Война на плёнку

Я встретил первый день зимы

И эмоции мои не умолимы,

Потому как встретил её на твоих руках.

Я — демон, ты свят — монах

Нет ада после смерти, эту жизнь победил.

С золотого подноса самый лакомый кусочек ухватил.

Мне не нужен наркотик, достаточно лицезреть тебя.

В танце к эйфории уведу, маня.

(Авторский)

      Совет стоял посреди полного людьми аэропорта, да провожал взглядом Рейха. Аэропорт как аэропорт. Высокие потолки, кучки людей, чемоданы и правоохранительные органы. Что интересно, выглядят они намного более серьёзными, нежели в иных странах. Что-то передают холодным голосом по рации, поглядывают на Союза, а рядом собака сидит ещё грозней. Аццо кажется они тоже не по нраву. Он грозно рычит и от чего-то дёргает носиком.       —Тише, тише.. Аццо. Сейчас твой хозяин вернётся. Я так думаю. — Задумчиво протянул большевик, теперь уже думая, куда ж могли запропаститься вещи Рейха, ведь клали они их.. Вместе. Хотя кто его знает, как работает распределение багажа?       Погрузившись в свой далёкий и глубокий омут, Совет стоял практически неподвижно. Аццо, воспользовавшись моментом, смог вырваться из поля зрения русского, побежав за каким то брелком-пумпончиком, что появился из непробиваемой толпы.        Он с огромнейшим энтузиазмом и любопытством следовал за верёвочкой с помпоном, пытаясь схватиться за него и оставить себе, в качестве сувенира. Совет поначалу не обратил внимание на пропажу песика, взглядом искал Рейха, но затем ненароком посмотрел вниз.       —Аццо?... Бляха муха, ты где?       Повернувшись на все триста шестьдесят градусов, он так и не обнаружил щенка в поле зрения. Обеспокоено проводя взглядом по окружению в очередной раз, на лице отразилось несусветное беспокойство. Теперь придётся пробежать весь аэропорт.       —Черт.. Рейх мне голову открутит.       Не теряя более и минуты, коммунист схватил стоявшие рядом вещи и пошёл бродить по аэропорту в поисках Аццо, порой посвистывая и окликая по имени. Выглядел он как чокнутый, ведь что бы найти столь мелкую собачонку нужно ещё и нагнуться в три погибели.       —Вот же... "Прекрасный" пёсик. Аццо!       Совет бродил чуть ли не по всему зданию и наконец обнаружил, что где-то вдалеке, метуситься мелкое черное тельце с хвостиком, что при этом тихо хрюкает и клацает когтяшками.       —Аццо! Ко мне! — Прикрикнул коммунист, подбежав к той незнакомке и быстро схватив проказливую собачонку на руки. Сказывается отсутствие игр. Заскучал.       — Глупый малыш. Я уж думал, что буду объясняться твоему хозяину за пропажу. Фу! Больше так не делай. —Большевик, фыркая, пригрозил ему пальцем, немного задев влажный носик, отчего тот вновь задергался. Русский направился в обратную сторону, откуда, собственно, и пришёл в надежде отыскать теперь и немца.       —Надеюсь, Рей нас не потерял. Иначе нам такой тык дадут!

***

      Фриц в это время сумку разыскал всё-таки. Кажется, просто забыл, куда положил. С кем не бывает? На замок, что был приоткрытым, ариец внимания не обратил. Ну какое же ему до этого дело, когда ждут. Вот только дело стало ещё абсурдней.       Получилось так, что, придя на назначенное место, теперь Рейх не понимал, где же эти двое обормотов, и стал искать высокую и широкую фигуру в округе.       К сожалению, поиски не увенчались успехом и, почесывая макушку, Третий решил, что коммунист додумается ждать его у входа в аэропорт, как и любой потерявшийся человек. Так что Нацист пошёл на паспортный контроль.       Нужно было видеть глаза арийца, когда его скрутили прямо по пути к выходу, по прихоти мужчины с овчаркой, а за сопротивление хорошенько ударили под скулу. Рейх стиснул клыки и, не в силах соображать, застыл, не двигаясь.       Высоко поднятые брови только злили полицая, он хорошенько дернул арийца на себя, что бы тот двинулся в нужную сторону. Третьего посетила мигрень, сопровождаемая кучей вопросов. Его? За что? Как они могут вот так просто скрутить собственного правителя? Люди в форме правоохранительных органов провели Рейха на разбирательство. Какое? Немец и в помине не знал, но при этом возмущённо пытался объяснить, что является Третьим Рейхом и никак не относится к криминалу, бандитизму и другой ерунде, но это лишь усугубляло ситуацию. Ему сказали, что он лгун и погрозились закрыть рот. Ариец ещё никогда не был так унижен простыми людьми.       Поймали не только Рейха. Как только Союз отправился к немцу, на него накинулись двое, но вскоре посчитав, что будет проблематично скрутить эту махину, направили огнестрельное оружие.       —Sie haben sich für das Verfahren verzögert! Auf geht's in die Kamera!       —Чего? Какая камера?!       Большевик вообще опешил с этого, чтоб его, вождя русского народа, в клетке закрыли?! Да никогда! Ещё с чего бы? Может за то что по аэропорту носится? Да нет, бред сивый. Не может быть в Германии строже, чем в СССР.       —Я Союз Советских Социалистических Республик! И потребую к себе особого уважения!       Пускай большевик и твердил это все на своём родном языке. Но его интонация, мимика и голос говорили сами за себя. Правда, для коммуниста и хуже, ведь все равно, потыкав дулом, повели в камеру.. Под предводительством оруженосцев. И сопровождалось это аккомпанементом преданного лая чихуахуа на немецкую овчарку. Аццо кажется совсем не боялся дерзить, и не был бы на руках, обязательно покусал бы за бока пса, что больше в два раза.       Ну и приём устроили в Берлин, прямо слов нет. Рейх сидел в камере, подпирая подбородок, в то время пока его сумку обыскивали, каждый кармашек, разворошив все пакетики с кормом. Нацист сидел с уверенностью в том, что найдено ничего не будет, скрестив руки, пока из его багажа не достали пакетики с белой, рассыпчатой субстанцией.       Тут Третий опешил. Откуда? Он что уже бредит? Сладкая кома прекрасной жизни закончилась, и он возвращается в реальность? Нацист нервно стал стучать пальцами, с мыслями о том, что уже сходит с ума.       —Was ist los?! Du bist gehetzt! Es ist nicht meins! Ich bin der Drechs des Dritten Reiches!       Крик прерывает скрип двери. Моментом русского чуть ли не впихивают в камеру, закрывая на ключ, перед этим изъяв и его сумки, вместе с Аццо, щенок чуть палец не отгрыз тому мужику.       —Выпустите, псы подзаборные! Да как вы смеете?! — Русский ухватился за прутья решётки, начиная нервно дёргать, но затем заметил и Рейха, что также находился здесь. Теперь и он был в большем непонимании, ручаться можно только за себя, а вот что сделал его друг...? — Рейх?.. Ты тоже здесь?       —Сначала говорили, что я псих, оскорбляющий главу их нации, а сейчас у меня в сумке наркотики нашли... — Объяснил тот, запутавшись в сказанном. У немца уже крыша ехала. Он вещи собирал, но мог ли положить это на автомате? Да бред, не мог же. Ему кто-то подложил? Кто? Как? Как выбираться из этой ситуации?       Сумку русского обыскивать сильно и не пришлось. Пакетик лежал сверху, на одежде       —Был бы я чуть менее культурным, то в ход бы пошли русские маты, однако их набор неполноценен.       —Какого черта? Этого просто не может быть. Я в первый раз вижу эти пакетики.       Затем большевик со всей дури ударил рукой по решетке, та с грохотом зашевелилась. А мужчины уже и составляют протокол.       —Я протестую! В наших сумках этого не было до того, как мы сдали их в багаж! Наркотики нам подложили! — Уже более решительно коммунист шёл на вооружённых своими словами, однако до сих пор не был уверен, что сумки, собранные Рейхом, не были злым поступком. Подставил? Русского посадят, а его после отпустят, а сам потом и не узнает, что Рейх давно на свободе. —Не понимаю.. Они что не узнают своего главу?       —У нас в Германии... Эм... Внешность не является поводом. Мы живём в такое время, что можно подделать лицо или найти двойника. Нужен официальный документ, а он у меня в сумке, которую они не отдают. Сами достать не могут, потому что не знают, где я их запрятал.       Рейх сел и подпер голову рукой, тяжко вздыхая. После того как наркотик был найден и зарегистрирован, им сообщили. —Wir müssen dich glücklich machen. Und dann die Klage.       Фриц чуть ли не вскрикнул в протесте. Лавочка камеры заскрипела, а он в злости лязгнул зубами. Да ещё так натурально, точно не лжет! —Du wirst auf die Knie fallen, gib mir einfach eine verdammte Tasche!       —Тц.. Дела идут явно не так как хотелось бы.. — Пробубнил про себя коммунист, вновь прислоняясь к решётке. Он потёр виски, пытаясь лёгкими поглаживаниями по спине усмирить своего друга. — Не надо никого ареста! Мы можем спокойно это решить. Нам всего лишь нужна сумка и тогда все решиться, здесь и сейчас. Так что.. Позвольте нам взять эту чёртову сумку! — Рыкнул большевик, пальцем указывая на небольшую, чёрную, переносную сумочку.               В этот момент и немец подувял, расстраиваясь, что Берлин начался с подобного. —Господи, Союз, бога ради, прости меня за такой приём. Я совсем не хотел, чтобы так вышло.       —Хах, да ничего. Меня радует, что у тебя такая охрана работает.. Правда, лучше бы она так работала не в нашу смену.       Человек в форме всё же швырнул Рейху сумку, под дулом пистолета. Нацист отыскал документы, и теперь глаза покатились на лоб уже у сотрудника полиции. Он позвал работников, десять раз проверил на подлинность, а потом открыл камеру и стал, чуть ли не плача, извиняться.              А Союз только горделиво улыбнулся, посмотрев на страдающих сотрудников, с ним лучше дела не иметь. Большевик взял в руки сумки и Аццо, поражаясь вечернему "выступлению". —Но.. Было необычно, не скрою.       —Напомни, как давно я стал употреблять наркотики? Что-то не припомню. Какие-то гадюки подсунули нам эти пакеты. Чёрт, я из-за этого под челюсть получил, и язык прикусил, вот гады. Пойдём, а то ещё чего-нибудь найдут.       —Не знаю, даже наблюдая за тобой ночью, я совершенно не видел подобных действий.       —Ну ладно, тебе я поверю, милый мой. А то уже думал что, собирая сумки, положил эту дрянь на автомате вместе с вещами, но потом понял, что нас же проверяли в Лондоне. Должны найти преступников. Подумать только! Вещества через главу страны перевозить. Это все какие-нибудь самые западные говнюки. Уверен.       —Хах, эти наркоперевозчики либо очень умны, что решили так рискнуть, либо очень глупы, раз решили это делать через главу страны. Или чемоданом ошиблись.       —Те Бедняги из таможни так перепугались. Думаю, они мысленно уже попрощались с работой, а я стою и понимаю, что если бы они так не работали, то мы бы, как минимум, потом нашли эти наркотики в отеле.       Их выпустили, да, но немец всё ещё чувствовал себя уныло из-за столь ''прекрасного'' приёма. Хотелось поприветствовать в Берлине как-то более грациозно. Вот не нужно было ссориться с США, плохая примета.       —Отель недалеко. Нас довезут, оставим вещи и на ужин. Начнём ещё раз, только со вкусного. Как говорится... Путь к сердцу мужчины лежит через желудок!       Посмеявшись, Совет быстренько подхватил как можно больше сумок, затем погружая их в авто, что словно самые точные часы, приехало и ожидало своих пассажиров.       —Ммм, да ты просто дразнишь меня своими вкусностями. Неужто я такой предсказуемый?       Немец сел в машину, а потом, взяв Аццо на руки, выгнув бровь, прищурившись, спросил. —Откуда он достал этот розовый помпон? Союз? — Ариец рассматривал большевика с большими подозрениями. Недоглядел! Вот оставляй теперь его одного.       Коммунист цыкнул, пристегнувшись, а затем посмотрел на голодранца-Аццо. Это маленькое прыткое существо, как нарочно, в самый неподходящий момент, словно что б подставить Союза, прогуляться решил.       —Ой.. У нас тут такая ситуация приключилась.. Аццо увязался за какой-то женщиной, точнее за помпончиком на сумке.. И спустя недолгие поиски, я его нашёл.. Правда, я и не заметил, что помпончик оказался у Аццо. Решил захватить с собой сувенир. Но на цвета у него специфичный вкус.       Нацист усмехнулся. Машина поехала к отелю, довольно неспешно, давая насладиться простором Берлина. Фриц оторвался от неприятных мыслей и уже ждал скорого приезда.       —Аццо, так ты у нас вор оказывается. На тебя похож, Союз. Что-то понравилось — так пока не добьешься, не успокоишься. Да и сердца ты воруешь великолепно. Только дам обворовывать некрасиво.       Русский чуть не расхохотался, гладя Аццо то по голове, то за ушком, то под мордочкой, подмечая. —Естественно, как это я, вождь народа, не добьюсь своего? Это уж сказки какие-то ~ — Незаметно большевик приобнял немца за талию, пригладив лёгкий изгиб, создаваемый его пальто. Пусть и внешне хрупок — на деле крепкий мужчина с осанкой, сильной спиной и руками, со слабо выраженной мышечной массой.       —Вот и Аццо решил начать с малого. —Рейх пальцем аккуратно провёл по чужой скуле. Выраженная, словно как у модели.       Всего каких-то двадцать минут и они уже в нужном месте. Что было заметно, водителя совсем никак не пугала эта парочка. Он лишь ухмылялся "Будующим молодоженам".       —Добро пожаловать в город красоты, добросовестных рабочих и толерантности. Тут люди не осуждают за расу и ориентацию. Здесь даже однополые браки разрешены. Приступная деятельность строго пересекается, пресудствует и цензура. Вот так вот.       Совет с лёгкой ухмылкой вылез из машины.       —Danke. — И поблагодарил на "своём" немецком, так как акцент всё же выдавал его за иногороднего. —Я был бы крайне удивлён, если тут не были разрешены однополые браки или клеветали за ориентацию и расу.       Бегло осмотревшись, большевик подошёл к багажнику, быстро вытаскивая вещи, одну часть укладывая в одну руку, а вторую — в другую.       —Тебе не тяжело? Не желаю проблем со спиной своему хахалю. Кто ж меня потом носить будет?       Немец всё это время носил только свою собачонку, что весила почти ничего. Возможно, русскому нужна помощь?       —Исходя из собственной ориентации, было бы очень глупо запрещать людям подобное. Нельзя осуждать их за любовь к другому полу. Так что со временем все стали относиться к этому спокойно. На мой взгляд, это правильно.       Как только вещи были забраны, водитель кивнул и поехал обратно в аэропорт.       —Нет, нет.. Я ковал сталь собственными руками и молотом, вещи, пф, расплюнуть, ни капельки не тяжело.       Конечно, русский чуть-чуть соврал, так как хотел показать Рейху, что ему не стоит беспокоиться по поводу вещей, ведь это благополучно может сделать его суженный.       —И то верно.. Но в моей стране геи оглашались в негативной палитре, так что народ, ох, как трудно будет переубедить.. Но то, что есть случаи мужелюбства среди моего правительства, это правда, хотя я так тщетно это скрывал.. Так как эти... Кхм, люди, портили и мою репутацию тоже.       Зайдя в приоткрытую дверь отеля, он остановился около стойки регистрации, ожидая Рея.       —Если правильно аргументировать люди поймут. Допустим можно провести мед. Исследование. Люди поверят и со временем свыкнутся.       Нацист, продолжая восхищаться своим подарком судьбы вошёл в отель и обратился к даме на регистратуре. —Guten Nachmittag. Der Schlüssel zu Herrn Drittem Reich und der Sowjetunion.       Им выдали ключ, и в этот раз номер находился на первом этаже.       —Ну что, мой милый, веди меня в наше ложе. — С ехидностью сказал чуть запыхавшимся голосом коммунист, но все держал лицо, смело, широкими шагами, следуя за Рейхом.       —Может ты и прав. Я подумаю ещё над этим, но.. Не хочу раскрывать себя с потрохами.. Если об этом узнают другие страны, то явно начнётся огласка.. И мой "железный занавес" станет титаническим       —Да, я согласен с тобой. Всё должно быть максимально аккуратно.       Немец направился по коридору налево и, запомнив номер, стал искать нужный на дверях. Скоро он был найден. Ариец открыл замок двери и впустил коммуниста. Просторно. Комната выполнена в белом с различными оттенками коричневого. Напоминала какой-нибудь капучино. Режиссёр не поменял своего вкуса и оставил им двуспальную кровать, что сейчас не было минусом. Она была европейского типа, чуть меньше той, что находилась в Москве. Зато какая спинка! Она в середине обшита кожей, а края выполнены из тёмного дуба в стиле модерн.       —Старая добрая двуспальная кровать, она преследует нас везде.       Подстать этому модерну и тумбы со шкафом. Имелся даже прямоугольный пуфик из кожи того же молочного цвета. Мебель в комнате минималистична и не слишком огромна, но вполне комфортна. Окно находилось напротив двери в ванную, и открывало вид на тихие тёмные, но красивые улочки. Ариец мельком заглянул в ванную комнату.       —Джакузи тут конечно нет, но душ широкий. Три человека вместятся.       Большевик посмеялся тихо и сухо, распределив все вещи на полу и рядом стоящем сиденье.       —Ничего, мне с тобой приятно проводить время, даже независимо от того есть в наличии джакузи или нет.       —Согласись, повторяться не так интересно. Ладно, держи ключ и идём. — Фриц положил в руки коммуниста серебристый ключик с железным номером. Рейх уже знал, куда поведёт своего обожателя. Любит поесть? Да, пожалуйста, немцу не жалко.       —Давай, давай, ключик от твоего сердца, хехех~       Что-то русского потянуло на флирт, но, правда, ненадолго. Как только вещи были оставлены, коммунист закрыл номер и направился за своим возлюбленным.       —А куда мы идём, позволь узнать? — Совет подхватил арийца за руку, приулыбнувшись своим, от части клыкастым, ртом.       —После восьми кушать поздно, так что, как я и сказал, начнём со вкуса.       —Вот в чем дело, ты знаешь, как мне угодить.       Рейх только крепче ухватился за чужую руку и повёл за собой. Сначала по отелю вдоль коридора, а потом по улочкам. Многоэтажек у него в столице было немного. Немец сохранял раритет прошлого многочисленными реставрациями. Атмосфера города была приятной, уютной и не шумной.       —Все достопримечательности в центре, так что их посмотрим завтра, после съёмок в Рейхстаге. Думаю, так будет лучше. Да и ночь уже.. Темно в смысле.       Русский по-хитрому улыбнулся, уверенно следуя за своим возлюбленным, параллельно осматривая просторы ночного Берлина. —Какой винтаж.. Какой раритет, удивлён, каков твой мир видения на архитектуру столицы. Жаль, что ты не побывал в Санкт-Петербурге. Я на все сто уверен, что тебе там понравилось.       —В чём же дело? Как-нибудь наверстаем упущенное. Ты обязательно меня туда ещё свозишь. Многоэтажки имеются, но я уверен, что такая атмосфера намного приятнее. Не так ли? Спокойно и уютно. А ещё у меня крупные транспортные налоги, а велосипеды не портят экологию. Всё для людей. Я рад, что тебе нравится.       Фриц спустился в какое-то подвальное помещение с немецкой вывеской: "Еда — безвредный наркотик для тела" из деревяшки. Кафе было в тёплом, неярком освещении. Сделано всё сосновым лакированным деревом, темно-коричневой кожей. Кафе находилось под землёй, и чем-то смахивало на увеличенный домик Хоббита. Ариец занял столик, показывая, чтобы русский садился.       Как только они оказались в тёмном, но с приятным освещением помещении, на русского напала лёгкая атмосфера уюта. Проходя мимо барной стойки и округлых стульев, он засматривался на выставочный алкоголь, а затем и вовсе уселся на мягкий темно-шоколадный диван, проведя рукой по твёрдой поверхности чистого столика.       —Атмосферно.. Удивительное сочетание коричневых оттенков.       —Я был уверен, что тебе должно понравиться. Так. Теперь мои рекомендации. Ты обязан попробовать колбаски.       Они все совершенно разные. Bratwurst – классические колбаски из свиного фарша, которые перед подачей обжаривают на гриле. Rindswurst – говяжьи подкопченные колбаски. Особенность колбасок – отсутствие острых специй. На любителя, пресновато. Weißwurst – белые колбаски из телятины с добавлением свиного сала, нежные и сочные. Bratwurst – свиные колбаски, которые нужно заказывать сразу по несколько штук: уж очень они маленькие. Currywurst – пряные колбаски из свиного фарша. Особое пристрастие к ним испытывают коренные жители этого города. Blutwurst – кровяная колбаса с салом, крупой, жареным луком. Mettwurst – самый экзотический вид колбасок. Их не жарят и не варят, хотя состоят они из сырого, немного подкопченного свиного фарша. Eisbein – запеченная свиная рулька.       Это основное. Остальные блюда выберешь на свой вкус.       После короткого рассказа немца бармен поднес меню. Сам немец даже не знал что съест. Так давно он не отведывал национальных блюд, что хотелось сразу все. Особенно давно он не ел колбасок.       Коммунист прямо сжал губы, затем взяв меню, перелистывая странички, лишь сладко причмокивал. —Ох, у меня сейчас слюнки ручьём потекут. Из колбасок я хочу опробовать такой вид, как Blutwurst и Bratwurst. А что касаемо иных блюд... —Тут он сделал паузу, проводя пальцем по гладким страницам меню. —Хочу опробовать так же Штекерльфиш, давненько я не ел запечённой рыбки с лимончиком. И Кэзешпецле— макароны моё все, а ещё и с сыром.. Ммм, загляденье..       Большевик прикрыл меню, доставая кошелёк, чтоб сверить свой бюджет. Фриц тоже заказал bratwurst, немецкой кислой капусты, Кёнигсбергские клопсы И не удержавшись — Лабскаус       Официант всё записал и уточнил про напиток, Нацист уверенно произнес.       —Kölsch.       Официант ушёл выполнять заказ, а Рейх с улыбкой предложил коммунисту. —Давай, что бы тебе было ещё вкуснее, сделаем этот небольшой перекус за мой счёт. Ты ещё успеешь заплатить тысячу раз за разные расходы, а это будет приятным подарком с моей стороны. Я заказал пиво. Ты ведь не против?       —Я, конечно, не против напитка. Особенно вашего национального. И, пожалуй, уступлю тебе право оплатить сегодняшний ужин ~       Убрав кошелёк и подальше, отодвинув меню, большевик улыбнулся, взяв обе руки немца в свои, слегка поглаживая. —Насколько мне помниться кто-то говорил, чтоб я не кормил его калорийной пищей, а сам в свою очередь заказал такое, хех.       —Было бы странно, если бы я заказал только кислую капусту. Я давно не ел эти шедевры, так что сегодня будет маленькое исключение.       —Ох, ну ничего себе, да ты меня радуешь и радуешь. Мне очень нравится, когда у тебя есть аппетит ~       Фриц сплёл свои пальцы с пальцами коммуниста и поднял уголки губ. Эти крепкие руки теперь его поддержка и помощь, ласка и утешение. Русский тоже ясно улыбнулся, проведя пальцами по столь нежной коже.       —Давай будем наслаждаться каждым вечером вместе.       —Я не прочь. Ведь.. Это поистине невероятно.       Официант принёс пиво и колбаски, оповестив о том, что и остальные блюда будут готовы.       Пиво на вид и аромат было приятным. Белая пенка покрывала пшеничную жидкость солнечного цвета. У Рейха колбасок было несколько, но размером они были некрупными. Всё выглядело не вычурно, а даже как-то по-домашнему.       —Приятного аппетита.       —И тебе приятного.       Как только Союз сказал это, сразу непременно начал кушать. Он отломал себе кусочек колбаски и положил в рот, восхищаясь всей этой сочностью и гладкостью вкуса. —Ммм, во славу коммунизма! Как же вкусно!       Немец тоже принялся за еду, но как только брал кусочек на вилку, замечал чужое восхищение и прямо краснел от того, как нахваливали его национальную пищу. Фриц улыбался и никак не мог оторвать своего взгляда. О, как же приятны были эти слова. Ведь ещё никто из стран не удостаивали эти блюда вниманием.       