devil town

      Следующие пару дней проходят как в тумане. Минуты и часы казались сломанными, словно отсутствие Томми открыло давнюю расселину в коридоре времени, и теперь оно начало медленно утекать в бесконечность. Оно потеряло свой смысл.       Или, возможно, лишь Техно потерял его.       Он всё ещё не спал. Он постоянно отключался на несколько минут тут и там, но, конечно же, за сон это считать нельзя. Он действительно пытался заснуть пару раз, неподвижно лёжа в кровати и уставившись в потолок, пока повторяющиеся мысли вертятся вокруг его разума. И когда от бесконечных вращений начинало тошнить с новой силой, он сдавался и вылезал из кровати, чтобы хоть как-то отвлечь себя от повторяющихся воспоминаний.       Они с Филом и ещё парочка людей из города провели один из дней и большую часть ночи, прочёсывая лес. Таббо был дома тогда, и Уилбур остался с ним, чтобы тот не сидел в одиночестве. Несколько человек уже начали поиски самостоятельно. Пожалуй, это было единственным плюсом жизни в таком маленьком городке: слухи быстро расползаются, ведь все знают всех. Все, кто знают Томми, все, кто знают Фила, вызвались помочь.       Не то чтобы это было так важно, ведь они всё равно ничего не нашли, ни единой зацепки. Единственный след — лишь сломанный телефон на краю тротуара прямо перед их домом.       Таббо вёл себя так тихо с тех пор, как Томми исчез. Но в четверг после обеда он сел на диван рядом с Техно и посмотрел ему в глаза. — Его похитили, — сказал Таббо ровным голосом. — Он не потерялся где-то в лесу. Поисковая группа — кучка глупцов.       Техно не знал, как ответить. Он согласен, глубоко внутри, с первыми словами Таббо. Ведь тогда не найдётся ни единого разумного объяснения, почему его телефон лежал там.       Техно не знал, как озвучить своё согласие, потому что кое-что ужасное вертелось в его голове, отчего его так сильно тошнит все эти дни, и он не может сказать это Таббо. Сказать, что поисковая группа не бесполезна, даже если Томми не потерялся где-то в лесу. Сказать, что лес — неплохое место, чтобы спрятать труп.       Он думал, его стошнит, как только мысль была озвучена в его голове. Он не мог перестать думать об этом ни на секунду с момента пропажи: он думал об этом, идя к Филу с фонариком в руке, думал об этом, лёжа на крахмальных, до противного тёплых простынях, думал об этом, сидя на кухне за столом, составляя объявление с лицом Томми на нём.       Техно смотрел на слово «ПРОПАЛ», напечатанное большими красными буквами в самом начале объявления, так долго, что, кажется, оно успело потерять свой смысл. Сложнее было выписывать сухие приметы его брата: «17 лет, светлые волосы, голубые глаза, рост 188 см, последний раз видели…»       Последний раз видели в растянутой, огромной футболке и полосатых пижамных штанах, стоящим в собственной спальне, раскинув руки от злости и обиды. Последний раз видели живого и здорового, поругавшегося со своими двумя братьями, которые позволили ему уйти.       Техно заканчивает с объявлением, когда солнце загорается на горизонте. Они с Уилбуром собирались поехать распечатать копии и развесить их по городу.       И Уилбур был за рулём. Только Техно собирался сесть в водительское кресло, как тот встал между ним и машиной. — Ты спал прошлой ночью? — спросил он.       Техно моргнул пару раз, не понимая, какое отношение это имеет к поездке. — Я составлял объявление. — Я поведу. — Я в порядке, — говорит Техно. Его состояние не опускалось ниже отметки «ужасно» с ночи среды, так что фактически он чувствовал себя не хуже, чем раньше. Техно пережил уже несколько дней с предшествующими им бессонными ночами, и он думает, что прекрасно переживёт и этот, к тому же он выпил две чашки кофе этим утром, это должно помочь, правда? — Без обид, но ты выглядишь как варёный фантомас, готовый отключиться прямо на месте в любую секунду. — Уилбур снова протягивает руку и требует: — Ключи.       Техно хотел начать спорить. Вернее, его маленькая упрямая часть, расстроившаяся, потому что «ему необходимо что-то делать», ему нужно чувствовать себя полезным прямо сейчас. Он мог бы упереться пятками в землю, отказавшись двигаться с места, и не отдать ключи.       Но Уилбур тоже упрямый. Это у них семейное.       Техно отдаёт ему ключи.       На двадцатом объявлении Техно перестал чувствовать что-либо, глядя на лицо своего младшего брата. Он держал степлер в одной руке, а лист в другой, и вид улыбчивого Томми на куске бумаги больше не пропускал ни одного тупого укола сквозь его сердце, словно от постоянно повторяющихся действий и десятков объявлений с одной и той же фотографией на каждом оно начало поростать непробиваемой иридиевой оболочкой, но, безусловно, лишь на время. Теперь это просто процесс: прижимаем бумагу к телефонному столбу или доске с объявлениями, два раза щёлкаем степлером, двигаемся дальше — и так по кругу.       Ранний октябрьский ветер, колючий и торопливый, бегал вокруг и цеплялся за пряди волос Техно, вытаскивая их из общего хвоста. От разгулявшегося ветра крепить объявления о пропаже стало заметно сложней.       Уилбур ходил за Техно по пятам, подавая ему новые листы. Они работали молча, за исключением пары бессмысленных фраз, вроде «Можешь передать мне это?» и «Надо ещё вон туда повесить». В целом, они оба старались не говорить лишний раз.       Техно чувствовал себя неуютно. Ему было неуютно молчать в присутствии человека, которого он когда-то знал лучше всех на свете.       Но, по крайней мере, сегодня Уилбур не пытался нести наигранную чушь. Он, в принципе, почти не разговаривал с момента, как Техно накричал на него в машине вчера. Он до сих пор не знает, должен ли извиниться за это.       Когда прошло ещё около часа, а объявления почти закончились, Уилбур наконец заговорил: — Это всё до сих пор ощущается, как что-то нереальное.       