Последний ренегат

В купальне стоял полумрак, и горели свечи. Пахло ладаном и каким-то мылом. Два сервитора наполняли горячей водой из идущего от стенки шланга огромную ванну из желтого металла, похожую на круглый чан на низких гнутых ножках, и не обращали внимания на присутствие демонхоста. Пол был покрыт разводами черной и золотой эмали, и Ксарта подумала, что здесь слишком много золота. Сервиторы отодвинули одну из похабно разрисованных настенных панелей и выкатили оттуда небольшой столик, накрытый салфеткой, после чего покинули помещение через ведущую в коридор дверь. Она тут же встала на стопор, о чем возвестил загоревшийся рядом индикатор. Без пароля или чьей-то оторванной руки не войти и не выйти. «Если мне придется еще и спину ему тереть, то Макс мне очень сильно задолжает, когда мы отсюда вылезем», - подумала Ксарта. Стены покрывали панели с пурпурно-золотыми фаллическими рисунками, выполненными явно каким-то недоучкой из школы изобразительного искусства при недостатке золотой краски и нормальных кистей. Ксарта тронула одну из них, и та отъехала в сторону, открывая ее взгляду содержимое. В шкафу стояли разнообразные пузырьки и флакончики, подписанные рунами. Она придвинула панель на место и заметила идущее откуда-то из-за соседней панели слабое эфемерное свечение. Оно было неприятным, серым, холодным и колючим, и такое она уже не раз видела. За панелью был спрятан какой-то анти-демонический артефакт, до которого, в случае чего, можно было дотянуться прямо из ванны. Ксарта не стала смотреть, что это, и заглянула под салфетку, которой был накрыт столик. Там лежали разнообразные кусачки, жесткие щетки и напильники, которыми впору было кого-то пытать. Демонхост не испугалась по одной простой причине: у нее был похожий набор, только человеческого размера. «Ну уж нет, когти сам себе спилит», - решила она, одернула длинную розовую футболку пижамного вида и уселась на стоящую рядом с ванной низкую мраморную кушетку, застеленную мохнатым синим покрывалом. Купальня имела вход из коридора, который сейчас был заблокирован, и вход из командирской спальни. В открытую дверь Ксарта видела угол огромной кровати, застеленной черным в белый узор покрывалом, ковер цвета кофе с молоком на полу и висящий на стене электрический светильник. Покои командира помимо выходов в коридор и в купальню сообщались с комнатой, в которой обитали рабы Тазара. Дверь в спальню открылась и закрылась, по полу гулко ударили когтистые сабатоны. Ксарта внутренне напряглась. Командир вернулся и сразу же отправился в комнату рабов. Там кто-то закричал подобострастные приветствия, после чего дверь туда закрылась. Она снова осталась в тишине и одиночестве, наедине с остывающей ванной. Как она будет отсюда выбираться и вытаскивать свою команду? Демонхост наконец-то полностью осознала, что теперь их жизни – в ее руках. От ее благоразумия зависит, не захочет ли Тазар внезапно избавиться от кого-то из них. Велма и Андроидас были в относительной безопасности, чего нельзя было сказать о Максимилиане и Гвиларе. Им приходилось постоянно находиться среди непредсказуемых и опасных хаоситов, вооруженных до зубов. В памяти брата Векса Крессия была единственной, кто имел хоть какое-то незначительное влияние на их безбашенного и своенравного лидера. А теперь Ксарта заняла ее место. Может быть, именно по этой причине она и сидит сейчас здесь. Из раздумий ее вырвал низкий голос Тазара, без шлема звучавший тише и немного мягче. - Она пришла? Замечательно. Вымойте мою броню и приведите ее в порядок. И резвее снимайте, я весь чешусь, пошевеливайтесь! Рядом с кроватью замелькали рабы, растаскивающие по частям тяжелые лиловые в молнии доспехи. И через пару минут одетый в один только псевдомускульный комбинезон Тазар вошел в купальню. Ксарта первый раз увидела своего временного господина без шлема. Бледное, худое и вытянутое скуластое лицо, впалые щеки, длинный прямой