Чапман ред

      Болотно-зелёные стены родного отделения полиции невыносимо давили. Молодой следователь, уставившись в экран потрёпанного жизнью ноутбука, самозабвенно зевал — не столько от желания спать, сколько от недостатка свежего воздуха.       — Арс, приём, — сослуживица, привлекая внимание, пощёлкала перед скуластым худым лицом коллеги пальцами. Тот вздрогнул, выходя из транса, и вопросительно уставился на женщину. — Новое дело тебе на растерзание.       — Опять кто-то кого-то прирезал в пьяном угаре или что-то поинтереснее? — скучающе откликнулся парень. — Марина, ё-маё, на мне и так три мёртвых алкоголика. Одному вообще неделя исполнилась, когда его супруга обнаружила в гараже. Что ж вы на меня всю грязюку скидываете, а?       — Младший лейтенант, мальчик молодой, — хохотнула та. — Не научишься такую мелочь раскрывать, так на всю жизнь и останешься…       — Марина, не делай мне мозг. Что там? — Арсению начинали надоедать эти шутки. Сам он ничего забавного в том, что на него вечно вешают дела, которые раскрыть может разве что экстрасенс, не видел.       — Тебе понравится. Учителю музыки перерезали горло прямо на рабочем месте. Тело ещё остыть не успело, как его обнаружили. Подробностей не знаю, дежурная группа уже на месте, советую к ним присоединиться…       В горле пересохло. Названный адрес был знаком до боли, и утром Арс уже был там. Не зря ему показалось странным это внезапное выключение света; в личности убитого он практически не сомневался.       Воля Павел Алексеевич, заведующий секцией фортепиано одной из множества городских музыкальных школ, отличный пианист и учитель… Был. Смотреть на тело почти физически было тяжело, но нужно. Рядом валялись окровавленный нож и пачка сигарет — Chapman Red. Их Паша курил, кажется, целую вечность. Вряд ли убийца был настолько глуп, чтобы оставлять на месте преступления сразу две улики, однако проверить стоило. Наглость поражала: неизвестный буквально перед носом у полиции перерезал человеку горло. Не отравил, не задушил, а поступил как настоящий варвар и тварь.       Странным было ещё и то, по какому вопросу Паша просил его приехать сюда — да так срочно. «Никому в последнее время горло в твоём районе не перерезали?» — передразнил про себя Арс погибшего. Не ясно, на что тот надеялся, но, определённо, этот вопрос каким-то образом связан с причиной смерти Воли.       Размышления прервало неловкое покашливание. Попов встрепенулся, понимая, что подумать можно и потом. Сейчас нужна информация, а этот парень определённо хочет что-то сказать.       — Здравствуйте, — начал он, очаровательно-несмело глядя на следователя. — Я вроде как этот… Очевидец.       — Здравствуйте, очевидец, — устало ответил Арсений. — Подождите меня за дверями, Вам нельзя здесь находиться. Сейчас я закончу осмотр и мы поедем в отделение, там и поговорим.       — Мне нельзя в отделение! — неожиданная твёрдость в голосе парня удивила полицейского. — У детей выступление через полчаса. И так сегодня сплошные форс-мажоры. Только срыва концерта не хватает!       — Гражданин очевидец, у меня уже голова от Вас болит, — поморщился Попов. — Через пять минут закончу и выйду. Подождите немного.       Учитель лишь недовольно фыркнул; Арс принял это за согласие. Оставшись один, он ещё раз окинул помещение взглядом, мысленно фотографируя его; в последний раз глянул на лежащее в крови тело, пачку сигарет, на которую слегка попала кровь, и вышел, подавляя в себе желание проблеваться.       Расследовать смерть друга, хоть и бывшего — отвратительно. Лучше бы алкоголики.       Кабинет Антона Андреевича Шастуна, того самого учителя, сложно было назвать кабинетом в полной мере. Скорее, это была каморка; маленькая светлая комнатка в конце коридора вмещала в себя стол, стул и большое кресло — внезапно — ярко-красного цвета, куда концертмейстер сразу уселся, оставляя следователю неудобный стул.       — Задавайте свои вопросы скорее, гражданин следователь, — и следа не осталось от той робости, с которой Антон впервые обратился к полицейскому. Удивительно быстрые изменения. Это на него так угроза отмены концерта повлияла, что ли?       — Вопросов не будет, просто расскажите всё, как видели. Если что-то будет непонятно — я уточню.       Свидетель посерьёзнел. В общем-то, ничего нового он не рассказал — о жёлтом свитере ему сообщил ещё дежурный следователь, прибывший на место раньше, а деталей Антон не помнил — сказался стресс. «Творческая, мать твою, личность, — раздражённо подумал полицейский. — Спасибо, хоть что-то заметил. Жёлтый свитер… Мало ли жёлтых свитеров в городе?»       — Знаете, есть кое-что ещё, — Шастун стал говорить тише, но это лишь привлекло внимание парня. — То, что я сейчас расскажу — не для дела. Не хочу порочить репутацию Павла Алексеевича. Мы договорились?       Попов напрягся. Что такого Воля уже наговорил бедному парнишке? Только бы не…       — Разумеется, — проговорил он чуть осипшим голосом.       — Вероятно, вы знаете Волкодавов, — о, да. Арс знал их слишком хорошо. — Лет десять назад Павел входил в эту банду и вроде как даже был в ней не последним человеком. Он недавно рассказал мне в общих чертах… Всё стало слишком опасным, и ему пришлось сбежать. Надолго. Возможно, его смерть связана с ними?       — Спасибо за информацию, проверим, — сухо отчеканил Арсений и встал, давая понять, что разговор окончен. Антон Андреевич вскочил, видимо, желая, его проводить — вежливый, блин. — Знаете, гражданин очевидец… Вы берегите себя, пожалуйста. Всё-таки единственный свидетель, мало ли что.       — Это прозвучало как угроза, — Шастун настороженно глянул на блюстителя порядка. Тот стушевался, не понимая, что вообще на него нашло и почему он в первый раз за время своей профессиональной деятельности решил позаботиться о ком-то, связанным с делом… Не так. Просто «о ком-то». Может, поэтому вышло так странно и скомканно?       — Волкодавы опасны. Не хочется потерять единственного, кто, в случае чего, сможет опознать свитер, — нашёлся он. Учитель понимающе кивнул. — В случае чего сразу звоните мне, я на листочке номер написал. Договорились?       — Договорились, — грустно кивнул Антон.

***

      День выдался невыносимо тяжёлым и долгим. Концерт, в общем-то, прошёл без происшествий — двух детей, правда, не отпустили родители, узнав о том, что случилось утром. Конечно, ученики были в шоке, но это не помешало им прекрасно спеть, а ему, Антону Андреевичу, — сыграть. И это странно, ведь сейчас, по дороге домой, в затейливом танце снежинок отчётливо вырисовывались очертания чьего-то трепыхающегося тела. Стоит закрыть глаза больше, чем на секундочку — и силуэт становился чётче.       Ещё этот следователь… Антон тяжело вздохнул. Своим предупреждением он действительно напугал парня. Если человек способен быстро и бесшумно убить человека средь бела дня (ладно, средь чёрна утра), то что помешает ему прирезать другого человека где-нибудь в подворотне?       Зловещая тёмная фигура у подъезда, как нарочно стоящая в тени, уверенности пианисту не добавила. Шастун интуитивно остановился метрах в пятидесяти, осознавая, что расстояние ничтожно коротко. Фигура зашевелилась, явно увидев парня, и, держа в руках что-то похожее на пистолет, угрожающе двинулась на молодого человека.