Забери мои грехи

Starting a fire Cause all you really wanted Was just to watch the world burn So watch it burn The Beginning of the End - Klergy, Valerie Broussard Кажется, Забини говорил не переставая уже порядка десяти минут, но из всего этого почти бесконечного словесного потока Драко смог вычленить не более пары фраз, которые к тому же не представляли для него особого интереса. Он задумчиво смотрел на игру света в своем бокале с виски, медленно перекатывая его в пальцах, и понимал, что, как бы Блейз ни пытался втянуть его в диалог, разумом Драко все еще был далеко за пределами этой комнаты. — Не останавливайся. — Эй, ты что, уснул? — Блейз коснулся рукава его пиджака, и Драко непроизвольно дернулся, словно его силком вытянули из слишком глубокого сна. — Я же задал тебе вопрос. — Повтори, — попросил Драко, прикладывая бокал к губам, и сделал небольшой глоток. Алкоголь неторопливо заскользил в горле, обдавая теплом внутренности, и Драко чуть прищурился, с наслаждением смакуя это ощущение. В гостиной наконец-то стало тихо, после того как большинство студентов разбрелись по спальням, и это приносило максимум возможного удовольствия. Хотелось растянуть это чувство как можно дольше, впитывая в себя всю прелесть этой небольшой передышки, но Драко в полной мере осознавал, что его личная буря ждала его впереди. Шкаф. Он все еще оставался раздражающей занозой на его пальцах и причинял боль при каждом неосторожном движении. Напоминал, что ничего еще не закончено. — Раньше ты встречался с Грейнджер всего пару раз в неделю, — понизил голос Блейз, внимательно смотря в лицо Драко. — А сейчас пропадаешь в Выручай-комнате каждый вечер. Тебе не кажется, что ваши занятия темной магией слегка, — он практически прижал друг к другу указательный и большой пальцы правой руки, демонстрируя непозволительно малое расстояние между ними, — подзатянулись? Драко хмыкнул, сделав еще один глоток виски, и выдохнул с усмешкой на губах. Черт, взгляд Забини без слов говорил о том, что тот не планировал сдаваться просто так, не получив ответа, и при необходимости готов перейти к крайним мерам. Интересно, он бы предпочел применить на Драко Сыворотку правды или старый добрый Круциатус? Скорее первое. Заклинание использовал бы сам Драко. — Ты же понимаешь, что Грейнджер слишком, — Драко на миг задумался, прокручивая в голове наиболее подходящий вариант, — светлая для всего, во что вляпалась? Мне приходится прикладывать максимум усилий, чтобы все прошло как надо. — Быстрее, Боже. — Сложные заклинания, — резюмировал Драко, отсалютовав ему бокалом, и слегка склонил голову набок, позволяя себе еще один раз мысленно прокрутить подробности сегодняшнего вечера. Салазар, это было похоже на наваждение. Он не мог даже примерно прикинуть, сколько раз занимался сексом с Грейнджер за последнюю неделю, знал только, что до странного много. И как бы изощренно он ни втрахивал ее податливое тело в любое мало-мальски пригодное для этого место, Драко чувствовал, что ему все еще мало. Он никак не мог насытиться вкусом ее кожи и раз за разом жадно срывал хриплые стоны с ее губ, глубоко вколачиваясь в нее каждый раз, когда им предоставлялась возможность остаться наедине. Все отошло на второй план, и Драко уже толком не понимал, что происходило в его жизни. Реальность стиралась для него, путаясь в сплетении их тел, и сгорала где-то на влажной от пота коже Грейнджер, по которой он скользил языком, слизывая с нее похоть и вожделение. Единственное, что стало для Драко хоть каким-то оправданием собственного поведения, — это убеждение самого себя в том, что он просто истосковался по физической составляющей отношений парня и девушки. Ему нужен был секс. Просто как один из доступных способов снимать скопившееся в теле напряжение, которое уже того и гляди могло разорвать его на мелкие части. И он успешно нашел все необходимое в объятиях Грейнджер. Она была красива. Он даже мысленно не оспаривал этого факта. Ее ласки каждый раз отправляли его в космос, и Драко ни за что не смог бы препятствовать этому. По крайней мере, не сейчас. Не в тот момент, когда он считывал удовольствие на ее лице, наблюдая, как она втягивала щеки, держа во рту его пальцы. Как исчезал между ее губ фамильный перстень Малфоев. Порочно и грязно. Он никогда не был с ней нежен, скорее, напротив — груб и нетерпелив. И Драко удовлетворенно отмечал, что Грейнджер этот факт только заводил. Ее ладони судорожно стягивали с бедер белье, пока он расстегивал пряжку ремня, и жадно скользили по члену Драко. С ней было именно так, и ему безумно это нравилось — ее чуть подрагивающие от нетерпения руки и собственные мурашки, когда он проводил головкой члена у самого ее входа. Драко любил дразнить ее. Ждать до тех пор, пока она не начинала хрипло стонать, пытаясь самостоятельно насадиться глубже. — Что ты делаешь? — на выдохе прошептала Грейнджер, чуть шире разведя бедра, когда он остановился, так и не дав ей кончить. — Я была совсем близко. Драко ухмыльнулся, садясь между ее ног, и невесомо провел кончиками пальцев по ее