Love To Hate You

Сразу же после разговора в комнате для допросов Рауль распорядился, чтобы четверых монгрелов из банды «Огненные Драконы» немедленно доставили в один из медицинских центров Хэбей. Шеф Тёмных Маркус тут же оформил соответствующее распоряжение, в глубине души радуясь, что эта история подошла к завершению. Наконец-то оба Консула уберутся из Управления, избавив его от проблем, с их пребыванием здесь связанных. Монгрелов вывели из допросной (попросту вытолкали), не дав им возможности попрощаться с Катце, продолжавшим стоять, точно вмёрзнув в пол. — Ты сразу поедешь в Хэбей? — спросил Ясон у Рауля. — Да. Покончу с этим, чтобы вновь к данной теме не возвращаться, — ответил тот. — Хорошо. Тогда мы тоже уезжаем, — Блонди бросил на Катце выразительный взгляд. — Следуй за мной. Понимая, что любые апелляции бесполезны и приговор ему уже вынесен, пусть и не объяснён — полукровка на слабых ногах двинулся следом за представителем Танагуры. Они вышли в коридор и там Ясон потребовал, чтобы на Катце снова надели наручники, а ему вручили ключи от них. Монгрел безропотно позволил снова заковать себя. — Иди первым, — потребовал Минк. Так они и спустились к нулевому этажу МПУ, вышли на улицу. «Драконов» как раз усаживали в полицейскую капсулу. Марко, оказавшийся последним, задержался, бросив длинный взгляд на друга. В этом взгляде было море невысказанных слов и чувств, но копы грубо втолкнули главаря банды внутрь и закрыли дверь. Ясон подошёл к своему аэромобилю и открыл заднюю дверь. Коротко приказал: — Садись. Горечь и острая тоска прошили Катце при мысли, что Марко и остальных «Огненных Драконов» он видел последний раз в жизни. Рыжеволосый забрался в лимузин Блонди, сейчас особенно отчётливо понимая, что отныне прошлое остаётся позади и возврата к нему не будет. А что ждёт его дальше? Кто знает? По дороге Катце всё-таки решился на угрюмый вопрос: — Господин… Вас зовут Ясон? — Да. Ясон Минк. — Что вы со мной сделаете? — Ты рвался сам за всё ответить, — невозмутимо сказал Первый Консул, небрежно удерживая руками в белоснежных перчатках руль ручного управления. — Я предоставлю тебе такую возможность. — Вы… отправите меня на Гивею? — с усилием произнёс Катце. — На ртутные рудники? Ясон холодно усмехнулся, не оборачиваясь. — Думаю, на рудниках от тебя будет мало проку. Несколько месяцев, а то и недель — дольше там никто не выживает. Помолчав, монгрел спросил: — Но куда вы меня в таком случае везёте… господин Минк? — В башню Эос, — Ясон мельком оглянулся и увидел округлившиеся глаза рыжего. Лицо у полукровки было таким, словно у него разом слетели все настройки, и он никак не может перезагрузиться. — В башню… Эос? — сдавленно проговорил он. — Зачем?! — Скоро узнаешь, — бесстрастно сообщил Ясон, опять отворачиваясь. Больше Катце не осмелился на вопросы, хотя никаких объяснений словам Блонди найти не мог. Всем известно — трущобного монгрела не могут пустить в Танагуру, тем более в её сердце — башню Эос. Попасть туда мог лишь выпускник Гардиан — если его отбирали. Но ведь он не прошёл тогда отбора, не был признан достойным служить в башне. Катце вместе с другими стал обычным шлаком, выброшенным на обочину Кереса… Как же он может попасть в башню сейчас? Уличённый и сознавшийся в тяжком преступлении? Это невозможно! Только непохоже, что Ясон Минк шутит… Может, в башне Катце будут судить в присутствии всех Блонди, и настоящий приговор вынесут уже потом? Чтобы бандита из Девятой Зоны судили в обиталище элиты? Возможно ли такое? Или же серьёзность его преступления допускала подобную меру? Но ведь остальных «Драконов» Ясон и Рауль приговорили без малейшего суда — почему же к нему должны проявить подобную щепетильность? Он продолжал мучиться догадками, когда они уже летели по идеально ровным и чистым улицам Танагуры, между стройных небоскрёбов, устремлённых ввысь. Катце так и не успел ничего придумать, когда они опустились на стоянку перед гигантским сооружением башни. Ясон, выйдя из лимузина, открыл перед ним дверь: — Выходи. Монгрел неловко выбрался наружу и, запрокинув голову, потрясённо уставился на громаду Эос, чья вершина терялась в бесконечности