Ошибка. Замри...

      — Ты что, изменяла мне? — выдохнул он, снова багровея, растирая горло, словно от удушения.       — Рон, это не так! — замотала она головой.       — Когда? С кем? — выкрикнул он, резко вскакивая и бросаясь к жене.       Хелен отпрянула, упираясь бёдрами в кресло за спиной.       — Это тот мужик, да?! — рычал он. — Тот навязчивый богач! Угадал? Это для встреч с ним ты так преобразилась, вовсе не для меня! — скривился Рон.       — Я не собиралась с ним встречаться, клянусь! Просто обстоятельства…       — Где ты трахалась с ним? — взревел Рон. — В моём доме? Или как девка по вызову, выезжала на квартиру?       — Всё не так! — дрожащими губами шептала она. — Я не спала с ним! Он… он…       Рон переменился в лице. Его будто молнией ударило.       — Он что, изнасиловал тебя? — выдохнул он.       — Нет! О боже! Я не знаю, как объяснить! — простонала Хелен.       — Раздвинула ноги перед богатеньким! — брезгливо бросил он. — Ну и как он? Видно, так себе, раз ты осталась со своим нищим Уизли!       — Да что ты несёшь! Я не трахалась с ним, ясно? Это было… другое. Я не ожидала, растерялась, как ты сегодня.       — Оплатил твою работу. Ясно, — фыркнул он.       Рон плюхнулся на кровать, отвернувшись от жены.       — Ты не представляешь, как я страдала, любимый… — тихо заскулила она. — Я до сих пор жалею. Стараюсь забыть. Ты для меня дороже всего на свете. Потому твоя ошибка так понятна…       — Нет! — выкрикнул он, снова вскакивая. — Это не одно и то же! Ты изменила мне! Солгала! Скрыла!       — И ты скрыл бы! — выкрикнула она. — Ты вёл себя так, будто ничего не произошло. Абсолютно!       — Потому что я — мужчина! Для меня эта шлюха не имеет значения! А тот хмырь явно забрался тебе в душу. Высосал тебя изнутри. Ты изменилась после этого дурацкого Хогвартса.       — Я старалась загладить вину… — плакала Хелен.       — Да. Именно. Ты виновата. В этом проблема! — бросил он. — Моя измена — не измена вовсе. А твоя… Плевать. Не могу тебя видеть.       — Рон… ты сказал, что простишь…       — Не могу. Я не знаю, — удручённо ворчал он. — Всё, чего я хочу, это остаться одному.       — Как ты можешь? Ты только что… — начала она.       — Хелен, я не готов говорить об этом! — снова повысил он голос. — Я как представлю, что какой-то хмырь тебя касался, что он… Господи!       Рон с досадой закрыл лицо ладонями, растёр так, что оно покраснело.       — Как ты могла? Как могла столько времени лгать? А я как дурак обожал тебя, так восхищался…       — Рон, пожалуйста! — взмолилась она. — Позволь я объясню, ты поймёшь, что это была ошибка. Случайность. Мне никто, кроме тебя, не нужен! Ты ведь тоже ошибся! Я видела и слышала. Ты получал удовольствие…       — Замолчи! — затряс он головой. — Ты нарочно, да? — он поражённо уставился на жену. — Ты нарочно, чтобы я оказался на твоём месте. Решила свою вину разделить на двоих?!       — Да у меня и в мыслях не было! — воскликнула она.       — Всё! — холодно бросил Рон. — Не о чем говорить. Я хочу спать. Пойду в другую комнату.       — Пожалуйста, выслушай… — просила она.       — Я тебя убью, — спокойно, словно между делом, заявил Рон, и Хелен вся внутренне сжалась. — Ты этого хочешь? А не убью, так мерзостей наговорю. Честно, тебе сейчас лучше оставить меня в покое.       Он тут же покинул спальню, буквально вылетев вон и хлопнув дверью.       Хелен медленно опустилась на край кровати. Поразительная внутренняя пустота пугала. Она смотрела в одну точку лишь с одной мыслью: «Что я наделала… Что я наделала…»       Её тело обрело необъяснимую лёгкость. Она словно перестала чувствовать. Хелен сидела, не ощущая ничего — ни желания плакать, ни рвать на себе волосы, ни сожалений, ни грусти, ни радости. Ничего. Холод. Наверное, это можно было сравнить с холодом. Столько лет она жила со смыслом, по правилам. И вдруг, одним порывом, всё разломала. Сама. Рон мог бы стать её рабом, не признайся она в своём грехе, оставь она свою боль при себе. Он бы жил с чувством вины и благодарности своей Хелен, но она слишком любила мужа, чтобы так поступить с ним. Тяжёлый груз, давивший на неё весь этот год, почему-то стал невесомым. Он остался, но стал незримым, словно призрак.       