Спи со мной. Пробуждение

Есть ли правила в любви, и всегда ли «нет» означает отказ? Стоит ли бороться за того, кто выбрал не тебя, если вас связывает больше, чем одна ночь вместе? Я бы отошла и не мешала строить новые отношения тому, с кем когда-то была счастлива, но, глядя на Эву, могу понять и ее. Когда ты был так близок с человеком, когда успел разделить с ним так много, легко поверить в то, что он заблуждается, выбирая не тебя, что он обязательно одумается и вернется — нужно лишь напомнить ему, кем вы были друг для друга. Неудивительно, что Эва упорно не желает принимать расставание с Зейном. Но в действительности я ничуть не лучше: ради любимого мужчины собираюсь незаконно проникнуть в квартиру, где он жил с бывшей. Интересно, меня оправдывает то, что идею подал сам любимый мужчина, да еще и снабдил перечнем рекомендаций, больше похожим на полевую инструкцию для будущего уголовника? Усмехаюсь, вспоминая, как за вторым стаканом джин-тоника Зейн воодушевленно объяснял, где расположен дом, как попасть в подъезд и на что важно обратить внимание. Жаль, что на вопрос о том, как попасть в квартиру без ключа, он развел руками. «Киска, я съехал оттуда много месяцев назад. И нет, у меня не завалялся дубликат ключей в качестве сувенира, так что придется импровизировать». Отличный совет, который впервые заставил меня пожалеть о том, что, уйдя от Эвы, Зейн не оставил себе пути к отступлению. Я искренне рада тому, как все сложилось, но сохрани он связку ключей, шансов беспрепятственно попасть в квартиру было бы больше. Вдруг Эва не стала менять замок из-за нахлынувшей ностальгии или, что более вероятно, из-за необъяснимой уверенности, что они с Зейном опять сойдутся? Судя по ее постам и действиям, она всерьез на это рассчитывает. В любом случае за неимением альтернативных вариантов придется работать с тем, что есть. Допивая вторую чашку кофе, уныло изучаю посвященные взлому замков статьи, не переставая мысленно возмущаться: пока Зейн прохлаждается в очередных фантазиях, я читаю о том, как с применением подручных средств вломиться в чужой дом. А могла бы по заданию журнала быть в Париже на съемках… Боги, до чего я докатилась. Спустя несколько часов наконец заканчиваю искать информацию и распечатываю советы от любителей незаконно вскрывать замки. Итак, что тут у нас? Если механизм с простой защелкой, открыть его можно обычной кредиткой или рентгеновским снимком. Вытащив из шкафа медицинские документы, нахожу артефакт юности — рентгенограмму лодыжки одиннадцатилетней давности, сделанную в день, когда я упала и чуть не порвала связки, пытаясь добраться до дома на велосипеде. Под амфетаминами. Нерешительно верчу его в руках. С трудом верится, что полоска рентгенограммы может пригодиться в ограблении, но что, если эксперты с интернет-форумов правы? Прикинув, что я все равно ничего не теряю, закидываю ее в чемодан. Следующий пункт. Шпилька для волос. Если я не ошибаюсь, именно с ее помощью главные герои популярных фильмов взламывают невзламываемое и сбегают оттуда, откуда сбежать невозможно. Вскоре меня настигает суровая правда: кражи со взломом кажутся плевым делом исключительно в кино, а за моей спиной нет ни оператора с камерой, ни оскароносного режиссера. Битый час провозившись с замком, я сдаюсь и в раздражении выбрасываю специально купленную упаковку заколок в мусорное ведро. Третьим в списке числится… огонь. Раз уж благодаря отцу я приобрела сверхъестественные способности, имеет смысл использовать их по максимуму. Прилежно смотрю несколько эффектных роликов, авторы которых проводят эксперименты по влиянию высоких температур на металл. Вдохновившись тем, как плавятся и с веселым треском горят