Записки психиатра

      Вчера доктор забыл закрыть палату, подарив Тарталье поход в магазин. Невнимательные полицейские, уставшие врачи забыли про существование карманов, предварительно не выпотрошив их, ввиду чего у Аякса осталось немного денег, карта, старый паспорт и даже браслетики, подаренные младшим братом. Прокручивая в голове встречу с Мораксом, молодой человек внезапно охватился беспокойством — неужели, док тоже болен? Черт его знает. Этот Сяо постоянно крутится рядом с причтелем, пытается помогать, и даже сейчас новоприбывший увидел из окна, как эти двое направляются к машине. Хорошая парочка: еврей и санитарочка... Самому Тарталье было немного неприятно видеть их вдвоем: Сяо получит со стороны Чжун Ли больше внимания хотя бы потому что он — врач, а не заключённый в психушке.       По возвращению хозяин палаты заметил, насколько мозолят глаза серые стены и белый потолок, на котором не было даже намека на потайной рисунок, хоть какой-то дефект.       Настало первое утро в психбольнице, а все, что сумел узнать Тарталья: свой диагноз, соседа из палаты «111» (которого предпочел бы забыть) и ещё одного психиатра. Сказать честно, уже осточертел этот белый монотонный пейзаж за окном, что во всю сливался с такой же бело-серой унылой палатой. На окраине Стокгольма машины почти не ездили, благо, стоянка персонала находится с той стороны здания, где проживает Тарталья, ввиду чего есть возможность позалипать на машинки. Наверное, природное любопытство скорее свело бы с ума неусидчивого Чайльда быстрее, чем собственное прогрессирующее расстройство, однако авто, отъезжающие туда-сюда, дарят ощущение текучести времени, а не его молчаливого моратория, как было на пятом этаже. Хотя, уже примерно полгода оно остановилось и даже сам Аякс не чувствовал никаких ухудшений, собственно, как и улучшений. Моральное разложение остановилось вместе с развитием, ведь в какой-то степени его диагноз позволял быть более проницательным, чем обычные люди, да и имелось несколько плюсов. Только вот, эти плюсы пригодились бы в перестрелке или в терракте, но никак не здесь. Он не собирался никого убивать, потому его навыки здесь просто остановились и он даже не старался их сдерживать, ведь по сути, тут нечего ловить.       В дверь постучали. Приоткрыв заспанные глаза, рыжий увидел перед собой до безобразия угрюмого врача. Кажется, он никогда его не видел, ведь к нему приходил только Моракс и один раз пожаловал некий «Альбедо», отказавшийся с ним работать. Сняв с себя черное пальто и раскутавшись из многослойного красного палантина, психиатр прокашлялся.       − Простите, на улице холодно, а в моем кабинете сейчас прием. Я оставлю это у вас, − оказывается, не только шарф был красный: волосы, что сливались с платком своим алым цветом, вихрами струились вниз и были собраны в низкий хвост, − называйте меня просто Дилюк. Пока Чжун Ли занят с другим пациентом, я буду вашим врачом.       − Да-да, здрасьте, − процедил сквозь зубы пациент. При упоминании его первого врача становилось немного тошно на душе, а после слов о других больных вообще прорезалась какая-то ревность, − вы уже знаете мой диагноз.       − Да, мне передали вашу медицинскую карту, а также пришли результаты ваших анализов крови, − красноволосый подошел ближе к кровати, − у вас не обнаружено ничего.       − Ясно, − перспектива умереть от какой-нибудь болячки сразу исчезла и пациент уже в третий раз за день осознал безысходность. В этом месте даже спокойно сдохнуть не выйдет.       − Расскажи о своем прошлом, − Тарталья не рассказывал об этом даже врачу, с которым он виделся не в первый раз.        − Рассказывать особо нечего. Мне уже поставили диагноз, связанный с ним. Просто впихните в меня немного таблеток и все будет нормально, − пока больной говорит об этом, то врач его внимательно слушал. Внезапно телефон начал трезвонить в кармане врача. Выйдя из палаты, он ответил на вызов. Последнее, что Аякс увидел перед уходом врача: тот поспешно забирает пальто и палантин из палаты и, кинув короткое «до свидания», уходит в закат. Да, чудесно.       Не успел простыть след врача, так в палату постучали. Странно, врачи обычно заходят без стука, ну, или после двух постукиваний заходят, если не услышат возражений. Стучали уже минуту.       − Да войди уже, блять! – крикнул рыжий, резко вставая с кровати.       − Тук-тук, − в помещение вошел парень из палаты «111», − как дела? – протянул настолько сладко и самодовольно, будто съел ложку меда. Присев на стуле, «сосед» рассматривал знакомого, а после, принялся осматривать палату. Не найдя здесь ничего цепляющего, Кэйа немного скривился, но вернул свой слащавый тон, − так, значит, скучновато живем, м-да…       − Что ты хотел? – кинув уставший взгляд на молодого человека, парень хмыкнул: а он походу не знает хоть каких-то правил приличия. Белая рубашка была в обтяжку — очевидные стяжки ткани указывали на самовольнический дизайн, и кто только доверил этому человеку иглу и нить? Первые четыре пуговицы расстегнуты, штаны тоже в обтяжку…. Либо его одежда села и такой же по размеру не нашлось, либо он просто немного сумасшедший.       − Ты рисуешь? – как-то задумчиво спросил гость, намереваясь встать со стула.       − Нет, а что?       − Хм, сейчас, − парень приволок из своей палаты шесть цветных карандашей и тетрадь, − теперь будешь.       − Ты где это взял? – удивленно спросил Тарталья, приподнимаясь с кровати.       − Мне врач принес два набора цветных карандашей. Сказал, что расслабляет, − сейчас парень выглядел абсолютно серьезно.       − А кто твой врач?       − Альбедо, − как только пациент сказал это имя, то сразу затрепетал.       − А, понятно. Какой диагноз? – вновь посмотрев на внешний вид больного, Аякс сам попытался додуматься.       − Параноидальная шизофрения, депрессивно-маниакальное расстройство, алкогольная депрессия и диссоциативное расстройство идентичности. Мне прописали лечение на пять лет вперед, − синеволосый улыбнулся. Кажется, его совсем не пугает такая перспектива, − в прочем, я уже пять лет тут, и мне хорошо, сам сюда пришел и не собираюсь уходить до выздоровления.       − Ого, а ты ответственнее, чем я думал, − а теперь Тарталья действительно задумался, ведь он не горел желанием попасть сюда.       − Обижаешь. Ну, несмотря на такие страшные диагнозы, я не опасен для общества, ведь у меня переменчивость этих состояний медленная и уже не происходит два года, − все это Кэйа рассказывал с улыбкой, − а ещё Альбедо говорит, что у меня высокий интеллект и я запоминаю все его слова.       − Ясненько, − Тарталья пытался вспомнить, когда в последний раз ему говорил такое Моракс, но, вспомнить то, чего не было, к сожалению нельзя, − у тебя были другие врачи помимо Альбедо?       − Да. Был тот красноволосый, что к тебе приходил, ещё был Сяо, его кажется, у тебя не было, − Альберих качался на стуле, − я знаю, что помимо меня, у Альбедо ещё два постоянных пациента с менее запущенными расстройствами.       − Он рассказывал?       − Да. Мы в довольно близких взаимоотношениях, − оказывается, шизофреник более адекватный не под действием таблеток. Хотя, псих не может судить о состоянии психа.       − Ты знаком с другими пациентами? – как-то скептично спрашивал Аякс, ведь он был уверен, что Кэйа тут знает всех, и задал этот вопрос чисто из вежливости. Прикрыв глаза, Чайльд задумался: а может, какое-никакое общение в стенах психушки – не так уж и плохо? Надо же общаться с кем-то помимо врачей и уборщицы, припевающей под нос русского Меладзе, напоминая о собственной бабушке.       − Да. Кстати, я знаю тут весь персонал и почти всех пациентов на втором этаже. На верхние этажи ходить нельзя, там сидят те, которым не помочь. Они потенциально опасны не только для себя, но и для общества, − синеволосый слишком сильно качнулся на стуле и упал.       Аякс засмеялся:       − Лох.       − И не поспоришь, − вслед за рыжим засмеялся и сам Кэйа, − а ты хороший собеседник.       − Взаимно, − на душе стало немного легче, − сколько тебе лет?       − Двадцать четыре, − парень встал с пола и пересел на кровать к Тарталье, − тебе?       − Двадцать восемь, − молодой человек задумался, ибо Кэйа младше него и имеет столько проблем, с которыми так умело справляется, в то время как сам «новенький» просто утонул в них.       Остальные пятнадцать минут они сидели в молчании, а потом Кэйа ушел к себе под предлогом «Альбедо сейчас вернется». Тарталья уснул.       В воздухе витает запах гари, а облака пыли клубились в одном месте, не давая рассмотреть ничего. Везде мерещится движение, но среди рассевающегося пыльного тумана виднеется целое ничего. Кровь начинает пульсировать в жилах, отдавать резкой болью в голове и закипать как чан с кипятком.       − Ты чего завис? – по спине похлопала легкая маленькая ладонь, − мы завершили миссию. − Сняв с себя шлем, парень улыбнулся и помотал головой, растрепав темно-фиолетовые пряди волос.       − Да так, ничего, − Аякс тоже снял с себя шлем и положил на землю. Подняв на руки хрупкое тело Скарамуччи, снайпер улыбнулся, − говоришь, осталась ещё одна миссия и конец контракта?       − Да, − обняв рыжего за шею, парень прижался к нему, − после последней миссии уедем в другую страну, сменим имена и будем жить, как нормальные люди.       − Ага, только если выживем на последней миссии, − Тарталья засмеялся, не предполагая, что его слова имеют место быть...       Резко вскочивший с кровати, пациент тяжело дышал, проматывая последние слова, услышанные во сне. В голове крутилось множество мыслей о других исходах, обо всем. Наверное, в таких случаях стоит рассказать обо всем лечащему врачу? С мыслью о нежелании жить такой жизнью, молодой человек вышел из палаты, краем глаза условия часы, показывающих два часа ночи. Шаги на лестнице эхом разносились по всей больнице, и когда Аякс достиг кабинета с надписью «14. Психотерапевт Чжун Ли», сразу вошёл без стука. Врач спал, свернувшись на койке калачиком. Он что ли домой вообще не ездит?       Подвинув психиатра ближе к стене, молодой человек лег рядом. Ему просто надо было почувствовать тепло живого тела рядом, услышать чье-то размеренное дыхание. Он сам не заметил, как обнял рядом лежащего врача и прижался к нему всем телом. Вновь уснув, пациент наконец ощутил долгожданное спокойствие.