Техно прикрепляет ещё один листок. Он оборачивается через плечо, чтобы взглянуть на своего брата, но тот не смотрит в ответ, механично передавая следующую копию. — Мне всё ещё кажется, что вскоре я проснусь в своей комнате в общежитии. Будто меня тут и не было вовсе. Наверное, мне просто нужно ещё немного времени, чтобы полностью осознать случившееся.       Техно молча берёт лист и идёт к следующему телефонному столбу. Он не может понять то, что чувствует Уилбур; всё вокруг резко стало таким реальным и чётким, ярким до рези в глазах и громким до боли в ушах, с тех пор как он осознал, что Томми не вернулся домой.       Но Уилбур говорил искренне. Он осознаёт случившееся, и Техно мог бы обнять его лишь за это.       Не то чтобы он знает, как отвечать на такие откровения. Техно о таком не разговаривает. И вся их семья прекрасно знает об этом: если ты хочешь поговорить об эмоциях, а потом уйти и почувствовать, что тебе стало легче, ты идёшь к Филу, или, на крайний случай, к Уилбуру; если ты хочешь поговорить об эмоциях и получить в ответ одно слово или невнятное мычание, ты идёшь к Техно.       И Уилбур тоже знает это, конечно же. Он знает о Техно всё. Или знал когда-то. В любом случае, кажется, его совсем не беспокоит ответное молчание Техно, поэтому он просто продолжает говорить: — Наверное, это ужасно, так говорить, но, кажется, всё это тронуло меня не так сильно, как следовало бы. Как будто я могу просто написать Томми прямо сейчас, а он ответит. Ну, знаешь, как будто в сущности ничего не изменилось. Различие лишь в том, что… он не ответит мне.       Техно крепит степлером следующее объявление резче, чем нужно. — Так вы с Томми много переписывались? — Немного, — говорит Уилбур. — Он писал мне чаще, чем я ему. Я… я был хреновым братом для него. У меня было достаточно времени на раздумья, чтобы сейчас понимать это.       Что-то мелкое и шипящее скручивается у Техно под рёбрами. «Только для Томми?» — Он постоянно говорил о тебе, — начинает Техно. — Он всё ещё любил и восхищался тобой, несмотря на то, что ты не всегда писал ему в ответ, — Уилбур вздрагивает. — Ты знал, что он ходил на музыку в этом году, чтобы научиться играть на гитаре? Не нужно указывать пальцем на того, кто пробудил в нём такое желание. Он пытался быть похожим на тебя.       Уилбур молчал. Техно крепит ещё один лист. Бумажный Томми смотрит на него в ответ. — Он хотел удивить тебя этим, — продолжает Техно. — Когда ты приедешь.       Когда Уилбур отвечает, его голос страшно дрожит: — Ты говоришь в прошедшем времени.       Тошнотворное чувство внизу, под рёбрами, закручивается ещё туже. А он ведь не заметил. — Он… — Техно заикается, и даже для собственных ушей его голос звучит как фальшивка, но всё же он исправляет себя через силу, — он пытается быть похожим на тебя. Ходит на музыку.       Уилбур судорожно вздыхает и передаёт Техно следующий лист.       Томми продолжает улыбаться им в ответ.

***

— Я прогуляюсь до Макдональдса, — заявляет Таббо, складывая в свой рюкзак три копии объявления и закидывая его на плечо.       Фил сидит за кухонным столом, с кружкой кофе в одной руке — а ведь время давно перевалило за полдень — и телефоном в другой. Техно сидел неподалёку от него, уткнувшись в экран ноутбука и слепо доставая чипсы из пачки рядом. Он медленно поднимает взгляд на Таббо и выразительно моргает. Кажется, в этом маленьком движении мелькнула капля скепсиса, который Таббо и не заметил бы, не подчеркни его очки в тонкой, прямоугольной оправе. Спустя пару секунд Техно встал с места и показательно захлопнул крышку ноутбука. — Я пройдусь с тобой, — он обтирает ладони о джинсы и шагает вперёд, но Таббо прерывает его: — Я иду один.       У Техно во взгляде читается явное сомнение, он смотрит в сторону Фила, словно в ожидании поддержки. Фил обменивается с ним взглядом, после чего поворачивается к Таббо и говорит настолько сдержанно, насколько это возможно: — Я не думаю, что это хорошая идея, — его голос спокоен, но твёрд. — Техно может пойти с тобой.       Таббо чувствует, как некое раздражение и иррациональная обида скребутся внутри. — На улице день. Я ходил туда и обратно один сотни раз раньше, и это никогда не было проблемой. — Я знаю, — всё так же спокойно отвечает Фил. — Но теперь всё изменилось. Мы не знаем, какая опасность может… — Почему? — Таббо прекрасно знает, почему. Он понимает, почему Фил и Техно ведут себя так, понимает, почему ни один из них ни на секунду не выпускает его из виду; но чем дольше он сидит в этой клетке, тем меньше кислорода поступает в его лёгкие, однажды он просто-напросто задохнётся. — Мне семнадцать, Фил! Ты не можешь держать меня взаперти вечно! — Мы не… — начал было Техно, но Фил перебил его: — Я не держу тебя взаперти, Таббо. Я пытаюсь обеспечить твою безопасность. И мне жаль, если тебе это не нравится, но… — Ах да, пытаешься защитить меня от страшного и опасного Макдональдса, — говорит Таббо, излучая сарказм. — Эти дерьмовые бургеры и жирная картошка-фри, никогда не знаешь, в какой момент они решат напасть!       Фил бьёт кулаком по столу, внезапно, но не громко. Он повышает голос: — Кто-то прямо сейчас ходит по улице и похищает детей! И я, блять, не позволю этому снова случится с одним из моих!       Кухню окутывает тяжёлое молчание. У Таббо по спине пробегает дрожь, новая тревога поселяется где-то внутри. Техно безмолвно смотрит на Фила с широко распахнутыми от удивления глазами. И в этот момент дверь наружу выглядела катастрофически заманчиво. Таббо мог бы просто распахнуть её, вырваться наружу и убежать, пока эти двое не пришли в себя…       Лицо Фила тут же смягчается. Он убирает кулак со стола и тяжело вздыхает. В его взгляде ясно читается чувство вины. — Прости, — говорит он. Он никогда не кричал на них раньше. Но теперь его голос звучал намного нежнее. — Я не хотел кричать на тебя. Таббо, я просто… я переживаю за тебя.       