неба. — Идём, — сухо приказал Блонди и подошёл к центральному входу. — Не отставай. Прикосновение ладони к считывателю, короткая голубая вспышка подтверждения, тонкий мелодичный сигнал — и двери бесшумно разъехались перед главой Синдиката. Катце переступил порог башни, чувствуя себя словно во сне, из которого не можешь выбраться. Охранники башни приветствовали Ясона поклоном и с недоумением глядя на его огненноволосого спутника, чьи запястья были скованы впереди наручниками. — Он со мной, — коротко и властно бросил Минк, и их пропустили без звука. Одно из несомненных качеств служебных андроидов в том, — думал Ясон, направляясь вместе с Катце к лифту, — что они не мучаются вопросами выбора, и эмоции не влияют на их действия. Любой приказ вышестоящей элиты — для них непреложный закон. Отлично сработанный искусственный мозг, помещённый в технически безупречное тело. С андроидами легче иметь дело, чем порой со своими соратниками из элиты… Катце между тем глазел по сторонам, стараясь тем не менее не отставать от Блонди. Тот размеренной, но довольно быстрой походкой вёл его по коридору, выложенному под ногами и вдоль стен слабо светящимися квадратами. И наконец они оказались в прозрачном просторном лифте. Ясон нажал на одну из кнопок, и лифт плавно взлетел вверх. Двери открылись, и перед ними снова лёг путь, ведущий в неведомое. Катце безвольно тащился за Блонди, по-прежнему не понимая, что происходит. Чувство нереальности происходящего не покидало его. Они шли длинным петляющим коридором, потом ещё ехали на эскалаторе. Время от времени им попадались представители эосской элиты в строгих, но изящных одеяниях, с длинными разноцветными волосами — однако не такими роскошными, как у Ясона. Все они бросали удивлённый взгляд на спутника полукровки, коротко приветствовали его, он также коротко отвечал. Вопросов ему никто не задавал. Самого оформления башни Катце почти не заметил, он был слегка оглушён всеми этими событиями. В памяти остались только светящиеся панели, образцовый порядок, стерильная чистота и закрытые двери, мимо которых они шли, пока путь им не преградили другие двери — широкие и частично застеклённые сверху; впрочем, это стекло было матовым. Электронный замок, ключ-код в руке Минка; двери открылись и Блонди с полукровкой оказались внутри. Сразу же к ним вышли несколько человек. Судя по идеальным лицам и одинаковым фигурам в белоснежных комбинезонах, это явно были медицинские андроиды. При виде их у монгрела затрепетали все внутренности. Он вспомнил медцентр в Хэбее. Что же получается — он избежал этого в Мидасе, чтобы потом попасть из огня да в полымя в Танагуре? Это была эосская клиника Калга для пэтов и фурнитуров, о чём полукровка, конечно же, не знал, но смутно догадывался о чём-то подобном. — Добрый день, господин Минк, — сказал один из андроидов. — Какое дело привело вас к нам? Все они с любопытством уставились на Катце. Ясон достал ключ и отомкнул наручники на его запястьях. Снял их, и монгрел безвольно опустил руки. — Проведите полное медицинское обследование, сделайте все необходимые прививки и подготовьте этого монгрела к модификации, — распорядился Ясон. — Его данные трёхлетней давности я перешлю на ваш сервер. — Слушаюсь, — склонил голову андроид. Смерив ошеломлённого Катце холодным взглядом, Ясон покинул клинику и направился в сторону лифта для элиты, чтобы подняться, наконец, к себе в пентхаус. …Понятие «личный фурнитур» появилось в башне Эос сравнительно недавно. Это было целиком и полностью идеей Орфея Зави. Он считал, что такой класс, как Блонди — должен иметь в своём «арсенале» слуг для собственных надобностей. Конечно, фурнитуры имеются у всей элиты, но основная их обязанность — тщательный присмотр за пэтами. На это тратится львиная доля времени. А ведь у фурнитуров полно и другой работы. Уборка в комнатах, организация приёма пищи, сервировка стола. И кроме того, уход за одеждой хозяина и помощь ему во всём, что может потребоваться. Таким образом, хлопот у фурнитуров — хоть отбавляй, и не удивительно, что порой до заботы о хозяине руки у них доходят в самую последнюю очередь. Они вынуждены опекать совершенно