И взойдёт солнце…

Бордовые волосы раскачиваются на тёплом ночном ветерку, который как нельзя кстати помогает очистить разум и сосредоточиться на важном задании. «Сегодня прекрасная луна», — мелькает в голове Сагаэ, пока та наблюдает за красивым полумесяцев в небе. — «Но никакая из фаз луны не сравнится с её прелестной ухмылкой». Перед глазами всплывают воспоминания. То, что глаз Харуки никогда не сможет забыть — Инукай. Её мимика, движения, проницательный взгляд, как уголки её губ приподнимаются, создавая ту самую неподражаемую ухмылку. «И всё, что нужно, чтобы вернуть эту ухмылку назад — всего лишь украсть жалкую безделушку», — улыбнувшись, подумала девушка, отпуская свой взгляд на стеклянный потолок крыши. — «Раз плюнуть». Буквально час назад в ванной комнате дома Иске Сагаэ получила от своей госпожи шанс реабилитироваться и заслужить прощение. Неожиданно, но Инукай не просила ничего сверхъестественного или даже экзотического. Лишь фарфоровую вазу, хранящуюся в музее древних искусств Токио. Для Харуки это был словно подарок с небес, ведь для такой элитной наёмной убийцы бесшумно проникнуть в какой-то музей — лёгкая прогулка в парке. Сагаэ уже получила план здания, который представлял собой чертёж всех чёрных ходов, систем безопасности и расположения камер наблюдения. Благодаря нему девушка без труда сможет найти самый быстрый способ добраться до цели. На крыше располагалась дверь для сотрудников, ведущая в главных холл музея, через неё она и проникнет внутрь. — Обычный железный замок? — с удивлением говорит она, после чего ухмыляется. Девушка аккуратно берёт замок в ладони и, приложив совсем немного усилий, слышит приятный хруст металла. Теперь этот замок стал не более чем металлоломом, который с характерным звоном упал на пол, позволяя убийце непринуждённо открыть дверь. Спускаясь по лестнице, та ловит себя на мысли, что было бы неплохо обойтись без убийств, но, вспоминая упёртость здешней охраны, не побрезгает испачкать руки в крови. «Если чертёж не врёт, за этой дверью находится…» — в голове размышляет Сагаэ, а далее приоткрывает дверь и видит просторный зал. — «Главный холл. Бинго». Харуки, ориентируясь на чертёж, понимает, что находится в слепой зоне двух камер, это позволяет ей спокойно выйти и спрятаться за одним из экспонатов. Сам холл представляет из себя просторное помещение для посетителей, которые могут смотреть за целой коллекцией экспозиций древней культуры Японии. Сама же ваза находится за другой дверью, в хранилище, её сегодня привезли с ресторации из заграницы, поэтому она ещё не успела попасть к остальным экспонатам. «Опа, а вот и первый сторож…» — наблюдая за зевающим мужчиной думает Харуки, параллельно обходя большую колонну. — «Не повезло тебе». Рука скользит в карман, доставая оттуда самый обычный камень с улицы, а далее Харуки просто бросает его на пол, создав достаточно громкий звук. — М-м? Кто здесь? — интересуется сонный охранник, поправляя свою кепку. Звон от камня, естественно, привлёк внимание сторожа, который незамедлительно повернулся и пошёл проверять источник шума. Подойдя ближе, он почувствовал неладное, но все опасения развеялись, когда мужчина обнаружил на полу камень. — Ох, это всего лишь камень… — даже немного разочарованно сказал сторож, который через мгновение хотел завопить, но тонкая женская ладонь перекрыла рот. — Тс-с-с-с, иначе нас услышат, — коварно ухмыляясь, шепчет Харуки, а после берёт бедолагу за шею. Хват становится сильнее, мужчине оставалось лишь жалобно скулить, пытаясь оттолкнуть чудовищно сильную физически Сагаэ. Девушка улыбается, а после бьёт его по сонной артерии, отчего охранник мгновенно испустил дух. Удар был настолько сильным, что позвонки, соединяющие череп и спинной мозг, буквально развалились на части. Теперь уж Харуки, удовлетворённая чистотой своей работы, ведь его форма не должна вызывать подозрения наличием крови, аккуратно кладёт мертвеца на холодный кафель. Переодевшись в сторожа, девушка с бордовыми волосами, не боясь камер, проходит вдоль всего холла, попутно поглядывая на чертёж здания в поисках двери в хранилище. Находилась она за поворотом, и как удачно, что убитый бедолага имел при себе ключ-карту, поэтому не пришлось прибегать к грубой силе вновь. Приятный щелчок от открытой двери помогает той лицезреть хранилище и находящееся здесь множество ещё не поставленных на всеобщее обозрение экспозиций, картин, древних доспехов, реликвий, но той нужна лишь «красивейшая», по словам Инукай, ваза, что девушка ищет по списку, лежащему тут для сортировщиков. «Где эта чёртова… Это она? Нет, вряд