Таббо лишь сверлит его холодным взглядом в ответ, не говоря ни слова. — Я думаю, — неуверенно предлагает Техно, снова посмотрев на Таббо, — если он хочет пойти один, то, наверное, в этом нет ничего страшного.       Техно выглядит так, словно он тут же пожалел о сказанном, но Таббо всё равно, он думает, что мог бы обнять Техно прямо сейчас.       Фил всё ещё чувствовал себя виноватым, а значит не мог отказать. Он сдаётся: — Ладно. Но возвращайся дотемна, хорошо? — Я знаю, — говорит Таббо. — Я не такой глупый.       Фил ничего не отвечает. А Таббо и не ждёт, он выбегает за дверь, пока кто-нибудь из них не передумал, или пока Техно не решил тайно следовать за ним по пятам или ещё что-то в этом роде.       Таббо наконец выходит на улицу. Это первый раз, когда он остался один с ночи среды. Нет, конечно, он был тогда один. В машине. Ночью. Возле тёмного леса. И это было не очень. Откровенно паршиво. Но ещё более паршиво то, что теперь и Техно, и Фил стараются загладить вину за тот случай, будучи постоянно рядом или заставляя Уилбура быть с ним. Таббо и без того чувствует себя неловко в его присутствии. И тот факт, что теперь Уилбур строит из себя сиделку для Таббо, ничуть не сглаживает углы всей этой ситуации.       Идя по пустому тротуару и вдыхая прохладный, слегка колючий ветер, Таббо наконец чувствует такое долгожданное облегчение. Он бездумно пинает какой-то одинокий камушек, отправляя его на дорогу. Теперь скованность не застревает в каждом его движении, а челюсть не сводит противным чувством неловкости.       Таббо нужно будет зайти в несколько мест по дороге, Макдональдс — одно из них, затем библиотека, а потом… он ещё не придумал. Неважно, куда он пойдёт, главное — подольше оставаться вне дома.       Добравшись до своей первой остановки, Таббо замечает всего две машины. Одна из них на парковке, её он узнаёт — старая, изрядно потрёпанная колымага Сапнапа, на которой он катается уже года четыре, если не больше, неизвестно, сколько ещё ей пользовались до того, как тот перекупил её; а вторая — у автораздачи, Таббо незнакомая.       Он не заостряет на этом внимания и проходит внутрь, с размаху открывая дверь с замызганными в разводах окнами и потёртым ковриком рядом. Было бы неплохо провести здесь генеральную уборку. Таббо понятия не имеет, как это место смогло пережить проверку СЭСки. На доске объявлений там, прямо подле двери, весит выцветшая распечатка, которая указывает на то, что оно его действительно прошло. Каким-то образом. Хотя Таббо не уверен в валидности этой сомнительной бумажки.       За прилавком, на кассе, стоит Сапнап, прислонившись спиной к какой-то части местного оборудования, и ест яблочный пирог прямо из коробки. — Эй, Таббо, — говорит он с набитым ртом, махая свободной рукой. Его форменная кепка сдвинута козырьком на затылок, чёрные, смолянистые волосы торчат во все стороны, выбиваясь из короткого неряшливого низкого хвостика. — Эй, Сапнап, — отвечает Таббо, подходя ближе к кассе. — Как жизнь? — Да всё как-то по-старому, — небрежно протягивает тот. — Всё ещё работаю в этой залупе. — Жаль, что тебя до сих пор не вышвырнули отсюда, — говорит Таббо довольно серьёзным тоном. Сапнап смеётся, будто это была шутка. — О, Таббо, — отвечает он таким голосом, словно говорит с ребёнком. — Милый, маленький, невинный Таббо. Они просто-напросто не потянут моё увольнение.       Таббо скептично вскидывает бровь. — Ты поймёшь, — продолжает Сапнап, — когда будешь работать здесь. Ты поймёшь. Они пиздец как нуждаются в сотрудниках. Я делаю им огромное одолжение, работая здесь так часто. Без меня им не выжить. — Я не буду работать здесь, — говорит Таббо. — Никогда. Кстати, я хочу чизбургер.       Сапнап выбрасывает пустую коробку из-под пирога в мусорное ведро. — В конце-концов ты всё равно окажешься здесь. Это как обряд посвящения — все проходят через это. Даже Техно работал здесь. — Около двух недель, — парирует Таббо. — Можешь хотя бы помыть руки, прежде чем прикасаться к моей будущей еде? — Даю тебе гарантию, всевозможные бактерии с моих рук уже на твоём бургере. — И всё же он моет руки.       Таббо лишь закатывает глаза. Позади него открывается дверь. Он оборачивается через плечо и тут же заметно удивляется, увидев кого-то, кого он явно, по меньшей мере, не узнавал, по большей — видел впервые.       Он был необыкновенно высок, но несмотря на это выглядел так, словно если бы Таббо чихнул на него, тот умер бы незамедлительно. Половину его лица, за исключением глаз, закрывала маска, а волосы, явно давно не стриженные, доставали почти до плеч. — Э-э, ну, — говорит незнакомец, и, о боже, его голос намного ниже, чем ожидал Таббо. — Привет. Эм… — Привет, добро пожаловать в Макдональдс, — громко чеканит Сапнап, настолько вежливым тоном, насколько это возможно. — Я приму ваш заказ через секунду. — Окей, — отвечает он и останавливается в нескольких метрах от Таббо, неловко складывая руки в замок. Таббо пристально разглядывает его. — Я не знаю тебя, — наконец говорит он.       Незнакомец моргает, видимо, не зная, что отвечать в таких ситуациях. — Оу. Да, я тоже тебя не знаю, — заикнувшись на середине, неловко выдал он. — Это довольно странно, — задумчиво протягивает Таббо. — Я знаю практически всех в этом городе. — Э-э, я не часто выхожу на улицу.       Таббо прищуривает глаза. — Очень странно.       Незнакомец неуклюже почесал затылок. Сапнап тяжело вздыхает. — Таббо, хватит терроризировать моих клиентов. — Он бросает чизбургер на поднос вместе с картошкой-фри и пустым стаканом. — Бери свою еду и освобождай очередь. — Боже. Я просто пытался завязать разговор, чел. — Таббо берёт поднос и отходит от кассы, указывая незнакомцу, чтобы тот подходил ближе.       