недееспособных пэтов, за которых с них спрашивают прежде всего. Орфей считал такое положение вещей неправильным. Поэтому он предложил Юпитеру проект закона, в котором тринадцать членов Синдиката — как наиболее занятые члены элиты — могли бы иметь в своих пентхаусах, помимо обычного фурнитура, ещё и личного. Эти слуги, не отвлекаясь на треволнения о пэтах, всё своё время должны были уделять лишь обслуживанию хозяина. Рассмотрев эту инициативу, Юпитер в целом её одобрил. Аргументы, приведённые Орфеем, показались ему убедительными. Однако суперкомпьютер санкционировал проект лишь как своего рода привилегию, допустимую исключительно для Блонди. Но создавать под неё новые статьи закона не стал. Счёл, что для этого нет необходимости. Таким образом, иметь личного фурнитура всем Блонди разрешалось. Но процесс этот никак не регулировался, для него не было создано никаких строгих правил и рамок. В сущности, на эту должность стало традиционным брать кого-то, кто в наиболее выгодном свете проявил себя на обычной службе. Это казалось совершенно естественным. Постепенно все Блонди обзавелись новыми слугами и в целом оценили это нововведение Орфея. Действительно, теперь два фурнитура могли разделить обязанности и тот, кто занимался исключительно заботой о пэтах, мог больше не трястись из-за того, что не успеет за день выполнить весь необходимый объём работ. Единственным Блонди, который дольше всех игнорировал новшество, оказался, как ни странно, Ясон Минк. Хотя дел у Первого Консула было гораздо больше, чем у других — тем не менее, он не горел желанием селить в своём пентхаусе ещё одного помощника. Первого Консула вполне устраивало традиционное положение вещей. Он считал, что его фурнитур вполне справляется со своими задачами и никто больше ему не требуется. Однако Орфей, задетый за живое таким пренебрежением к правилу, которое придумал он сам и добился его одобрения у Юпитера, порой в разговоре с другими Блонди стал высказывать своё… нет, не недовольство — всего лишь недоумение. Но это привело к тому, что Ясона всё чаще начали спрашивать — отчего он не хочет облегчить жизнь себе и своей «мебели»? Почему не желает пользоваться новой привилегией? Ведь личный фурнитур — это очень удобно. Долгое время Ясон отмахивался от этих «дружеских советов», которые время от времени давали ему то один, то другой член Синдиката. Но те не унимались. Это игнорирование удобствами выглядело на общем фоне как-то совсем уж странно, и Блонди стали настойчивей. Тогда, потеряв терпение, Ясон уступил им и, наконец, взял себе личного слугу. Сделал он это практически наугад, поскольку по-прежнему не видел в том особой нужды. Члены Синдиката вздохнули с облегчением, а Орфей ощутил тщеславное чувство, что сумел настоять на своём. Но новому фурнитуру недолго довелось прослужить на новой должности. Однажды у Ясона был с обычным визитом Рауль Ам. Минк поручил новому слуге всё подготовить, сервировать стол и заниматься обслуживанием. Стол был сервирован безупречно, чего не скажешь о действиях самого фурнитура. К середине ужина, подходя к хозяину с подносом, на котором стояли два бокала и открытая бутылка с вином — он ухитрился каким-то образом зацепиться за длинную полу плаща Рауля и, споткнувшись — буквально рухнуть на пол. При этом он опрокинул поднос на биотехнолога, и ошеломлённый Рауль остался сидеть посреди осколков бокала, с головы до ног облитый красным вином. Даже его волосы оказались залиты. Впрочем, надо отдать должное его выдержке. Поднявшись, он только процедил сквозь зубы: — Ясон, пора бы тебе уже научиться правильно выбирать себе фурнитуров… Опальный слуга в ужасе продолжал лежать на полу, закрывая голову руками в ожидании мгновенной смерти. Однако Ясон, против ожидания, поступил с тем не слишком жестоко. Минк принёс извинения Раулю, а фурнитур был наказан, но его оставили в живых и вернули в Центр подготовки. Первый Консул даже не стал озвучивать причин его отстранения от работы. Впоследствии незадачливый парень поступил на службу к одному Сапфиру, который недавно утилизировал за систематические ошибки своего нынешнего фурнитура. А Первый Консул опять остался без личной