механизмы, возвращаюсь из магазина с небольшим подвесным замком — вряд ли он похож на тот, что стоит у Эвы, но для эксперимента сойдет. Предварительно изолировав Тыкву в спальне, помещаю его в кастрюлю и в предвкушении поднимаю руку. Искрящееся синее пламя бьет в цель. Минута интенсивного воздействия, и покрытие начинает кипеть, а потом загорается. Энтузиазм, с которым я взялась за дело, заканчивается, когда кухню заполняет едкий запах горящего внутри механизма пластика. Чертыхаясь, отскакиваю и, кашляя в рукав, тушу огонь заранее приготовленной водой. Открыв все окна в попытке избавиться от ужасной вони, представляю полыхающее пламя и непередаваемый аромат гари в коридорах дома, где снимает квартиру Эва. Вычеркиваю пункт с огнем из списка и в отчаянии бью кулаком по столу. Какая ирония: я могу управлять снами, кручу роман с тысячелетним джинном, имею в анамнезе успешный выход из комы, а справиться с обычным замком не в состоянии! Не переставая злиться то ли на себя, то ли на абсурдность ситуации, решаю прогуляться, чтобы успокоиться и хотя бы ненадолго сбежать от въевшегося во все поверхности дыма. Однако, пройдя пару метров, застываю. Как можно было не заметить решение, которое лежит на поверхности?! Возбужденно разворачиваюсь в сторону дома, но тут же вспоминаю о последствиях неудачных манипуляций с огнем и, передумав, заскакиваю в ближайшую кофейню. Мохаммед. Вор-киноман из Марокко, которому почти удалось стащить у меня телефон. Если кто и может подсказать мне, как попасть в чужую квартиру без ключей, то это он. В ожидании третьей за день кружки кофе набираю ему сообщение: «Хьюстон, у нас проблемы! Нужен мастер-класс по взламыванию замков. Можешь помочь?» Мохаммед звонит ровно в тот момент, когда я подношу ко рту чашку с капучино. — Привет, Ли! У тебя все хорошо? После нашего разговора в машине я был убежден, что ты не одобряешь воровство. — И был прав, — соглашаюсь я. — Но иногда ограбление… Сидящая за соседним столиком степенная женщина в синем берете с подозрением косится на меня, и я стараюсь говорить тише. — В общем, иногда это единственный путь получить то, что принадлежит тебе по праву. Мохаммед молчит, и мне начинает казаться, что связь прервалась, но он наконец произносит: — Красивая фраза! Это из какого-то фильма или ты сама сочинила? — Сама, — мельком глянув на обладательницу синего берета, бросаю я. — Ну так что? — А какой тип замка надо вскрыть? — Теперь голос Мохаммеда звучит иначе. Восхищаюсь про себя появившимся в нем деловым ноткам. Вот что значит — профессионал! Замявшись, признаюсь: — Пока не выяснила, но, может, существует какой-то универсальный способ? — Не-а, — честно отвечает он. — Но у тебя хотя бы есть отмычка? — А ты как считаешь? — Не скрываю я сарказма. — Ясно, — вздыхает Мохаммед и, ненадолго задумавшись, предлагает решение: — Тогда купи большие канцелярские скрепки, плоскогубцы и пару замков для тренировки, а потом набери меня по видеосвязи. И да пребудет с тобой Сила! Чувство, что я не вступаю, а на полном ходу влетаю на скользкую дорожку, которая явно не доведет меня до добра, усиливается, когда я возвращаюсь домой с набором юного мародера. Раскладываю покупки на столе и вдруг вспоминаю, как мы с Зейном незаконно пробрались в музей Васа. И пусть это было во сне, но тогда я была абсолютно уверена в обратном. А Колизей… В ту ночь мы нарушили все возможные правила уже в реальности. Закусываю губу, вспоминая его зеленые кудри между своих бедер. И почему самые постыдные, как и самые прекрасные, моменты в моей жизни всегда связаны с Зейном? Отогнав мысли о нем, перезваниваю Мохаммеду, который приветственно машет мне трубкой кальяна с экрана смартфона: — Ну что, готова к уроку?