Таббо останавливается у автомата с газировками, не спеша выбирая напиток и попутно жуя картошку-фри. Он слышит неуверенные бормотания незнакомца позади и чувствует, как Сапнап всё меньше и меньше понимает, чего тот от него хочет. — Можно мне… э-э, как это называется? Вот там, на… на той штуке. — Куриные наггетсы?.. — Они из курицы?       В этот момент Таббо едва не выплюнул картошку. Он просто не мог не обернуться, чтобы понаблюдать за этим. Сапнап выглядел абсолютно сбитым с толку. — Да, чел. Это куриные наггетсы. Они продаются в каждом Макдональдсе. — Оу. Окей, у меня есть, эм… — Он копается в своих карманах, наконец выуживает мятую, одинокую купюру, и Таббо мог бы поклясться, говорит следующее, словно это вопрос: — Это пять долларов…       Сапнап молча смотрит на него. — Да?.. — Боссмэн, — вдруг говорит Таббо, прерывая их. — Ты что, никогда не был в Макдональдсе?       Незнакомец поворачивается, чтобы посмотреть на него, отвечая: — Э-э… я редко выхожу на улицу. — Пиздец… — почти шепчет Таббо себе под нос, а затем говорит уже громче: — Окей, погоди. — Он снова подходит к ним ближе, ставит свой разнос обратно на прилавок и указывает пальцем на меню. — Так, это то, что здесь продают. Цифры это то, сколько оно стоит. Это пять долларов, и это значит, что всё, что ты закажешь, должно стоить не больше, иначе ты просто не сможешь заплатить за это. Но если ты достаточно понравишься Сапнапу, возможно, он что-нибудь украдёт для тебя. — Я знаю всё это, — говорит незнакомец так, словно его оскорбило то, насколько примитивными были объяснения Таббо. — Я покупал вещи раньше. Просто я забыл слово. Я закажу куриные наггетсы. — Четыре или шесть? — спрашивает Сапнап.       У незнакомца в глазах отчаянная пустота. — А какие стоят пять долларов?.. — беспомощно выдаёт он. — И те, и те, — быстро отвечает Сапнап. — Там разница, типа, в один доллар. — Если возьмёшь четыре, то сможешь ещё купить что-нибудь попить, — предлагает Таббо. — Шесть, — решительно говорит он. Сапнап тыкает кнопки на кассовом аппарате и берёт деньги. Пока тот уходит за едой, Таббо снова начинает обучать незнакомца простым вещам.       Весь он какой-то нескладный: один рукав рубашки небрежно засучен, другой — нет, шнурки на одном из потрёпанных кед развязаны. Таббо почти не видит его лица из-за маски и спадающих на глаза прядей волос, и всё же в нём не было ни одной знакомой детали. Даже ни малейшего сходства с кем-то, кого он знает.       Это странно для Таббо, не иметь ни малейшего понятия о том, кем мог бы являться этот парень. — Я Таббо, — выпалил он. — Окей. Я Ранбу. — Круто. Ты уверен, что ты не новенький в этом городе или типа того? — Почти уверен, — отвечает Ранбу странным тоном. — По крайней мере, не был, когда я последний раз проверял.       Таббо пытался понять, что бы это могло значить, это что, такая шутка? Может, у Ранбу просто ужасное чувство юмора? Это бы многое объясняло… В общем, это всё, что успел выяснить Таббо до возвращения Сапнапа. — Наггетсы, — объявляет Сапнап, оставляя коробку на прилавке. — И твоя сдача. — Спасибо, — Ранбу убирает сдачу в карман и берёт коробку с наггетсами. — Эм, ну. Рад был с тобой познакомиться, Таббо… — Подожди, — перебивает он. — Ты уже закончил школу? Могу поклясться, я ни разу не видел тебя там. А если бы видел, я бы обязательно запомнил. — Оу, — неуверенно начинает Ранбу. — Эм, нет. Я… я на онлайн-обучении. — И ты редко выходишь на улицу, — говорит Таббо. Ранбу кивает. — Именно, — подтверждает он.       Есть что-то странное в этом всём для Таббо. В этом маленьком городке всё это время жил такой же, казалось бы, человек, как и сам Таббо, и он никогда раньше его не встречал. То есть где-то здесь, на одной из улиц, есть целый дом с людьми внутри, с Ранбу, и, возможно, Таббо проходил мимо него сотни раз, даже не зная об этом. Какое-то тяжёлое, депрессивное чувство оседает внутри него.       Внезапно что-то проскальзывает в его памяти и он с громким стуком ставит стакан с напитком на прилавок. — Блять! Я совсем забыл! , — вскрикивает он, затем добавляя: — Прости, Ранбу, — заметив, как тот вздрогнул от резкого звука. Таббо роется в рюкзаке, не снимая его с плеча, и достаёт оттуда копию объявления. — Сап, можно повесить это на доску объявлений?       Он передаёт лист Сапнапу. Тот внимательно разглядывает его; выражение его лица темнеет, переходя к чему-то горькому и мрачному. Сапнап тут же меняется в голосе: — Да, можно, — говорит он. — Конечно можно, Таббо, что за вопросы. Сейчас, секунду. — Он перепрыгивает через прилавок и направляется прямо к доске объявлений у двери. — Тут слишком много всякой бесполезной хуйни. Сейчас, я уберу весь этот мусор.       Он срывает несколько старых постеров и передаёт их Таббо. Таббо берёт их и говорит что-то о том, что его используют как мусорное ведро, когда всего в нескольких метрах от них стоит настоящая мусорка, но Сапнап игнорирует его. Он прикрепляет объявление о пропаже, а Таббо отводит взгляд, но всё же он на секунду цепляется за лицо Томми. — Эй, Ранбу, — зовёт Таббо. Он указывает на доску позади, не глядя. — Ты не видел его недавно? — Кого? — Ранбу смотрит на доску. — Ох, нет, прости, не думаю, что видел его. У меня не очень хорошая память, но… он не выглядит знакомым.       Таббо пожимает плечами. Он не лелеял высоких ожиданий, но всё же тяжёлое, холодное разочарование вновь растекается под кожей, вызывая лёгкую дрожь. — Ладно, я понял тебя. Но, если увидишь его, сообщи, пожалуйста, там номер телефона на объявлении. — Я, эм, у меня нет телефона, — смущённо говорит Ранбу. — У тебя нет телефона? Вообще?       