обслуги. Таково было его положение к тому моменту, когда он познакомился с «Колдуном». Мысль привлечь на эту службу монгрела возникла в его голове внезапно. Идея совместить наказание Катце с выгодой, которую можно извлечь из его работы — показалась ему интересной. И никакие контраргументы Рауля поколебать решения Ясона уже не смогли… Зайдя в пентхаус, Блонди сразу же проследовал к компьютеру и проверил полученную почту. Кугер уже аккуратно переслал ему все документы, касающиеся пребывания Катце в Гардиан. Ясон скопировал их и отправил в Калга, сочтя, что медпесоналу полезно будет проследить динамику состояния «Колдуна» до настоящего момента. Он ещё раз придирчиво изучил результаты всех физических и психологических тестов и лишний раз убедился в том, что Катце был выдающейся личностью. В своё время он мог бы стать украшением башни Эос. Его поведение наверняка легко поддалось бы коррекции, а цвет волос… это же просто забавно! И, однако, традиции башни оказали на выбор Айниса большее влияние, чем здравый смысл. Ясон слегка нахмурился, но решил, что прошлое ворошить бессмысленно. Всё сложилось так, как сложилось. Раздался сигнал вызова с видеофона, и Минк разрешил входящий звонок. На голографическом экране перед ним возник Орфей Зави. — Ясон, нам нужно поговорить, — без обиняков заявил тот. — Заходи, я у себя, как видишь, — спокойно предложил Первый Консул, прекрасно понимая, что сейчас будет. Глава башни Эос наверняка постарается обрушить на его голову все громы и молнии, когда Ясон объявит ему о своём решении. Минку очень хотелось бы избежать этого разговора, но к сожалению, никак не получится… Не прошло и пяти минут, как Орфей подошёл к его двери в пентхаусе. Ясон открыл её дистанционно, и главный администратор Эоса нетерпеливо шагнул внутрь и прошёл в рабочий кабинет хозяина пентхауса. — Слушаю тебя, — Ясон развернулся к нему от компьютера, сидя в удобном овальном кресле. Он постарался, чтобы голос его прозвучал холодно, но вполне любезно. Орфей подошёл и встал совсем близко от него. — Ясон, что за монгрела ты привёл с собой в башню? — требовательно спросил он. Зави доложили об этом уже раз десять. Каждый, кто встретил сегодня Ясона и идущего рядом с ним в наручниках рыжеволосого парня — счёл своим прямым долгом сразу же уведомить об этом главу башни. — Я намереваюсь сделать этого монгрела своим личным фурнитуром, — невозмутимо ответил Ясон. Выражение лица Зави на миг стало очень похожим на то, которое Минк уже видел на лице Рауля. — Полукровку из Кереса? Что за бред? Ты прекрасно понимаешь, что это невозможно, — отрезал Орфей. — Он совершил серьёзный проступок перед Танагурой. Работая на меня, он будет искупать свою вину. — Совершил проступок? Так он ещё и преступник? — несказанно удивился Зави. — Поправь меня, если я ослышался — преступника из трущоб ты привёз в Эос, чтобы сделать своим фурнитуром? — Не драматизируй всё так, Орфей, — Ясон забросил ногу на ногу. — Осудить его — было бы проще простого. Но я намереваюсь получить от этого монгрела максимум пользы. — Но это невозможно ни под каким видом! — запротестовал глава башни. Первый Консул, потеряв терпение, поднялся и в упор посмотрел на Зави: — Попробуй найти хоть один аргумент, которым ты сможешь мне запретить сделать это, — процедил он. Орфей отступил на шаг и с недоумением оглядел Ясона, исполненного решительности. Похоже, тот и не думал идти на попятную, хотя сказанное им не укладывалось в голове у администратора Эос. Он решил для начала собрать побольше информации, прежде чем продолжать пререкаться с главой Синдиката. — Ещё вернёмся к этой теме, — сухо пообещал Зави и, развернувшись, быстрым шагом покинул кабинет и пентхаус Ясона. Орфей направился прямиком к лифту, ведущему на тот этаж, где располагалась клиника Калга. Для начала ему нужно самому взглянуть на этого монгрела. Его окликнули сзади, и Зави обернулся. К нему подходил Гидеон Лагат. У главы администрации Мидаса тоже были свои шпионы в Эос, правда, куда меньше, чем у Орфея. Тем не менее, удивительную новость успели сообщить и ему. Не на шутку заинтригованный, Гидеон вышел из пентхауса, чтобы переговорить на эту