лону, внимательно наблюдая, как она дрожит под его руками. Он мог рассматривать вечно момент ее желания, жадно считывая с ее лица каждую эмоцию. Упиваясь мыслью, что именно он делал с ней все эти вещи. Подводил к краю, пока она наивно даже не подозревала, что ее ждет. Наверное, он впервые получал такое удовольствие от выполнения задания Темного Лорда, и это было поистине необычно даже для него самого. Его тянуло к ней. К ее телу. Драко хотел чувствовать, как она кончает снова и снова. Хотел видеть, как дрожат ее ресницы от оргазма, а пальцы беспомощно сжимают его плечи в попытке остаться в этой реальности. Все это напоминало эффект от наркотика, но Драко даже не допускал мысль о том, что хочет прекратить. Скорее всего, все дело было в темной магии, что в последнее время сводила его с ума, все чаще напоминая об изменениях, свободно гуляющих по его телу и разуму, и которой он так великодушно делился с Грейнджер. Драко испытывал боль, чувствуя, как нечто инородное постоянно что-то меняло внутри него, и удивительно, но отчего-то это приносило ему куда меньше удовлетворения, чем в самом начале. — Знаешь, я не большой любитель десертов, — Драко опустился к животу Грейнджер, скользя по нему языком, и вновь вошел в нее пальцами, улыбнувшись, когда она тихо застонала. — Но ты такая сладкая, что я просто не могу удержаться. И то, с какой силой она оттянула его волосы, когда он обхватил губами ее клитор, вновь и вновь прошибало каждую мышцу его тела, наращивая желание обладать ею. Целиком. Полностью. Без остатка. Чтобы она теряла себя рядом с ним до тех пор, пока он не скажет ей остановиться. — С каких пор ты вдруг решил, что я совсем идиот? — будто бы ни к кому не обращаясь, вполголоса пробормотал Блейз и постучал пальцем по своему бокалу. — Я ведь прекрасно понимаю, чем именно… — Как там твоя возлюбленная? — настойчиво перебил его Драко, со странным удовлетворением наблюдая, как Блейз моментально изменился в лице, стирая ухмылку. В одно мгновение он словно растерялся и стал выглядеть отрешенно. — Все в порядке? — Я не хочу об этом говорить, — сквозь зубы ответил Забини и посмотрел на Драко цепким взглядом, в котором слишком явно плескалась боль. — С тобой уж точно. Сказать, что Драко удивило, как Блейз практически выплюнул последнюю фразу ему в лицо, — не сказать вообще ничего. В голосе Забини даже дурак смог бы вычленить откровенную злость, которую тот не совсем мог контролировать, и это приводило Драко в недоумение. Что такого было с этой девушкой, что Блейз настолько оберегал ее от всего, что окружало всю его повседневную жизнь? Прятал ее личность за семью печатями, подобно кровожадному Дракону, что охранял свою принцессу в башне. Но в то же самое время Драко ощущал совершенно несвойственное ему удовольствие, наблюдая, как быстро поднималась и опускалась грудная клетка Блейза, свидетельствуя о том, что тот взбешен. Драко поморщился, когда предплечье с меткой пронзила острая боль, и быстро сделал несколько глотков виски, надеясь, что горечь алкоголя сможет хоть как-то его отвлечь. Темная магия в его теле в последнее время слишком явно давала о себе знать, и Драко забеспокоился. С момента принятия им метки прошло уже несколько месяцев, а он все еще испытывал некий момент привыкания, ожидая, пока организм войдет в симбиоз с новой для него магией. Скорее всего, что-то пошло не так, и, наверное, стоит поговорить со Снейпом обо всем, что с ним происходило, потому что Драко не устраивало, что эмоции, периодически берущие над ним верх, были словно не его. — Салазар, вы что, кого-то хороните? — показавшись на лестнице, Тео громко фыркнул и начал спускаться вниз по ступенькам. — Что за скорбные мины? — Скучаем без тебя, — растянул губы в улыбке Драко и вновь пригубил виски. — Ты уже сказал Паркинсон, что расстаешься с ней? Ну, чтобы уделять нам больше времени. — Естественно, — Тео сел на диван и взял со стола бутылку. — Все ради нашей крепкой дружбы. Забини скорчил лицо, и Драко, не выдержав, рассмеялся. Было странно вот так сидеть втроем, как раньше, и говорить всякие глупые шутки, понятные только им. Словно ничего не изменилось. Словно Тео не сходил с ума от беспокойства, думая о возможной свадьбе своей девушки с другим. Словно Блейз не считал Драко воплощением зла, судя по тому, как стабильно практически выплевывал грубости во время их разговоров. Словно Драко действительно не являлся таковым. — Как Пэнс? — голос Блейза стал значительно ниже, будто он делился с друзьями какими-то секретами, и от Драко не укрылось, как быстро потух взгляд Тео после этого вопроса. — Она спустится? — Ей пришло письмо от матери, — Тео слабо улыбнулся и кивнул, словно ему требовалось подтверждение собственных слов. — Она обещала прочитать и сразу присоединиться к нам. Повисла густая и настолько неуютная тишина, что Драко невольно передернул плечами, будто желая скинуть со своего тела это неприятное ощущение. Освободить кожу от слишком липкой и вязкой субстанции, что в последнее время стала частой гостьей в разговорах между ним и друзьями. Что