Укрощение строптивой

— Кулаком или ногой? — Спрашивает Волкова, а я всё корчусь от боли. — Ничем! — Вот как? А может мне отыметь тебя бутылкой? Или чем-то схожим. Да что ей так отыметь меня всё хочется? — Евгения Алексеевна, — кусаю губу, чувствуя, как всё болит. Кажется, что на моём теле нет такого участка, что не будет болеть. — Я согласна на карцер. Только не надо всего этого. — Да? — Она вытащила свои пальцы. — А мне кажется, что… Её прервал стук в дверь. Вздохнув, она схватила халат и накинула его на себя, пошла открывать дверь. — Надеюсь, что это что-то срочное, — распахнув дверь, за спиной директрисы я увидела седую голову Ольги Николаевны. — Что? — Вас срочно к телефону. Это по поводу новенькой. Звонит её опекун и спрашивает, можно ли новенькую доставить раньше срока? — Он подождать не может? — Говорит, что срочно. — Ладно, тогда Букину освободи, — пропустив Ольгу Николаевну в комнату, Волкова сунула ей ключи. — Букина, душ прими и иди к себе. Волкова вышла, а Ольга Николаевна стала быстро освобождать меня. Она мне ни слова не сказала. Только помогла встать. Я же, пошатываясь и держась за стенку, пошла в душ. Под горячей водой стояла очень долго. Просто плакала. Сейчас мне хотелось прийти к себе и посмотреть на сообщения в пейджере. Только они хоть как-то согревали. В комнате я оделась и тут же стала просматривать пейджер. Нового сообщения не было, и, вздохнув, я убрала его под подушку. Лежу на животе и прислушиваюсь к своему телу. Между ног болит, Волкова же реально могла меня поиметь ногой или кулаком. Уже почти засыпала, когда дверь в мою комнату распахнулась, вздрагиваю, уже прекрасно зная, кто пришёл. — Букина, — протянула Волкова мою фамилию. Я лично уже решила, что когда выберусь отсюда, то сразу же поменяю фамилию. — Спишь что ли? Не шевелюсь, а Волкова в наглую проходит и садится на кровать, на мои ноги. — Продолжим? — Она наклонилась и поцеловала меня в шею. — Почему не в форме? Рука проскальзывает под мою футболку и начинает гладит по спине, слегка царапая ногтями. — Евгения Алексеевна, я спать хочу, — простонала я в подушку. — А я хочу тебя, — прошептала она мне в ухо и тут случилось то, что я никак не предвидела - пейджер запиликал. — Букина! Она буквально отшвырнула меня с кровати и тут же стала встряхивать всё постельное. Пейджер упал на пол, но не разбился, Волкова его тут же схватила и включила. — Надеемся, что у тебя всё хорошо, — прочла она. — Очень скучаем и любим. — Она убрала пейджер в карман брюк. — Вот значит, как. — Встаю и вижу, как она вытаскивает ремень. — Мне даже жаль тебя. Никто так много не получал, как ты. — Отдайте пейджер. — Раздевайся. — Нет! Волкова налетела на меня и, не обращая внимания на мои попытки сопротивления, стала бить меня и руками, и ремнем. Била до потери сознания. А потом я пришла в себя, когда меня за шиворот вытащили на улицу. Вся школа снова стояла возле той скамейки. Мне было так плохо и больно, что я даже не соображала, с меня сорвали одежду и спиной положили на скамейку, зафиксировав конечности. — Сто ударов по груди и животу, — окунув прут в таз с водой, она замахнулась и ударила меня по груди. — А-а-а! — Как же было больно. Эта боль перебила собой другую боль. — Ты смотри, уже кровь выступила. А что же будет ещё, ведь осталось девяносто девять ударов? Или мне опять заставить тебя считать? На пятом ударе я потеряла сознание. Меня привели в чувство и продолжили пытать. Мне было холодно, больно и стыдно. — Сто! — Я уже не соображала, и, когда меня развязали и попытались поставить на ноги, я чуть не упала. — Возвращайтесь обратно. Ну а ты, — Она взяла меня на руки. — сейчас я накажу тебя так, что ты навсегда это запомнишь. Она несла меня во второй корпус в свою комнату. Я тихо плакала у неё на руках, а женщина принесла меня и решительно приковала наручниками к батарее. — Будет больно, — сказала она. А она похоже не боялась, что я испачкаю ей тут всё кровью. Я вся была в крови, она стекала по моей груди и животу. — Знаешь, — она стала раздеваться. — Таким способом я наказывала только однажды. Всё закончилось тем, что у воспитанницы началась эпилепсия во время наказания. Будем надеяться, что тебя это не коснётся. Правда же? А я и сказать не в силах. Глаза сами собой закрываются. — Приступим? — Перед тем, как мои глаза окончательно закрылись, я увидела, как Волкова что-то достала из шкафа.