тему с Орфеем или с самим Ясоном. Увидев Зави, Лагат задал ему пару коротких вопросов и убедившись, что глава башни сам знает не очень много, выразил немедленное желание вместе с ним проследовать в Калга, чтобы взглянуть на загадочного монгрела. Они направились туда вдвоём. По дороге Орфей пересказал ему разговор с Ясоном, и Гидеон удивлённо поднял брови: — Неужели он так и сказал — что хочет сделать монгрела личным фурнитуром? — Так и сказал, — неохотно признал Зави. — Это было неожиданно и я даже не нашёлся, что ответить. — Невероятная история, — впрочем, по интонациям Лагата явственно слышалось, какой она возбуждает в нём интерес. Ему вечно было скучно, а эта выходка Ясона, попахивающая скандалом — обещала приятное разнообразие. Как раз то, чего всеми силами хотел избежать в своей башне Орфей. — Больше всего меня поразило то, что Ясон совершенно спокойно признал этого монгрела кересским преступником, — нахмурился Орфей. — Минк должен был спросить моего разрешения, прежде чем позволить ему войти в башню. Это выходит за любые рамки! — Что же такого натворил этот полукровка? — задумался Гидеон. — Я всё же думаю, что, будь его преступление по-настоящему серьёзным — Ясон принял бы меры. Чуть позже свяжусь с полицейским Управлением Кереса — они должны быть в курсе случившегося. — Возможно, всю эту историю следует довести до слуха Юпитера, — предположил Орфей. — Это мы ещё успеем, — возразил глава Мидаса. …Оставшись в том месте, куда Ясон привёл его и ушёл, Катце испытал оцепенение. Бесстрастные лица медицинских андроидов равнодушно смотрели на него. Потом один из них, видимо, главный здесь, потребовал, чтобы Катце проследовал направо, разделся и лёг в медицинский бокс. С трудом сдерживая дрожь, он подчинился, чувствуя себя совершенно беспомощным рядом с этими танагурскими роботами. В ушах у него шумело, и он никак не мог забыть слова Ясона, произнесённые перед тем, как выйти отсюда: «Проведите полное медицинское обследование, сделайте все необходимые прививки и подготовьте этого монгрела к модификации». Обследование и прививки — это понятно. Но что такое «модификация»? Никто не потрудился дать ему ни малейшего разъяснения. Слово это почему-то тревожило Катце, но спрашивать его значение он не решился, здраво рассудив, что вряд ли кто-то снизойдёт до того, чтобы давать объяснения полукровке из трущоб. Он улёгся в прозрачный медицинский блок; его утыкали датчиками, закрыли стеклянную крышку и Катце остался лежать, старательно борясь с признаками клаустрофобии. Впрочем, дышалось под этим куполом свободно. Потянулись долгие минуты ожидания. Андроиды расхаживали мимо него, следили за показаниями приборов и датчиков, делали распечатки. А потом Катце внезапно вспомнил украденный контейнер, и что в нём было. Монгрела вдруг ошпарила кипятком мысль, что его готовят к подобной «разделке». В самом деле… Снимут скальп, извлекут мозг, глаза, внутренние органы… Может быть, это и называется «модификацией»?! Он испортил один контейнер, и теперь его самого разрежут на запчасти. Чем не способ расплатиться за провинность? Дикий ужас залил Катце, и он рванулся, стараясь подняться, но только ударился лбом о тяжёлое стекло медицинского блока. — Выпустите меня отсюда! — заорал он. Один из андроидов подошёл к «саркофагу» и нажал кнопку. Толстая стеклянная крышка медленно поднялась. — В чём дело? — прозвучал холодный вопрос. — Я вам не кусок мяса и не дам себя разделывать!!! — завопил Катце. Андроиды переглянулись. Видимо, такого они ещё не слышали. — Никто не собирается тебя разделывать. Ты просто проходишь медицинский осмотр. Ляг на место, — сказал один из «медиков». — Чёрта с два! Отпустите меня! — монгрел судорожно принялся срывать с себя датчики. — Пристегните его, — прозвучал ровный приказ. И, сколько Катце ни вырывался, но сильные руки андроидов мгновенно снова уложили его в блок, зафиксировав стальными захватами шею, запястья, талию и щиколотки. Сорванные датчики вернули на место и крышка опустилась. Монгрел понял, что на данном этапе проиграл. Он принялся выкрикивать ругательства, но снаружи их не было слышно. …Процедура медицинского освидетельствования