Хелен сидела долго, постепенно приходя к осознанию, что ничего не может предсказать. Ещё ни разу в жизни между ней и мужем не случалось такой серьёзной размолвки. Она, не раздеваясь, прилегла на кровать и лежала в темноте, понимая, что заснуть не сможет. Она устало взглянула на красивые антикварные часы на прикроватной тумбе. Половина третьего ночи. Тишина. Теперь наверняка все уже спят. Кроме Рона, возможно…       Она нерешительно заглянула в гостиную. Рон лежал на диване и громко храпел, так всегда бывало, когда он выпивал лишнего. Хелен вздохнула и вернулась в спальню. Она понимала его. Конечно, Рон разочарован в ней. Разве могло быть иначе?       Подойдя к высокой двери, ведущей на красивую открытую террасу, Хелен замерла, чуть отодвинув портьеру. В саду было тихо. Прохлада обволакивала нежностью, но всё здесь было чуждо. Одиноко. Взгляд медленно скользил по еле заметно колышущимся кронам деревьев, по этой загадочной тьме, когда еле уловимый запах дыма пробрался в лёгкие.       Сердце замерло. «Он не спит…» Эта мысль неотступно тревожила сердце. Ей даже в голову не приходило, что табачным дымом насыщает воздух кто-то другой. А подтверждение её догадки не заставило себя ждать.       Он стоял, прислонившись плечом к дереву, в глубине сада. Хелен задрожала от волнения, разглядывая его белые волосы и широкие плечи, движение его руки, когда он подносил сигарету к губам. Уильям был далеко, но ей казалось, что он ближе, чем кто-либо во вселенной. Она уткнулась лбом в стекло, нервно сжав в кулаке прозрачный шифоновый тюль. Невыносимая мука рвала сердце на части. Неужели ей суждено испытывать это всю жизнь? Любить одного, но стремиться к другому. Всё неправильно. И Хелен смотрела на него, зная, что он просто смотрит на её окна в немой надежде, что она вдруг ответит его взгляду.       А Рон ушёл. Даже не захотел выслушать. Даже после того, как сам изменил ей. Обида снова захлестнула душу. Она так боролась, так сражалась за их семью, а он… Он просто плюнул и ушёл спать. И Хелен осторожно толкнула створку наружу. Дверь тихо приоткрылась, но этого хватило, чтобы Уильям вздрогнул, сделал шаг навстречу, лишь секунду помедлив, пока она не вышла на террасу. Он бросил сигарету и ждал. Просто ждал её там, молча глядя на неё.       Она не хотела выбирать. Слабость, овладевшая телом, будто обратила её в невесомое облако, и Хелен, лишь на мгновение обернувшись, больше не сомневаясь, побежала вниз по ступеням. Её зелёное длинное платье облегало стройные ноги, босые ступни приятной прохладой щекотала мягкая трава. Казалось, что она летит, и лёгкий попутный ветер развевал её распущенные кудри.       А он ждал, взволнованный, такой красивый, что Хелен не могла отвести от него взгляда. Она не знала, что скажет, что сделает — ничего не имело значения. Но вот осталась всего пара шагов. Он протянул к ней руки, словно приглашая в объятия, и Хелен поняла, что жизнь летит под откос. Всё летит в пропасть вместе с ней. Её семья, муж, дети. Она давно никому не нужна. Она есть и нет одновременно. Даже тот, кому она всю жизнь доверяла, отказался принять её покаяние.       Она бросилась ему на шею и крепко прижалась к его мягкой щетине щекой. Его руки жадно обвили её тело, одаривая самым нужным теплом, которого она лишилась.       — Он бросит меня… — в порыве горя зашептала она. — Всё кончено, слышишь? Я… я такая дура!       — Хелен… — нежно простонал Уильям, касаясь губами её обнажённого плеча. — О чём ты говоришь?       — Я рассказала ему, Драко. Рассказала о нас. Точнее… пыталась. Но он не стал слушать. Он…       — Моя маленькая Грейнджер, — с улыбкой сочувствия шептал он. — Зачем? Зачем ты это сделала?       — Я думала, он поймёт после того, что сделал. Поймёт и простит. Но он не захотел ничего понимать… Я боролась, Малфой! Боролась, Мерлин тебя побери! — она ухватилась за ворот его рубашки, отстранилась, заглядывая в глаза. — Битва проиграна. Я просто… просто… потаскуха! Он презирает меня.       — Нет твоей вины, — ласково глядя ей в глаза, говорил Уильям, осторожно поглаживая её щёки кончиками чувственных пальцев. — Ты сама знаешь, что виноват только я. Это был шантаж. Жестокий, злой. Я не должен был так поступать.       Она с трудом улыбнулась, переполняясь чувством глубокой благодарности.       — Я была так растеряна…       — Да. Я помню. Ты женщина. Маленькая, слабая женщина, а я чудовище, заманившее тебя в ловушку. Думаешь, я не понимал, что делаю? Я ненавидел себя, но делал всё равно. Хотел удержать любой ценой. Боже, Хелен, ты сделала меня безумным, не понимаю, как это случилось.       Она не сводила с него восторженного взгляда. Разве можно поверить, что такой мужчина мог любить её, мог желать лишь её — простую женщину, самую обычную, и даже немолодую. Вопросы кружились в голове без ответов, которые, кажется, были очевидны.       — Я не знаю, Уилл, я просто не знаю, — зашептала она. — Всё это время я живу лишь воспоминаниями. Твоими словами, прикосновениями. Ты вырвал моё сердце и отнял…       Он жадно впился в её губы порывистым, голодным выдохом. Нежный, терпкий поцелуй со вкусом табака унёс сознание прочь. Хелен затянуло в головокружение, лишающее сознания, и его тихий стон, заставил её губы отвечать ему пылко, развязно. Её пальцы впились в его плечи настойчиво, словно женщина боялась потерять его. Он приподнял её над землёй, несколько шагов, и они скрылись в гуще сада, где ни одна живая душа во тьме ночи не заметила бы их.       Он прижал её к гладкому стволу дерева, дерзко сминая ладонями полную грудь, заставляя её прогибаться и стонать. Хелен не смыкала ресниц, любуясь им, его движениями, его жаждущим взглядом, его растрепавшимися белоснежными волосами, сиявшими серебром в свете луны.       — Ты снова оттолкнёшь, я знаю, — с болью шептал он. — Он позовёт, и ты не усомнишься. А я опять буду ждать, как одержимый. Он простит тебя. Не может быть иного.       — Я ужасный человек… — стонала она, наслаждаясь его прикосновениями, запрокидывая голову, подставляя шею его губам. — Вы страдаете из-за шлюхи…       — Ты — огонь, Хелен. Ты обжигаешь, когда греешь. Не отталкивай, не сейчас, — с трудом выдыхал Уильям.       Раздался громкий треск, Хелен взвизгнула, когда к освобождённой из разорванного платья груди прильнули его губы. Язык затрепетал вокруг соска чутко, так нежно, что звёзды засияли перед глазами. Хелен стонала, путаясь пальцами в его волосах, изнывая от желания, напрочь забыв, кто она, где. Только он был нужен. Так нужен! До боли, до потери сознания.       — Боже, как ты прекрасна, моя маленькая… — стонал он, лаская её грудь, разрывая декольте всё глубже, обнажая её мягкое, чувственное тело, её руки.       — Хочу тебя… — сладко стонала она. — Хочу тебя, пожалуйста… пожалуйста…       Уильям прижал её к дереву, молниеносно разрывая платье до самого низа, оглаживая её живот, бёдра.       — Ты самая красивая женщина из всех, что я видел, — с восхищением произнёс он.       Разодранная ткань свободно ниспадала с её плеч, полупрозрачные трусики и телесные чулки сделали её похожей на пленницу, истерзанную тираном в застенках, и это безумие заставило Хелен подцепить еле заметную резинку, она медленно потянула трусики вниз, освобождаясь от собственной воли насовсем.       — Хелен… — простонал он, когда её ладонь ласково прошлась по упругой выпуклости его брюк.       — Иди ко мне, — прошептала она, чуть раздвигая ноги на ширину плеч, подаваясь к нему грудью, а он словно в замешательстве нервно дёрнул ремень, подходя к ней вплотную, чуть склоняясь, целуя её приоткрытые губы, засасывая, еле уловимо касаясь кончика её языка своими, вырывая алчный стон из груди, когда он вошёл бесцеремонно, грубо, заставляя её задохнуться от блаженства. А потом плавные движения закружили голову, доводя женщину до исступления.       Миниатюрные пальцы ласкали его широкие плечи, а губы дарили липкие, влажные поцелуи, вынуждая мужчину стонать, вонзаться всё глубже, шептать нежные слова:       — Моя маленькая. Моя… останься моей… навсегда. Хелен… — его стоны стискивали всё внутри почти до боли. Она ненавидела и обожала свою слабость. Эти грязные мысли, срывавшиеся словами с её губ:       — Ты мне так нужен, если бы ты знал! — стонала она. — Ненавижу и жить не хочу без тебя, моё несчастье… Боже, Уильям…       Он осторожно обхватил её руками, опуская на мягкую траву, лаская поцелуями её лицо, шею, крепко держа тонкую талию, блуждая ладонью по её груди, бёдрам, снова входя с яростью и нежностью одновременно, ускоряясь, томно вздыхая. Хелен обвила его ногами приподнимая бёдра, утопая в блаженстве, глядя в его затуманенные серые глаза.       — Уильям! Уильям! — задыхаясь, выкрикивала она, содрогаясь от захлестнувшего наслаждения.       — Хелен… — выдохнул он. — О, моя маленькая Хелен.       Его движения замедлились, стали глубже, чувственнее, и она вздыхала от нежности, погружающей всё тело в сладкую негу. Его дыхание сбилось, стоны стали протяжнее, громче. И с последним стоном он выскользнул, изливаясь на её живот, бедро в тонком чулке. Уильям зажмурился, вскрикивая, когда её маленькие пальцы обхватили его ствол, усиливая ощущения.       — Мой желанный… — тихо выдохнула она, проскальзывая ладонями по его плечам, груди, его влажной белоснежной коже.       Они прижались друг к другу, словно желая раствориться и исчезнуть из мира. Жадно глядя в глаза, любовники молчали, лишь одаривая последними ласками умиротворённые тела.       — Мне придётся умереть здесь, — виновато шептала Хелен, — я не смогу вернуться. Ты уничтожил меня.       — Я хочу, чтобы мы вместе умерли здесь. В один день. Не возвращайся в свой мир, останься.       Она с грустью уткнулась лицом в его грудь.       — Мы не будем счастливы, Уильям. Моя семья меня возненавидит. Я не знаю, что будет. Не могу потерять детей, Рона. Боже… это так мерзко. Ненавижу себя.       — Не надо, Хелен, — ласково поглаживая её плечо, руку, говорил он. — Не будем спешить. Я ничего не требую от тебя, никаких решений. Подожди меня здесь, хорошо?       Он резко поднялся, стал приводить себя в порядок. Уже забрезжил рассвет, посвежело, и Хелен постаралась укутаться в остатки одежды.       — Прости, я испортил твоё платье. Ты не можешь вернуться так.       — Очевидно… — усмехнулась она, тряхнув разорванным подолом.       — Не волнуйся, — улыбнулся он. — Все знают, какой у меня мерзкий характер. В сад никто не сунется.       Хелен устало кивнула, и Уильям лёгким бегом отправился к её дому.       Оставшись в одиночестве, она снова стала погружаться в пустоту. Женщина смотрела на поблёскивающее за деревьями озеро, слушала весёлое пение просыпающихся птиц и хотела перестать существовать.       Вот бы её просто не стало. Никто бы не страдал от её глупостей. Никто не испытывал бы боли от её предательства. Рубби не умирала бы со стыда, а Стивен от осуждения. Её дети никогда бы не узнали, какова их мать на самом деле. Рон был бы счастлив избавиться от проблемы.       