Скоро принесли и другие тарелки, оставляя этих двоих почти наедине. Людей было совсем немного.       Восхищению не было предела, Совет с таким азартом уплетал все заказанные блюда, что просто не смог скрыть своего довольства и удовлетворения на лице. —Как же я был голоден до этого момента, но сейчас я не только довольный, но ещё и просто восхищён великолепием этих колбасок.. А рыбка то как пахнет, умопомрачительно..       Теперь Рейх умудрялся есть, не глядя в тарелку, ведь такое он не мог упускать. Фриц готов отдать все свои личные деньги, чтобы видеть это чужое удовольствие. Было так приятно на душе, немец вряд ли когда-либо ощущал подобное до отношений с этой страной. Ариец счастливо улыбался, уже вряд ли даже плохое событие испортит этот вечер.       —Я жутко рад, что тебе нравится. —Немец взял стакан пива и преподнес к губам. Да, этот напиток также восхитителен.       —Хех, спасибо за столь приятный ужин.. Ты прекрасно умеешь все так организовывать. Всю эту романтику, эх, аж, завидно.       —Если бы не ты, то была ли бы эта романтика? Один твой удовлетворённый вид дурманит меня. Невероятно видеть тебя смакующего этой едой. Боги... Ты сведёшь меня с ума~       Доев колбаски, русский отпил глоточек прохладного пенистого пива да довольно промычал. —Всё-таки не зря вас нахваливают за этот напиток, божественно..       Немец принялся за весьма необычный суп. Вновь стало тепло, вот что излучает коммунист.       —Ты идеален, Союз.       —На счёт идеальности я поспорю. Ведь передо мной сидит сама идеальность, грация и красота. —Уже более осмелившись на язык, коммунист надкусывал и смаковал рыбку с лимончиком, попивая хмельную настойку пшеницы.       —Этот вечер, как я погляжу, тоже претендует на звание лучшего, да? У нас обоих такие странные идеалы и совершенно противоположные. Неужели во мне нет изъянов?       —Хех, все мы не идеальны, и во всех нас есть изъяны. Но для меня ты идеал.       Нацист поистине наслаждался едой рядом с этой страной. Теперь это совершенно точно можно назвать любовью.       —Клянусь, ты запомнишь эти дни на всю жизнь.        Большевик улыбнулся, влюблённо смотря на немца, все-таки пускай еда и была вкусной, но смотреть хотелось лишь на него. —Я буду счастлив видеть тебя таким воодушевленным и... Со мной рядом, чувствуя твой запах, тепло... Искренность и нежность~       —Как я могу слушать тебя и не таять? Твой язык столь же сладок, как и речи. Я готов быть твоим, готов навеки доверять твоей защите. Я люблю тебя. —Немец вновь улыбнулся и снова стал есть с опущенными глазами наливаясь краской совсем не как вишня, а как самая настоящая черешенка, от собственного, искреннего признания.       —Ах, а твои то речи как сладки и приятны, сердце так и трепещет от твоего голоса, тембра, интонации. —Союза чуть ли не распирало от воодушевлениях, он невольно также краснел, попивая пиво краткими глотками. —А эти руки, глаза, грация тела и походка, боже, я готов душу дьяволу продать, чтоб наслаждаться этим всем всю свою жизнь ~       —Что ты скажешь своим сыновьям? Или собираешься хранить в тайне? — Резко перевёл тему Фриц от более смущающей, к более или менее нейтральной. Нациста уже настолько сильно одарили комплиментами, что тот не выдержал бы натиска.       —У нас, в общем, и целом много проблем с этим. Нужно как-то скрывать от других стран. Узнают — проблем не наберёмся. А как?       —Я пока не буду говорить это своим детям. Если младшие и воспримут это.. Не так ярко и будут только рады, что теперь у них есть.. "Папочка", то вот старшие.. Могут воспринять в штыки.       Тут коммунист немного помрачнел, а ведь и правда. Он так заигрался в свои чувства, что вовсе позабыл о том факте, что как-то это придётся рассказывать и детям, по настоящему родным людям.       —А перед странами тоже придётся скрываться. Я не хочу, чтоб они знали.. Им это не к чему. Потому будут придерживаться дистанции и холодности в общении. Да и у тебя будут проблемы с Европой.       —Да, тяжко. Не знаю, как долго мы сможем скрывать, но пока это сходит нам с рук, будем держать тайну. Со странами мы видимся не так часто, потому в целом стерпится. А как закончатся съёмки, придется разъехаться?       Немец стал кушать свои фрикадельки, иногда запивая пивом. Эти вещи нужно решить заранее, иначе будут проблемы. Союз ответил ему с несусветной печалью. —Боюсь, что нам придётся разъехаться. Иначе наш союз после съёмок могут неправильно понять.       Дальше большевик стал говорить спокойней, доев все свои угощения, допивая пиво. —Но нам ведь ещё нужно заключить союз насчёт делегации твоих учёных в мою страну, так что.. Увидимся ещё.       —Пренеприятнейшая ситуация. Ладно, ничего не сделаешь. Будем наслаждаться нынешними моментами. — Легко ухмыльнулся Нацист. Рейх всё ещё поедал фрикадельки, не получалось у того есть быстро.       —Конечно, все нужно радоваться моменту, особенно твоим угощениям.       —Кажется, я переел. Столько еды на год вперёд хватит.       Союз лишь посмеялся, затем допил свой напиток да облегчённо вздохнул. —Хорошо, то как! А так.. Если не доешь, то можешь мне отдать. Я грязного места на тарелке не оставлю!       —Тут две штучки осталось, можешь доесть. Не выбрасывать же.       Ситуация, не смотря на нынешнее времяпрепровождение, навевала отчаяние, но Рей понимал что ситуация требовала того. Лучше что-то, чем ничего. Нельзя попасться ни в коем разе. Однако фриц очень боялся, что происходящее — "служебный" роман. При этом быстро нашел за что ухватиться. —В любом случае у нас всё ещё есть телефоны и почтовая связь! Главное, чтобы американец не отслеживал звонки.       Взяв тарелочку, русский потихоньку начал доедать оставшееся, смакую от всей сочности блюда и параллельно слушая немца. —Ммм, вкусненькое. Конечно, у нас есть телефон и почта. Не беспокойся, мы можем выработать свою тактику письма, чтоб никто не догадался что же там.. Мне будет не хватать тебя, печальные деньки начнутся. Работа, рутина... Прямо как до твоего прихода.       —Такова учесть стран. Думаю, что без тебя умру со скуки. Хотя довольно близко и олимпиада в США. Там мы будем вместе. Ситуация правда будет менее безопасной, но всё же. Стану надеяться, что мы не слишком отдалимся друг от друга.       —Верно, на олимпиаде мы и сможем увидеться. Правда, стоит быть предельно аккуратными, иначе США точно что-то просечет.. А это.. Ой, как не хорошо       —Мои шпионы не работают так скрытно, как скрываем мы свои отношения. Словно в восемнадцатом веке, любовники, которым не суждено быть вместе, встречались скрытно. Очень поэтично. —Немец наконец удовлетворённо и по-доброму улыбнулся. —Я рад, что тебя порадовал ужин. Есть ли у нас планы на вечер или ты уже устал и хочешь спать?       Коммунист призадумался, но затем улыбнулся, смотря на своего возлюбленного. —Относительно планов у меня их нет, все же сейчас вечер. Да тем более и поздний, а нам ещё нужно выспаться, но ужин, и правда, загляденье, давно так не ел.       Нацист встал из-за стола и направился к выходу. Его устраивало любое время проведения вместе с этой страной, даже сон казался глубоким и более спокойным рядом с ним. Союз слушал его россказни даже в глубокие, тёмные ночи. Это ли не любовь?       —Тогда пойдём в отель, мой бог с Олимпа.       —Пойдём, пойдём, мой милый художник и творец.       Поднимаясь из-за стола русский осмотрелся, чтобы не забыть свои вещи, и как только направился к выходу, пересекая границу помещения и улицы, моментально и неожиданно для другой страны, подхватил его на руки.       —Прям перышко, что легко и воздушно бороздит просторы земель и стран. Грех наговаривать на свою внешность, ты прекрасен во всех проявлениях ~       —Ох, боги! Ты хоть предупреждай о столь резкой смене положения! Преувеличиваешь, я вешу не мало, и как бы ты не был силён — это ведь не так легко. Ладно, если бы я ещё был дамой, что и в правду как пёрышко, но я ведь мужчина. Стоит ли мне это объяснять или ты всё равно будешь продолжать говорить о лёгком весе?       Как бы неожиданно то ни было всё же проще чем идти, ведь тебя просто несут крепкие, а главное любимые руки. Им, грех не довериться. Что за стереотип о том, что мужчина не может получать ласки? Как же хорошо и приятно чувствовал себя Третий у чужого сердца. Доверяют ему, доверяет и он.       Ночной Берлин кутает этот трепет тайной и запретностью. Но шоколад вдвойне вкусней, если есть его ночью.       —Эх ты, Союз, плетёшь паутину сладких речей? Нет, таять на собственных улицах я никак не могу, давай-ка лучше в номере.       —Как скажете, сэр, но позвольте я донесу вас до номера на собственных руках? Словно самый ценный, хрустальный артефакт, символизирующий вольность, свободу моего сердца~ —Гладко и бархатисто шептал Совет, обволакивая не только руками, но и голосом. Спокойным, но крупным шагом, он шёл вперед, точно по направлению к отелю. Запомнить путь не составило труда.       —Ах, Союз...       И вот, словно сказкой, с неба стало падать что-то. Разве могло случиться такое в Берлине, в первый день зимы? Хрупкие снежинки падали на каменную дорогу и хорошо проглядывались на немецком пальто. У обоих случившееся вызвало трепетные улыбки.       —Такое приятное ощущение в груди. Снег для меня всегда ассоциировался с чем-то прекрасным и таким таинственно-пленящим. Пускай он — предвестник мороза и холода, но одновременно какого-то праздника и.. Семейных посиделок под ёлочные украшения и подарки. Знаешь, снег возвращается сквозь долгие года и в долгой разлуке вернусь к тебе я.       Фриц расслабился и прислонил голову к чужой ключице. Рейх слышал сердце, чувствовал дыхание, слышал голос и лишь эти факторы давали понять всю искренность, взаимность его чувств. Союз был живым воплощением любви, немецкой, такой искренней и трепетной.       —Я так давно не праздновал рождество. Просто не представляло интереса. Да и снег в Германии не часто можно увидеть. Это ты его сюда принес. Так, изредка посыплет и всё.       "Поцеловав" своим носом чужую макушку, Союз продолжил идти, даже несмотря на то, что многие люди оборачивались и смотрели на них, правда, они не вызывали такого отвращения, как в Лондоне.       —Ничего, любой праздник может быть прекрасным, если есть с кем его отмечать. Ты был один, потому и.. Не было нужды величать данное мероприятие.       —Возможно, ты сможешь привить мне удовольствие от праздников.       От отеля расстояние не далёкое и поэтому на месте эти двое оказались быстро. Что интересно в Германии почти везде соблюдалась атмосфера уютности. Да, может и за счёт отсутствия муравейников.       —Боги, как же приятно быть чьей-то любовью и любить самому. Ты то, чем я хочу дорожить, заботиться и просто быть рядом. Я ещё никогда не чувствовал такой атмосферы спокойствия.       —Это и есть то, что люди называют "своим человеком". С ним ты чувствуешь комфорт и спокойствие. С ним ты можешь находиться в любом настроении.. И тебе обязательно помогут       Приоткрыв дверь в отель свои свободным плечом, заходя в помещение, Союз прошёл номера и остановился. —Я тебя не хочу отпускать, пока что, так что достань ключ из моего грудного кармана, только пуговицы расстегни на пальто и открой дверь.       —Свой человек не всегда столь близок к сердцу. Ты та страна, с которой хочется быть близко, в тесной близости.       Нацист улыбнулся, глазки сверкнули. Тот ручонкой расстегнул пуговичку кармашка и достал ключи самостоятельно открывая дверь, а после возвращая их на место. Теперь Ариец стал расстёгивать вертикальные крупные пуговицы.       —Не могу отказаться, ведь это сплошное удовольствие       Коммунист лишь тихо ухмыльнулся, входя в номер и закрывая дверь с помощью ноги. —Я прекрасно знаю, тебе нравится меня расстегивать, хе хе~       Сняв по пути свою обувь, большевик усадил немца на пуф, что предназначался для "посиделок на дорожку", снимая с сильных ног арийца обувь.       —Нравится, спорить не буду~ Ведь мне тяготит, когда столь невероятный вид скрывается под тканью. Зная, что под этим пальто великолепный рельеф, я схожу с ума. —Без доли вранья мурчал ему немец. Такой уход у Рейха обычно вызывал отвращение, он чувствовал себя слабым. Но здесь фриц только жадно впитывал в себя заботу не желая осознавать того, что придется терпеть долгие дни времени, в ожидании чувства нужности из-за обстоятельств.       —Что же ты со мной делаешь? Как же мне теперь жить, не думая о тебе ежесекундно?       —Мх, ты сам вынуждаешь меня думать о тебе, каждую минуту, ммм.. Как же теперь жить то без тебя? А рельеф есть не только у меня, твое тельце также обладает прекрасным и завораживающим видом, особенно в состоянии возбуждения ~ — Ехидно хихикнул коммунист, оставляя обувь в сторону, да по той же схеме избавился от пальто немца и скинул свое же, что уже было и так расстегнуто чужими руками.       —Люди могут любить по нескольку раз. Есть однолюбы, а некоторым важен только цвет глаз и они уже готовы забыть о старой любви приобретая новую. Всё зависит от привязанности. Уверен ли ты что стоит и нам так привязываться, при случае чего может выйти печальный казус и это отразиться большей болью? Давай решим сейчас, готовы ли мы на жертвы.       Фриц встал и не смотря на рост посмотрел прямо в глаза, так глубоко, но при этом с мягкой улыбкой не желая отторгать. Он выглядел так, будто стойко примет любой ответ, но это вовсе не так. Рейх хочет слышать только слова взаимности. Но лучше отказ получить сейчас, чем следующим днем, неделей, месяцем.       —У меня было несколько женщин.. И каждый раз отношения обрывались по моей вине, потому что не был так.. Мил и приветлив. — Взяв в свои руки ручонки немца, Совет стал поглаживать костяшки, от нервов массируя костяшки. — Но я никогда не чувствовал то, что чувствовал с тобой.. Ты вдохнул в меня жизнь.. Чувства.. Любовь и радость, потому.. Я готов пойти на жертвы. Даже если твоя любовь ко мне угаснет.. То я приму это.       Этих слов было достаточно. Фриц прижал к себе русского, утыкаясь кончиком носа в его грудь, делясь теплом, взаимностью. Союз открыл двери, и Рейх ни за что не посмеет отторгнуть. Слова — он им верил, пусть даже если бы это была самая сладкая ложь.       —Как же ты можешь быть недостаточно мил и приветлив? Ты дал мне ощутить столько эмоций, сколько я бы не наскрёб за всю свою жизнь.       —Я рад, что ты мне веришь.. Веришь моим словам.       —Я лжи не вижу, возможно, конечно из-за чувств не замечаю, но раз у меня есть возможность быть с тобой, то я буду.       Большевик улыбнулся всей своей приветливостью и нежностью, поцеловав несколько раз мягкие руки Рейха. Покорно, словно пред богом. Нет! Даже пред иконой он ни разу так не сделал!       —Пойдём, нам ещё нужно принять душ с дороги и наконец, расслабиться в мягкой и уютной постели.       Нацист поднял свои руки к чужим щекам и опустил голову русского к себе. Рейх одарил его мягким поцелуем, нежными губами и открытостью. Он полностью нагой и готов рассказать о самом тайном и сокровенном.       —Мм, как же мягки твои губы~ — Тихо и сладко процедил коммунист, поднимаясь и, постепенно раздеваясь, приближаясь к ванной комнате. —Ну что ж. Пойдём. Завтра предстоит ранний подъем, и никто не гарантирует, что я не стану буянить.       Союз уже собирался спешно оставить Рейха.. —Постараюсь, надолго не занять. Или же.. Ты хочешь принять душ и почистить клычки со мной?       —Если не комплексуешь, то я только за. Одно удовольствие видеть твоё обнажённое тело. Милый мой, знал бы ты, как красив...       Рейх бросил вызов, снимая рубашку и обнажая своё тельце, потом брюки, не теряя времени. Ариец далеко не качок, сложение можно было сравнить с хрупкой фарфоровой куклой, аккуратный и плавный, без изъянов, мышечная масса лишь отличала его от женского пола.       —Хах, чтоб я? И комплексовал? Да никогда!       Союз с усмешкой уверенно снимал с себя одежду, а дойдя до нижнего белья, не спешил снимать, лишь оттянув резиночку.       —Какое прекрасное тело скрывается под твоим изысканным имиджем, ах, да вы сводите меня с ума, сэр~       —Ох, мюсьё, ещё одно слово и смущаться буду я.       Фриц босиком, красивой, неспешной походкой ускользнул в дверной проход ванной комнаты и принял обворожительную позу выпячивая грудь и выставляя ножку, согнутую в колене. Грациозно, словно пантера он сохранял своей стан, одну руку поднял и согнул в локте, а второй гладил грудь. На лице красовалась обворожительная улыбка и щёки алого, румяного цвета.       —Давай-ка, поспеши, пока не передумал, а то вдруг...       Союз моментом перебил. —Так и манит, так и манит к себе, ну держись ~       Уверенной и быстрой походкой он направился к душевой кабинке, лёгким касанием рук подхватывая немца на руки, усаживая на одну свою, да захлопывая дверь кабинки. —Я запрещаю тебе передумывать, а вот по смущать меня ты можешь, идол красоты и благородства~ — Промурчал коммунист, да включил душ с тёплой и приятной водичкой.       —Божечки, я ведь просил предупреждать, милый~       На деле немец вполне спокойно чувствовал себя в положении на руках. Он лишь ручонкой проводил по чужой шее, всё также хитро улыбаясь.       —Запрещаешь? Что ж, я не ослушаюсь этого указа. Мне только в удовольствие смущать такого серьёзного человека.       На лице коммуниста тоже показалась лёгкая ухмылка, словно лёгкий бриз на пляже белого песка, лишь с двумя любящими друг друга людьми. Русский плавно встал на поддон душа, направляясь на себя и немца душ.       —А теперь уж самое время избавиться от всего, чтоб не мешало нам принимать душ ~       Промурчал большевик, снимая с себя последний элемент одежды, затем забирая в руки крупную мочалку от отеля и смачно намыливая её до густой и мягкой пены. Немец тоже без стеснения избавился от ненужной ткани. Мочалки он считал больно жёсткими для собственной плоти, так что предпочитал наносить гель руками, при этом довольно тщательно, не пропуская ни одной зоны.       Честно сказать выглядело это зрелищно. Нацист правой рукой проводил по изгибу от груди до талии, левой же по задней стороне шеи. Крупные капли горячей воды разбивались о плечи, давая приятное ощущение контраста.       Совет предпочитал для своего сурового тела суровую и жёсткую мочалку, начиная тщательно шаркать свою кожу, стартуя от шеи и плавно опускаясь по рельефным высотам вниз к паху.       —Ух, как хорошо то, особенно наблюдать за всей вашей изысканностью~ —Тихо хихикнул коммунист, заводя руки за спину, тщательно смывая весь пот с поясницы, лопаток, по крайней мере, где дотягивался. Затем большевик тщательно обрабатывал густой пеной шею, по которой текли тонкие мыльные струйки, плавно катившиеся вниз. Рейх смыл с себя верхнюю грязь, а что бы вымыть линию ног он поставил одну из них на выступ, наклонился и стал руками оглаживать тем гелем. После вновь стал и глянул на русского.       —Намыль мне спину, а я после помогу тебе. Не дотянешь ты до середины спины без моей помощи.       Всё логично и в целом для обоих не составит труда, только лишь удовольствие. Кивнув, коммунист нанёс приятный гель на свою грубоватую ладонь, нежными касаниями водя по всей поверхности ровной спинки немца.       —Какая приятная кожа, даже жалко портить её своими прикосновениями.       Уложив одну руку на грудь Рея, тем самым фиксируя его положение, он мельком поцеловал выступающее плечо.       —Ммм, приятный аромат~       —Брось, твои руки просто сокровище. Спорить не стану, они не гладки, но разве это интересно? Твоя смесь грубости и нежности завораживает.       Фриц прикрыл глаза. Это впрямь доставляло жуткое удовольствие. Мурашки проходили по спине от каждого прикосновения.       —Ты стараешься быть невероятно нежным, даже при противоположном физическом обстоятельстве. Я ценю это.       —Меня безумно радует, что тебя не отталкивает данная аксиома моей личности. — Приулыбнулся Совет, плавно проводя носом по шейным позвонкам, целуя каждый их них.       —А меня завораживает твой контраст хрупкости с одновременной твёрдостью и волевым характером. Устрой ты войну, я бы совершенно не удивился, что это учудил ты..       —Теперь моя очередь потереть вам спинку, мюсьё.~             Нацист плавно сменил положение и стал за русской спиной, так же плавно забирая у него мочалку. Начать он решил с мелких нежностей, массируя зоны плеч и лопаток, иногда мелко постукивая пальчиками.       —Если бы я захотел захватить весь мир, то вряд ли я бы налажал так же как в фильме.       —Это точно, но все же.. Я тоже не промах, всё-таки не одну войну прошёл.       Коммунист слегка подвигал своими мощными лопатками, тем самым выставляю напоказ свои старые шрамы, которые хоть и были мелковаты, но имели свою историю.       —Так что.. Я могу ещё поспорить, кто из нас одержал бы победу.. Мх, да вот тут, прекрасно~       —Ты словно большой кот, так паток на ласки, а я ведь могу хоть вечность доставлять удовольствие. Твоё мурлыканье сладость для ушей.       Ариец, словно профессионал, массажировал нужные точки. Точки эти правильно назвать акупунктурными. Немец год учился на курсах медицины и уже разбирался в некоторых тонкостях. Это было сделано по просьбе отца. Каждый правитель должен знать, как оказывать помощь.       —Хах, учитывая, как я тебя одурманил, то ты сам мне сдашься.       —А ты тот ещё лис, милый, так и хочешь заманить свои сети хитрости и сладости~ — Промурчал коммунист, чувствуя неимоверное блаженство от прикосновений к своему телу.       —Как же.. Ты умело все делаешь, признаюсь, я бы сдался тебе, если бы не моя решительность, напористость и азарт.       —Это уже паук получается.       Всё же Фриц перешёл к делу и домыл спину, тщательно смывая всё что вообще можно, изредка нежно водя линии будто рисуя сердца, как школьница бы рисовала мелом на доске сердца.       —Ах, так и знал, ты не станешь прогибаться ни под кем. Чего же ещё ждать от такой мощной страны?       —Вот именно, я не привык перед кем-то прогибаться. Так что.. Тебе меня было бы сложно одолеть. — Широко и хитро ухмыльнулся большевик, поворачиваясь лицом к Рейху, да приподнимая его личико за подбородок.       —Благодаря тебе теперь я очень чистый.       Он прикрыл своими губами губки немца, мельком поцеловав их. Немец же, напротив, приподнялся на носки и прижался к возлюбленному, обвивая руки вокруг его шеи, иногда поглаживая ту.       —Ты интересный, не такой, как вся остальная Европа. Искренен, прикладываешь усилия самостоятельно, довольно эмоционален, а выражение эмоций красиво. Любовь к еде это тоже что-то особенное, ты так наслаждаешься, когда ешь. А ещё ты мужчина, ну.. В смысле настоящий. Внешность и решительный характер, стойкость. —Фриц засыпал комплиментами, начиная невероятно мягко и нежно целовать личико коммуниста, каждую область, потом переходя на шею, ключицы, превознося.       —Ох, ну ты прям облюбовал меня всего-всего~       Поцеловал его влажную макушку и лобик, потирая носиком об сыроватые волосы, Союз выпадал из реальности.       —Ты тоже мужчина.. Пускай и не такой, как я, грубый и мозолистый, но тем ты мне и нравишься. Уж больно очень... Хорошо за собой ухаживаешь, кажешься таким слабым и беззащитным, а на деле сильная, со своей отвагой и историей страна.       