Скользкий Олимпийский путь

      Перелеты и многие другие обстоятельства, которые выпали на взрослую карьеру Ани с самого первого сезона, приучили Чемпионку Мира выжимать из ограничений максимум. Сейчас эти навыки были как нельзя кстати. Поэтому в самолете она сумела доспать то, чего не хватило после тяжелой ночи с Трусовой, которая вообще не смыкала глаз. Аня даже думала о том, Саша не моргала, уставившись в потолок. Она не произнесла ни слова.              Казалось бы, удобная соседка, чтобы спать, но сама Щербакова ворочалась полночи: во-первых, не слишком удобно было спать на диване; во-вторых, ее не столько напрягало присутствие Саши, сколько состояние подруги. Искренне переживая, Аня несколько раз вставала, проверяя, спит ли девушка, но итог всегда был один — Саша сверлила дыру в потолке.              Сейчас же, оказавшись подальше от Камилы и Саши, Аня чуть выдохнула и позволила себе недолгий сон. С Камилой с утра, к сожалению, поговорить не получилось. Суета вокруг сбора и поездки в аэропорт, затем длительная регистрация, куча других спортсменов. Аня, сделав выводы по лицу Валиевой, позволила той бегать от нее, избегать контактов с Трусовой. Серьезное, точнее замученное лицо Камилы, практически не менялось за все то время, что они провели в дороге от Красноярска до Пекина.              А вот Саша, в отличие от своей девушки, держалась ближе к Ане, при этом, продолжая молчать. Они уже знали, каким образом будет организовано заселение, поэтому Саша только раз обмолвилась:              — Надеюсь, что у тебя проблем не будет, а я рада, что жить буду с тобой, — Саша проскользнула в лифт отеля олимпийской деревни, пытаясь улыбаться на камеру Щербаковой и Мамун.              Наконец-то все формальности завершились. Аня упала на кровать, планируя еще хоть немного поспать. Она не слишком переживала за реакцию Алены на ее совместное проживание с Трусовой. Почему-то просто верила, что все будет хорошо. Но обсудить все же стоило. После сна.                     ***              Дверь в комнату Саши была приоткрыта, но Аня не осмеливалась зайти. Чуть слышно два раза постучав, Аня надеялась, что Саша все же спит.              — Да… — раздалось по другую сторону двери, какое-то совсем нерадостное, неэмоциональное.       — Войду?       — Да, — Аня вошла. Картина, которую она видела всю ночь в Красноярске, опять предстала перед ней. Трусова лежит, смотря в одну точку.       — И долго ты так собираешься мучить себя и ее?       — Я никому ничего не делаю.       — Ты бы хоть поспала что ли… — Аня села на край кровати, сжав ладонь Саши, — Ты приехала на Олимпиаду, а вид такой, словно на похороны.       — Может быть, я что-то хороню.       — И что же?       — Свою золотую медаль, например, — Саша перевела взгляд с потолка на Аню, — Твою, кстати, тоже.       — Слушай, Саш…       — Не надо, пожалуйста…       — Что случилось, когда я ушла?       — Ничего.       — Трусова, ты издеваешься?! — Аня откинула ладонь девушки, соскочив с кровати, — Когда ничего плохого не происходит, люди не ведут себя так, как это делаете вы обе.       — Не кричи.       — Да пошли вы обе!       — Правильно.              Аня выскочила из комнаты Саши, громко хлопнув дверью. Она ее бесила. Ее бесила Камила. Она ненавидела эту ситуацию. Решив, что одной с этим справляться она не намерена, девушка схватила телефон, набрав Алену.              Увидев любимую довольную мордашку, Аня сначала улыбнулась, но затем чуть нахмурилась.              — Ты не дома? — Щербакова пыталась вспомнить, где она уже видела такую обивку дивана, на котором лежала Алена.       — Нет. Вот увидела, что ты живёшь в одной квартирке с Трусовой и поехала в гости, — хитрая улыбка скользнула на устах Косторной, — Ты против?       — У Даши что ли?       — Ага!       — А где Даша? — Аня выдавила из себя улыбку. Алена поднявшись с дивана, повернулась так, что на экране Аня увидела обеих девушек, — Дашуль, привет!       — Привет! — девушка помахала обеими руками в камеру.       — Как ты там? Как себя Алена ведет? — Фигуристка усмехается.       — Вроде бы нормально, только ест плохо. Не смогла даже чай допить с вкусненькими печеньками! А у меня все хорошо. Уже на тренировку даже ходила!       — Таааак… Я очень рада это слышать, рада твоему возвращению, но!!! Что за дела, Косторная? Я скажу маме, чтобы приехала тебя накормить! Или ты решила не дожить до моего возвращения? Даша, следи там за ней и сразу докладывай. Только руки не распускать! — Аня погрозила пальцем.       — Окей! — Усачева намеренно подняла руки вверх, — Как у тебя дела?       — Тогда уж пусть и Саша не распускает! — Алена встряла в разговор, недовольно скорчив кожицу.       — У меня-то все хорошо, не считая странных соседей, — выйдя из своей комнаты, Аня зашла в ванную, закрыв за собой дверь, — Знаешь, лучше бы Трусова руки распускала, чем лежала как овощ, — девушка включила воду, чтобы умыться после сна.       — Сейчас не поняла шутку, — Алена отсела от Даши, ожидая объяснений от девушки.       — Ой, дамы… Я тут живу, второй день так весело, мне не хватает, как там говорится, только пива и чипсов. У нас олимпийская драма развернулась.       — В каком смысле? Саша и Ками что ли расстались? — Даша первой включилась в обсуждение.       — О, так ты в курсе?       — Мне Саша рассказала.       — А, ну тем лучше. Не придется подбирать слова. В общем, они обе молчат. Лежат. Улыбаются только на камеру, правда у Камилы и это плохо выходит. Видимо, опыта маловато. Я пыталась узнать, что случилось, но меня без слов посылают. Вот сижу, наблюдаю из первого ряда. Это ужасно.       — Так, вообще непонятно, что именно случилось?       — Был разговор с Этери Георгиевной. Меня она тактично послала. Кстати, тебе от нее привет и благодарность за вправленные мозги. А эти двое остались. После этого разговора, они вообще друг на друга не смотрят.       — Жесть… — только и смогла ответить Даша, — У тебя есть какие-нибудь идеи?       — У меня — нет, я не знаю, что делать! Вроде бы это не мои проблемы, но ситуация давит.       — То есть, ты живешь с Сашей, но вы даже не разговариваете?       — Я пыталась поговорить, буквально пять минут назад, но меня послали. Как я уже говорила, она просто лежит, вообще ни на что не реагируя.       — Врежь Саше и запихни ее в комнату Ками, — буднично выдала Алена, — Я так делала, когда мы с ней… Ну, не неважно, закрывалась с ней и разговаривала.       — Запихни? Легко сказать… Ты видела эту груду мышц? — Аня чуть усмехается, закатывая глаза, — Как думаете, может быть, вообще не лезть? Вдруг это только разогреет в них спортивную злость.       — Можно и не лезть. В итоге, все равно кто-то будет недоволен, — Алена чуть прикусила губу, — А можно обратиться за помощью. Это все — не твоя ответственность. Тебе надо думать о своих тренировках и прокатах.       — Согласна с Аленой, — подключилась Даша, — Найди того, кто уже через подобное прошел.       — Я их увижу только на тренировке, — Аня сделала небольшую паузу, — Женя все еще на карантине, поэтому Этери Георгиевна и Алина только.       — Попробуй.       — Хорошо.       — А теперь о важном, — Алена встрепенулась, — Лиза не слила инсайдерскую инфу?       — Как видишь, я в Пекине, — Щербакова приподняла уголки губ, — Она меня поддержала.       — Ну, слава Богу! — груз с плеч Алены упал. Ее девушка, несмотря на огромное количество препятствий, все же доехала до Олимпиады. Оставались только ежедневные тесты, но она верила, что все будет хорошо. Все эти мысли делали девушку счастливой, — Передавай Сашке привет. Скажи ей, что она трусиха. Это всегда работает.       — В смысле?       — Это тайная информация, но ты попробуй.       — Ничего не понятно, но очень интересно. Ладно, пойду собираться на ужин. Может, хоть что-то хорошее произойдет.       — Успехов! — выкрикнула Даша.       — Люблю, — Алена послала воздушный поцелуй, — Пока!       — И я тебя. Пока!                     ***                     Начало ужина проходило в полной тишине, не считая звонких голосов за другими столиками. Аня и Саша молчали. Камила сидела вместе с Сашей Бойковой и Настей Мишиной. Трусова почти все время косилась на этот столик, нервно усмехаясь, когда Камила смеялась.              — И что тебе мешает поговорить? — непринужденно и очень тихо спросила Аня.       — Я.       — Зачем?       — Молча ешь.              