оказалась довольно длительной. Трижды за это время Катце чувствовал, как в предплечья ему втыкаются иглы, впрыскивая какие-то препараты, но всё, что он мог делать, — это лежать и беспомощно пялиться в потолок с яркими круглыми лампами. А потом он увидел, как к его блоку подходят двое незнакомых Блонди. Это оказались не Ясон с Раулем. У одного из них были вьющиеся золотые волосы, и красота его казалась более изысканной и утончённой, чем ледяная внешность Ясона. На шее у него висел обширный золотой медальон с каким-то сложным рисунком. Волосы второго Блонди были откинуты назад и удерживались изящным ободком. Одежды обоих были сложны, но явно удобны и функциональны. Приблизившись к стеклянному «саркофагу», они бесцеремонно уставились на обнажённое тело Катце. Его заново продрал мороз — было ясно, что так же равнодушно эти двое смотрели бы на какое-то насекомое. — Что вылупились? Никогда голых монгрелов не видели? — процедил Катце, словно те могли его услышать. Орфей и Гидеон между тем с любопытством разглядывали лежащего полукровку. Необыкновенно яркий цвет его волос поразил их. То, что рыжих фурнитуров никогда не бывало в Эос — казалось непреложным законом. Совершенно не верилось в то, что этот, пусть и неписанный закон — кто-то пытается теперь нарушить. — У него же волосы почти как у Рубина, — в замешательстве проговорил Гидеон. — Только оттенок и тональность немного другие. — Да. И к тому же ему никак не меньше шестнадцати. Лагат продолжал пристально разглядывать тело парня. — А сложен неплохо для трущобного монгрела, — неохотно признал он. Орфей осведомился у медиков о состоянии здоровья и поведении незнакомца. Те дали ему детальный отчёт об уже проведённом обследовании, а также о внезапной вспышке агрессии, после которой полукровку пришлось фиксировать креплениями. — Что и требовалось доказать, — заметил Орфей, недовольно хмурясь. — Он уже на этой стадии демонстрирует свой трущобный характер. — Не понимаю — что творится в голове у Ясона? — А почему он кричал, что не даст себя разделывать? — с любопытством спросил Лагат. — Что за странная мысль? Может быть, Ясон пригрозил ему чем-то подобным? — Вполне может быть, — согласился Орфей. — Так что ты думаешь, Гидеон? Стоит сразу же поставить в известность Юпитера? — Давай для начала я попробую узнать, что он натворил, — предложил глава администрации Мидаса. Орфей согласился, и они покинули клинику Калга, давая андроидам возможность завершить начатое. Блонди пришли в одну из комнат отдыха для элиты, и прямо оттуда Гидеон связался с полицейским Управлением Мидаса. Ему ответил Маркус, и Лагат потребовал подробностей о рыжем полукровке из Кереса, предположительно совершившем недавно какое-то преступление против Танагуры. Шеф Тёмных, конечно, опасался Ясона Минка и Рауля Ама — но ведь в ведомстве Гидеона Лагата был весь Мидас. Портить отношения ему не хотелось ни с кем, потому что потом было бы неизвестно — с какой стороны ждать неприятностей. Маркус предпочёл меньшее зло и рассказал всё, что ему было известно о Катце и его банде. Правда, Ясон и Рауль благополучно умолчали о том факте, что именно совершила банда «Драконов». Шеф полиции не знал о похищении контейнера и денег с закрытого счёта Рауля. Ему было известно лишь о незаконном подключении к сети Танагуры. Потому он коротко рассказал, как были вычислены и пойманы злоумышленники, и как рыжий монгрел во всём сознался. Также Орфей и Гидеон узнали, какому наказанию решил подвергнуть остальных членов банды Рауль Ам. Маркус сказал, что своими планами по поводу Катце Ясон Минк при нём не делился — сказал только, что заберёт монгрела с собой. Гидеон коротко поблагодарил его, отключился, и они переглянулись с Орфеем. — Замечательно, — сухо сказал Зави. — Значит, этот рыжий устроил подключение к танагурской сети. Остальную банду Рауль решил примерно наказать, а Катце — так его зовут? — наш Ясон надумал поощрить, возвысив до звания личного фурнитура. Ты слышал прежде что-либо подобное? — Никогда, — коротко улыбнулся Гидеон. — Дождёмся возвращения Рауля, он может добавить подробностей. Скандальность ситуации, возмущавшая Орфея, нравилась ему всё больше…