moonflower: 500 лет, чтобы полюбить

      С момента, когда в жизни Джисона внезапно появились новые и совершенно неожиданно странные люди, прошла неделя. И именно тот самый день, в которой Хан раз и навсегда решил изменить свою жизнь хотя бы на короткий отрезок времени, перевернул её с ног на голову, расставив свои правила: теперь Джисон не уходил из школы один, как это делал раньше, не оставался в пустом доме без единой души рядом и не поддавался пощёчинам от судьбы так просто.       Новая полоса показала свои приоритеты сразу же: Хану пришлось спать ещё меньше, чем раньше, потому что разговоры с Ли Минхо иногда сильно затягивались, а ещё одеваться теплее, потому что прогулки с друзьями ночью уже стали причины слегка больного горла, которое Джисон в тайне от старшего брата лечил мятными таблетками. Школьная жизнь оставалась почти такой же, однако Хан был благодарен даже за это, не прося чего-то большего.       Но сегодня, кажется, даже эта надоедающая привычность проломилась, словно тонкий лёд.       — Мне не нравится, как вы все расслабились в последний год. Как будто история для вас — это так… бесполезный предмет!       Джисон скучающе прячет заспанный взгляд в учебнике по корейской истории, лениво водя им по расплывающимся строчкам с буквами, идеально выведенными в линеечку. Там же, совсем рядом, кляксами напечатаны картинки, представляющие жизнь в Корее во время её колонизации японцами, но Хан не заостряет на них внимания, прекрасно понимая, что ничего не выражающие лица бедных людей заставят хотеть спать ещё больше.       Солнечные лучи неприятно слепят и прожигают кожу лица. Джисон морщится так, что на уголках выступают едва заметные морщинки, и отворачивается в другой конец класса, на третий ряд, где у стены с напыщенно заинтересованным видом жуёт кончик ручки Бан Чан, наконец-то пришедший в школу после нескольких дней отсутствия. Однако Хан, по правде говоря, его даже не заметил — Чан умел отвлечь своей активностью, которой пытался наверстать упущенное, и, честно говоря, прекрасно выигрывал от этого.       Шин Юна же, поправив свой тёмно-синий пиджак, тоже на Чана пялилась — всё так же пронзительно и показательно, будто пыталась беззвучно поговорить с первой парты.       ❝ Узнать бы, о чём они пытаются щебетать… Даже их тихие разговорчики не такие скучные, как монологи сонсэннима. ❞       — Ну так он и есть бесполезный, сонсэнним, — развязно бормочет Донгын с последней парте, погладив себя по выбритой голове. — Кому интересно, кто там кому чего в кашу подмешал, чтобы на трон сесть?       Джисон ухмыльнулся.       ❝ Ну да. Для него история только в этом состоит. Знал бы Донгын, как на самом деле увлекательно было в… Ну, хотя бы Чосоне. Правда, по словам Ли Минхо. Но его рассказам я даже слепо доверюсь — что-то, а ведь настоящего духа умершего воина не каждый может встретить. ❞       — Как же ты всё-таки примитивно мыслишь, Шин Донгын! — возмущается учитель, поджав свои тоненькие губёнки и тут же выпрямив кривую спину.       — Ну, а что… — усмехается хулиган и, сжав в комок вырванную бумажку из блокнота, лежащую на столе, кидает её прямо в спину Джисону.       Класс взрывается хохотом. Хан тут же теряет свою сонную улыбку и от несправедливости вжимает голову в плечи. Бан Чан с конца класса лишь сочувствующе на него смотрит, но заступиться так и не решается.       — Зато какая всё-таки примитивщина иногда интересная! — гогочет Донгын и показывает пальцем на Хана. — Гляньте, как смешно бурундук кривится! Как страус прямо! Бурундаус!       — Донгын, а ну сядь нормально! — рыкнул на него учитель, пока класс всё ещё хихикал и мычал про что-то. Донгын, посмеиваясь вместе с ними, всё же убрал ноги под стол. — Вот для таких разгильдяев, как ты, я и принёс вам особенное задание.       — О-о-о, нет, только не проекты в начале года!       — Сонсэнним, это же нечестно!       — Мы программу, которую готовим, даже пройти не успеваем! Как нам её делать?!       Джисон лишь тяжело вздыхает, наконец расправив плечи и поймав взглядом Чана. Тот одним лишь напряжённым выражением лица спрашивает Хана, в порядке ли он, но тот лишь отмахивается со сдавленной улыбкой.       ❝ И не такое переживали… Подумаешь там, бумажка в спину и новое прозвище… ❞       — Ничего-ничего, скажите спасибо Донгыну, — ухмыляется учитель и усаживается на крутящиеся кресло, поправляя стопку листов бумаги. — Я-то думал, вот, пожалеть вас надо, последний год… Ну ничего. Чем быстрее пройдёте и повторите, тем лучше. Что, готовы темы получать?       На какое-то время Джисон снова выпадает из реальности. Учитель вновь ругается на хулиганов и поочерёдно каждому подсовывает не самые лучшие темы. Последний год всё равно является годом, когда идёт лишь повторение пройденного, так что Хан не волнуется — в голове лишь мысль о том, как пережить скучный школьный день и отправиться домой вместе с друзьями.       — Сонсэнним, можно я возьму тему про Каннын во время Корейской войны? — звенит голос Чана со стороны.       — Тебе всё можно, Бан Чан, — машет рукой преподаватель. — А в группе с тобой будет…       — Пс-с-с, Чан, возьми меня!       — Хён, давай вместе работать, у меня пары нет!       — Эй, оппа, не жлоби…       Крис лишь ухмыляется, поправив тёмно-синий пиджак. Краем глазом Джисон ловит, как они с Юной обмениваются краткими, смущёнными улыбками, и девушка тут же поворачивается к одноклассникам с передней парты.       — Извините, но место уже занято, — хихикнула она и снова обернулась к учителю. — Сонсэнним, я буду в паре с Крисом-оппой, как и всегда!       