Щербакова осуждающе посмотрела в ответ на Сашу, но толку не было, у Трусовой свои мысли в голове, а присутствие Ани она почти не замечает, пока к ним не подсел за столик Женя.              — Не помешаю? — тихо спросил парень.       — А если помешаешь, то уйдешь? — тут же встряла Саша.       — Вообще, я по делу.       — Очень интересно, просто с ума сойти можно, — прошептала Саша, вонзив взгляд в тарелку, — Ну, выкладывай.       — Ты чего такая злая?       — Ты меня не видел злой. Давай, ближе к делу.       — Мда… — Женя перевел взгляд на Аню, которая в кулак усмехалась, — Я хотел извиниться за тот вечер.       — Забудь, — Аня улыбнулась парню.       — Как такое забудешь, когда Лиза готова была мне по шапке настучать, — Женя усмехается, не сводя глаз с Ани, — Глупо получилось.       — Нашел владельца упаковки?       — Они… — Женя чуть сглотнул, — Были мои.       — Ну надо же, — ехидно ответила Саша, — Сегодня пришел с кольцом? Пора бы.       — Сааааш… — Щербакова строго посмотрела на Сашу, указав на кольцо, которое красовалось на безымянном пальце правой руки, — Мне одного хватит.       — Кому-то повезло, — ошарашенный Семененко не знал, что добавить, — А я думал, что Лиза пошутила.       — О чем?       — Про твои отношения… А тут вон… Кольцо…       — Опоздал ты парень, примерно на три года, — Саша похлопала парня по плечу, выйдя из-за стола, — Удачи!       — Почему три? Разве не год?       — Это долгая история, — Аня переменилась в лице, — Я не знаю, чего ты добиваешься, но, в любом случае, заканчивай с этим.       — А ты думала о том, чего я добиваюсь?       — Не думала, но мне хватило твоего глупого визита поздно вечером. Нет, Жень! — Аня пронзила парня суровым взглядом, вынуждая его отвернуться, — Даже взгляда моего не можешь выдержать.       — Если ты так смотришь на своего парня, то я удивлен, что он все еще не сбежал.       — Ха-ха-ха, — Аня наигранно усмехается словам Семененко, — Чего только ОН не видел.       — Не хочешь прогуляться по окрестностям? Завтра, после тренировки?       — Хочу, — Женя расплылся в довольной улыбке, — Но, сделаю это в другой компании. Доброй ночи! — похвалив себя, Аня попыталась выйти из-за стола.       — На Чемпионате Мира ты была другой, — Женя перехватил ее руку.       — Ты многого обо мне не знаешь. Странно, откуда такое влечение. Нравится картинка?       — Нравится.       — Увы, обертка не всегда соответствует тому, что находится внутри.       — Играешь плохую девочку?       — Тебе повезло увидеть меня настоящую, даже Этери Георгиевна не может таким похвастаться, — Аня вырвала руку, выйдя из-за стола, — А играю я хорошую, как правило.                     ***                     Первая тренировка в Пекине прошла, если можно так сказать, хорошо. Не все получалось, но есть и положительные моменты. Основная проблема — этот проклятый четверной лутц! Он получался у Ани на тренировках и раньше, но в прокате его поставили лишь однажды, на этапе Гран-При в Гренобле. Она даже не смогла его прыгнуть, соскочив с ребра.              На Олимпиаде она хотела рисковать, чтобы хоть как-то конкурировать с бешеной Трусовой и все еще стабильной Камилой. Жизнь над ней явно посмеялась: родилась, относительно Олимпиады в неудачный год (Аня часто прокручивала такие душераздирающие отрывки видео, где ее сравнивали с Женей Медведевой, проигрывающей пятнадцатилетней девочке); во-вторых, такая глупая травма в начале сезона, выбившая ее на несколько недель из тренировочного процесса; в-третьих, почему физиология решила именно сейчас меняться, а не в следующем сезоне.              Уже не впервые в этом сезоне, Аня изучала свое тело. Алена бы восхитилась, прильнув к обнаженному стану. Но Аня ненавидела свою изящную фигуру, прекрасные формы, оформившиеся в этом сезоне.              Переодевшись после душа и накинув на себя куртку, Щербакова вышла из номера, еще раз проверив Сашу. Ничего не изменилось.              Она договорилась о встрече с человеком, которому доверяла. Она не знает почему именно Женя вызывала у нее такое доверие. Может быть сказалось то, что Аня росла вместе с ней. Она даже вспомнила фрагмент интервью Медведевой, где та рассказывала про маленькую Анечку. Щербакова с детства была рядом с чемпионами: Юля, Женя, затем Алина. Но, если с Юлей у нее и не были дружеские отношения, то Женя еще до злополучного 2018 года всегда относилась к ней с нежностью и трепетом, словно Аня — ее младшая сестра.              