нос, тонкие брови. Большие черные глаза казались сплошь залитыми чернилом. Волосы черные и сальные, кое-как остриженные и неровно отросшие почти до плеч, слегка присыпанные мелкой перхотью. Ксарта поймала себя на мысли о том, что если бы Гвилар так ухаживал за своими волосами, она давно бы сделала ему стрижку-вспышку. Без доспехов Тазар был одного роста с бывшим Храмовником, но выглядел еще более массивным и громадным. Рабы в две пары рук отключили и стащили со своего господина псевдомускульный поддоспешник. В ноздри тут же ударил противный запах давно не мытого тела. Сколько точно Тазар не снимал броню, сказать было трудно: Ксарта не знала, как часто у ренегатов и хаоситов принято мыться. Рабы с потным комбинезоном поспешно ретировались из купальни, оставляя ее наедине с обнаженным предателем. В памяти всплыло Гвиларово любимое «все хаоситы – бомжи», и Ксарта всеми силами старалась не засмеяться. Тело Тазара было лишенным волос и белым, без единой родинки, как и лицо. Его покрывали серые разводы грязи вокруг нейропортов и красно-розовые полосы намечающихся воспалений: броня не снималась действительно очень давно. Он неторопливо прошествовал к наполненной ванне и с тихим плеском опустился в нее. Так, чтобы Ксарта успела оценить бугрящиеся под алебастровой кожей мышцы, рассмотреть его шрамы и их небольшое количество, в основном в местах сочленения пластин силовой брони. Помимо рельефных мышц и нейропортов, присущих всем без исключения Астартес, тело пирата украшали тонкие нитки блестящих шрамов, оставшиеся от полученных в боях порезов и рассечений, рубцы от имплантации и все еще красные пятна от серии лазерных ожогов на правом боку, полученных совсем недавно. Пара небольших светло-розовых сосков почти не выделялась на безволосой белой груди, и Ксарта даже не сразу их заметила. «Вот и что мне делать? Зачем я здесь?» - раздраженно подумала она. - Подойди, - внезапно велел Тазар, оборачиваясь к ней. Ксарта встала и мысленно тронула край сознания ренегата. Обычно его мыли двое рабов. В памяти фигурировали пузырьки из шкафа, в который она заглянула. Розовый, голубой, прозрачный, золотистый… Впрочем, сейчас это было не очень важно. Она встала и подошла к краю ванны. - Зачем я здесь? – спросила Ксарта, изгибая хвост вопросительным знаком, - Я думала, что первый помощник хоть чуточку выше банных рабов. - Сегодня у меня нет настроения на рабов, - устало ответил Тазар, подняв руку из воды и откинув прядь волос с лица, - достань мыло и намыль мне спину. Оно в розовом флаконе, в шкафу. - А Крессия тоже подменяла рабов? – иронично поинтересовалась Ксарта, тем не менее, отодвигая стенную панель и звеня пузырьками, - Это входило в обязанности твоего предыдущего первого помощника? В связанных с ванной воспоминаниях Тазара Крессии не было, и демонхост просто подкалывала его, попутно пытаясь выяснить, чего же он от нее хочет на самом деле. Мысли лилового нетопыря путались, и угадывались очень плохо: он сильно устал и хотел спать, хоть и не подавал виду. Ксарта помнила, что он из-за своей паранойи и недоверчивости спит прямо в доспехах, чаще всего сидя, по два часа в сутки вместо положенных космодесантнику четырех. - Ты всерьез думаешь, что я бы доверил это существу с длинными когтями, пусть даже обожающему меня? – он негромко засмеялся. - У меня тоже есть когти, хозяин, - Ксарта уже стояла рядом со здоровой бутылкой розовой жидкости и мочалкой, - не боишься, что я тебя случайно… - Не-а. Ты знаешь, что кроме меня никто не удержит Мэдлора от покушения на твоего черного друга, - он сел в ванне ровно, наклонив голову вперед, - и будешь со мной очень осторожна. - Как скажешь, господин. Ксарта восприняла это как приглашение незаметно залезть в голову лидеру хаоситов и разобраться, что вообще здесь происходит. Она бросила мочалку на борт ванны, намылила руки и заскользила ладошками по загривку Тазара, от чего тот вздрогнул и