Он мотает головой. — Но… но, если я увижу его, я скажу кому-нибудь? Я приду сюда и скажу об этом. — Это Макдональдс, — говорит Сапнап. — Тебе лучше сообщить об этом в полицейский участок или типа того. — Оу. Да, да, конечно. Я так и сделаю, — серьёзно обещает Ранбу. Удивительно то, насколько честно он звучит, будто действительно собирается сделать это, если будет нужно. — Он… он твой друг? Сапнап смотрит на него взволнованно. Он молча хлопает Таббо по плечу, возвращаясь к кассе. — Это мой брат, — говорит Таббо. Он изо всех сил старается сделать так, чтобы голос не дрогнул. Он ещё ни разу не разговаривал об этом и, очевидно, не ожидал, что сегодня ему придётся сделать это. — Он мой лучший друг. — Оу, — тихо говорит Ранбу. — Мне так жаль.       Он звучит по-настоящему искренне. Это немного странно, ведь они познакомились около десяти минут назад. — Спасибо, — наконец отвечает Таббо. — Если, ну, захочешь снова выйти на улицу, мы могли бы потусить вместе. Да. Ну ты понял.       Ранбу вдруг оживляется. — Это могло бы быть весело.       Таббо только хотел вытащить телефон, чтобы попросить номер Ранбу, но вовремя опомнился. — Ох. Ну да. Никаких телефонов. Окей, эм… может, у тебя есть домашний?       Ранбу переминается с ноги на ногу. — Эм, мои родители… они… не особо верят в технологии. — О, боже, — протягивает Таббо. — Твои родители это те самые сторонники онлайн-школ? Ну, те, которые не позволяют своим детям, типа, вообще ничего, ну, там, выходить из дома, иметь друзей и вся хуйня? — Нет! — поспешно выкрикнул Ранбу. — Я могу выходить из дома, и мне можно заводить друзей, я просто… не делаю этого всего. Правда.       Таббо не знает, сработает ли это, но он всё равно предлагает: — Окей. Тогда встретимся здесь же, в Макдональдсе, завтра в три. Я могу показать тебе город, раз уж ты не часто выходишь на улицу и, вероятно, не видел особо крутых штук. — Звучит неплохо, — тараторит Ранбу. — Конечно. Хорошо. Завтра в три. — Тогда увидимся, — говорит Таббо.       После этого Ранбу выходит наружу, оборачивается и махает напоследок, Таббо махает ему в ответ через окно. — Этот чел пиздецки странный, — заключает Сапнап. — Ты пиздецки странный, — говорит Таббо. Сапнап бормочет что-то обиженное в ответ.       Он быстро съедает свой, теперь уже холодный, чизбургер, прощается с Сапнапом и отправляется в библиотеку. У него всё ещё есть кое-какая работа на сегодня.

***

      Они снова прочёсывали лес этой ночью. На этот раз не так поздно — Фил настоял на том, чтобы они вернулись через пару часов после заката. Техно задержался бы на подольше, пока солнце снова не загорится на горизонте. Но Фил настоял. Как бы то ни было, Техно едва стоит на ногах, ему нужна ещё одна чашка кофе.       Вернувшись домой, Фил тут же убегает на кухню, чтобы приготовить им обоим что-нибудь поесть, а Техно идёт в гостиную. Там горит свет; он заглядывает внутрь через дверной проём.       Таббо уснул на диване, одна его рука свисала с края, едва не касаясь пола. Уилбур, видимо, укрыл его одеялом и ушёл наверх. Наверное, он тоже лёг спать. Это был тяжёлый день для них всех.       Техно тихо подошёл ближе к дивану, мягко ступая по ковру. Он остановился перед спящим Таббо всего на секунду, после чего аккуратно поднял своего младшего брата на руки. Таббо заворочался, с закрытыми глазами бормоча что-то сонное себе под нос. — Всё хорошо, — шепчет Техно. Голова Таббо падает ему на плечо, когда тот снова проваливается в сон.       Техно поправляет одеяло настолько, насколько это возможно, затем выпрямляется и отправляется вверх по лестнице. Дверь в комнату Томми и Таббо наполовину приоткрыта. Техно толкает её ногой, но тут в его голове проскакивает сомнение.       Кровать Томми так пуста, словно сама бездна; казалось, в неё можно провалиться. И эта пустота расползалась по всей комнате, поглощая её.       Техно выходит из комнаты и идёт к себе в спальню. Он аккуратно кладёт Таббо в свою кровать. Хотя бы этой ночью она не будет пустовать.       Он убирает каштановые пряди с лица Таббо. Тот снова бормочет что-то неразборчивое, переворачиваясь на бок, после чего проваливается в сон. Техно выходит из комнаты и прикрывает дверь, а затем снова спускается вниз.       Он ели волочит ноги, едва не запинаясь о ступеньки; веки тяжелеют, так и норовя опуститься вниз. Ему нужен кофе. Прямо сейчас. Но Фил всё ещё на кухне, и он определённо найдёт, что возразить, если увидит, как Техно заваривает кофе в столь поздний час.       Он падает на диван и закрывает глаза, всего на секунду. Техно не хочет спать. Он точно не хочет спать. Но это лишь слабые уговоры к самому себе, вскоре он проиграет этот бой, а истощённый организм возьмёт верх.       К Техно приближаются мягкие, ковровые шаги. Он чувствует, как его чмокают в лоб, а затем слышит приглушённый звон соприкосновения керамики и стекла — на журнальный столик рядом ставят тарелку; до него доплывает знакомый запах.       Он с трудом разлепляет глаза и выпрямляется на своём месте. Пробормотав короткое «спасибо», Техно тянется к тарелке, он чувствует, как приятное тепло растекается по ладоням. — Ложись спать, как поешь, — говорит Фил усталым голосом. — Ты выглядишь, как труп.       Техно дует на вилку, чтобы немного остудить лазанью. Кажется, её принёс их сосед этим утром или чуть позже. — Таббо спит в моей кровати. — Как он туда попал? — спрашивает Фил.       У Техно как раз занят рот, а значит отвечать ему на этот вопрос не придётся. — Тогда отдохни здесь, — его голос как всегда спокоен, но, если вслушаться, есть в нём что-то близкое к мольбе. — Я не могу заставить тебя спать, если ты сам этого не захочешь, но хотя бы просто отдохни. Я волнуюсь за тебя. — Я в порядке, Фил, — просто отвечает Техно. — Ты не должен обо мне беспокоиться. — Но я всё равно переживаю, — он кладёт руку на плечо Техно и чуть сжимает его. — Увидимся утром, приятель. — Спокойной ночи, — почти шепчет Техно, тяжело вздыхая, и снова утыкается в тарелку.       