Коммунист обнял его талию, плавно двигаясь по тонким и скольким изгибам, то поднимаясь, то опускаясь.       —Бог ты мой, нужно было украсть тебя ещё со времён революции. Какого же сладкого мальчика я терял.~ — Съехидничал ариец.       Он носиком прикоснулся к шее, а потом поцеловал. Следующим накрыл губы, не жалея страсти для любви своей. Вода добавляла жару. Вливаясь в танец страсти и азарта, русский приподнял брови, расслабляя лицо, да отдаваясь полностью этому жаркому, но такому душевному поцелую. Фриц обнял своего любимого, обжигая дыханием. —Сладкий мой. Амур с телосложением ангела, твоё тело свято, а ты отдаёшь его на растерзание демону.       —Я готов хоть душу продать ради такого демона. Стану падшим ангелом, но во имя любви, я стану таким.. Уж больше не могу выносить этой тоски.. Я хочу чувствовать твоё тепло.. Любовь и нежность.. Ты великолепен во всех красках, я хочу.. Утопать в твоих глазах..слышать твоё сердце и наслаждаться твоими касаниями~       Ариец прижал русского к стене, собственными руками гуляя по телу, колени его уже не держали, хотелось падать к чужим ногам.       —Ох, Союз, я украду твою душу и сердце, а если захочешь в плату отдам свои. Любое твоё желание я исполню без заминок.       Горячий язык стал гулять по телу, изредка разбавляя губами. Клычки Нацист держал при себе, проявляя всю свою нежность и страстность. Руки оплели чужую грудь.       Нацист таял.       Как и Союз.       —Ах, вот же...демон-искуситель ~ —Большевик прикусил губу, проводя рукой по волосам арийца. Он опускался кончиками пальцев по ровной, и местами крутой, горочке позвоночника.       —Так и хочешь, чтоб я стонал от твоих ласк, хах. Какой проказник ~       Но тут обе руки коммуниста резво опустились на бедра немца, точнее, под них, тем самым усаживая на свои предплечья и немного приподнимая над собой. Шаловливый нос гулял по выпирающим ребрышкам, а потом и вовсе губки присосались к ключице, вновь оставляя небольшое багровое пятнышко на бледном теле. Рейх так же прикусил губу и сладко вздохнул. Глаза сами собой прикрылись, грудь томно вздымалась. Вся атмосфера, касания... Фриц не смог сдержать себя. —Мха~... Фм.. Мой милый ангел, зачем же ты стал искушать?       Спина выгнулась, а ладошка немецкая легла на чужие, мокрые волосы, разглаживая каждый локон.       —Давай ка лучше перейдём из душа, а то обанкротим отель       —Ты же знаешь, что не только мой милый демон способен на искушение~ — Хитренько посмеялся русский, затем сделав ещё несколько горячих и крупных засосов на плечиках и середине груди, наконец, отцепившись от арийца.       —Да ты прав, а то нам потом вовсе отключат воду.       Большевик отключил душ, но влажность все ещё сохранялась в помещении, отчего холод не посмел нарушить столь интимную идиллию двух влюблённых.       —Ангел с подвохом? Вот как? Как насчёт того, чтобы посмотреть друг на друга с другого ракурса? ~       Нацист вдохнул в себя побольше терпения да стал на ноги, укутывая и себя и русского в белое полотенце. Дальше он поцеловал чужую руку и за неё танцующими, почти вальсирующими шагами повёл в постель.       –С другого ракурса?       Но стоило большевику задать вопрос, как он вмиг был вовлечен в мимолетный вальсирующий танец. С лёгкой улыбкой коммунист следовал за своим партнёром.       —Покажешь, что можешь? Я пока спровоцирую~       Уже через секунду немец повалил большое тело Союза на кровать, укладываясь рядом.       —Спровоцировать уж ты точно сможешь, я же знаю тебя, ты очень искусно умеешь это делать.       Русский навис над ним, укладываясь на тельце немца, тем самым опираясь на свои локти. Чтоб ещё более показать свою доминантную натуру.       —Как долго в планке стоишь? А? Удиви.       —Хах! В планке я стою очень долго, уж поверь!       Немец указательным пальцем провёл по чужим губам, потом по шее, кадыку. Теперь лишь руки нациста дразнили Союза. Шея и спина слегка дрогнули от касаний в столь чувствительных местах, но улыбка держалась на русском лице.       —Мой милый, хороший, я отдамся тебе, но ты же знаешь, что просто так ничего не выйдет.       Фриц опёрся на локти, приподнялся и поцеловал кончик чужого носа.       —Ну что, будет ли этот вечер лучше предыдущего?       —Конечно, я знаю, что ты просто так не дашься. Потому я обещаю, что этот вечер точно будет лучше, чем тот~       Совет обдал горячим прикосновением своих губ чужие губы, смочив их. Затем плавно поцелуями опускался по щеке, шее, а затем дошёл и до ключицы. В то время он сам уже находился между тонких ножек арийца, слегка потираясь своим пахом об пах Рейха.       —Хитрец, вот уж змей. Знаешь же... Мм... Что делать нужно. —Рейх мурчал, фыркал и даже рычал, но стонов не сдавал, ручонками поглаживая чужую спину и жадно принимая поцелуи.       —Боже, я готов лечь под гильотину за свою ориентацию, но менять ничего не стану, я хочу быть с тобой веками, мучать, слышать твои речи.       —Ох, как вы заговорили, хочу уверить тебя, что твои чувства и слова взаимный.       Нацист от ласк запрокинул голову назад, но резко прикусил губу, сдерживая такой желанный стон. Глаза смотрели глубоко в душу.       —Давай же, не скрывай этих прелестных стонов, уж больно твой голосок мелодичен~ — Шептал горячим дыханием большевик, проведя языком по изящным мышцам шеи, что так и манила, дурманила разум мужчины. Плотные пальцы касались бархатистой кожицы талии, плавно скатываясь на выпирающие косточки таза, а дорожка поцелуев, так и приближалась к заветному месту, где уже во всю чувствовалась эрекция, но коммунист тоже тот ещё мучитель, потому продолжал усерднее тереться, издавая мычание наряду с глубоким дыханием, дразня чувствительные ушки арийца.       Ладони Рейха сжали простынь, а пальчики ног не находили себе места. Дыхание стало сбивчивым, частым, тот старался всё глубже вдыхать воздух. Эти прелюдии создавали шарм, добавляли в сахар щепотку лимонной кислоты, чтобы разбавить приторность. Рейх изнывал от жажды большего, губы обсохли и тот всё чаще их облизывал. Тело мурашками отзывалось на каждый поцелуй и тут выбилось. —Ах~ Прошу...       Немец потянулся за поцелуем, делясь стоном. Руки легли на щёки. Сердце забилось, а время замедлилось. Тот момент, он чувствует что любит. Любит! По-настоящему.       —Хорошо, сладкий, я сделаю это.. Сделаю это для тебя ~ — Плавным ручьём растекался русский баритон, оплетая ушки арийца, что уже чуть ли не изнывал о мысли для следующего хода в этой шахматной партии. Большевик то и делал, что издевался над умоляющим тельцем, затем понимая, что сам не может выдержать собственных мук, не держа больше все в себе, он приподнялся, дотягиваясь до своей сумки, что находился неподалёку от кровати и лишь вонзившись пальцами в небольшой кармашек, достал блестящий квадратик, плотно натянутый, на округлую основу презерватива. Ничего не составило труда избавиться от обертки, оголяя слизкую основу защитного чехла для боевого оборудования, который вмиг был натянут на эрегированный орган. Подозревая тонкости данного процесса, Союз обильно смочил два своих пальца, который в ту же секунду вонзились в мягкость и влажность мышц немца.       —Знаю, что будет больно, но я постараюсь сделать все в лучшем виде, раз ты меня так просишь~       После этих слов поступила хитрая ухмылочка в контрасте с нежностью. Сильные руки создавали приятные толчки вглубь, тем самым растягивая плотные пучки мышц, но не только вглубь, а также и в стороны, интуитивно подбирая диаметр под свой орган. Похотливый язычок смачивал выпирающие сосочки, что твердели на глазах, но это был лишь отвлекающий манёвр, ведь как только манипуляции рукой окончились, в этот же миг пошла тяжёлая артиллерия в виде эрегированного плотного и твёрдого с лёгкой прожилкой члена мужчины, что головкой уже успел вторгнуться на разогретые внутренние территории арийца. Только-только до Рейха дошло — его услышали, и сейчас происходит верх доверия. Тот доверял коммунисту собственное тело, удовольствие и даже не думал о том, что могло быть больно, плохо.       