бы они ни обсуждали, диалог в любом случае так или иначе сводился к ситуации Паркинсон, и Драко чувствовал, как постепенно теряет всякое самообладание. Тео, словно заведенный, постоянно говорил, что сбежит вместе с Пэнси, не дожидаясь окончания школы, и они спрячутся, чтобы переждать приближающуюся слишком спешно войну. И это буквально сводило Драко с ума. Он прекрасно понимал, что это ни за что на свете не может быть выходом и их в любом случае найдут. Каждый раз, когда Нотт заикался о побеге, Драко чувствовал, как у него под кожей словно выжигало вены от ощущения беспомощности, которая будто стала его верной подругой. Он знал, что они обречены. Знал, что в случае такого неповиновения их убьют. Знал и не представлял, какому Богу молиться, чтобы найти выход из этой ситуации. Потому что о смирении и принятии речи никогда не шло. — Это ждет каждого из нас, — хмыкнул Блейз, переводя взгляд на Драко. — Сначала Пэнс, потом я, а следом и ты. Как псины на случке. Лишь бы не упустить ни капли чистой крови попусту. — Что плохого в желании сохранить то, что отличает нас от магглов? — Драко крепко сжал челюсти и приподнял правую бровь. — Да, в случае с Пэнс этого не должно происходить, потому что у нее есть соулмейт. Тем более чистокровный. Забини медленно наклонился корпусом вперед, словно хотел лучше слышать то, о чем он говорил, и прищурился. В его глазах отчетливо читался нарастающий в геометрической прогрессии гнев, а сжавшиеся в кулаки ладони лишь доказывали, что Блейз едва сдерживался. И Драко было даже интересно увидеть, как далеко тот смог бы зайти. Ему не нравилось, что сейчас происходило между ними, и, наверное, это был самый удобный момент, чтобы решить все раз и навсегда. Расставить все точки над «i» и задать все вопросы. Ему слишком надоело путаться в догадках. — Значит, я могу против воли жениться на какой-то чистокровной сучке, да? — Блейз шумно выдохнул через нос, и Драко заметил, как быстро дернулось его левое веко, пока он пытался хоть как-то успокоиться. Тщетно. — Просто потому, что она будет обладательницей звучной фамилии и идеальной родословной? Могу ради этого бросить на плаху всю свою жизнь? Я правильно тебя понял, Малфой? — Ты даже не знаешь, является ли эта девка твоим соулмейтом, а уже готов рискнуть всем ради нее. Это глупо, — сквозь зубы процедил Драко, ощущая знакомое покалывание в кончиках пальцев. По венам потекла расплавленная сталь, и эта боль отчего-то сейчас чувствовалась почти приятно. Ему хотелось говорить все это. Хотелось читать в глазах Забини боль. Чтобы он понимал. Понимал. Понимал. Понимал. — Даже если она моя родственная душа, я все равно никогда не скажу тебе, кто она, — губы Блейза дрогнули, и он быстро прошелся по ним языком. — Потому что ты считаешь таких, как она, животными. — Так все, прекращаем, — Тео, почти как рефери, махнул рукой перед их лицами. — Достаточно уже скандалов. Нам всем сейчас тяжело. — Тяжело? — голос Забини сорвался в неприкрытом возмущении. — Это ему-то тяжело, Тео?! Малфой целую неделю трахает Грейнджер, а я не могу привести свою девушку сюда, потому что она магглорожденная! — он вскочил на ноги и, подойдя к Драко, с силой пихнул его в плечо. — Думаешь, я идиот? Ты привязался к грязнокровке, это же очевидно! Для выполнения задания тебе достаточно нагнуть ее раз в пару недель, ссылаясь на печаль оттого, что тебе необходимо принять метку и это прямым образом влияет на твою потенцию! — Блейз скривил губы в презрительной ухмылке и понизил голос, источая яд. — Но ты ходишь к Грейнджер каждый день. И судя по тому, как она трогательно краснеет при виде тебя, трахаешь ты ее слишком качественно, чтобы это было просто заданием. Так что приди в себя и прекрати лгать самому себе. На какое-то мгновение Драко показалось, что его опустили головой в ледяную воду. В ушах шумело, а перед глазами была мутная пелена, которая никак не проходила, как бы сильно он ни моргал. Слова Блейза с каждой секундой въедались на подкорку его мозга все сильнее, и он буквально кожей чувствовал, как это по одному ломало его ребра. Ложь. Все ложь. Это не могло происходить на самом деле. Возмущение бурлило в горле, соревнуясь с желанием достать палочку и воткнуть ее Блейзу в шею. По-маггловски, как любила его грязнокровная шлюха. Это было слишком для понимания Драко, и он четко осознавал, что темная магия внутри него начинала постепенно топить в себе его разум. Он терял связь с реальностью и отчаянно старался сосредоточиться на громком звуке биения своего сердца, чтобы не допустить то, что он уже никогда не смог бы изменить. Не сделать ничего непоправимого. — Я выполняю приказ Темного Лорда, — Драко быстро поднялся на ноги и, взяв Забини за шею, со всей силы ударил того спиной о стену, наслаждаясь хрипами, вылетевшими из его горла. — Так что не смей обвинять меня в подобной грязи, — он еще сильнее сжал пальцы и ухмыльнулся, заметив в глазах Блейза почти неуловимый проблеск страха. — Только ты мог пасть так низко. Он видел, как на лице Блейза со скоростью света начали одна за другой сменяться