Хан отложил в сторону шариковую чёрную ручку и с лёгким вздохом улыбнулся. Всё-таки, их дружба с Чаном иногда поражала в самое сердце, и не всегда удачно. Джисон мог лишь мечтать, чтобы Юна первым делом подумала о нём, когда речь заходила об общем проекте или какой-либо совместной деятельности. Скорее всего, Хана ведь снова никто не выберет, и его с горем пополам втиснут в какую-нибудь группу, которая менее настроена конфликтовать лишний раз. Да и к тому же…       — Юна, у нас работа не в парах, куда ты так торопишься? — скрещивает руки на груди учитель и указывает головой на задние парты. — Возьмите, вон, себе в команду кого-нибудь из…       — Сонсэнним, у нас есть группа, — спохватился тут же Крис. — Мы берём с собой Хан Джисона!       Ручка вдруг соскакивает со стола и со стуком падает на пол. Джисон совершенно случайно толкает её, но предпочитает не замечать, удивлённо распахнув глаза. Повисла тишина. Юна, сидящая впереди, втянула голову в плечи и громко сглотнула. Донгын с задней парты перестал хохотать и материться себе под нос, неверующе сощурясь на старосту, и лишь Чан был спокоен и сосредоточен на сморщенном выражении лица учителя, карикатурно расположившему тонкие руки-палки по бокам, и наклонился.       — Хан Джисона? — переспрашивает он.       — Да. Запишите меня, Юну и Джисона на эту тему.       Хан как можно сильнее пригнулся на парту и зажмурился, сжимая зубы. По виску словно потекла холодная капля пота — он буквально чувствовал, как Донгын сверлит его испытующим взглядом в спину.       ❝ Что теперь со мной-то буде-е-ет… ❞       Разговор с Чаном пришлось завязать лишь после звонка, когда историк наконец выскользнул из кабинета, словно фигурист с искривлением позвоночника. Пока Донгын шептался с друзьями и на секунду упустил из виду изгоя класса, Джисон умело воспользовался этим и вытянул старосту из кабинета за руку, потянув в ближайший пустой туалет.       — Хён, я не такую помощь просил! — первым делом восклицает он, когда убедился, что школьников поблизости нет.       — Эй, я ведь ничего плохого не сделал, — парирует Крис, уложив руки в карманы брюк. — Всего лишь захотел делать проект с тобой. Разве не имею права?       — Н-нет, не имеешь! — замешкался Хан. — Ты знаешь, что со мной Донгын сделает?!       — Что?       — Он обещал, что выбьет мне окна дома, если узнает, что я тебя подговариваю на что-то!       — Пф-ф-ф… Подговариваешь? — Чан иронично усмехается и, уловив, что Джисон и правда сильно паникует, укладывает ему руки на плечи. Хан вздрагивает, рефлекторно сжавшись от тактильности. — Но, Джисон, ты же меня ни на что не подговаривал. Я же сам предложил.       — И ты думаешь, что он в это поверит? — поджимает губы Хан. — Да ему всё равно. Он и тебя со мной в месте зароет, я что, не знаю…       — Джисон, запомни. — Крис наклоняется к Джисону, поравнявшись с ним, чтобы чётко смотреть ему в глаза, и переходит на шёпот. — Зарывают только тех, кто чувствует себя слабым. Такие, как Донгын, чувствуют эту слабость за километр. Скажи, ты чувствуешь себя слабым?       — Хён…       — А я нет. Я не чувствую себя слабым по отношению к нему. Разве ты мне не доверяешь, Джисон-а? Думаешь, что я не смогу постоять за себя и заступиться, если что?       Хан молчит. По правде говоря, он совсем запутался — в его голове творится полная околесица, и чем дальше он загоняет себя в тупик, тем больше противоречий в нём находится. Крис правда казался искренним и взрослым — даже слишком взрослым для подростка его возраста, что уже говорила о многом. Джисону хочется бы сейчас залезть в его мозг и посмотреть, что таится за такой напыщенной самоуверенностью, но не стал загонять себя ещё глубже.       — Это только моё дело, хён, — бормочет Джисон. — Разве ты не подумал, что на это скажет Юна? Может, для неё это слишком большое давление?       — О чём ты?       — Я ведь изгой, хён. Сколько бы ты не пытался меня защищать, дружба со мной всегда будет давлением. Что, если Юна не готова к этому? А что, если Донгын настроит против неё всех? Что тогда? Она же твоя подруга, как ты можешь заботиться о ней меньше, чем обо мне?       Ироничная ухмылка вдруг резко соскакивает с лица Чана. Шин Юна, хоть и отличница, которая обладает всеобщей любовью и чистейшей репутацией, действительно может всё потерять только из-за одного Хан Джисона, которого терпеть не может весь класс. Одной искры хватит, чтобы спровоцировать пламя сплетен, слухов и издевательств, которое может перекинуться на остальных — дай ему только шанс.       А ещё они друзья, и дружат они с самого начала старших классов. Расценивается ли это как предательство?       Крис тяжело вздыхает.       ❝ Как же всё-таки осточертели мне все эти интриги… Я никогда бы не подумал, что увязну в этом во всём, да ещё и с больной матерью… ❞       — Я понимаю, Джисон. Я понимаю и твои опасения, и то, что для Юны это может плохо закончиться… Но я так же понимаю, что делаю, поэтому тебе не стоит волноваться, серьёзно, — всё-таки решает Чан, выдержав небольшую паузу. — В конце концов, вписал тебя в это я сам. Значит я смогу заступиться за Юну, если это будет нужно.       — Мне очень не хочется быть обузой для вас, — хмыкает Джисон, пиная невидимые предметы носком затёртого ботинка. — Юна не говорит этого напрямую, но я же вижу, как ей страшно. Мало ей, наверно, пинков отца, так ещё и я буду рядом, как прилипала…       — Мы поэтому и друзья с ней, Джисон, я очень хорошо её знаю. Ей просто нужно время, тоже нужно к этому привыкнуть, понимаешь? Она не тот человек… М-м-м… — Чан потупился. — Она очень зависит от мнения других, пока носит свой ярлык «самая классная ученица старшей школы», так что из-за этого может показаться грубой или слишком неискренней. Но, я уверен, она также понимает, что ты теперь тоже наш друг, поэтому… Юна раскрепостится в будущем, я знаю.       — Да, если бы я был таким классным, как ты, то она бы раскрепостилась сразу.       Чан вдруг сдвигает брови к переносице и вопросительно наклоняет голову вправо, будто не понимает, о чём Джисон говорит. Младший чувствует себя не в своей тарелке в присутствии Криса, только когда разговор заходит о Юне. Хану она нравится давно, она является примером прилежности и трудолюбия, а её аура загадочности залезает прямо в вены вьющейся виноградной лозой, проникающей настолько глубоко, что почти что достаёт до сердца. Одно лишь упоминание о том, что Чан дороже ей всего на свете, делает Джисона слабее и заставляет хоть как-то придумать план о том, чтобы стать кем-то большим.       Когда Крис поставил её в такое положение, Джисону очень захотелось защитить подругу, дабы хотя бы как-то показать ей свою иную, смелую сторону. Но Хан не может постоять даже за себя, полагаясь на покровительство лунного духа и старосты класса, и как Юна сможет ответить на его чувства, если в нём нет… ничего особенного?       — Ты… о чём сейчас? — переспрашивает Крис, вглядываясь в практически пустое лицо Джисона и замечая за собой то, как странно вспыхивают щёки после упоминания их с Юной в таком контексте.       — Да так, неважно. Просто думаю, как сделать так, чтобы хоть как-то подбодрить Юну. Она, кажется, выглядела напугано после того, как ты записал нас втроём, да и Донгын притих, поэтому я и вспылил…       ❝ Идти вперёд сейчас легче, чем рассказывать о том, что меня тревожит. У меня не будет времени и сил на то, чтобы стать увереннее и дать отпор. Я просто должен привыкнуть к тому, что меня будут защищать другие, и отплатить им чем-то. С Минхо у меня уже договор, а с хёном я расплачусь как-нибудь по-другому. Нужно просто подождать… ❞       — Ничего. Я уверен, что он не станет нападать на Шин Юну сейчас, иначе начнётся такой скандал, что мама не горюй, — смеётся Чан под конец, и тяжёлая атмосфера школьного туалета разрядилась. — В общем, ты понял, что я имею в виду. Давай лучше обсудим, как у нас по подготовке проекта. Может встретимся сегодня после школы и наметим что-нибудь, что скажешь?       — Звучит, вроде, неплохо, — мямлит неуверенно Джисон, но всё же улыбается. — Но где мы…       — О, не волнуйся, это мы решим на месте. Пойдём пока обратно в класс, скоро начнётся урок, не думаю, что ты хочешь опаздывать на китайский сегодня.       — Точно, я и забыл, что следующий урок у учителя Кана! — опомнился Джисон и экспрессивно ударил себя по лбу, отчего Чан тут же тепло засмеялся. — У меня ещё есть время доделать допы, которые я в прошлый раз не сделал… Представляешь, хён, я заснул, пока записывал!..       — Да уж, представляю… — как-то смутно отвечает Крис, осматривая за собой школьный туалет. Всё время, пока он разговаривал с Ханом, его преследовало чувство, словно аура младшего заставляет его сердце затрястись от непреодолимого чувства тревожности…

***

      — Но почему мы выбрали именно… мой дом?..       Джисон слегка поёжился от лёгкого, едва заметного холодка, обжигающего его щёки. Крис уверенно засунул руки в карманы, стоя у ворот школы, когда пылающее позднемартовское солнце уже зашло за горизонт, и яркая луна в своей растущей фазе посылала волны мягкой энергии на землю. Теперь для Хана это было более, чем ощутимо, после совершённой сделки с волшебным духом, и он невольно чувствовал, как кончики пальцев покалывает, словно они бьются током о наэлектризованную шерстяную ткань.       Чан ответил на его недоумение не сразу. Какое-то время он задумчиво смотрел на здание школы в ожидании чего-то, затем прикрыл уставшие глаза, глубоко вздохнув свежим воздухом, и наконец повернулся к младшему, заставая его врасплох.       — Ты сам говорил, что твой брат работает на ночной смене, так что дома у тебя часто никого не бывает, — пожал плечами Крис. — У Юны родители очень строгие, даже я с ними не могу расслабиться, хотя они меня хорошо знают. А у меня… — Чан замялся, прикусывая губу, и Джисон внимательно прищурился. — Ну… Есть причины, по которым я не могу пока пускать в свой дом гостей.       — Может, тогда лучше было бы просто пойти в какую-нибудь забегаловку и обсудить всё там… — неловко предложил Джисон. — Я не думаю, что будет хорошо, если Донгын пойдёт за нами и увидит, как мы все вместе заходим в мой дом…       — Ты думаешь, будет лучше, если они нас увидят в местной кафешке?       Джисон многозначительно промолчал.       — И потом, там ведь шумно, да и школьникам не разрешают оставаться до полуночи, — качнул головой Чан. — Не волнуйся, Донгын наверняка сегодня зависает с парнями в каком-нибудь караоке-баре по фейковому ID, как в прошлый раз получилось с тобой.       — Я просто… — замялся Хан, но быстро потерял решимость продолжать спорить. — М-м-м, неважно… Думаю, ты прав, хён.       ❝ Как же плохо, когда ты не умеешь возражать… Вдруг я обижу хёна, если начну упрашивать его остаться у него дома? Если у него есть на то причины, значит нельзя просто брать и навязываться… Да и потом, разве у меня есть причины, чтобы отказываться? Это ведь всего лишь то, что делают все друзья, когда приходят друг ко другу в гости, так чем я хуже? У меня всегда есть защитник, который подсобит, если что, поэтому… ❞       Долго тянущаяся мысль Джисона прервалась ровно в тот момент, когда дверь огромного здания школы наконец отворилась и оттуда вышла черноволосая девушка, кутающаяся в своё бежевое пальто и придерживающаяся за лямки рюкзака. Щёки парня сразу же покраснели: то ли от смущения, то ли от стыда, то ли всё же из-за весенней прохлады. Крис же, стоявший поодаль от друга, невольно улыбнулся и помахал рукой.       — Эй, Юна, мы здесь! Сюда давай, пошли быстрее, мы тут как на северном полюсе!       Девушка очаровательно захихикала и преодолела расстояние бегом с лёгкими прыжками. Пока Чан ждал Джисона с сегодняшних занятий китайского, Юна заканчивала все дела в художественном клубе. По ней это было видно: торопливо застёгнутый чёрный рюкзачок, руки, с которых она так и не смогла смыть свою краску, и синее аляповатое пятнышко на щеке. Завидев его, Крис тут же, не думая, облизал большой палец и стёр его, застав Юну и Хана врасплох.       — Ты как всегда чумазая, — хохотнул Чан, наблюдая за тем, как на лице девушки растекается румянец. — Мы тебя тут минут тридцать ждали, если не больше.       — Ну мне же никто не стал помогать с уборкой холстов, — закатив глаза, сказала Юна. Крис на это лишь промычал, а девушка тем временем обратила внимание на Джисона, переносящего вес с ноги на ногу в неловком молчании. — Привет, Джисон-а. Так что, мы идём вместе делать проект?       Хан слегка пошатнулся и удивлённо перекинулся взглядами с Чаном. Возможно, такое спокойствие Юны после того, что произошло в классе, немного сбивало с толку, но Джисон всё же решил с этим примириться и улыбнулся, кивая головой.       ❝ Если всё в порядке, то лучше не усугублять положение вопросами. Кажется, Юна чувствует себя комфортно, значит и мне стоит расслабиться. Во всяком случае, рядом всегда есть Крис-хён, который может помочь разрядить обстановку. Ничего не сможет испортить сегодняшний вечер… ❞       Сегодня они решили не тратить время зря и отправились в сторону района Имдан-дон на сто тринадцатом автобусе. Обычно Джисон всегда слушал классическую музыку, пока ехал все пятнадцать минут через забитые машинами и яркими огоньками светофоров и прозрачных витрин, но теперь ему было с кем поговорить. Вместе ребята обсуждали произошедшее за день, обходя ситуацию на уроке истории, рассказывали что-то на отдалённые тему по типу просмотренных недавно дорам, а Джисон лишь изредка вставлял своё слово, предпочитая просто слушать и кивать с мягкой улыбкой, означающей чувство комфорта.       Ему правда, правда было комфортно с ними. Слушать их голоса, про себя находить точки соприкосновения, понимать, что не всё потеряно, и он не до конца растратил социальные навыки. Что нашлись люди, которым он хоть как-то… небезразличен.       Вышли они уже на знакомой остановке возле рынка Юн-ган. Все маленькие точки звёздочек, повисшие на окутавшей город темени, тепло и кротко заглядывали в душу; в воздухе пахло идущим с торговой площади ароматом свежих овощей и лиловой дымкой ночной влаги; выбравшиеся из почек прозрачные листики молодых деревьев всё ещё снисходительно и робко тянулись к Джисону, и только он понимал, какая сила движет ими. Это вызвало у него кроткую улыбку, после чего он снова повернулся к разговаривающим друзьям и понял, что они уже успели завернуть за угол и пройти почти весь путь до дома Хана.       — Джисон-а, у тебя такой спокойный район… Тут настолько тихо, что даже слышно, как лягушки квакают, — заметил Чан, держа руки в карманах. — Я ещё в прошлый раз заметил, когда мы провожали тебя сюда.       — Даже по дороге ко мне домой не так тихо, как на этой улице, — согласилась Юна с лёгкой улыбкой.       — Я, кстати, очень жалею об этом… — хмыкнул Джисон, пожимая плечами. — Может, если бы тут было слишком громко, Донгын бы не преследовал меня здесь и после школы.       Повисло тяжёлое молчание, и Хан, решив не продолжать разговор в таком духе, лишь достал связку ключей с родным подаренным брелком и позвал ребят к калитке. Уже через несколько секунд все трое уже поднимались по крутой лестнице на площадку, и Джисон спустя пару секунд вытащил ключик из замка, впуская друзей внутрь.       На пороге их встретил узенький коридор с настенными вешалками в конце. Занавески на двух близко расположенных друг ко другу окошках слегка колыхались от сквозняка из стареньких рам, в зеркале над комодом отражалась только часть головы Криса, а единственная холодная потолочная лампа чуть мигала, как только кто-то прислонялся к стене.       — Вы это… раздевайтесь, проходите, а я поставлю вашу обувь, — с долей неловкости проговорил Джисон и тут же опустился, чтобы взять туфли друзей.       — У тебя тут уютно, — с улыбкой похвалил интерьер Чан, медленно проходя вдоль стены и рассматривая под ногами паркет. Юна тут же подошла и стала шагать под руку с ним. — И тепло. Значит, сработаемся.       — Ага, только ещё приберусь немного, а потом…       Джисон вдруг замер и учащённо заморгал, всматриваясь в угол возле входной двери, где он только что поднял ботинки ребят. Сначала Хан подумал, будто ему показалось, но на этот раз со вздохом удивления обнаружил, как прямо там стоит ещё одна пара обуви. Но это не были ни потрёпанные кроссовки Чанбина, ни его потёртые школьные туфли.       ❝ Я уже видел их… Но ведь это невозможно, почему именно сейчас?! Это не может быть он! ❞       Он вдруг словно оттолкнулся от порога и, быстро забросив ботинки друзей на обувные полки, пока Крис и Юна поправлялись напротив зеркала, подскочил к арочному проходу в гостиную. Как только у него получилось нащупать включатель света, ребята уже подошли поближе, желая пройти дальше в дом, а сердце Джисона вмиг провалилось в пятки.       — Ну а вот и ты, Хан Джисон. Добрый вечер, хотел однако сделать тебе небольшой «сюрприз» и в этот раз решил наконец разуться…       Трое одноклассников застыли в проходе, как вкопанные, пока появившийся словно из ниоткуда мужчина в клетчатом пальто не заметил незваных гостей и не наклонил голову в неприсущем ему лёгком удивлении, которое он умело мог скрыть за маской совершенного безразличия. Джисон прикусил губу. Он не ожидал увидеть Минхо сегодня, хотя и помнил о сделке день и ночь, всегда проверяя на шее кулон. Вот и сейчас он неосознанно дотронулся до него, потирая нить от растерянности, а друзья неуверенно поклонились старшему.       — Э-э-э, Джисон-а? Я думал, ты сказал, что мы будем у тебя одни… — первым наконец обмолвился Чан и прищурился, рассматривая загадочного мужчину с ног до головы.       Ли Минхо, заметив на себе пристальный взгляд, лишь одним своим холодным выражением из-под тени век заставил обоих одноклассников Джисона невольно поёжиться, после чего проронил невольный натянутый смешок. Сегодня он был таким же, как и всегда — тёмные каштановые волосы, спадающие прядями на лоб, длинный запёкшийся шрам на бледной скуле, тёмно-бордовый свитер с горлом и длинное клетчатое пальто, которое тот никогда с себя не снимал. Джисон уже привык к его обычному виду ледяного лунного принца, который всегда следует по пятам, однако друзей его это определённо сбило с толку, и ему срочно нужно было придумать хотя бы какое-то оправдание его нахождения здесь.       ❝ Думай, Джисон, думай… Может, просто попробовать стереть им память?.. Нет, а если не получится… Они всё равно бы рано или поздно увидели Минхо со мной, нужно просто… Точно! ❞       — О-о-о, я совсем з-забыл вас предупредить, — развернулся вдруг Джисон к Юне и Крису и слегка замешкался. — Я говорил, что мой брат много работает в ночные смены, поэтому… Н-ну, мне же надо как-то жить, я не всегда успеваю следить за домом… В общем, знакомьтесь, это ещё один м-мой брат! Дво… Двоюродный брат Ли Минхо! Или нет, даже троюродный!       Минхо вдруг сдвинул брови к переносице и буквально стал сверлить Хана взглядом в спину. Тот тут же поёжился, ощущая, как голубое пламя тепла в районе кулона начинает выжигать его изнутри, и буквально взмолился, надеясь, что Хо услышит его мольбы и не станет вредить сознанию его друзей.       ❝ Где-то я уже видел этих двоих, не правда ли? Кажется, этому кудрявому мальчику уже досталось из-за Феликса, если я не ошибаюсь… Хан Джисон так не хочет, чтобы я распоряжался их памятью так, как хочу? Удивительно, каким настойчивым иногда он бывает, когда хочет этого… ❞       — Троюродный брат? — нахмурилась Юна, переводя взгляд на Джисона. — Разве ты не говорил, что у тебя только старший брат и тётя…       — Про меня не так часто вспоминают, как грустно, — вдруг обмолвился Минхо, и Джисон, развернувшись, с надеждой и благодарностью кивнул ему. — Ну, что ж, да. Приглядываю за этим местом, дабы не забрались всякие проходимцы. Район-то немноголюдный, да и камер слежения поблизости пересчитать по пальцам можно… Да и Хан Джисон не всегда ключи с собой имеет, а я по понятным причинам всегда в дом пущу.       — О-о-о, тогда извините, пожалуйста, что так внезапно ворвались! — тут же вспыхнула девушка и поклонилась духу ещё раз. Тот внимательно присмотрелся к ней. — У нас просто с Джисоном общий проект в школе, вот мы и пришли его обсуждать…       — Не буду тогда уж вас отвлекать, — хмыкнул Минхо и указал головой на арку в кухню. — Буду на кухне, доедать твои сырные палочки, Хан Джи… То есть, Джисон.       Хан, не теряя уверенности, тут же пригласил друзей наверх, и те последовали за ним. Лишь только Крис, направляясь туда, всё ещё не мог оторвать глаз от прохода в столовую, где только что скрылся таинственный незнакомец.       ❝ Какой странный у Хан Джисона троюродный брат. Ходит по дому в двух одеждах, весь бледный, с этим шрамом, да ещё и так странно говорит, как будто из книжки вышел… И почему он мне… кого-то напоминает? Разве я не видел его раньше?.. Или… Почему он вызвал у меня такое сильное дежавю? Разве у меня у одного такое ощущение? ❞       У Джисона буквально тряслись ноги. Определённо не так он хотел представлять первую встречу своих друзей и лунного духа, который покровительствовал над ним (да и вообще не хотел, чтобы они узнали друг о друге), но, видимо, судьба точно сыграла с ним злую шутку. Хан просто искренне надеялся, что Крис и Юна поверили в байку про второго старшего брата в виде бледного мужчины лет тридцати со страшным шрамом под глазом и повёл ребят себе в комнату, дабы наконец сосредоточиться на обсуждении проекта и забыть о недавнем казусе.       И, в общем-то, всё образумилось. Разложив все учебники и тетрадки на кровати и поставив ноутбук Джисона у подушек, заглушив тем самым его противное шипение, одноклассники принялись за дело, не откладывая на потом. Они не планировали завершить проект уже сегодня, ведь у них на это был целый месяц с лишним, зато решили наметить путь, по которому пойдут, и разделиться в поисках информации.       — Я предлагаю начать с общего курса истории, — тут же начал Крис, обратившись к друзьям, и показал им учебник за третий год старшей школы. — Пока мы не выучим хронологию военных действий за все года, не сможем соотнести их с событиями в Канныне.       — Нужно наметить значимые даты и найти в источниках, что в это время происходило в городе, правильно? — подключилась Юна. — Я могу взяться и поискать исследования.       — Да. Значит на тебе, Юна, литература из библиотеки и из интернета, которую я потом проанализирую на досуге.       — Обязательно нужно упомянуть жертв оккупации и свидетельства очевидцев. Я могу над этим поработать, — тут же полез в заметки на телефоне Джисон.       — Отлично, Джисон-а. Давайте пока найдём, что сможем, а потом займёмся вместе уроками на завтра, чтобы не терять время, — улыбнулся Чан.       — Я за!       — Звучит здорово.       И процесс пошёл. Они шутили, смеялись, иногда затихали, когда находили эмоциональные и тяжёлые видео, но старались не смотреть их до конца и оставляли в закладках. Затем перешли на учебник и стали очерчивать абзацы простыми карандашами, отмечая главную информацию, и время для них пролетело совершенно незаметно.       За окном уже начал завывать холодный мартовский ветер: он свистел и бился в щель разбитого стекла, о коем Джисон так и не рассказал Чанбину, отчего ребята иногда разминали плечи и согревались, потирая руки. Ночь окутала приморский городок ещё два часа назад, однако сейчас она заползла в каждый уголок узеньких улочек и открыла лунный серп, бросающий свой белый свет на небольшие дома.       Юна посмотрела куда-то в угол и тяжело вздохнула, пока Чан и Джисон обсуждали что-то насчёт домашнего задания по алгебре, которое Хан всё никак не мог доделать, чтобы отдать учителю как свой долг. Всё то время, пока она общалась с парнями и работала над школьными предметами, в её груди что-то отчаянно сжималось, оставляя за собой неприятное чувство тревоги и боли. Колышущиеся ветви деревьев так и норовили приблизиться к жёлтому свету, бьющего из дома, словно их тянуло сюда магической силой, и девушка невольно поёжилась.       ❝ Почему мне это так напоминает мои сны? Темнота, острые ветки, которые тыкались мне в лицо, холод… И пустота внутри. Страх. Дискомфорт… Я старалась делать вид, что всё в порядке, но в этом доме всё так тяжко. Как будто аура вокруг Джисона давит на меня, а стены сжимают со всех сторон… Это снова из-за того, что я себя накручиваю? Это снова мой страх перед хулиганами или что-то ещё?.. То, что я всегда чувствую, когда просыпаюсь и зарисовываю то, что увидела там, у себя в голове… ❞       Шин тут же полезла в рюкзак и достала оттуда свой маленький блокнотик на кольцах. Она всегда была творческим человеком, который не мог расстаться с карандашом в руках, поэтому очень любила зарисовывать всё, что попадётся под руку. Но часто на маленьких листочках появляются не милые каракули пейзажа или очередного натюрморта с глиняной вазой, а воспоминания.       Воспоминания из собственной головы, о которых девушка никогда раньше не слышала. О существовании которых она раньше не имела понятия.       Когда нервы сдавали и сердце не могло успокоиться само собой, Юна всегда начинала рисовать. Что угодно и когда угодно, но карандаш с блокнотом всегда был с собой, и сейчас, пока парни помогают друг другу, Шин открывает новый разворот, чтобы поставить едва заметную точку на чистом листе. Небрежный кружок, затем вырисовывающиеся скулы и челюсть, шея и глубокие, тёмные глаза, похожие на два красивых полумесяца. Улыбка невольно соскочила с её губ — если что-то шло не так, все мысли всегда были только лишь об одном человеке в её жизни. Самом светлом и очаровательном.       Хан заметил, как девушка смотрит на старшего, когда слегка повернулся, дабы захватить учебник по алгебре. Взгляд сразу зацепился за её томный прищур, пока пальцы ловко двигались по листу бумаги вместе с карандашом — Юна украдкой поглядывала на Бан Чана, чтобы уловить все черты его сосредоточенного на занятиях лица, и щёки её невольно краснели каждый раз, когда получалось изобразить детали как можно точнее.       ❝ Юна рисует хёна, правда?.. Каждый раз, когда она на него смотрит, моё сердце замирает… Я люблю видеть её улыбку, но… Правда ли то, что её чувства настолько глубоки к Крису-хёну? Она кажется совсем другой вместе с ним, как будто по-настоящему живой… ❞       — Джисон-а, ну что там? — отвлекает Хана от наблюдений Крис, и тот вздрагивает. — Ты просил меня объяснить тебе логарифмы для двухэтапного среза.       — О… Да, точно, — кивнул Джисон и подал Чану учебник. — Просто отвлёкся. Тут стало прохладно, я просто не включаю обычно обогреватель весной, но сегодня ветер холодный…       — Может, пойти включить? — вежливо предложил Крис и тут же соскочил с кровати, дабы осмотреться в комнате. — Блин, и правда прохладно. У тебя как будто форточка открыта, может…       Чан уже хотел было подойти к окошку, чтобы проверить его, однако тут же застопорился, когда увидел на нём хорошо заметную трещину. Хан невольно залился краской и прикусил губу, ругая себя за то, что не занавесил окна вовремя, пока для этого ещё была возможность.       — Джисон-а… А почему у тебя стекло разбито? — внезапно спросил Крис, прервав тем самым Юну от рисования и заострив её взгляд на трещине.       — Что? — будто не понимая, переспросил парень.       — У тебя разбито окно…       — А, это… — Джисон с неловкостью отвёл взгляд. — Так, неважно… Просто от Донгына досталось за кое-что. Не обращай внимания, хён, у меня просто нет средств, чтобы починить его… Давай просто включим обогреватель.       — К тебе сюда приходил Донгын? — нахмурилась Юна, откладывая от себя в сторону карандаш и непроизвольно сжимая маленький блокнот. — Он знает, где ты живёшь?       — Ну типа того… Просто он один раз проследил за мной, пока я рано шёл со школы, а потом отвязаться не захотел… — Хан, невольно испытав чувство стыда за собственную беспомощность, сильнее натянул рукав на обожжённое сигаретами запястье. — Ты н-не волнуйся, Юна, сегодня уже слишком поздно, он не придёт! К тому же… К тому же здесь мой двоюродный… то есть, троюродный брат. Донгын не придёт за мной, если дома есть кто-то ещё.       — Ч-чёрт, это… Страшно подумать, что он мог следить за нами или просто увидеть нас вместе, если бы мы пошли раньше… — снизив тон, проговорила Юна, и Чан, вдруг шагнув в сторону от окна, посмотрел на неё, нахмурив брови.       — Юна, не стоит. Джисон же сказал, он не придёт.       Джисон вздрогнул от незнакомого до этого тона старшего. Казалось, что он был на грани того, чтобы разозлиться, но всё же оставался сдержанным и одновременно серьёзным, тем самым выбив Шин из колеи. Та лишь оцарапала глянцевую бумагу блокнота ногтями и изменилась в выражении: её лицо подёргивалось ритмическими переливами и во всех чертах стал пробиваться вопрос, и, багровея, она процедила:       — Откуда ты знаешь…       — Хватит, Юна. Не нужно ставить всех в неловкое положение, просто потому что ты не можешь привыкнуть.       — Ребята, не надо ссориться из-за меня… — сглотнув, вступил в диалог Джисон.       — Я не виновата в том, что ты втянул меня в это, — сквозь зубы проговорила Шин, чувствуя, как сердце загоняется из-за тёмного взгляда хёна из-под век. — Они теперь все знают о том, что я…       — Что ты… что? — не стал сбавлять обороты Чан. — Что ты помогаешь своему однокласснику? Джисон — наш друг, мы сами обещали заботиться о нём. Почему ты ведёшь себя так, будто мы должны это обязательно скрывать?       — А ты не знаешь почему? Почему ты вообще заботишься обо всех больше, чем обо мне? Мы с тобой были друзьями с самого начала, но ты совсем не считаешься со мной!       — Я не считаюсь? — Чан горько усмехнулся.       — Да, ты! И дело вообще не в нём, дело в тебе и в том, что тебе нет никакого дела до нашей дружбы!       — Не веди себя, как ребёнок. Ты сейчас думаешь только о себе. — Он вдруг показал пальцем на блокнот, сжатый у девушки в руках. — Ты сидела и рисовала, пока мы с Джисоном обсуждали проект, а сейчас говоришь о Джисоне так, как будто он сейчас не сидит рядом с тобой. Это тебе нет дела до дружбы, пока в ней есть кто-то слабее.       Юна сморгнула накопившиеся в уголках глаз слёзы и кинула на Джисона обеспокоенный взгляд. Он не смотрел ни на кого из них — лишь потирал запястье, спрятанное в длинном рукаве, и потупился в одну точку с видом, словно наблюдал за чем-то донельзя лишним. Она вмиг почувствовала стыд, приливающий к щекам ярко-пунцовым цветом, и сжала блокнот в руке ещё сильнее.       ❝ Я думаю о себе, только потому что ты… не думаешь обо мне, оппа. ❞       Не прошло и минуты, прежде чем Юна молча встала с кровати и, не смотря ни на одного из парней, быстро сгребла все свои вещи в рюкзак. Чан старался не глядеть на всё это тоже, однако всё равно невольно обращал внимания, как трясутся руки его подруги. Хан хотел было её остановить, но осёкся, чувствуя, как в груди невольно печёт от боли, словно его только что предали.       — Увидимся завтра.       Это всё, что она сказала, прежде чем выбежать из комнаты с незастёгнутым портфелем. Чан тяжело выдохнул, потерев переносицу двумя пальцами. В комнате почему-то вмиг стало жарко — словно все эти слова, пропитанные горечью и обидой, пытались задушить ребят и перекрыть им кислород. Голубое пламя, окутавшее сердце Джисона, как будто твердило ему, что это его рук дело. Что это оно растеклось по телу, создав волшебную ауру, которая сеяла раздор, лишь бы защитить Джисона.       ❝ Тогда почему я совсем не чувствую себя защищённым… ❞       — Всё… будет нормально, Джисон-а. Я говорил, что ей нужно было время, — первым обмолвился Крис, присаживаясь обратно на кровать и протягивая руку в сторону Хана. Тот рефлекторно дёрнулся в сторону, не желая лишних прикосновений, и Чан с пониманием перестал донимать его.       — Это всё я виноват. Ещё и дружбу вашу порчу… — прикусил губу Джисон, потирая обожжённое запястье и чувствуя, как в него будто что-то стреляет. — Я же говорил, что Юна… не чувствует себя комфортно со мной. Что я не тот, кто…       — Эй, нет, это не так. Дело не в тебе, — завертел головой Чан. — Юна… в чём-то права. Это я в последнее время… Отдалился от неё что ли…       ❝ Я не люблю рассказывать о том, что происходит в моей жизни, даже друзьям. Для меня ужасно трудно поделиться чем-то личным, как, например, моя мама… Когда я вернулся из Сеула, мне пришлось врать, что я уехал из-за папиной работы. Никто не знает, что я живу один, что езжу в больницу, когда у меня появляется минутка свободного времени. Так как мне быть честным с вами, ребята?.. Как мне показать, что вы мне дороги, не дать почувствовать, что вы совсем одни… ❞       — Не надо было меня в проект брать, хён. Это всё равно хорошо не кончится со всеми этими слухами.       — Ты не прав. Ты просто… пока не понимаешь, почему Юна может так остро реагировать на вещи. — Крис горько хмыкнул. — Дай себе шанс. Я обязательно поговорю с ней наедине. Мне кажется, ей просто не хватало меня в последнее время. А сейчас… думаю, ей стоит побыть одной.       — Не знаю я… — вздохнул Джисон. — Как-то это…       — Всё образуется, — ободряюще улыбнулся Чан, стараясь хоть как-то вернуть прежний настрой. — Давай лучше закончим с логарифмами. Через несколько дней будет первый срез на повторение. Разберёшься со всем этим раз и навсегда, напишешь на высший балл и порадуешь родню свою. Кто там… Старший брат и двоюродный?       — Троюродный, — поправил хёна со смешком Джисон.       — Неважно. Давай тетрадку, писать будем.