Она погрузилась в болезненную тоску, и когда услышала быстрые шаги, на мгновение испугалась, запахнулась получше. Тут Уильям опустился перед ней на колени. Его глаза сияли матовым светом, словно чудесные лунные камни. Он протянул ей платье, и её сердце сжалось — то самое, в голубых незабудках. Как это возможно? Где он его взял? Она же выбросила его в торговом центре. Хелен смотрела на платье, не зная, что думать.       — Я увидел его в одном каталоге, — словно немного виновато улыбнулся Уильям. — Не смог удержаться и купил.       — Спасибо, — еле слышно шепнула она и медленно поднялась. Разорванное платье упало к ногам. В рассветном саду она была похожа на чудесную вейлу, и Уильям с наслаждением любовался любимой женщиной. Она бережно надела платье. Уильям подошёл к ней, ласково обнял ладонями её лицо.       — Я люблю тебя, Хелен, — прошептал он. — Кажется, люблю с первой строчки…       — Уильям, всё изменилось, — вздохнула она. — Я так запуталась.       — Я буду ждать тебя, моя Грейнджер, — улыбнулся он, мягко целуя её губы. — Я не стану давить, но знай, я приму тебя всегда. Приму любой.       Она тяжело вздохнула, обвивая руками его торс, последний раз прижимаясь щекой к его груди.       — Прости… — шепнула она, оставив нежный поцелуй на его щеке.

***

      Они прощались сдержанно. Только Лав изо всех сил кокетничала с четой Уизли, будто набивалась в подруги, а Моника с трудом не закатывала глаза, явно желая поскорее избавиться от гостей. Хелен натянуто улыбалась, отводила взгляд, не желая видеть мужа и его наигранно хорошее настроение. Уж она-то в полной мере ощущала, какое невыносимое напряжение царило между ею и мужем.       Хелен лишь караем глаза заметила озадаченный, даже немного встревоженный взгляд Уильяма, который, очевидно, не мог понять, примирилась она с мужем или всё это игра.       Усевшись в автомобиль, Рональд весело махнул рукой провожавшей их странной семейке Сомерсетов, джентльмену и двум леди. А отъехав буквально на десять ярдов, стёр приветливую улыбку с лица и уставился на дорогу.       Хелен была рада, что старший сын забрал младших двойняшек с собой, и что детям не придётся созерцать заледеневшие лица родителей.       Они ехали молча. Говорить с ним не хотелось. Да и о чём? Эта ночь словно расставила приоритеты, и теперь Хелен, отвернувшись к окну, утопала в воспоминаниях. Она больше не хотела думать о будущем. Не хотела ни в чём разбираться. Горячие поцелуи, чувственные движения желанного мужчины — это всё, о чём она хотела думать.       Он любил её. Не понятно за что, почему, как это вышло. Важно, что он сказал. Что будет ждать, что примет её… Хелен вздохнула, прикрывая глаза, погружаясь в сладкую дрёму — бессонная ночь сделала своё дело. Она спала без сновидений до самого дома, пока Рон ни произнёс строго:       — Приехали.       Войдя в дом, Хелен пошла в спальню, стала спокойно разбирать вещи, выкладывая их из сумки. Наконец добравшись до плотно замотанного пакета, с опаской взглянула на дверь. Рона не было слышно. Хелен вошла в ванную комнату и достала из пакета разорванное платье. Ему конец. Но женщина улыбнулась, прижав изодранный кусок материи к лицу, зарываясь в него носом, наслаждаясь запахом табака, смешанным с его одеколоном и ароматом секса. Особенным ароматом — пьянящим, будоражащим. Она снова вспоминала его поцелуи, ласки, глубокие стоны.       Они такие разные… её мужчины. От этой мысли внутри всё заполыхало. Невольно всплыли в памяти сладкие стоны Уилла, когда он кончал, звериный рык Рона, и совесть с новой силой вгрызлась в её сердце.       — Шлюха… — со сладострастием прошептала она, бросив на себя взгляд в зеркало. — Ты просто мерзкая, грязная… гореть тебе в аду…       Она снова зарылась лицом в зелёную материю, вдыхая аромат полной грудью. Потом быстро свернула платье, пряча его в пакет, чтобы сохранить остатки запаха.       «Сумасшедшая…» Но это не остановило. Она спрятала платье на дно корзины для белья, Рон никогда в жизни в неё носа не совал. Замерла на несколько мгновений у зеркала. Сейчас это женственное, такое трогательное платье с незабудками казалось ей самым развратным одеянием на планете. В нём Уильям увидел её впервые, в нём он видел её слабость, её страсть. Её падение. Душа металась, но изменить уже ничего нельзя.       Приняв душ и переодевшись, она вышла из ванной, не спеша промакивая завитые влажные локоны. Рон понуро сидел на кровати, облокотившись на разведённые колени. В комнату заглянул Ник, выпалил:       — Привет!       Родители оживились, отвечая. Через пару секунд заглянула Эмили, потом Брайан. Радость затопила душу матери. У них с Роном такие прекрасные дети! Такие взрослые, самостоятельные. Как они переживут их разрыв?       От этой мысли просто хотелось умереть. Хелен присела на кровать чуть поодаль от мужа, обессиленно опустив полотенце на колени. Молчание угнетало, но Хелен не знала, что сказать. После прошедшей ночи ей казалось, что возврата к прежней жизни просто больше нет.       — Пойдёшь в душ? — наконец тихо спросила она, и сердце будто упало в пятки.       Рон молча встал и ушёл в ванную. Хелен вздохнула и пошла готовить ужин. Она погрузилась в прострацию. Делала привычные дела, отвечала детям на вопросы, хоть и немного рассеянно, но мыслями она всё ещё была не здесь. Собственный дом стал казаться чужим, немилым. Просто кухня, просто лестница, окно, дверь. Дети спустя минут пятнадцать притихли, наблюдая за плавными, но непривычно безразличными передвижениями матери. Они переглядывались, молча жуя какие-то попавшиеся под руку печенья, но мать не делала им обычных замечаний, чтобы не портили аппетит.       — Мам… Вы что, поссорились?       Тихий голос Брайана вырвал её из собственного выдуманного мира, в котором уже всё решилось. Она вдруг осознала, что её мытарства только начинаются, что они с мужем так до сих пор и не поговорили, и непрошеные слёзы заволокли глаза.       — Не волнуйтесь, — с трудом улыбнулась мать, — мы разберёмся. И перестаньте лопать что попало, скоро ужин.       — Точно? — с сомнением прищурилась дочь.       Хелен поморгала, избавляясь от слёз.       — Конечно, милая! Всё будет хорошо! — уверенно воскликнула Хелен. — Взрослые иногда тоже могут ошибаться, могут… не понимать друг друга. Но мы постараемся во всём разобраться.       За ужином было тихо. Ужасно непривычно. Дети встревоженно переглядывались, пока Эмили не выпалила:       — Рубби была такая счастливая! Тоже хочу замуж.       Ник прыснул:       — Я даже знаю, за кого, — и сестра посмотрела на него, как на врага.       — О, тебе ещё рано об этом думать, милая, — улыбнулась мать. — Но в самом деле, наша Рубби была восхитительна, они со Стивеном очень красивая пара.       — Но пройдут годы, — понуро заворчал Рон, — чувства притупятся…       — Не говори так, — вздохнула Хелен. — Мы будем надеяться, что у них всё будет хорошо.       — Будем… — безнадёжно протянул Рональд, и дети снова загрустили.       Это было из ряда вон выходящим, невероятным событием. Родители не ссорились, и уж тем более, не устраивали таких молчаливых дней. Было ясно, что произошло что-то очень серьёзное, но что…       Хелен было больно. Меньше всего на свете она хотела, чтобы страдали дети. Она так стремилась, чтобы в семье всегда царили любовь, мир и добро. Что же они наделали? Что она наделала. Рональд оказался подвержен соблазну, как это не прискорбно. Пусть он не увлёкся этой развязной Лав… Хотя, откуда ей знать? Случайность? Первая ли? Вопросы, требующие ответов. Но после сладкой страстной ночи в объятиях Уильяма, она уже не представляла, как можно восстановить отношения с мужем. Делать вид, что ничего не случилось? Притвориться всё той же любящей женой?       