***

С той секунды, как я согнула плоскогубцами первую скрепку, прошло два дня. Из ста попыток открыть замки из магазина без ключа успешными оказались максимум пятнадцать, зато вскрывать собственную дверь я научилась на «отлично». Анализирую сомнительную статистику, устраивая чемодан в багажнике, а переноску с Тыквой — на заднем сидении машины. Ехать в Неаполь с таким уровнем подготовки — чистая авантюра, но разве у меня есть выбор? Припарковавшись через полчаса у маминого дома, вытаскиваю кошку. Услышав шум мотора, мама выходит на улицу и крепко обнимает меня: — Детка, ты совсем перестала приезжать без повода. — Прости, — каюсь я. Она права: я все чаще бываю у нее между самолетами. Даже о путешествии в Марокко и о том, что отец передал мне часть своей силы, я рассказала, не заходя в дом — слишком торопилась забрать Тыкву и продолжить попытки достучаться до Зейна. Что уж там, новость о том, что он вспомнил себя, сообщила не лично, а по телефону. — Обещаю исправиться. Привезу из Неаполя вино, и мы обязательно продегустируем его вместе. Только, умоляю, не вари из него глинтвейн, мне хватило прошлого раза… — Ты все-таки не оценила домашний портвейн Эммы. — Смеется мама, и мы идем на кухню, где кипит чайник. Пока заваривается традиционный зеленый чай с перечной мятой, я делюсь всем, что узнала от Зейна, а затем добавляю: — Если все пойдет по плану, до конца недели я добуду перстень. Поставив перед нами чашки, мама садится напротив и глядит на меня, размешивая сахар так старательно, будто от того, насколько хорошо он растворится, зависит судьба мира. — Я правильно поняла, — мягко уточняет она, — что в среду в полдень Эва поедет на анонсированные в соцсетях съемки? — Да… Удовлетворенно кивнув, мама продолжает: — В это время ее старая, очень старая и полуслепая соседка, живущая этажом выше, как раз будет возвращаться с ежедневной прогулки. Одевшись так, как оделась бы Эва, ты поздороваешься и пройдешь в подъезд вместе с ней, надеясь, что все норвежки для нее на одно лицо? Догадываясь, к чему она клонит, подтверждаю: — Верно. Зейн уверяет, что если я подготовлюсь, синьора Джозефина, то есть, синьора Джованна, наверняка не сообразит, что говорит не с Эвой. — Допустим. — Прищуривается мама и подытоживает: — Итак, попав в дом, ты впервые в жизни вскроешь замок скрепками, опираясь на советы молодого человека из Марокко, который пытался украсть твой телефон. Я ничего не упускаю? — Мама! — возмущенно восклицаю я, но спорить бессмысленно. — Думаешь, я не осознаю, насколько бредово это звучит? Она берет мои руки в свои и, нежно сжав, качает головой. В голубых глазах нет осуждения, лишь беспокойство. — Детка, мне не нравится эта идея. Она рискует обернуться серьезными проблемами с полицией. Должен быть иной способ. Что, если написать на Эву заявление о краже кольца и решить все легальным путем? — И что дальше? — Я устало пожимаю плечами. — Документов, подтверждающих, что тысячелетний золотой перстень с огромным рубином принадлежит мне, нет. Это же практически музейная реликвия! А если бы и были, то разбирательства по делу затянулись бы надолго, а я не могу позволить Эве вернуть Зейна в реальность, пока кольцо находится у нее. Мама хмурится, и между ее бровей пролегает глубокая морщинка. Мне бы хотелось сказать ей, что все будет хорошо, что все обязательно получится, но мы обе понимаем, что я сильно рискую, рассчитывая пробраться к Эве, не привлекая внимания. Наш с Зейном план пестрит слабыми местами. Заметив, как я вцепилась в кружку, мама пробует разрядить обстановку: — Вероятно, нам генетически предначертано спасать мужчин, которые когда-то спасли нас. — Словно почувствовав, как я нуждаюсь в поддержке, она с любовью смотрит на меня, и странным образом ее улыбка действует на меня успокаивающе. — Главное, береги себя и избегай неприятностей.