самые разнообразные эмоции, и даже не пытался задержаться взглядом хоть на какой-то — они двигались слишком близко. И единственное, что явно выделялось, был гнев. Такой чистый и даже какой-то прекрасный в своем проявлении, что Драко ощутил, как его собственные пальцы мелко подрагивали от странного предвкушения. Ему до зубного скрежета хотелось, чтобы Забини ему ответил. Чтобы дал хотя бы малейший повод. Просто отпустить себя. Показать, что именно текло в его венах и насколько сильно оно было. Насколько могущественно. Это скреблось под кожей подобно жукам-Скарабеям, которые выедали плоть и сводили с ума. Ни единой мысли. Только дикое, ни с чем не сравнимое желание. Всего один повод, Блейз. Умоляю. Драко выдохнул через нос и быстро разжал пальцы, делая несколько шагов назад. Он попытался проглотить слюну, потому что в горле жутко саднило, словно там была самая настоящая пустыня, и опустил ладонь на шею, будто надеясь, что это как-то поможет. Сердце в груди отбивало совершенно сумасшедший ритм, и Драко ощущал эти удары в каждой клетке своего организма. И от этой пульсации попросту невозможно было спрятаться. Страх. Липкий. Отвратительно горький на вкус. Он скатился по сухой гортани и упал прямиком в желудок, послав по коже Драко миллион мурашек вместе с ледяным потом. Он только что действительно хотел причинить Блейзу боль. Ждал, что тот споткнется и упадет, чтобы со всей дури опустить на его спину подошву своих туфель, придавив того к земле еще сильнее. Просто ради того, чтобы стало легче. Теплее. Чтобы прикормить магию внутри себя. Дать ей то, что она так яро желала, — доказательство власти над другими людьми. Силу. Могущество. Неужели это действительно был он? — Надеюсь, ты будешь первым, кто сдохнет из-за своих кровавых убеждений, — выплюнул Забини и сморщился так, словно ему было физически больно. — Ублюдок. Правая ладонь Драко непроизвольно дернулась, будто он хотел коснуться плеча Блейза, но он усилием воли заставил себя не шевелиться. Не сейчас. Это бы попросту не привело абсолютно ни к чему хорошему. Забини должен остыть. Пусть горло и жгло отчаянное желание сказать все, что вертелось в голове, Драко прекрасно понимал, что каждое его слово сейчас лишь подстегнет Блейза еще сильнее. Слишком больно он сделал. Слишком много ненужных фраз произнес. И стеклянные глаза Забини, пустые и мутные, практически ничего не выражающие, буквально кричали о том, что происходило у него внутри. Предатель. Предатель. Предатель. В голове Драко молниеносно вспыхнуло воспоминание, которое он бережно хранил в своем сердце уже много лет. Он, Блейз, Тео и Пэнси. Им по двенадцать лет. Год до Хогвартса и начала новой, какой-то по-своему взрослой и ответственной жизни. Они сидят в саду у Нарциссы, расстелив на траве бежевый плед со смешными помпонами на углах, и пьют клубничный лимонад. В воздухе пахнет летом, беззаботностью и свободой. Пахнет чем-то настоящим. Неподдельным. Искренним. И это хочется вдыхать полной грудью и заморозить в собственном теле, чтобы больше никогда с ним не расставаться. Чтобы хранить это, как свою самую большую тайну и самое ценное сокровище. — Я бы хотел, чтобы так было всегда, — эти слова срываются с губ маленького Драко совершенно неосознанно, пока его взгляд прочно прикован ко что-то тихо напевающей Нарциссе, сидящей неподалеку от их компании в холщовых перчатках и с ножницами в руках. Она бережно обстригает шипы на розах, чтобы собрать небольшой букет в спальню Драко. Он смотрит на уже подготовленные матерью цветы, лежащие неподалеку от ее ног, и пытается вспомнить их название. Кажется, она уже говорила его, но Драко все никак не мог его запомнить. Знал только, что Нарцисса очень любила миксовать этот сорт с розами, говоря, что только в симбиозе с королевой цветов они дают такой насыщенный и ни с чем не сравнимый аромат. Что они пахнут как любовь. Как самое теплое воспоминание. — Так и будет, — пожимает плечами Тео и тяжело вздыхает, смотря из-под полуопущенных ресниц на листающую журнал Пэнси. Только спустя время Драко поймет, что именно было в этом его взгляде, но сейчас, когда ему двенадцать, он думает, что, наверное, Нотту, так же как и ему самому, не нравится новая прическа Паркинсон. Она обстригла свои некогда длинные волосы почти по плечи и наотрез отказалась объяснять, чем именно было вызвано такое странное решение. — Тогда давайте дадим клятву, — Блейз встает на колени и вытягивает вперед правую ладонь, тыльной стороной вверх. — Что никогда и ни при каких обстоятельствах не предадим нашу дружбу. Будем вместе всегда и везде. — Я согласен, — внутри Драко что-то резко переворачивается, когда он кладет руку на кисть Забини, но он хочет зафиксировать в себе это ощущение. Тем более что оно чувствуется вновь и вновь, пока Тео и Пэнс повторяют его движение. Кажется, что происходит нечто очень важное. Что-то такое, о чем он будет помнить всю свою жизнь, и Драко отчаянно боится пропустить хоть миг из того, что видит. Он жадно скользит взглядом по лицам друзей и шумно сглатывает, пока они по очереди