Ане было весьма неприятно, когда она узнала об уходе Жени. Все на тренировках стало не так. Этери Георгиевна стала другой. Спасало юную и чувственную Анечку одно — Алена и Саша. Так она к ним и прикипела. Она даже вспомнила, как нагло научилась врать на камеру, когда корреспондент спросил, тяжело ли ей принять уход из группы Саши и Алены. Конечно, Аня тактично ответила, что это их выбор, она желает им успехов, да и вообще, большой дружбы-то и не было. Просто удобно, когда основные конкуренты всегда у тебя под носом.              Какая наглая ложь!              — Эй, Чемпионка, — звонкий голос Жени вывел Аню из легкого транса, — Привеееет! — Женя приобняла девушку за плечи.       — Я рада, что тебя наконец-то выпустили.       — А что с мордашкой? Чего такая грустная, — Женя крепко чувственно прижала к себе Аню. Медведева разумом понимала, что перед ней стоит, вероятнее всего, призерка Олимпиады. Наверное, как и она сама — серебряная. А вот сердце трепетно кричало — она должна быть олимпийской чемпионкой. Она бы этого хотела.       — Все сложно.       — Пойдем, расскажешь. Проблемы на тренировках или в личной жизни?       — Ни то и ни другое.       — Что не так? — Женя остановилась напротив Ани, втянув прохладный вечерний воздух.       — Олимпийская драма, возможно, похуже образца 2018 года.       — Так, — Женя зашагала вперед, присев на скамейку, располагавшуюся вдоль узкой аллеи, — Я правильно понимаю, что это тебя не касается напрямую?       — Да.       — Саша и Камила все-таки влезли в отношения?       — Сложно сказать, что у Саши в голове. Это же Трусова. А Ками… Она любит ее, — Аня присела рядом, — Я не знаю точно, что случилось. Только догадки. У них в последние недели все было хорошо, Саша светилась от счастья. А тут все в раз…       — Ты же понимаешь, что ты им не можешь помочь, чтобы там не случилось?       — Чувствую, что должна хоть что-то сделать, — прежде смотревшая на Женю Аня, отвела затуманенный взгляд.       — Эээй, чемпионка! Ты чего? Посмотри на это все, как спортсменка, а не их подруга.       — Я смотрю на это все как девушка, у которой наладилась личная жизнь.       — Что ты имеешь в виду?       — Саша, парящая от любви — это минус одна проблема для меня.       — Вооот ты о чем… Боишься, что опять начнет проявлять интерес?       — Когда речь идет о Саше, я ни в чем не уверена. Как им помочь?       — Никак, Ань! — Женя обхватила голову руками, — Ты, как никто другой знаешь, что отношения — дело двоих. Ты можешь сколько угодно придумывать варианты решения, но толку никакого, если хотя бы одна из них не захочет. Тебе самой хоть раз кто-то помог в отношениях, когда казалось, что все катится к чертовой матери?       — Ты…       — Чем? Тем, что сказала тебе очевидную вещь, что Алена тебя любит? Или этим глупым шоу со свадьбой? Нет, вы бы сами к этому пришли, просто чуть-чуть медленнее. И они придут. Вспомни, сколько мне понадобилось на это времени…       — Три года…       — Три… — Женя нервно усмехается, — А толка никакого…       — Что опять?       — Да все, что угодно, если честно. Я бешу ее. Она бесит меня. Мы ругаемся. А я все равно ее люблю и хочу к ней. Это ужасно!       — Знала бы ты, как Алена меня раздражала своим спокойствием, хотя я знала, что это все ради меня. Но, нет, меня она бесила. Такая правильная, спокойная, понимающая… Хотелось врезать.       — Врезала?       — Нет. Я ее вывела из себя, и прежняя всегда всем недовольная Алена вернулась. Наверное, вернулась и я. Странно все это.       — Что не делается, все к лучшему. Главное, не жалеть ни о чем.       — Прохладно…       — Иди к себе, выспись, а то совсем замученной выглядишь.       — До встречи, Жень.       — Добрых снов, — Женя чуть притянула к себе Аню, поцеловав в макушку, — Не жалей ни о чем. Значит, так надо было.       — Жизнь справедлива, я помню.              Аня, посчитав, что стоит прислушаться к словам Медведевой, решила попытаться отпустить ситуацию с Сашей и Камилой. Рано или поздно они придут к какому-либо результату. А сама девушка ответственна лишь за свою жизнь. Так будет правильно. Так должно быть.              