***

Итальянский ноябрь отличается от норвежского, как отличается пицца на тонком тесте от пиццы на толстом: ингредиенты те же, однако вкус другой. Дата на календаре не изменилась, но если в Осло долгая северная ночь ощущается, даже когда солнце в зените, то в Неаполе о поздней осени напоминают разве что сухие листья в парках, отсутствие летней жары, да затянутое облаками небо. Забронировав номер в отеле на три ночи, я надеюсь управиться и улететь в Марокко раньше — не терпится раз и навсегда закрыть вопрос и с Эвой, и с возвращением Зейна в реальный мир. Застегиваю куртку и натягиваю на голову капюшон, чтобы слиться с толпой, а затем иду мимо исколотого мачтами кораблей порта к дому Эвы. Сегодня вторник. Необходимо убедиться, что ее пожилая соседка не изменяет своим привычкам и по-прежнему выходит на променад ровно в полдень. Прямо напротив нужного подъезда я натыкаюсь на традиционную неаполитанскую кондитерскую. Наверное, у меня все же есть ангел-хранитель, иначе как объяснить такое везение — наличие в предполагаемом пункте наблюдения свежезаваренного кофе и пирожных с начинкой из рикотты? Сделав заказ, сверяюсь с часами. Если Зейн прав, пожилая синьора появится с минуты на минуту. Не перепутать бы ее ни с кем… Мои опасения оказываются беспочвенными: вряд ли здесь живут сразу две заставших правление Муссолини старушки с тростью, а значит, вышедшая без четверти двенадцать и есть Джованна. В точности такая, как описал Зейн, она медленно идет к расположенной неподалеку площади с фонтаном. Что ж, посмотрим, сколько займет прогулка. Потянувшись за салфеткой, чуть не давлюсь пирожным: вслед за соседкой Эвы на улицу выскакивает сама Эва. Резко отворачиваюсь, пряча лицо под капюшоном, но, прежде чем она сядет в такси, успеваю разглядеть выбивающиеся из-под пудровой косынки светлые пряди, солнечные очки и десятисантиметровые шпильки, цокающие по асфальту при каждом шаге. Хмыкаю под нос. Я думала, в таких туфлях в Европе ходят исключительно русские. Интересно, Эва когда-нибудь позволяет себе расслабиться и просто одеться удобно? «Сладкий маляр в сексуальном розовом комбинезоне!» Аппетит пропадает. И как я могла забыть? Спустя час старушка возвращается домой, а я расплачиваюсь и отправляюсь в ближайший шоппинг-центр. Зато теперь я точно знаю, к какой Эве привыкла синьора Джованна.

***

— Как это вообще можно носить?! Коротко выругавшись, дефилирую по номеру на каблуках, старательно вживаясь в образ Эвы. Запахнув тренч, поправляю круглые очки в леопардовой оправе и прикрывающий завитые кое-как кудри платок. Осталось накрасить губы. Разуваюсь и устало падаю на кровать — до того, как я спущусь вниз, рискуя переломать ноги, есть полчаса. Полчаса, которые я трачу совершенно непродуктивно, прокручивая в голове все, что скажу Зейну, когда этот ужасный день закончится. До последнего откладывая макияж, поигрываю тюбиком помады. Я догадывалась, что любовь предполагает жертвенность, но никто не предупреждал меня о том, что вдобавок ко всему она сопровождается подобными пытками. Накрасившись перед выходом, повторяю маршрут до кондитерской и на всякий случай выбираю столик внутри, а не на террасе. Продолжая наблюдать за дверью подъезда, вновь заказываю пирожное с рикоттой и кофе — хоть какой-то намек на стабильность, пусть и весьма эфемерную. Эва выходит через двадцать минут и, не глядя по сторонам, снова уезжает на такси. Тут же, как по расписанию, из-за угла показывается фигура ее соседки. Похвалив себя за то, что оплатила счет заранее, решительно встаю из-за стола и направляюсь к подъезду. Все идет по плану ровно до той секунды, когда мы «случайно сталкиваемся» у дверей, и приветливая старушка обращается ко мне по-итальянски. Радуясь, что она не видит, как расширяются с каждой ее фразой мои глаза под темными стеклами очков, судорожно пытаюсь сообразить, что делать. Зейн абсолютно забыл о том, что Эва жила в Италии несколько лет и успела выучить намного больше, чем «Buongiorno, signorina!» — единственное, что смогла разобрать в бесконечном монологе я! «Buongiorno, signora…» — выдавливаю из себя, едва не назвав чрезмерно дружелюбную синьору Джозефиной, а не Джованной. Проклиная затею Зейна, захожу в лифт вместе с пожилой итальянкой и нажимаю на кнопку четвертого этажа. Из-под рукава тренча показывается половина вытатуированной на запястье ветки вереска, и я поспешно одергиваю его, надеясь, что соседка Эвы не заметила мою оплошность. Но, кажется, Зейн был прав, и я переживаю зря: подслеповато щурясь, старушка лишь мило улыбается, вызывая у меня чувство