ли, чёрт, когда же… Бинго!» — улыбнувшись в мыслях, крикнула Сагаэ, выбросив список куда-то в конец комнаты. Харуки глядит на большую простыню, которой укрыт массивный ящик, по всей видимости, содержащий не только нужную ей вазу. Убрав её, а далее бесшумно открыв деревянный ящик, зелёные глаза Харуки словно засияли как новогодние гирлянды. Перед ней лежала абсолютно целая, прекрасная, а самое главное — полезная ваза, ведь благодаря ей она автоматически заслужит прощения своей госпожи. «Это было слишком легко, боже, тут этих безделушек на миллионы выйдет…» — размышляет она, аккуратно беря заветный элемент декора и сдувая с него немного пылинок. — «Нет, мне нужна только ты». Сама ваза представляла из себя фарфоровый сосуд изящной формы, украшенный множеством прекрасных древних узоров с инкрустированными в неё драгоценными камнями по типу рубина, сапфира и топаза. Чтобы не дай бог не повредить, Сагаэ кладёт находку в специальный кейс, а после готовится уходить прочь. — С-стой на месте! — послышался неуверенный голос второго охранника позади Харуки, направившего на неё пистолет. — Кто ты такая и где мой напарник?! Паренёк на вид девятнадцати лет явно был незрелым и побаивался стоящую перед ним красотку. Девушка, почуяв страх, сразу расслабилась, ведь у этого мальца никогда не хватит духа спустить курок пистолета, поэтому Сагаэ медленно кладёт кейс на землю. — Вот, подняла, — имитируя сдачу и поднимая руки вверх, непринуждённо молвит девушка, параллельно смотря на железную перчатку одного из древних доспехов. — Ты уж извини, мне правда нужна эта штука, лучшая в мире девушка сказала, что простит меня за неё. Она быстро хватает перчатку с доспеха, метая эту тяжёлую вещь прямо как бейсбольный мячик в лицо сторожа. Тот даже не успел среагировать, на месте умерев от того, что череп раскололся на несколько частей. Тело рухнуло, как дерево на лесоповале, а под его головой образовалась небольшая лужица алой крови. Харуки без задней мысли берёт кейс с вазой, проходя мимо навсегда оставшегося с гримасой полного ужаса трупа, глаз которого словно продолжал смотреть на неё. — Очень жаль, что в хранилище нет камер, верно? — саркастично молвит Сагаэ и прогулочным шагом выходит оттуда же, откуда пришла.

***

— Я в тебе не сомневалась, — игриво молвит Инукай, смотря на то, как её рыцарь стоит на одном колене и преподносит ей кейс с вазой. Сагаэ опустила голову и просто наслаждалась каждым словом, что вылетает изо рта Иске, получая удовольствие просто находясь в поле её зрения. Девушка с розовыми волосами аккуратно берёт кейс, щёлкая металлическими замками, а далее с улыбкой наблюдает за своей блестящей вазой. — Ну что за прелесть? — не скрывая радости, проговорила Инукай, беря тяжёленькую вещь в руки, а далее идя на первый этаж своего большого дома. Именно там, в коридоре, располагались стенды с раритетными, а иногда просто очень красивыми вазами, и как раз один из почётных чёрных стендов оставался пустым. Сагаэ спустилась вниз за Иске, смотря, как та в предвкушении ставит вазу на видное место. — Идеально, — вымолвила Иске, наслаждаясь теперь уже полной коллекцией. — Что же, ты прекрасно потрудилась, и Иске считает, что каждый труд должен быть вознаграждён. Ты прощена. — Стоп, а зачем тебе нужна была именно эта ультрадорогая ваза? — интересуется Сагаэ, незнающая толк в искусстве. — Хм-м-м… — задумчиво промычала Инукай. — Она красивая, вот и всё, других причин нет. На месте Харуки многие бы разозлились, ведь девушка просто забавы ради попросила проникнуть в самый крупный музей Токио и украсть оттуда редкую вазу, но Сагаэ не относится к этим многим. Девушка с бордовыми волосами лишь улыбается, понимая, что за всё время прибывания рядом с Иске давно уже не воспринимает её как обычную подругу. «И когда я успела влюбиться в Иске?..» — задаётся вопросом Харуки, для которой всё в комнате сейчас размыто, кроме чёткого силуэта Инукай. Сердце начинает биться так часто, что девушке становится тяжело дышать. — «Что со мной происходит?.. Я чувствую, что сердце вот-вот выпрыгнет из моей груди и попадёт в острые когти Иске. Только после нашей недавней встречи я поняла… поняла, что без мыслей о Иске даже шага вступить не могу… Я не люблю убивать, но по её приказу готова лишать жизней… Я не люблю подчиняться, но ей готова прислуживать… Я… люблю… её?..» Девушка с бордовыми волосами буквально потерялась в пространстве, зависнув и глядя в одну точку. На лице появились еле заметные румянцы, а Инукай в это же время рассматривала свои чудные вазы. Казалось, ей чужды такие вещи, как любовь, но это