Застегнув куртку, Щербакова неторопливо шла к отелю сборной России. Ее взору предстали два мужских силуэта, но в слабом освещении фонарей, она не сразу узнала Кондратюка и Семененко.              — Ань, — Кондратюк окликнул девушку, — Не знаешь, где Ками? Хотел позвать ее прогуляться, но она не отвечает на звонки.       — Думаю, что она очень устала после тренировки, — Аня нагло соврала в лицо, не обращая внимания на Семененко, изучавшего ее с головы до ног, — Я сейчас хотела к ней зайти. Что-то передать?       — Жень, извини, я Аню на пару слов, — Марк подхватил Аню под локоть, отведя в сторону, — А если честно?       — Честно — это к самой Камиле. Не думаю, что я могу ответить на твой вопрос.       — Саша в этом замешана?       — Саша? — Аня удивленно посмотрела на парня, — Какой Саша?       — Ань, Ками рассказывала о своих отношений с ней. У них что-то случилось?       — Думаю, что да. Но, я правда, я не знаю, что именно.       — Черт! — парень отвернулся, — Так и знал, что ничем хорошим это не закончится!       — С чего такие выводы?       — Неважно.       — Отвечаешь как Саша, когда я ее спрашиваю о Ками, — Аня обратила внимание на усмешку Марка, — Она тебе нравится…       — Тише ты!                     ***              Камила чувствовала себя разбитой и виноватой. Последнее было вызвано ее поведением в отношении Ани. Девушка осознавала, что Щербакова в любом случае не заслужила такого отношения к себе, тем более, она хотела помочь, заботилась.              Валиева неуверенно нажала на звонок в квартиру Ани и… Саши. Дверь перед ней открылась, сразу окуная в поток недовольных возгласов Трусовой.              — Конечно, так бежала быстро куда-то, что забыла ключ, — Саша открыла, не глядя на человека, стоявшего у порога, — В следующий раз, Аня, будешь жить под дверью.       — Ани нет? — тихо спросила Камила, войдя в квартиру.              Трусова резко обернулась. Весь ее словарный запас в миг испарился. Чуть приоткрыв рот, она внимательно смотрела на Камилу, опустившую глаза в пол.              — Нет, — Саша отвернулась и направилась в свою комнату, — Думаю, скоро придет, можешь подождать здесь или у нее в комнате.       — Спасибо за разрешение.       — Пожалуйста, — дверь в комнату захлопнулась. Этот звук так неприятно резал слух, что Камила вскипела.       — Трусова! — Камила дернула ручку на себя, влетев в комнату, — Ты чертова эгоистка!       — Кричи громче, чтобы все знали, — Саша перевернулась на бок.       — Ты можешь хотя бы пять минут своей драгоценной жизни потратить на то, чтобы поговорить?       — Говори. Я слушаю.       — Я не знаю, что творится в твоей долбанной голове, но только хочу донести до тебя свои слова, сказанные на сборах. Я не буду иметь претензий, если ты выиграешь. Понимаешь? Не буду. Это не значит, что я готова без боя проиграть тебе. Почему ты не хочешь понять, что Олимпиада закончится, а я все еще буду. Ты будешь, Саш…       — Хо-ро-шо, — медленно по слогам произнесла Трусова, — Все?              У Камилы от подобного поведения девушки сперло в груди. Внутри Камилы, казалось, вот-вот взорвется вулкан.              — Ты умеешь быть счастливой? Ты вообще хоть когда-то была счастлива с кем-то? Или вся твоя жизнь — беготня за Аней, которой ты не нужна?       — Была.       — Когда же?       — Каждый вечер в Красноярске после ужина, — Саша прикрыла глаза, — И могла бы быть сейчас, если бы мне не мешали спать.       — Я тебя ненавижу! — выпалила девушка, выскочив из комнаты. Саша услышала, что входная дверь щелкнула, после была тишина.       — И себя тоже.              Камила летела по коридору, не замечая никого и ничего вокруг. А вот Аня ее заметила.              — Ками… — Аня попыталась перехватить подругу, но тщетно, — Чертовы идиоты…              Войдя к себе в номер, Аня первым делом направилась к комнату Саши, в этот раз не постучав.              — Аня, иди спать. Я разговаривать не буду, — сразу ответила Трусова, как только тонкая полоска света проскользнула по ее лицу.       — Трусиха, ты, Саша, — Щербакова закрыла дверь.       — Знаю.