вытянул шею. Вдоль позвоночника появилась гусиная кожа. Очевидно, в исполнении Ксарты это нравилось ему куда больше, чем когда то же самое делали мужчины-рабы. Кожа космодесантника была горячее человеческой, немного толще и мягче, чего нельзя было сказать о каменных мышцах под ней. Судя по реакции на прикосновение, у нейропортов она была тоньше и в разы чувствительнее. Он был здесь почти всю свою сознательную жизнь, с девяти лет. Родителей и дом Тазареон уже не помнил. Космодесантник, который его похитил – Айверон из Повелителей Ночи, предыдущий хозяин пурпурной брони и главарь Детей Мглы – учил его всему, что знал сам, и растил как своего сына и преемника. Так, как представляют понятия «сын» и «преемник» Повелители Ночи. Рассказывал, как держать оружие в руках и как эффективно руководить разношерстной бандой ренегатов и хаоситов. Прививал и объяснял боевую доктрину Конрада Кёрза. И когда Тазар понял, что больше он ничему не научится, наставник уже немощен и бесполезен, а его взгляды на эту жизнь безнадежно устарели, убил его и возглавил банду. Он никогда не клялся в верности ни одному из Богов Хаоса, потому что не верил в их бескорыстную помощь, и хотел остаться свободным. У Тазара не работала часть имплантов: мукраноид, железа Бетчера и анабиозная мембрана – то ли качество подвело, то ли при имплантации что-то пошло не так. Оккулоба работала плохо, зато меланохром трудился за двоих. Он остро ощущал собственное несовершенство и осознавал себя халтурой, второсортным Астартес кустарного производства, из-за чего ненавидел как имперских перебежчиков с полным набором, так и себя самого, и своего покойного наставника, и Фабия оптом. Но сильнее всего Ксарту впечатлили бесконечная печаль и усталость. Нет, сейчас Тазар не просто валился с ног в буквальном смысле – он устал от происходящего. Ему надоело быть лидером и тащить куда-то на себе эту шайку. Надоело брать на себя ответственность за провальные рейды, убивать несогласных и показательно потрошить непокорных, чтобы все остальные боялись, искать жертвы наперед и отстаивать свою позицию перед Мэдлором и Кассиилом, которые только и ждали, когда он сломается. А как только это произойдет, кто-то из них займет место Тазара – известным путем. Сейчас, когда погас основной ориентир и «Фауст» вынужденно повис в полном бездействии, беспорядки на борту не заставят себя ждать. - Расслабься, твоя шея будто каменная, - Ксарта пересилила отвращение перед дурно пахнущими волосами командира и потянулась за шампунем. Она уже знала, какой пузырек ей нужен. Лиловый нетопырь закрыл глаза и на несколько секунд погрузился в воду с головой. Когда он вынырнул, Ксарта сразу же запустила пальцы в его слипшиеся волосы. С мокрых мыльных волос и ее рук потекла серая пена. Она продолжала понемногу ощупывать память Тазара вместе с его затылком. С водой на корабле были проблемы: система рециркуляции хромала, фильтры давно не менялись, и чистая горячая вода была только у Темных Богов и у начальства. Поэтому ванна действительно была редкой и исключительно командирской роскошью. Ксарта невольно вспомнила старый анекдот про орков, моющихся всем кланом в одном корыте, вода в котором меняется раз в неделю. Тазара не всегда мыли рабы. До того, как стать командиром, он успешно делал это сам, но теперь шел на принцип. У него достаточно власти и рабов, чтобы поручить эту бытовую мелочь им. Наставник внушал, что тело космодесантника – это оружие, и будет он ухаживать за ним сам или заставит кого-то, разницы нет. Степень интимности этого действия сводилась к нулю, примерно как болтер почистить. То, что сейчас это делала Ксарта, было просто его прихотью. Тазар знал, что в большинстве людских культур принуждение к контакту с чужим телом считается чем-то унизительным, и продолжал пробовать ее на прочность. Но демонхост делала все, что от нее требовалось с невозмутимостью мраморного кирпича, и отнюдь не