шепчут всего одно слово. Такое простое, но в то же самое время хранящее в себе самую сильную магию, что вообще известна волшебному миру. Потому что сейчас, именно в этот момент, оно синоним дружбы. Обозначение верности. Чести. Правды. «Клянусь». — Клянусь, я сейчас убью вас обоих, придурки, — прошипел Тео и с силой пихнул Драко в плечо. — Что, мать твою, на тебя нашло? Грейнджер? Серьезно? — Еще один тычок в грудную клетку Забини, отчего тот болезненно сморщился. — А ты? Думаешь, я не слышал, какую херню ты только что ляпнул? — Тогда какого хера ты за него заступаешься? — процедил сквозь зубы Блейз, делая шаг навстречу Нотту. — Ты же слышал, что он сказал о моей девушке? Как назвал ее грязью? Мой лучший, мать его, друг назвал мою любимую девушку отбросом и чернью! Драко шумно сглотнул, борясь с желанием приложить пальцы к вискам. Голова гудела, а от шума крови в ушах с каждой секундой становилось все больнее, и он уже не понимал, где реальность, а где то самое воспоминание, за которое он так отчаянно пытался зацепиться. Где его гребаная жизнь? — Оба хороши, Забини, — в тон ему жестко ответил Нотт, не изменившись в лице, и, глянув на Драко, вновь повернулся в сторону Блейза. — Я очень прошу вас обоих сейчас успокоиться и выдохнуть. Есть проблемы намного важнее ваших бессмысленных терок. — Действительно, — хмыкнул Блейз и, ущипнув себя за переносицу, прикрыл глаза. Он едва заметно сгорбился, словно ему на плечи опустили что-то тяжелое, и Драко почти моментально понял, что друг был на грани. Что еще буквально секунда — и произойдет тот самый взрыв, который он сам так отчаянно желал лицезреть еще несколько минут назад. Сейчас же Драко, как и Нотт, просто хотел закончить. Внезапно дверь наверху с грохотом захлопнулась, разнеся звук удара о створку по гостиной, и спустя секунду на ступеньках показалась Пэнси. Она почти молниеносно спустилась вниз по лестнице и, задев Драко плечом, побежала к выходу из помещения, успешно увернувшись из рук Тео, который отчаянно пытался ее остановить. — Малыш, что случилось? — Нотт тут же бросился вслед за ней, практически рывком выбивая почти закрывшийся перед его носом портрет. — Пэнси! Подожди! Драко обменялся с Блейзом быстрыми взглядами, и они, не сговариваясь, быстрым шагом вышли наружу прямо за Тео, сорвавшись на бег, как только оказались за пределами гостиной. Внутри все переворачивалось от беспокойства за Пэнси, и Драко с горечью понимал, что, скорее всего, она получила новости касаемо ее предстоящего брака. И возможно, это было совсем не то, на что она рассчитывала. Паркинсон как-то обмолвилась, что очень надеется на помощь матери в этом вопросе. Чтобы та хоть как-то повлияла на отца и попросила его отказаться от этой бредовой идеи. Тогда Драко не сказал Пэнси, что эта затея заочно обречена на провал, потому что миссис Паркинсон ни за что на свете не пошла бы против воли супруга. Ни за что и никогда. Драко видел в ее глазах преданность, подобно той, что горела в радужках самого преданного пса, пока та смотрела на мужа. И это было даже немного пугающим. Драко и Блейз вышли на улицу следом за Тео и Пэнси и, словно по команде, резко замерли, наблюдая, как Паркинсон, немного помедлив, наконец остановилась. Она стояла к ним спиной, и даже с такого расстояния Драко видел, как сильно дрожат ее ладони. И он мог только догадываться, что за чувство сейчас билось в ее грудной клетке. Боль? Разочарование? Гнев? Может быть, все и сразу? Драко скорее ставил на последнее. — Малыш, — Тео сделал нерешительный шаг по направлению к ней и протянул руку вперед. — Иди ко мне. Давай поговорим. — О чем? — Паркинсон наконец повернулась к ним лицом, и Драко ощутил острый укол боли при одном только взгляде на нее. — О моей скорой свадьбе с Яксли? О том, что мы с тобой больше никогда не будем вместе? О том, что мои собственные родители бросили меня на растерзание этому ублюдку? Голос Пэнси сорвался на истеричные всхлипы, и она, резко развернувшись, с силой пнула снеговик, слепленный кем-то из учеников, разнося фигуру на кривые комки снега. Еще один удар. Еще. И еще. Пэнси продолжала бить ногами руины снежной фигуры, громко рыдая, и наконец, в последний раз закричав в голос, сползла спиной по остаткам снеговика, закрывая лицо ладонями. Тео тут же бросился к ней, падая на колени, и быстро сгреб Пэнси в охапку, крепко прижимая к своей груди. Несмотря на то, что одежда Нотта заглушила ее рыдания, Драко прикрыл глаза, все еще слыша, как Пэнс громко плакала, всхлипывая, и что-то бормотала ему в плечо. Ее боль, казалось, можно было потрогать. Она висела в воздухе, подобно грозовой туче, и обволакивала тело Драко буквально с головой, заставляя его вновь и вновь прочувствовать все то, что прямо сейчас рвало на части одного из самых близких ему людей. Он медленно, словно боясь делать шаги, приблизился к Пэнси и Тео и, присев, обнял их обоих, вздрогнув, когда ровно через секунду на его плечи опустились ладони Блейза. Все было точно так же, как и тогда. В их детстве. Когда они вчетвером, взявшись за руки, проживали боль каждого из них. Всегда делили любые горести между собой поровну. На четыре части. И сейчас был именно тот самый момент, когда им предстояло вспомнить этот прием и помочь Пэнси выкарабкаться. Справиться со слишком тяжелым бременем. И Драко решительно не понимал, как сможет пережить свою часть боли Паркинсон.