вины за вынужденный обман, и продолжает что-то рассказывать. Я в ответ киваю, как китайский болванчик, и усердно повторяю «si, si», молясь, чтобы она не стала задавать вопросы. Клянусь, когда все закончится, попрошу Бьянку дать мне пару уроков итальянского. Лифт останавливается на четвертом этаже, и я облегчением прощаюсь со старушкой, не прекращая корить себя за ужасный спектакль. Нахожу дверь шестнадцатой квартиры и, нащупав в кармане скрепки, с волнением наклоняюсь к замку. С губ срывается тихий смешок: похоже, сбежав с кольцом Зейна в Неаполь, Эва для надежности поменяла замок, поставив современный. Оставь она старый, как те, что врезаны в двери остальных квартир, ни я, ни Мохаммед никогда бы не вскрыли его погнутыми скрепками. Забавно, но от полного провала наш с Зейном план спасла предусмотрительность Эвы! Впрочем, радоваться рано. Необходимо сосредоточиться на цели. Задержав дыхание от волнения, примериваюсь к замочной скважине. Как там учил Мохаммед? Вставить скрепку-натяжитель в линию разреза и повернуть в ту сторону, в какую открывается замок. Знать бы еще, в какую! Стаскиваю надоевший платок и солнечные очки и всматриваюсь в замочную скважину. Поворачиваю скрепку и… с разочарованием обнаруживаю, что сломала ее, надавив слишком сильно. Достаю из кармана запасную и проделываю предыдущие манипуляции, не забывая регулировать давление, затем вытаскиваю скрепку-отмычку. Если я не путаю, ее надо поместить в верхнюю часть замочной-скважины. Господи, и как ничего не упустить, воздействуя на механизм с двух сторон? Несколько раз дотягиваюсь отмычкой до конца замочной скважины и быстро вытягиваю обратно, слегка толкая вверх и поддерживая давление на скрепке, выполняющей роль натяжителя. Вытираю со лба испарину. Зачем я в это ввязалась?! Может, мама была права, и есть другой путь?! Нащупываю отмычкой штифты внутри замка и пробую аккуратно нажимать на них скрепкой, вращая натяжитель. «Раскачивай штифт. Он должен изменить положение. Раздастся щелчок — поворачивай натяжитель и открывай замок». Ну же! Нервно вздрагиваю, повернув натяжитель. И слышу долгожданный щелчок. Еле сдерживая стон облегчения, вхожу в квартиру и прикрываю дверь. С любопытством осматриваюсь: все обставлено и продумано до мелочей, а из окон открывается роскошный вид на крыши и старые фасады зданий, над которыми возвышается Везувий. Приходится признать, у Эвы отменный вкус. Я невольно представляю их с Зейном на красном бархатном кресле или на имитирующем белую медвежью шкуру ковре. Сжимаю зубы, напоминая себе, ради чего я здесь, и иду в спальню. Войдя, окидываю ее изучающим взглядом и примеряю то, что вижу, на картинку из воспоминаний Зейна. Да, комната та же, только сейчас в ней стоит шкаф, массивная тумбочка, статуя, изображающая кошку, и кровать. Кровать, в которой Эва отдавалась Зейну. Не переставая удивляться тому, насколько я, оказывается, ревнивая, бегло осматриваю стены в попытке обнаружить скрытый тайник, но не вижу подставную розетку. Заглядываю под кровать. Хм, здесь хватило бы места, чтобы расположить полноценный сейф, но розеток нет. Тумбочка. Скорее всего, они за ней. С трудом отодвигая ее, неудачно опираюсь на каблук и чуть не подворачиваю лодыжку, однако быстро забываю о боли. Вот они. Три расположенные у самого пола розетки. Понятно, почему Зейн предпочел, чтобы я увидела их лично — в двух словах объяснить, где искать кольцо, не получилось бы даже у него. Ликуя, ощупываю гладкий пластик. На первой розетке нет никаких выступающих кнопок, зато на правой стороне второй обнаруживается небольшое углубление с миниатюрным рычажком. Застываю, не решаясь нажать на него. До этой минуты у нас с Зейном был план. Далеко не такой надежный, как швейцарские часы, но все-таки был, и мы оба отказывались думать о том, что Эва могла спрятать кольцо в другом месте — например, в банковской ячейке. В это мгновение я, как никогда четко, осознаю: если тайник пуст — мы проиграли. К черту! Собравшись с духом, опускаю палец в углубление и запускаю невидимый механизм. Бутафорская розетка бесшумно открывается, и я медленно, не веря в свою удачу, достаю из тайника золотой перстень с рубином. Завороженно, будто увидев впервые, любуюсь мерцающими гранями камня. Теперь я могу ехать в пустыню, не боясь, что Амекран откажется со мной разговаривать, а Эва найдет способ вернуть Зейна и загадает ему желание. Убираю кольцо в карман и иду к двери, чувствуя себя почти свободной. Почти. Потому что из коридора неожиданно доносится звук остановившегося лифта, а затем — громкое цоканье шпилек.