воспринимала происходящее с ней как унижение. Опустив намыленную голову на край ванны, Тазар довольно заурчал, как кот, которому чешут животик. Ксарта про себя отметила, насколько беспечно он подставил ей свою незащищенную шею, но фон страшного артефакта за панелью напомнил, что рядом с этим господин ничего не боится. Даже с порванной глоткой космодесантник проживет еще достаточно, чтобы прикончить ее тем, что там спрятано. - Кто тебя так? – ее намыленные пальцы скользнули вниз, по шее Тазара к середине его груди, вдоль длинного и плотного шрама, который тянулся до самого пупка. - Наш предыдущий апотекарий, - не открывая глаз, ответил он, - это от имплантации. - У Гвилара тоже есть шрамы от имплантации, - Ксарта взялась тереть мочалкой подставленную руку ренегата, - но менее грубые. Она опустила взгляд на пальцы командира и только сейчас заметила, что ногти у него темно-серые, почти как у лежалого покойника, хотя, несмотря на абсолютно белую кожу, Тазар был вполне живым на вид и на ощупь. Ксарта могла бы подумать, что он потомок Коракса, а не Кёрза, но геносемя, купленное у Байла, вряд ли было порченым или поддельным. - Он у тебя, наверное, имперский парень, изгнанник какой-нибудь? – спросил Тазар, опуская затылок в воду и смывая пену с волос, - С полным набором имплантов? - Скорее дезертир, угонщик, вор, убийца, и просто редкостный мерзавец. Дорнов бройлер, насколько я знаю, - съехала с неприятной для ренегата темы Ксарта, - у них какие-то импланты нерабочие, так что не с полным. Он открыл глаза, посмотрел на Ксарту в упор и неожиданно улыбнулся тонкими бледными губами, обнажив ровные белые зубы без каких-либо следов подпиливания. «Ну, хоть зубы он чистит каждый день», - заметила Ксарта. Улыбка ренегата была обычной, человеческой, и совсем не походила на безумный оскал Кёрза, который ему рисовали имперские летописцы. - Бройлер, - повторил он, - весьма точное описание, он у тебя здоровый мужик. Ты мне все больше нравишься. И думаю, с таким послужным списком твой Гвилар хорошо впишется в мою команду. Ксарта второй раз намылила волосы Тазара и осторожно почесала его за ушами. Лидер хаоситов молчал, расслабившись в теплой воде. - Расскажи про свою банду, - наконец, произнес он. - Хм, я даже не знаю, с кого начать, - Ксарта задумалась. - Начни со своего черного друга. … Свет в спальне был приглушен, стоял все тот же полумрак. Глаза Повелителей Ночи хорошо видели в сумерках и даже в полной темноте, а яркий свет причинял им боль. По этой причине все помещения, где Тазар находился хоть сколько-то долго, были полутемными. - Рабы должны были помыть и подготовить мои псевдомускулы, - сказал он, встряхивая еще влажными волосами, - неси их сюда. - Но… - Ксарта замялась, не зная, стоит ли это говорить вслух, - тебе лучше какое-то время не надевать доспехи. Воспаления на твоей шее… - Никаких «но»! – рыкнул он, - Неси сюда поддоспешник, я сказал! - Хозяин, я вполне серьезно. Надо подождать хотя бы до утра, пока твой организм все… - Не рассказывай мне, что делать! – он встал в упор к ней и посмотрел сверху вниз с высоты своего роста. Ксарта попыталась воззвать к его здравому смыслу. Если дискомфорт от воспалений обеспечит Тазару хотя бы просто плохое настроение, этого стоит попытаться избежать. Иначе избегать придется самого Тазара, потому как в плохом настроении ренегат склонен к необдуманному и спонтанному членовредительству. - Сейчас наденешь поддоспешник на влажную кожу, а послезавтра пойдешь к Кассиилу, чтобы он вскрывал на тебе нарывы! – продолжала стоять на своем Ксарта. Быстрым движением ренегат опрокинул ее на кровать. Никто не будет рассказывать ему, что делать. Ни его капитаны, ни Темные Боги, ни эта глупая фиолетовая мелочь. И появляться перед подчиненными в одежде вместо брони он тоже не станет: никогда не знаешь, кто и в какой момент решит от тебя избавиться. Он хотел ужаснуть Ксарту, поставить ее на место, и мог