***

— Твою мать. Драко обессиленно запустил пальцы в волосы и за считаные секунды взлохматил свои еще секунду назад аккуратно уложенные светлые пряди. Он сходил с ума. В самом прямом смысле этого слова. И это в конечном итоге приводило его к тому, что он уже почти час стоял возле Исчезательного шкафа и изо всех сил пытался хоть немного сосредоточиться. Но как бы он ни старался, у него не выходило ровным счетом ничего. В голове на повторе проигрывалась сцена с рыдающей на плече Нотта Пэнси. Драко словно наяву слышал ее громкие, захлебывающиеся всхлипы и ощущал мороз по коже от понимания, что она была в шаге от катастрофы. Следом за этим он видел Тео. Его бледное лицо, напрочь лишенное всех красок, и глаза, в которых была лишь пустота. Драко без труда распознал в них именно это ощущение, потому что оно было максимально схоже с его собственным. Возникшим в нем в тот момент, когда Блейз пожелал ему смерти. Вспышки. Вспышки. Вспышки. Воспоминания, не имеющие ни вкуса, ни запаха, загорались и гасли в его голове, вынуждая Драко хвататься за виски. Они душили его. Не позволяли кислороду беспрепятственно попадать в легкие и делали абсолютно все, чтобы не дать ему удержать себя балансирующим на тонкой грани между яростью и болью. Он не знал. Не понимал, каким образом должен поступить в этой ситуации. Сейчас его душу рвали на части две равные между собой по важности клятвы и обстоятельства, к которым, как оказалось, он совсем не был готов. Драко был уверен, что это будет легко. Отчего-то даже не сомневался, что его самые близкие люди обязательно примут то, что им всем предначертано судьбой, и смогут смириться. Но он даже не догадывался, что каждый из них предпочтет уже имеющейся войне свою собственную. Что они, не сговариваясь, решат бороться. Драко с силой ударил кулаком в дверцу шкафа и поморщился от небольшой вспышки боли в кисти. Он заметил выступившие капли крови на сбитых костяшках и остервенело смахнул их рукавом рубашки, не заботясь, что теперь она испачкана красным. Разве это было важно? Хотя, наверное, все-таки да. Точно. Ведь все это время именно кровь являлась причиной всех горестей, с которыми столкнулись его родные и близкие. Ее чистота. Приложение в виде именитой фамилии и внушительный счет в Гринготтсе. Три составляющие, высоко ценившиеся в кругах, в которых рос Драко. И сейчас, впервые за всю жизнь, он задумался о том, насколько важен каждый из этих трех пунктов для действительно счастливой жизни? Возможно ли такое, что для решения этого уравнения стоит подставить совсем другое значение в одно из неизвестных? Резко развернувшись, Драко решительным шагом направился к выходу из Выручай-комнаты. Было совершенно очевидно, что сегодняшний день потрачен зря и ему не стоит даже пытаться предпринимать хоть что-то, чтобы разобраться со шкафом, потому что все мысли Драко в данный момент находились далеко за пределами этого помещения. Он на миг остановился, прислушиваясь к привычному шороху, с которым за его спиной постепенно исчезал вход, и шумно выдохнул через нос. Помимо всего прочего, что, словно смертоносный яд, отравляло его жизнь в данный момент, Драко постоянно думал о Грейнджер. У него из головы никак не выходили нелепые обвинения Забини в том, что ему есть какое-то дело до грязнокровки, и это раздражало с каждой секундой все сильнее. Салазар, как Блейз вообще мог додуматься ляпнуть подобное? Особенно если учесть, что Драко не планировал рассказывать об этом задании Тео. Но теперь из-за несдержанности Забини Нотт был пусть частично, но в курсе происходящего и, после того как успокоит Пэнси, обязательно придет с вопросами. С вопросами, на которые Драко не хотел давать никаких ответов. Он знал, что сейчас ему нужно сбросить напряжение. Был уверен, что успешно совмещает приятное с полезным, и оттого сходил с ума от ярости, что Забини посмел заподозрить его в чем-то подобном. Неужели он и правда считал, что Драко в какой-то из вселенных будет готов позволить такой, как Грейнджер, быть рядом с ним? Они были из разных миров. Сражались на разных сторонах. Были тьмой и светом. Черным и белым. И даже та тьма, что сейчас через него шла в душу Грейнджер, была лишь каплей в море от того, что плескалось в самом Драко. Несоизмеримо. Они никогда не будут на равных. Хотя бы потому, что ему всегда будет плевать на нее. Ее жизнь. Ее будущее. — А ну, иди сюда! — внезапно появившийся словно ниоткуда Филч поймал Драко под локоть и буквально втянул в одну из дверей, за которой были слышны разговоры и легкая ненавязчивая мелодия. Зажмурив глаза из-за света, который показался слишком ярким после довольно скудно освещенного коридора, Драко резко дернул плечом, вырываясь из почти железной хватки завхоза, и наконец