не так. «Инукай Иске — меркантильная, заносчивая, гордая и эгоистичная девушка. Да, именно так я думала при первой нашей встрече, пока не узнала её поближе…» — размышляет Сагаэ, краснея всё пуще. — «Все эти качества — не более чем маска, чтобы скрыть истинное лицо. Иске та, кто заботится о близких людях больше, чем кто-либо другой, ставя в приоритет их счастье. Ей не сдалась победа в классе „Курагуми“, она лишь хотела осчастливить родителей, и после недавних её слов я поняла, что она… прекрасна. Она самая красивая из тех, кого я знаю. Её взгляд столь же заносчив, сколь проницателен. Её улыбка столь же коварна, сколь красива. Я хочу быть с ней. Мне нужна такая, как она… Недоступная снаружи и заботливая внутри… Я люблю тебя, Инукай Иске!» Девушка с бордовыми волосами никогда ранее не влюблялась, но, основываясь на своих знаниях об этом чувстве, уверена, что влюбилась в Иске. Сагаэ, жутко покраснев, ловит случайный взгляд янтарных очей Инукай, под давлением стеснения отворачиваясь. — Ты в порядке?.. — немного обеспокоено звучит голос Иске, которая тоже чуть покраснела. — Д-да! Всё норма! — почёсывая затылок, беззаботно отвечает Харуки, не в силах скрыть румянцы на белой коже. — Н-ну сейчас уже поздно, поэтому я пойду домой! Рада была увидеться, и ещё раз прости! Сагаэ, можно сказать, выбежала из дома Инукай, которая не успела и слова на прощание сказать. Как только дверь характерно щёлкнула при закрытии, Иске приложила ладонь к груди, ощущая, как сердце беспокойно стучит. — Д-дура… Как смеешь ты заставлять Иске ощущать такое омерзительное чувство, как… л-любовь… — Инукай не стала себе врать, признавая, что влюблена в Сагаэ. — И почему именно она?! Почему Хару та, кто заставляет меня чувствовать себя… нужной… С уходом Сагаэ Иске неожиданно для самой себя чувствует пустоту, и ей даже становится одиноко. Девушка с розовыми волосами по прежнему слушает самый наивный, но одновременно самый честный орган — сердце. И его стуки становятся всё сильнее, причиной тому служат мысли Иске. «Я признаю… она привлекательна. Нет… красивая. Очень красивая. Можно даже сказать, что я не встречала настолько красивых людей раньше. Её длинные густые бордовые волосы подходят ей лучше, чем любому другому, что уж говорить про бросающийся в глаза маникюр… Дура, тебе идёт розовый цвет даже больше, чем мне», — смотря на свои ноготочки, думает Инукай. — «Ты приняла меня такой, какая я есть. Приняла все мои ужасные черты характера, даже не считая их недостатками, с улыбкой называя достоинствами. Хару, ты навещаешь меня, а этого даже мои родители не делают… Ты со мной даже тогда, когда я веду себя… отвратительно. Я люблю тебя, Харуки Сагаэ. Ты заставляешь моё сердце трепетать, и, как бы это слащаво не звучало… я люблю тебя. И уверена, что никто кроме тебя не полюбит меня настолько же искренне и сильно…» Впервые Инукай Иске открыла своё сердце для кого-то, и она даже в мыслях не допускала, что этим кем-то окажется именно Сагаэ Харуки. На уголках глаз невольно собрались слёзы, пока сердце бешено колотилось при мыслях о девушке с бордовыми локонами. — Будь со мной… пожалуйста… и я буду чувствовать себя нужной… любимой… — шепчет она, но после опускает взгляд вниз. — Я не буду признаваться в своих чувствах… нет, я не могу быть до конца уверена в их взаимности. Девушка не выдержит отказа и боится, что если Сагаэ узнает о влюблённости, их непринужденным отношениям настанет конец. Она этого не желает. Поэтому та решает успокоить сжигающие изнутри чувства к Харуки, пока не поймёт, взаимны ли они или нет. Раздумья прерывает звонкий рингтон смартфона, имя на дисплее которого заставляет Инукай широко открыть глаза. — Х-Хару-ки?.. — немного заикаясь, говорит она в трубку. — З-здоров… Иске… послушай… — Харуки шла по освещённой фонарными столбами улице, держа телефон в дрожащей от волнения руке. — Т-ты завтра свободна?.. — Думаю, да… А что? — Н-ничего такого! Просто… у меня завтра выходной, вот я и подумала… позвать тебя… в кафе… Сердце обеих девушек колотилось так, что, возможно, их можно было услышать через звонок. — Я-я согласна! Во сколько? — Пока не знаю, но, думаю, ближе к обеду, поэтому… я наберу тебя, в общем! И-извини, что побеспокоила… — Ничего… п-пока… Окончание звонка заставляет Харуки вздохнуть с облегчением, и, положив телефон обратно в карман, та покраснела. «Я хочу быть с ней, но мне не хватит уверенности, чтобы признаться напрямую… Пока… не хватит… Для начала обычной прогулки будет достаточно… Или же это… свидание?!» — промелькнула мысль в голове Сагаэ, после чего та продолжила путь домой.