бы просто избить ее, но опасался перестараться. Крессия бы выдержала, а хрупкая Ксарта могла и сломаться – в буквальном смысле. Тазар встал коленями на кровать и оказался над ней, упираясь руками в матрас по бокам от ее головы. Демонхост не издала ни звука: ни воплей ужаса, ни возмущенной ругани. - Будешь еще со мной непочтительна? – наклонившись к ее лицу, спросил он. Маленький, но крепко сжатый сиреневый кулачок неожиданно врезался в скулу ренегата. Ксарта не желала быть жертвой. От такой наглости Тазар сначала на секунду замер: добыча не просто вздумала сопротивляться, а еще и ударила его первая. Этого нельзя было оставлять просто так. Он со злобным рыком занес руку для удара, но мышцы пронзила острая боль, сравнимая с болью от пробития осколком. Все остальное тело свело ледяной судорогой, и оно застыло в той позе, в которой он и собирался наказать непослушную добычу. Казалось, что мышцы разом окоченели и промерзли до костей. Ренегат так и остался с поднятой рукой и перекошенным от боли лицом, стоя на коленях на своей кровати. Ксарта с довольным видом наблюдала, как дрожит рядом с ее головой его рука, а затем больно пнула Тазара в солнечное сплетение. Он только глухо и возмущенно хрипнул, неспособный ни снова вдохнуть, ни закашлять. - Скажи спасибо, что не в пах. Гнев Тазара сменился удивлением и непониманием. В бездонных ониксовых глазах зашевелился испуг. Она разрешила ему разжать сведенные челюсти. - Ш-што… это? – сквозь зубы выдавил он. - Это значит, что я – не Крессия, и не позволю тебе бить меня, кем бы ты ни был для своей банды, хоть человеком, хоть демон-принцем, - Ксарта погладила Тазара по шее и за ухом пушистым кончиком хвоста. Они смотрели друг на друга молча. Тазар ждал, что она его отпустит, но Ксарта не спешила. Она бесстыдно рассматривала парализованное тело ренегата, стоящее в непотребной позе и резко выделяющееся своей белизной из окружающей полутьмы спальни. Кисточка хвоста скользнула вниз по груди Тазара и вернулась к его шее. После смерти Дитриха Максимилиан запрещал ей любую близость с мужчинами. Но сейчас его рядом не было, и на все его запреты можно было смело класть болтер. Член и мошонка от обычного мужчины, пусть и довольно крупные по людским меркам, смотрелись смешно и нелепо между громадных перекачанных бедер космодесантника. «Ему повезло больше, чем Гвилару. И черный панцирь не мешает», - подумала она и захихикала. - Ты чего?! – удивленно спросил Тазар, - Что смешного? - Смешно то, - Ксарта еще раз хихикнула, - что ты решил испугать меня или сделать мне больно, и не подумал, чем это может закончиться для тебя, хозяин. Он мог сколько угодно не страшиться смерти, но боялся позора. Ксарта мгновенно выскользнула из-под нависающего над ней Тазара и хорошенько припечатала его раскрытой ладонью по ягодице. От неожиданности ренегат громко ойкнул. Она ударила еще раз. Ему стало страшно. Зря, очень зря он поддался гневу и поднял руку на Ксарту. Теперь он охотнее бы поверил в то, что сам сейчас будет жестоко избит. И кто знает, что еще может с ним сделать демоница. - Отпусти меня, и вот тогда… - он пытался угрожать, но в его голосе слышался страх и негодование от собственного промаха. И в следующую секунду Тазар плюхнулся на живот. Кровать жалобно скрипнула, но Ксарту это ни капли не смутило. Она положила ладонь на его плечо и вдавила когти в нежную и чувствительную кожу возле нейропорта – чтобы не вздумал еще раз пытаться ее ударить. - Не получится испугать того, - шепотом сказала она ему на ухо, - кто сам хочет быть с тобой. Он лежал лицом вниз, и казалось, боялся даже дышать. Ксарта присмотрелась и увидела внутренним взором тонкую белую вуаль – девственность. Если кое-как модифицированное тело Тазара и намекало ему на свои вполне людские потребности, то головой он, похоже, не понимал, что ему делать. «Придется повозиться, но это будет хотя бы весело», - подумала она, продолжая