Он пытается подремать на диване хоть чуть-чуть, но всё без толку. Каждый раз, закрывая глаза, Техно видит Томми. Он опускает горящие от усталости веки, и когда мир внутри погружается во тьму, а остатки света снаружи играют и переливаются, взрываясь новыми расплывчатыми образами, он различает в них фигуру маленького и напуганного Томми. И от этого веки и склеры горят ещё сильнее, они соприкасаются, обжигая друг друга, будто глазницы залили кипятком. А когда боль становится невыносимой, он снова раскрывает глаза; но Томми нет рядом. Лишь его голос, в голове, на подкорке мозга.       Вот — ещё одна бессонная ночь. Но в этот раз Техно не знает, что ещё сделать, чтобы ускорить тягучее, болезненное время. — Тебе нужно поспать, — в который раз повторяет Фил следующим утром, наблюдая, как Техно медленно льёт несчастное молоко в коробку из-под хлопьев, вместо чашки. Таббо стоит неподалёку, едва сдерживая смех. — Но я… — Марш в кровать, — не отступает Фил, на этот раз, скорее, приказывая, чем умоляя. — Сегодня ты отдыхаешь, и не более. Ты не спал несколько дней.       Техно хотелось сопротивляться, потому что он должен сделать ещё очень много дел: по десятому кругу объехать весь город и заглянуть в каждый тёмный переулок, развесить ещё больше объявлений на тех столбах и досках, что до сих пор пусты, и… любая полезная деятельность, какую можно представить. Но у него едва хватает сил на то, чтобы волочить ноги по земле и удерживать предметы в руках — Техно не в состоянии спорить с Филом; потому он лишь тянется дрожащими пальцами к верхушке холодильника за ключами от машины — Уилбур как раз недавно сообщил, что собирается распечатать больше копий после полудня — но Фил выхватывает их у Техно прямо из-под носа. — Шесть часов, — строго говорит он. — Шесть часов здорового сна, и только после этого я верну тебе ключи.       Что, наверное, довольно справедливо. Депривация сна — страшная вещь, и Техно сейчас на той стадии, когда картинка в глазах начинает размываться, мысли путаются, а в конечности словно налили свинца. — Иди спать, — повторяет Фил, убирая ключи в карман. Техно мычит что-то недовольное, стараясь сплести разбегающиеся по углам разума слова в единое предложение, чтобы сказать своему отцу, что он в порядке и не нуждается во сне, даже несмотря на то, что всё вокруг медленно растекается и смешивается, отчего кружится голова.       И вместо связных слов из его рта исходит лишь длинный зевок. — Ладно… — наконец уступает Техно, хотя бы потому, что его вымученное согласие заставит Фила перестать так строго смотреть на него, нахмурив брови.       Вот так Техно оказался в кровати в три часа субботнего дня. Он лежал на боку под скопом одеял, уткнувшись затуманенным взором в экран телефона и бездумно листая всякую чушь. «Попробуй отложить телефон, — звучит голос Фила в его голове. — Может, так ты уснёшь быстрее».       Но дело в том, что попытаться заснуть — значит снять оковы со своих мыслей и позволить им бродить по витиеватым лабиринтам его разума; значит позволить последним воспоминаниям о Томми воспроизводиться снова, раз за разом. А это петля вечно повторяющихся вопросов о том, что он сделал неправильно и как должен был поступить, затягивающаяся на шее.       Техно снова зевает, прикрывая рот рукой. Голова гудит, словно перегретый процессор. Возможно, если он побудет в сознании ещё чуть-чуть, то в итоге просто отключится, даже не заметив этого. И тогда не придётся распускать коварные мысли.       Это становится его планом на следующие два с половиной часа. Он смотрит случайные видео, даже не пытаясь вникнуть в происходящее, так как его мозг уже превратился в кашу бессмыслицы и был не в состоянии переваривать информацию.       План не работал.       Сообщение выскакивает на экране. Фил. 15:17 дадза: Перекличка. Кто где сейчас находится? 15:17 дадза: Я дома, в своём офисе. 15:18 уилбур: пошёл распечатать больше копий, где-то в часе ходьбы от дома 15:20 таббо: ем ипццу с ранбу       Техно печатает свой ответ: «шесть часов здорового сна», — даже несмотря на то, что это выдаст тот факт, что он не проспал ни минуты за последние пару часов нахождения здесь.       Да, это то, чем они теперь занимаются. Фил создал групповой чат с ними четырьмя, и теперь кто-то — обычно сам Фил — то и дело спрашивает, где они все находятся. Просто на всякий случай. Чтобы удостоверится, где они и с кем, и что с ними всё в порядке.       Техно думает, что теперь они все слегка чересчур параноят.       Кстати, он понятия не имеет, кто такой Ранбу. Техно думал, что знает всех друзей Таббо. Пальцы парят над клавиатурой, пока он раздумывает, стоит ли спрашивать, кто это, после чего отказывается от этой идеи и удаляет неотправленное сообщение. Он спросит об этом позже.       Техно блокирует телефон, кладёт его на прикроватную тумбочку экраном вниз и отворачивается к стене, снова зевая. Он зарывается под одеяла с головой, прячась от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь зазоры в жалюзи и нарушавших послеполуденный комнатный сумрак. Крепко зажмурив глаза, Техно отпускает мысли, умоляя их не приближаться к чертям в его голове, игравшим с ненавистным воспоминанием.       К счастью, он забывается во сне быстрее, чем успевает вспомнить.       Техно один.       Его окружает всепоглощающая тьма, стены стремительно сужаются, приближаясь к нему сантиметр за сантиметром каждую секунду, и он совсем, совсем один. Что-то лёгкое, похожее на живые потоки тёплого ветра, окутывает его запястья, поднимаясь выше по рукам, и тянет его вниз. Они не требуют, скорее уговаривают, задабривая, спуститься ниже, упасть в пропасть. Они так нежны с ним.       Они зовут его. Техно не один. Но ведь рядом никого нет.       Вокруг сгущающаяся прорва, как мазут, она сжирает даже чёртов кислород, тяжелеет и заполняет лёгкие и глотку. Она хочет поглотить его; он останется здесь навсегда, погребённый во тьме. Но его зазывают вниз, они внедряют тепло прямо в кожу и вытягивают из смолистого болота.       