Стало жарче, Фриц вздохами глотал воздух, тихо постанывая, но пальцы быстро встрепенули его. Ариец прошипел, со временем привыкая к дискомфортным ощущениям. Как ни странно тот был девственником в пассивной роли, но его это устроило, Третий хотел Союза, хотел как угодно, хотел слиться воедино, испытать то, что не испытывают при простой дружбе.       Нацист сжал чужое плечо, тяжело вздохнул и попытался расслабить анус, да и в целом расслабиться. Чем быстрее привыкнешь, тем быстрее испытаешь удовольствие.       —Боги... Ах~ Я люблю тебя, этого не передать.       —Шшш, я прекрасно все вижу по твоим глазкам, Рейхи.. —Русский сделал рычащий акцент на его имени, вновь вовлекая в поцелуй. Крупная рука обвила, словно змейка талию немца, вторая же осталась в качестве упоры. По поступающим стонам и шипению он мог немного понимать, когда и куда лучше двигаться, но с каждым новым толчком он лишь погружался как можно глубже, чувственно растягивая внутренние мышцы       —Как же ты... Мх~.. Приятен внутри, какие.. Новые ощущения ~       —Боги, я чувствую это... Мой ангел, я полностью твой...       Изначально Фриц всё никак не мог привыкнуть к поступающим движениям, но вот всё было хорошо растянуто и проходило свободно. Вдруг громкий стон наполнил всю комнату, нацист расплылся в жутком удовольствии и разобравшись, что же это такое он попросил. —Ещё.. Союз... Милый~       Оказалось, коммунист проник под нужным углом и задел чувствительное колечко мышц — простату.       Смекалка коммуниста сработала хорошо, даже несмотря на то, что вся кровь ушла прямиком к органу, он понял, что коснулся чувствительной точки. Теперь ему остаётся только поддерживать темп, что он в принципе и сделал, правда, все равно не удержался и подбавил скорости.       —Держи.. Мой милый, все для тебя ~       —Ах~       Дыхание сбывалось с каждым новом толчком, а горловой рык только усиливался, цепкие губки на пару с зубами касались сосочков, смачно обсасывая каждый из них и оставляя по красному пятнышку, в качестве трофея, но что было более пленительное так это, конечно же, шея, правда, она была так неприкосновенна..       Но как же чертовски хотелось её облюбовать, изранить засосами и укусами. У Рейха в те минуты было ощущение, будто он вознёсся на небеса. Столько заботы, ласки, ухода и удовольствий вскружили голову. Он понимал, что одно касание до его члена и оргазм наступит в мгновение. Скоро ариец сам толкался бёдрами навстречу, выдавая симфонию звуков, не сравнимую с порноактрисой. Чтобы как-то ощущать себя в этом мире он держался за плечи того кто сверху.       —Ах!~ Слишком хорошо..       Шлепки, стоны и рыки заполнили это помещение и вряд ли только его. Фриц бы сейчас не позавидовал бы соседям, но это волновало в последнюю очередь.       —Мх! Ещё... Быстрее.. Мха!~       Коммунист разыгравшись, отшлепывал бедную ягодицу до красноты, позже растирая своей ладонью "больное" местечко.       —Как пожелаешь, моя радость —Издалось тихое и довольное мычание мужчины сверху, и он только усердней стал двигать бёдрами, усиливая хлюпающие и смежные с этим звуки. В то время его свободная ручка щеголяла по просторам и неровностям чужого живота, плавно опускаясь в зону паха, поднимаясь подушечкой пальца по основанию члена, до самой вздрагивающей головки, останавливаясь там.       Голос немца слегка осип, а стоны всё не прекращались. Секс с девушкой не сравниться с тем, что сейчас испытывал Рейх.       Немец уже не думал ни о чём. Тот понял, в чём же кайф, он не хотел, чтобы это заканчивалось.       Но тут рука Союза оказалась на конечной точке, Фриц вздрогнул, стенки анала сжались, а тот растаял в стоне удовольствия, кончая себе на живот. Пусть его отправят в ад за совращение мужчины, рай для него тут и болей в жизни ему ничего не нужно.       —Мх.. Боги.. Ты прекрасен.       —Хах, как же мне нравится, когда ты меня хвалишь. — Промурчал на одном дыхании мужчина, лишь усердней работая бёдрами, тем самым повышая активность своего сердца, но тут он почувствовал тянущую, приятную колкости внизу и потому только ускорился, через несколько минут изливаясь с томным, горловым стоном. —Ах! Боже! ~~       Его губы расплылись в приятной и довольной улыбке, затем опускаясь на тельце Рейха, потеревшись щекой о гладкую, вздымающуюся грудь.       —Никому тебя не отдам, разорву, но не отдам. Нельзя сравнивать золото с тобой, это лишь метал, а ты плоть, ты территории с божественным телом и характером.       Рейх взял с тумбы салфетку и вытер собственную сперму. Восстановив дыхание, тот мягко поцеловал коммуниста, вплетая в объятия и поглаживая по спине.       —И как тебе первый секс с мужчиной? Отличия есть?       —Конечно, есть отличия. Я ещё никогда не испытывал подобного оргазма, он просто великолепен, как и твоё тело, как и ты сам, ты одно великолепие~       Большевик поцеловал несколько раз ключицу, шейку и плечи, затем, наконец, покидая влажные территории Рейха, снимая и завязывая на узелок презерватив, наполненный собственной спермой, да выкидывая его в мусорное ведро, что находилось неподалёку.       —Мх, до сих пор не верится, что я сделал это с мужчиной, сделал это с тобой, любовь моя.       —Какие слова... И вот после такого мы смеем с тобой расставаться на столь длительное время? Ах, как жаль, что я страна, иначе бы был с тобой вечно. Разделять отдых, работу, счастье и горе. Не забуду этой даты. Первый день зимы. Никогда не любил зиму, теперь и её возлюблю.       —Да, день и правда запоминающийся. А я вот наоборот люблю зиму, а теперь буду любить её ещё больше ~       Нацист прижался к русскому, щекой к груди. Руки легли вокруг шеи. Но потом он вновь впился в чужие губы. Чувства так и кипели.       —Я буду предан тебе и не потерплю измены, словно самая ревнивая дама.       Русский нежную ручку арийца, укладывая её на свое тело, натянув лёгкое покрывало, он накрыл и себя, и Рейха.       —Я не изменю тебе.. Никогда. Пусть ты будешь ревнивым, но я всегда буду восхищаться и любить тебя. —Тихо посмеялся он, поцеловав несколько раз влажные губки, сделав акцент на нижней. Затем он лишь мягко поглаживал тельце Рейха, умиротворенно дыша.       —Боги... А ведь это и вправду реально. Не сон, не кома. Я по-настоящему чувствовал оргазм... Неужели и в правду, сам Советский Союз согласился быть со мной — европейской страной навеки?       Немец был счастлив и именно с этой эмоцией задремал на чужой груди. Вот она какая — любовь. Последствия вечера побеспокоят Рейха лишь на утро, а сейчас ему хорошо, тепло.       Тепло.       Это чувство преследовало арийца во время проживания с русским. Даже когда холод был ощутимым. А раньше мороз прямо бил по бокам. Сквозь сон послышалось. —Тёплый... Мишка.       Советский Союз лишь горделиво улыбнулся, осознавая всю значимость для такой страны как Третий Рейх.       —Спи сладко, твой мишка обогреет тебя и не даст холоду потревожить твой сон. — Прошептал он на ушко уже задремавшему немцу, только сильнее и плотнее прижав к себе, сковывая в объятиях, после засыпая и сам.       Такая физическая активность вымотала организм коммуниста, но он не чувствовал от этого какого-то негатива или дискомфорта, лишь приятное уставшее тело, что уже готовилось уйти в мир снов, будоражило его. И с этой приятной мыслью, он наконец уснул, даже не подозревая, что спать им осталось не так уж и много.