***

      Юна думала, что её голова закружится, прежде чем она спустится по старой крутой лестнице.       Внутри бушевал целый ураган эмоций. Обида, смешанная с непониманием и отрицанием происходящего, чувство вины за то, что так поступила с Джисоном, чувство ужасного стыда перед Крисом. Перед глазами до сих пор стоял его недовольный, серьёзный образ с разочарованием в тени век, и казалось, что теперь во всём мире Юна оказалась одна. Без поддержки, без слов одобрения, без других людей.       ❝ Уходить, надо срочно уходить отсюда… Почему я так сказала, зачем я вообще рот открыла?.. Всё ведь было хорошо, мы разговаривали, смеялись, кто меня потянул за язык!.. ❞       Спрыгнув с последней ступеньки, она понеслась в сторону арочного прохода и случайно влетела в спинку старенького дивана, стоящего как не кстати на пути к выходу. Рюкзак, впопыхах незакрытый, тут же полетел на пол, и все вещи разлетелись по полу: зелёные тетрадки, толстые учебники и пенал со всеми принадлежностями.       — Чёрт… Ну почему, почему всё так!       Сквозь едва заметные слёзы Юна стала торопливо сгребать разбросанные книжки и невольно зашмыгала носом, чувствуя, как вечер, испорченный и растоптанный, заставлял предательский распирающий ком подкатить к самому корню языка. Пальцы, зацепившие последнюю ручку и кинувшие её обратно в пенал, быстро застегнули его, а затем, схватив рюкзак за лямку, Юна вновь побежала, впопыхах накидывая на себя пальто.       За окном всё ещё дул холодный ветер, завывающий где-то в деревянных рамах. В кустах звенели лягушачьи трели, зеленовато-синяя слизь стоячей воды после недавно прошедшего дождя пыталась впитаться в плодородную почву до конца, и улица, заволоченная дымкой от тумана, стелющегося по земле, встретила девушку острой прохладой.       Она хотела бы убежать. Скрыться от всего мира, чтобы не чувствовать себя настолько подавленно и бесполезно. И Юна бы побежала, куда глаза глядят, если бы не голос, который заставил её замереть от своего ледяного тона:       — Уже убегаешь?       Девушка вздрогнула и, отшатнувшись, повернулась в сторону неожиданного звука. Карие глаза зацепились за пёстрое клетчатое пальто и тут же прыгнули взглядом на бледный, практически неживой образ со шрамом на острой скуле. В голове сплошная сумятица — человек, стоящий на крыльце дома, задумчиво смотрел в звёздное небо, а его волшебный лик освещался светом белого серпа луны, что слегка дрожал в разлитом молоке облаков.       — Г-господин троюродный брат Джисона?.. — кашлянула Юна и схватилась за лямки рюкзака сильнее. Лунный дух, холодно усмехнувшись, повернул голову в её сторону и одарил пустым взглядом.       — Что-то вроде того, — ответил он. — Слышал шум в доме. Кажется мне, что-то упало…       — О-ох, извините… Это я уронила рюкзак, пока спешила, прошу прощения, господин… — глубоко поклонилась Шин, сложив руки на чёрной юбке.       — Ничего. Мне, в принципе, всё равно, — хмыкнул мужчина. — И моё имя Ли Минхо, а не «господин». Не люблю эти обращения, слишком уж формальные. Напоминают мне о том, что я старею, даже больше, чем «аджосси». Гадость.       — О… Извините, Ли Минхо… — потупилась Юна.       — Довольно уже извиняться. Тебе лучше извиняться перед теми, кого ты действительно обидела.       Юна почти что подавилась холодным воздухом и обхватила свои плечи, чтобы согреться. Однако её щёки уже залились краской снова, как бы она не старалась это подавить.       — Вы о чём, Ли Минхо?..       — Ты знаешь, о чём я.       — Вы что, подслушивали нас? — Девушка вдруг вспыхнула от стыда.       — Чтобы понять, что произошло, вас не нужно подслушивать. Вы, люди, донельзя очевидные и предсказуемые, даже если я не понимаю некоторых ваших эмоций.       ❝ У него такая манера речи?.. Почему этот троюродный брат Джисона так странно говорит, словно он не от мира сего… Это место кажется тревожнее с каждым разом, когда я остаюсь здесь ещё на минуту… ❞       — Вы ведёте себя высокомерно, — честно признаётся Юна, сжимая губы.       — А ты — нет? Никогда в своей жизни не думала о себе? — Минхо приподнимает брови и качает головой с улыбкой на лице, но она кажется настолько притворной и ненастоящей, что Шин невольно ёжится.       — Ну, я… Это совсем другое…       — Да, абсолютно с тобой согласен, — кивает дух и складывает руки на груди. — В данном случае твоё высокомерие — это страх, примешанный к лицемерию, и ты не можешь признаться в этом.       По телу Юны невольно проходят острые мурашки, и она, не веря, ощущает, как сердце её загоняется.       — Откуда вы знаете?..       — Всё проще, чем ты думаешь. — Минхо указывает пальцем на её лицо. — Твои глаза бегают, ты часто моргаешь и прерывисто дышишь. Твои щёки красные, словно ты бежала сюда из другой провинции. Тебе страшно находится здесь, и ты думаешь только о своём благополучии, даже когда Хан Джисон… М-м-м… Впрочем, я не в праве тебя винить.       — Да как… Вы вообще ничего про меня не знаете! — воскликнула вдруг Юна, выпрямившись, и Минхо снова обратил свой взгляд на лунный месяц. — Дело даже не в Хан Джисоне! И не в том, что он какой-то…       — Не ври хотя бы себе, — монотонно продолжает лунный дух. — Правда, я тебя вижу почти что впервые, но по тому, как ты себя преподносишь… Просто посмотри правде в глаза. Тебе лишь не нравится, что Хан Джисон занимает твоё место.       Юна вдруг замолчала. Страх Донгына, страх осуждения… Всё это сидело в её сердце уже давно, но боязнь потерять Бан Кристофера Чана была сильнее всех остальных. И боязнь эта помогала эмпатии окоченеть, даже если совесть твердила о том, что Хан Джисона бросать нельзя.       Хан Джисон и правда не был виноват. Донгын и хулиганы были лишь оправданием, и это подтверждал рисунок в блокноте. Шин Юна просто влюбилась в Криса и боялась его потерять.       ❝ Кое-кого ты мне напоминаешь, девчонка. Кое-кого… кто тоже думал о себе, но больше всего грезил о человеке, с которым никогда не смог бы быть. Возможно, если бы она не была такой доверчивой, а я не был бы таким беспечным, ей удалось бы избежать такой ужасной, несправедливой участи. Это было так давно, но ты разбудила во мне эти воспоминания. Почему ты… так напоминаешь о них? ❞       Не сказав ни слова, Юна взялась за лямки рюкзака покрепче и, соскочив с крыльца, быстро побежала в сторону крутой лестницы с площадки. Ли Минхо лишь многозначительно хмыкнул ей вслед, а затем развернулся и зашёл обратно в дом, на втором этаже которого всё ещё учили алгебру Хан Джисон и Бан Чан.       — Да уж… И сырные палочки я все съел. Как же, всё-таки, хочется хотя бы немного снова побыть человеком, как они.       Думая об этом, Минхо случайно пинает что-то под ногами. Любопытство берёт верх, и лунный дух случайно находит на полу маленький блокнот на кольцах с глянцевыми листами бумаги. А внутри, на самой же первой странице, он видит изрисованные черновики с карандашными набросками сельской местности.       — Как это… похоже на мой дом.