Глаза заливает непроглядной темнотой, в ушах стоит такой звон, словно он потерял слух несколько секунд назад. Техно чувствует, как разум вытекает из черепа, перемешиваясь с тягучей чернотой, ему приходится силой возвращать его на место.       Он не может вспомнить, где находится. Не может вспомнить, почему он здесь. Каждый раз, как только он приближается к нужному воспоминанию, оно ускользает от него и снова теряется в темноте.       Техно следовало бы паниковать. Но его органы вместе с мозгом и разумом обгладывает тьма. Он чувствует лишь своё сердце, и оно спокойно: бьётся ровно и размеренно, возможно, около семидесяти четырёх ударов в минуту, если в этом месте вообще существует время.       Но всё это неважно, ведь они зовут его. Они разрезают черноту, но к нему прикасаются так нежно. Они уговаривают и просят его кануть ко дну и высвободиться. Пойти вниз, вниз, вниз…       И Техно поддаётся, он уходит вместе с ними вниз, он падает.       Но падение длилось недолго, почти сразу под ногами образовывается твёрдая земля, тьма постепенно рассеивается — он вспоминает.       Сейчас Техно — это он сам, но из другого времени. Он стоит снаружи своего дома. Небо покрыто глубокой серостью, даже звёзды спрятаны за чёрными облаками, но позади него из окон сочится неестественно яркий жёлтый свет.       Его брат стоит прямо перед ним. Он точно видит его светлые кудри, пижамные штаны в полоску и лицо, залитое кровью.       Техно пытается сказать хоть слово, но буквы застревают поперёк его горла. Он хотел рвануться вперёд, схватить своего брата, прижать к себе и больше никогда не отпускать; но ноги словно прибили гвоздями к земле, а руки — к бокам.       Всё это время Томми лишь стоит на месте и прожигает его иррационально холодным и мрачным взглядом. На его белокурые пряди теперь тоже капает багровая кровь, откуда-то сверху, из темноты. — Ты не нашёл меня, — звучит лишь до боли знакомый голос, но рот Томми не двигается. «Прости меня», — хочет сказать Техно, но не может. Он не может ни говорить, ни плакать. Вина, паника и безысходность впиваются острыми, животными когтями в его грудь, раздирая кожу и рёбра на тонкие волокна, беспристанно парящие в воздухе. — Ты просто плохо ищешь. Я прямо здесь, перед тобой, и ты не можешь найти меня. «Прости меня». Разбитый телефон Томми, весь в крови, лежит на тротуаре, в нескольких метрах от Техно, он звонит всё громче и громче с каждым разом. Свет в окнах позади становится ярче. «Я пытаюсь, я ищу, прости меня…»       Мир рушится под его ногами, земля трескается, расходясь в стороны, и его грудь разрушается вместе с ней, она превращается в мелкое крошево, разлетающееся по сторонам. Он не может дышать, не может говорить, не может двигаться; всё вокруг ломается на части и рассыпается в пустоте, а он не может дышать, говорить, двигаться…       Техно пробуждается ото сна, словно утопающий, хватающийся за остатки воздуха: задыхаясь, махая конечностями в попытках выбраться на поверхность, с разумом, переполненным паникой и отчаянием. «Я прямо здесь, — голос Томми бил по барабанным перепонкам. — Я прямо здесь, и ты до сих пор не нашёл меня».       Оранжевые лучи умирающего солнца на горизонте проникали в комнату через окно, значит шесть часов ещё не прошли. Его ключи до сих пор у Фила.       Техно скидывает с себя одеяла и поднимается на ноги. У него кружится голова. Он фокусируется на дверном проёме и не отводит взгляд, пока мир не перестаёт вертеться перед глазами.       Техно чувствует, что Томми близко. Он так близко.       И это предчувствие внезапно пробуждает его мозг. Словно на автомате он выходит за дверь своей спальни и направляется вперёд, проходя мимо остальных комнат. Добравшись до конца коридора, он останавливается и смотрит в потолок. Не долго думая, Техно подцепляет крюк и открывает люк на чердак. Он забирается наверх по выпавшей лестнице, нащупывает мелкую верёвочку и дёргает за неё, после чего загорается одна единственная старая, мигающая лампочка.       На полу были расставлены коробки со всяким хламом, покрытые огромными слоями пыли. Сбоку располагалось небольшое углубление в стене, Техно присел на четвереньки и заглянул внутрь. Никого. Зато теперь он тоже был весь в пыли и паутине.       Убедившись, что чердак пуст, Техно слезает вниз. Он пытается сложить лестницу обратно и закрыть люк, но тремор в пальцах мешает ему — о, он и не заметил, как трясутся его руки. Техно бросает лестницу как есть. Но тревожное чувство не покидает. Он двигается дальше.       Его спальня в том же состоянии, в каком она была, когда он уходил отсюда: дверь открыта нараспашку, а одеяла безхозно валяются на полу.       Дверь Уилбура закрыта, но не заперта. Техно подкрадывается к ней так, будто внутри его может поджидать опасность. На секунду затаив дыхание, он резко распахнул её. Пусто.       Дверь Фила открыта. Кровать аккуратно заправлена. Всё так же никого.       Дверь в спальню Таббо и Томми наполовину прикрыта. На полу всё ещё валяется грязная одежда Томми. Никто не убрал её.       Он спускается на первый этаж.       На кухне никого; в гостиной тоже; офис Фила пуст. Техно один.       Скорее всего, в чат должно было прийти несколько сообщений, но его телефон остался в спальне, и у него нет времени, чтобы вернутся за ним. Предчувствие подгоняет его, словно нашёптывает на ухо, будто время на исходе.       Последнее место, куда отправляется Техно — подвал. Внутри темно и, в отличие от чердака, нет лампочек. Он оставляет дверь открытой, чтобы сюда из дома проникало немного света. Здесь, очевидно, никого нет, но Техно всё равно решает проверить это место. Как и ожидалось, он находит лишь кладовку со старыми чистящими средствами и ящик с инструментами для ухода за садом, а ещё кучу свисающей с потолка паутины. Вторая дверь ведёт из подвала во двор.       