поглаживать своего господина кисточкой хвоста. … Агония. Экстаз. Восторг. Тазар не знал, что наслаждаться можно и без чужой боли, крови и отрезанных конечностей, без воплей ужаса и предсмертных всхлипов. Это были далеко не те ощущения, что приносит кровавый угар и кромешный ужас перепуганных жертв. Он падал, проваливался в пучину удовольствия, подобного которому не испытывал никогда. Даже в те моменты, когда он брал на абордаж чужие корабли и уничтожал противников, превосходящих его в силе или ловкости. Тело Астартес куда более выносливое, и вместе с тем – более чувствительное. И реакция его на чужую ласку стала для Тазара неожиданностью. Довольно рыча, он слышал, как его собственная разгоряченная кровь с шумом бежит по венам, подгоняемая двумя лихорадочно колотящимися в унисон сердцами. Голова шла кругом от умопомрачительного запаха его добычи. Впервые он не хотел сломать чью-то смертную оболочку ради устрашения или развлечения. Она, будучи такой хрупкой, удерживала внутри невообразимую мощь порождения варпа. Обладание этой мощью, пусть и таким способом, будоражило чувства Тазара. Вся разрушительная сила Хаоса сейчас была в его безраздельной власти, ритмично пульсируя под ним, и будто говоря: «я могу сделать тебя счастливым или оборвать твою жизнь – прямо сейчас». Маленькое сиреневое тельце доверчиво прижималось к его расчерченному шрамами животу, несмотря на неудобство из-за большой разницы в росте. Впрочем, это было легко исправить подложенной подушкой. Тазареон не знал подходящих слов, которыми можно было бы описать происходящее внутри него. Он плохо понимал, где тепло простыни, а где – ладошек Ксарты. Алебастровая кожа горела огнем, но ощущать это было просто восхитительно. Он позволил себе отпустить сознание в свободный полет, бросить контроль над ситуацией в ее ласковые руки, на время стать мягким, беспомощным и ничего больше не решать. И первый раз сделал это без паники. Безумный жар зародился глубоко в его мозгу, волной прокатился вниз по позвоночнику, заставляя все тело выгибаться и вздрагивать, и взорвался, разлился где-то внутри его живота миллионами мелких звезд. В этот миг Тазару показалось, что звезды посыпались даже из глаз. Он никогда бы не подумал, что сам закричит так, будто его режут. Но не от боли, а от захлестнувшего его наслаждения. А затем рухнул в темноту и пустоту, за грань бытия. Пришел в себя Тазар почти сразу. Он, потный и усталый, лежал на смятой влажной простыне и смотрел прямо перед собой, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то. Где-то в комнате рабов завопили «хозяина убивают!», и тут же внутри началась возня с криками и руганью. Он сел. Все мышцы его тела ныли, но почему-то это было приятно. Глаза жгло и щипало. Прикоснувшись к лицу дрожащими пальцами, он с удивлением обнаружил, что по его щекам что-то течет. Нет, не пот. Слезы. Настоящие, мокрые и соленые. Ренегат резко обернулся, пытаясь рассмотреть в темноте силуэт Ксарты. Она лежала спиной к нему, свернувшись калачиком и натянув на себя одеяло, будто испугалась чего-то. Тазар мысленно обрадовался, что она не видит, в каком он состоянии. За дверью вопли об убийстве его драгоценной персоны и не думали умолкать. Он тяжело встал, покачнувшись, подошел к двери и врезал по ней кулаком. - Да жив я, черви безмозглые! Еще один звук – всех на ремни распущу! Шум за дверью мгновенно стих. Влажная разгоряченная кожа быстро остывала, и становилось холодно. Обернувшись, Тазар увидел, что Ксарта закопалась в одеяло с головой, и наружу выглядывает только подрагивающий кончик ее хвоста. Он забрался под одеяло и прижал ее спиной к своей груди. Ксарта не сопротивлялась и ничего не говорила. Ее молчание радовало Беспощадного. Было лень даже думать, не то, что шевелить языком. Тело наливалось тяжестью, стало грузным и каким-то неуклюжим, зато ему было тепло и приятно. Тазар и не заметил, как провалился в глубокий спокойный сон.