое пальто, сложил зонтик и указал им на каменную стену дома. Прямо на ней снежинки нарисовали лежащего на скамье Йенса, ледяную розгу и надпись: «Двадцать ледяных горячих».
— Это как? — спросил Йенс.
— Увидишь, — улыбнулся дядюшка и снова взмахнул зонтом.
Венчавшая фонтан ледяная дева положила свой кувшин, из которого так и лилась вода, спрыгнула с верхней чаши и направилась к Йенсу. Жирный снеговик тоже подошел, и Йенс испуганно попятился.
— Не нужно бояться, — улыбнулся дядюшка, протягивая руку, чтобы взять из морозного воздуха ледяную розгу.
Йенс протестующе пискнул, а ледяная дева и снеговик уже подхватили его под руки, уложили на скамью и заголили.
Снежинки противно холодили зад и тут же на нем таяли. Йенс подрагивал от этих ощущений и немножко от страха.
Снег проскрипел под дядюшкиными унтами, а потом мелодично просвистела ледяная розга. Йенс вскрикнул, почувствовав небывалое сочетание холода и жара.
— Вот что такое ледяные горячие, — удовлетворенно сказал дядюшка.
Со следующим ударом пришла боль, и Йенс рванулся — только чтобы обнаружить, что ледяная дева и снеговик держат его за руки и за ноги.
— Ну же, Йенс, терпение!
Дядюшка продолжал хлестать, с каждым ударом азартно подпрыгивая, отчего розга, кажется, секла еще резче, больнее.
— Почему она не ломается? — пискнул Йенс, пока дядюшка выбирал место для следующего удара.
— Не время, — отозвался дядюшка и стегнул по самому низу ягодиц.
Йенс заорал, и рука ледяной девы тут же прикрыла ему рот.
— И-и двадцать! — радостно крикнул наконец дядюшка, со всей дури хряснув розгой.
Йенс замычал и тут же услышал ледяной звон.
— Ну вот, сломалась, — с сожалением сказал дядюшка.
Обломки ледяной розги легли на истерзанные ягодицы и потихоньку таяли, принося облегчение.
Когда от них остались лишь влажные полосы, снеговик и ледяная дева отступили, а вихрь подхватил Йенса и доставил в спальню.