Техно решает уйти через неё. Он с силой толкает железную поверхность, ржавые петли скрипят, оттого, как давно к ним никто не прикасался, но всё же поддаются. Он выбирается наружу и захлопывает дверь с громким стуком.       Он оказывается посреди двора. Его руки всё ещё трясутся, а череп будто ватой набили. По спине бегут мурашки, словно кто-то стоит позади и наблюдает за ним. Он оборачивается, но там никого нет.       Техно ощущает столь пугающее, но в глубине души желанное чувство, что Томми где-то здесь. Просто он его не видит, словно тот вечно ускользает от него, уплывая, как вода, сквозь пальцы.       Перед главным входом есть крыльцо, а под ним небольшое пространство — такое себе маленькое укромное местечко под фундаментом дома. Однажды там застрял енот, и Томми полез его вытаскивать. Ему пришлось наложить швы на царапины, но зато он спас бедное животное.       Техно тогда отвёз его в травмпункт и просидел вместе с ним от начала и до самого конца.       Он что-то упускает, он упускает Томми. Он сходит с ума. Всё, что он делает, бессмысленно, и все его идеи изначально пусты по сути своей. Всё так запутанно и непонятно.       Никого нет дома.       Он заползает под крыльцо, чтобы удостовериться в этом. На всякий случай.       Техно осознаёт свою ошибку слишком поздно: здесь темно, и у него нет телефона с собой. Или фонарика. Так что теперь его живот прижат к земле, а голова упирается в поверхность крыльца, и он ни черта не видит. Отлично.       Тут грязно и сыро, пахнет плесенью и затхлостью. Часть Техно — та часть, что прочёсывает леса в поисках тела — думает, что, по крайней мере, тут не воняет разлагающимся трупом.       Слабые полосы света просачиваются сквозь зазоры между ступеньками. Здесь не так уж много интересного: немного камней и куча грязи; целлофановый пакет, застрявший меж досок — слишком далеко, чтобы до него можно было дотянуться, поэтому Техно оставляет его там.       Вдруг, крыльцо над ним издаёт треск. Он замирает, вслушиваясь в шаги наверху. Кто-то вернулся домой. Техно ждёт звук ключа в замке, но того так и не происходит. Вместо этого, кто-то стучится в дверь.       Чёрт.       Он отталкивается руками и ползёт назад. К моменту, когда Техно выберется отсюда, он будет весь в грязи и мусоре. Человек на крыльце стучит ещё раз.       Техно кривится. — Одну секунду! — А?       Он выбирается наружу и усаживается прямо на траву рядом, глядя точно на того, кто стоит на крыльце. Это был их сосед с конца улицы. Он держал в руках тарелку, покрытую фольгой, и смотрел на Техно недоумённым взглядом, явно не понимая, что происходит. — Привет, Техно, — говорит он, стараясь звучать обыденно. — Привет, Бэд, — отвечает Техно, нацепляя неестественную слабую улыбку. — Э-э, мне показалось, что я слышал какие-то звуки оттуда, — он указывает под крыльцо. — Животные иногда застревают там. — Ох, это многое объясняет, — кивает Бэд так, словно Техно только что выдал идеальное оправдание. — Я делал выпечку сегодня и подумал о вас, ребята. Вот, решил принести немного.       Техно наконец поднимается на ноги и отряхивается настолько хорошо, насколько это возможно. — Хорошо, — с напускным дружелюбием натянуто выдаёт он. — Спасибо. Я возьму… — Вот, пожалуйста, — Бэд передаёт Техно тарелку. Он чувствует тепло и сладкий запах сквозь фольгу. — И ещё, я хотел сказать, что, если вам понадобится какая-либо помощь, дайте мне знать, хорошо? Я даже не представляю, насколько это тяжело для вас всех. Если бы что-то случилось с Сапнапом…       Техно понятия не имеет, как поддерживать такие разговоры, так что всё, что он говорит, лишь короткое: — Да.       К слову, Бэда это, казалось, ничуть не смутило. — Я зайду чуть позже, когда твой отец будет дома. Передавай ему привет, хорошо? — Конечно, — поспешно отвечает Техно. — Спасибо, Бэд.       Бэд вытянул руку вперёд, будто собираясь похлопать его по плечу, но затем он ещё раз оглядывает Техно, покрытого грязью и паутиной, и, кажется, отказывается от этой идеи. — В общем, увидимся. Наслаждайтесь маффинами. — Спасибо, — повторяет Техно. Бэд махает рукой, спускается с крыльца и отправляется вниз по улице, в сторону своего дома. Техно наконец выдыхает, открывает дверь и заходит внутрь.       Чувство страха вперемешку с паникой, похоже, начало выветриваться из его больного разума. Мурашки на спине разбегаются по углам, и теперь Техно ощущает лишь знакомую тяжесть тревоги в животе. Мысли тоже успокаиваются, они больше не мечутся, оббивая стенки черепа, всё возвращается на круги своя — к повторяющимся циклам воспоминаний.       Техно ставит тарелку на стол. Он замечает до этого неприметную записку на ней: «Думал о вашей семье. Дайте знать, если что-нибудь понадобится! — Бэд <3».       Томми пропал. Все внезапно стали так добры к ним, потому что Томми пропал, и они все сожалеют об этом.       Техно хотелось кричать. Ему хотелось смести тарелку со стола, ударить кулаком в стену, а затем ещё раз, и ещё, бить её, пока костяшки не превратятся в кровавое месиво; пока не исчезнет это страшное, жрущее изнутри чувство!       И чувство исчезло. Томми исчез. Его здесь нет. Ни в комнатах, ни на чердаке, ни в подвале, ни даже под чёртовым крыльцом. Он пропал, и Техно не знает, где он, не знает, что с ним случилось, не знает, куда эти три проклятых дня забрали его маленького брата. Он не знает. Он бесполезен, и что бы он не делал, всё это так же бесполезно, как и он сам.       Возможно, Техно больше никогда не увидит его.       Он падает в кресло и прячет лицо в ладонях. Он мечтает о том, чтобы просто расплакаться. Прошло три дня, и он ещё ни разу не плакал. Словно все тысячи слёз были украдены из его глаз, а вместо них в его животе поселилась пустая, всепожирающая тошнота.       Он так устал.