распахнул веки, оглядываясь по сторонам. Ему хватило буквально трех секунд, чтобы сообразить, что этот придурок притащил его на рождественскую вечеринку к Слизнорту, и это сорвало смешок с губ Драко. Было что-то забавное в том, что его, представителя самой известной фамилии волшебной Великобритании, не позвали на подобное мероприятие. Да, он прекрасно понимал, что все дело в произошедших в Министерстве событиях при участии его отца, но никак не мог перестать считать это самой настоящей насмешкой судьбы. Гребаные трусы. — Я поймал этого ученика после отбоя, — жарко забормотал Филч, и Драко сморщился в отвращении от его зловонного дыхания. — Вы приглашали его, профессор? Краем уха Драко слышал, как Слизнорт что-то сказал, но даже если бы сильно постарался, то все равно не смог бы разобрать, что именно. Потому что прямо сейчас его вниманием целиком и полностью завладела стоящая буквально в несколько десятках сантиметров от него Грейнджер, рядом с которой, крепко вцепившись в ее ладонь, находился Алекс. Ублюдок. — Я провожу мистера Малфоя в общежитие. Драко вздрогнул, ощутив, как на его плечо опустилась тяжелая ладонь Снейпа, и крепко сжал челюсть в попытке сдержать так и норовящий вырваться наружу гнев. Драко и сам не ожидал, что Врэй так сильно выведет его из себя, но сейчас он практически ничего не соображал, сгорая от желания сломать тупому мудаку нос, чтобы тот наконец отвалил от Грейнджер раз и навсегда. — Просто наш вечер подошел к концу, и я не вижу смысла… — на лице Слизнорта явно читалась растерянность, и Драко еле слышно хмыкнул. Лицемер. Желал усидеть на двух стульях и не запятнать свою репутацию запачканной фамилией Малфоев. Неужели он и сам не замечал, насколько жалко выглядели его потуги не потерять лицо? — В этом нет необходимости, — в голосе Снейпа звенела сталь, и Драко едва заметно сморщился, когда крестный еще сильнее сжал его плечо. — Всего доброго, профессор. Драко видел, как Грейнджер сделала шаг вперед, когда Снейп почти волоком потащил его в сторону выхода, и неожиданно с наслаждением подумал о том, что она явно все поняла. Может быть, сейчас ее сжирало чувство вины? Или, например, она наконец выскажет все своему бывшему бойфренду? Оба варианта Драко устраивали полностью, особенно если это поможет Алексу держать свои поганые руки подальше от того, что ему не принадлежало. И никогда в жизни не будет принадлежать. — Какого черта ты творишь? — Снейп практически выплюнул эти слова, впечатав Драко спиной в стену. — Зачем ты явился на вечеринку? — Я просто шел в гостиную своего факультета, — процедил Драко, скинув его руку со своего плеча. — В моих планах не было желания попасть на это тухлое мероприятие. Только выполнение приказа. — Прекрати ставить себя под удар, — во взгляде Снейпа было что-то такое, что Драко мог бы идентифицировать как боль, но он тут же отбросил эту мысль. Даже если крестный действительно настолько сильно за него волновался, это не меняло ровным счетом ничего. Все было совершенно неважно в сравнении с тем, что уже планомерно сжирало Драко изнутри. Он бы попросту не осилил что-то еще. Не сейчас. — Просто попроси меня о помощи, если тебе это требуется, — устало покачал головой Снейп, опуская взгляд. — Ты ведь знаешь, на что пошла твоя… — Нет, — жестко процедил Драко и вывернулся из его хватки, отходя на несколько шагов назад. — Мне не нужна ваша помощь. Оставьте эти псевдозаботливые разговоры для кого-нибудь другого, — он сморщил нос, словно видел перед собой что-то отвратительное, и неопределенно пожал плечами. — Лучше попробуйте объяснить Пэнси, как ей следует себя вести. Он не хотел. Просто отказывался слушать все то, что пытался сказать ему Снейп. Драко резко развернулся и быстрым шагом направился вперед по коридору, даже не думая о том, в нужном ли направлении сейчас идет. В горле клокотала ненависть. Ее было так катастрофически много, что Драко буквально задыхался от нее, чувствуя, как она обжигала вены изнутри. Отчаянно хотелось убежать так далеко, чтобы хоть на миг оставить позади себя все разговоры и проблемы. Забыть о том, что он всегда будет кому-то должен. Что несет бремя ответственности. Стереть из памяти все это. Хотя бы на час. Почувствовать себя обычным человеком, для которого слово «долг» не будет иметь такого большого значения. — Ты что, совсем обалдел, придурок? Драко резко затормозил, безошибочно определив в женском голосе, который доносился из конца коридора, Грейнджер. Кажется, она была чем-то обозлена или, наоборот, испугана, и это лишь сильнее подстегнуло любопытство Драко, буквально заставив его ускорить шаг. — Не говори мне, что позвала меня на вечеринку в качестве пары просто так, — раздался второй, явно мужской голос. — Ну что ты ломаешься? — Убери руки, идиот! Звонкий хлопок моментально рассеял тишину, и Драко сорвался практически на бег, думая лишь о том, что гребаный коридор слишком длинный. Он выбежал из-за поворота, и его взгляду предстали прижатая к стене Грейнджер, отчаянно пытающаяся скинуть с себя чужие объятия, и сально ухмыляющийся Маклагген. На лице последнего застыла гадкая ухмылка, а его руки внаглую задирали и без того довольно короткое платье Грейнджер к талии. Вдох. Выдох. Удар. Драко слышал, как под его кулаком хрустнул чужой нос, и почувствовал заскользившее по телу удовлетворение, которое медленно пробиралось в самые потаенные уголки его сознания. Еще удар. Маклагген проскулил что-то невнятное, но Драко даже не пытался позволить ему сказать. Очередной удар сбил Кормака с ног, и Драко, ухмыльнувшись, медленно переступил его грудную клетку, наклоняясь ниже к лицу. Удар. Удар. Удар. Салазар, кажется, он зря недооценивал вид крови. Когда она вытекала из разбитого лица противника, это явно было самым прекрасным, что он видел за последние пару дней. Может быть, за всю жизнь? Скорее всего. Одно Драко знал наверняка: ему безумно нравилось это. Каждый удар. Каждый глухой хрип. Каждый звук ломающейся кости. Настоящая музыка. — Оставь его, Малфой, — Грейнджер дернула его за предплечье, пытаясь оттащить от Кормака, но Драко легко скинул с себя ее ладонь и, еще раз ударив ублюдка, опустился на корточки, склонившись к избитому лицу. — Если я хоть раз увижу тебя рядом с ней, ты сдохнешь, захлебнувшись собственной кровью, — медленно, четко выговаривая каждое слово, процедил Драко, не мигая глядя на Кормака. — А если ты решишь с кем-нибудь поделиться нашим маленьким секретом, я с огромным удовольствием выступлю свидетелем на суде, где тебе припишут попытку изнасилования. А после я сам тебя убью. Ты все понял, тварь? Маклагген едва заметно кивнул и тут же закашлялся, разбрызгивая вокруг себя капли крови из в мясо разбитых губ. И это вновь непроизвольно заставило Драко ухмыльнуться. Салазар, как давно он не испытывал такого эмоционального взрыва внутри себя. Создавалось ощущение, что его напоили ударной дозой энергетического зелья. В ушах звенело, а чувство эйфории, так сладко окутывающее каждую клетку его организма, было пьянящим. Отчаянно хотелось еще и еще. Жаль только, что если он продолжит, то Кормак вряд ли сможет это вынести. — Малфой, что ты… Драко резко подхватил Грейнджер под колени и, не обращая внимания на ее отчаянные попытки вырваться, закинул ее себе на плечо, решительным шагом направляясь к Выручай-комнате. Сердце стучало как ненормальное, практически повторяя темп, с которым Грейнджер била Драко кулаками по спине, но он почти ничего не чувствовал. Внутри все гудело от странного ощущения ярости пополам с возбуждением, и он знал всего один способ хоть как-то погасить все, что сейчас полыхало за его грудной клеткой. — Ты ненормальный! — Грейнджер толкнула его в плечо, как только они вошли в помещение и Драко опустил ее на пол. Она нервно одернула вниз чуть задравшееся по бедрам ярко-красное шелковое платье на тонких бретельках и грозно сдвинула брови, приоткрывая рот в явной надежде продолжить свой монолог. Но Драко не позволил ей этого сделать. Он резко дернул ее за руку, притягивая к себе, и впился в губы Грейнджер поцелуем. Жестко. Грубо. Как она того заслуживала. Наказывал ее за Врэя. За Маклаггена. За выбор такого откровенного наряда. За то, что посмела так себя вести. Наказывал за свои мысли. За свою боль. За то, что сказал ему Забини. За свою отчаянную нужду в ней. Он усадил ее на стол, предварительно одним резким движением смахнув с него все, что стояло на нем, вместе со скатертью, и рывком развел бедра Грейнджер, сдвигая вбок ее белье. Ощущение ее влаги на пальцах завело Драко лишь сильнее, и он, быстро расстегнув ремень, вошел в Грейнджер одним резким движением, практически моментально начав размашисто двигаться внутри нее. Грубо. Выбивая из ее груди рваные стоны. Чувствуя ее ногти на своих плечах, когда входил особенно глубоко. И Драко сходил с ума от понимания, что ей это нравится. Что она лишь подмахивала бедрами ему в ответ и стонала прямо в ухо, судорожно цепляясь за его тело в попытке удержать равновесие. Вспышка. Он шел на ее свет, петляя в слишком темных коридорах своего разума, и отчаянно пытался ухватить ее хотя бы кончиками пальцев. Чтобы найти себя. Драко стянул бретели ее платья вниз, оголив грудь, и закинул ноги Грейнджер на свою талию, заставив прижаться к себе практически вплотную. Она распалялась все сильнее, и он уже не мог остановиться. Это как дать голодному вампиру глоток человеческой крови — он абсолютно точно осушит свою жертву до самой последней капли. Грейнджер была его личной жертвой, и он хотел ее всю. Без остатка. Через несколько минут почти сумасшедших толчков она бурно кончила, громко простонав что-то нечленораздельное, и тут же впилась в его губы поцелуем, позволив Драко отпустить себя и сорваться на тот темп, который он так любил. Жестко. Быстро. Горячо и влажно. И кажется, он даже не заметил, как, кончая прямо на ее грубо сдвинутое вбок белье, с его губ сорвалось тихое, такое хриплое и несдержанное: — Ты моя. Еще одна вспышка, взорвавшаяся в разуме Драко, закрыла собой абсолютно все, что было в его голове до этого. Стала той самой, что не позволила ему потеряться в его собственной тьме из грехов.