Эта мысль пронзила сердце, словно копьём. Разве она не любила Рона? Конечно, любила! Но Уильям… Что она испытывала к нему? То, что она чувствовала не поддавалось описанию. Это была адская смесь эмоций — ненависти и обожания, страсти и холода. Он был дорог ей, но в то же самое время Хелен была готова пожертвовать этими отношениями, чтобы наладить общение с мужем, вернуть покой в семью.       Но стоило лишь на мгновение представить, что Уильяма не станет в её жизни, сердце раскалывалось на части. Страх овладевал душой, и растерянность поражала сознание. Разве готова она вычеркнуть его и забыть? Нет… Ещё полгода назад Хелен казалось, что она успешно справилась с задачей. Но теперь… нет.       Сумерки отяготили тишину. Хелен напряжённо ждала неизвестно чего, и это болезненное чувство сводило с ума, изобретая самые нелепые и страшные варианты развития событий. Ничего хорошего молчание Рональда точно не предвещало. Но выносить неопределённость становилось всё мучительнее.       Ложась в постель рядом с мужем, Хелен вздохнула и с трудом вымолвила:       — Рон, давай поговорим, — и после молчаливой паузы продолжила: — Нам всё равно придётся всё обсудить. Мы оба ошиблись и оба виноваты. Дети не должны страдать…       — Ты думала о детях, когда трахалась с левым мужиком? — пробурчал он, не оборачиваясь.       — Я говорила тебе, что я не…       Она осеклась. Грудь и лицо обдало жаром. Движения Уильяма ярким пламенем словно ощутились изнутри: его руки, губы, затуманенный взгляд, страстный шёпот.       — Что ты не! — усмехнулся Рон.       — Ничего. Я не стану повторять.       — Ты сама захотела «поговорить», не так ли?!       — Вижу, ты ещё не готов…       — Считаешь, я подготовлюсь? Я что, кретин, по-твоему?       — Рональд, пожалуйста, не делай вид, что ты святой, — простонала она. — Да, я виновата, но ты, согласись, поступил не лучше. И если бы я тебя не застукала, никогда в жизни не признался бы.       Рон раздражённо шумно вздохнул и демонстративно укрылся одеялом с головой, давая понять, что разговор окончен.       «Ну и пошёл ты…» — мелькнуло в голове, и Хелен тоже отвернулась.

***

      Здравствуй, Драко Малфой.       Прочитано.       Не хочешь общаться?       Грязнокровки не интересуют.       Как грубо. Ты читал Драмиону?       Отвали, Грейнджер.       Боже! Ну просто канон!       Прочитано.       Уверена, ты читал.       Знаешь, ты много потеряешь,       Если не ответишь.       У меня есть настоящая Грейнджер.       Подделки не интересуют.       Хм…       Прочитано.       Знаешь, что я делаю?       Медленно схожу с ума.       Поздравляю.       Я спрятала кусок рваной тряпки,       чтобы помнить твой запах.       Хелен! Господи!       Только не кричи :))       Боже! Я уже с ума схожу!       Как ты, моя маленькая?!       Он не обижает тебя?       Так за тебя боялся, но ещё больше       опасался, что не сдержусь и приеду.       Уильям       Скажи, что он не посмел       тебя обидеть.       Малфой, успокойся!       Если бы ты только могла       представить, что я чувствую.       Я скучаю по тебе.       Прочитано.       Ты не представляешь,       как тяжело сейчас. Он       презирает меня. Заслуженно.       Он сам хорош!       Это другое.       Хелен, послушай!       Нет.       Теперь всё иначе!       Я разрушила свою семью.       Дети страдают, видя,       что с нами что-то не так.       Он молчит уже три дня,       и я молчу.       Прочитано.       Мне невыносимо одиноко.       Я подал на развод.       Что?       Я буду ждать тебя.       Даже если ты никогда       не уйдёшь от него.       Я не привык церемониться.       Решение принято.       Бумаги пошли в дело.       Моника рвёт и мечет,       грозится разорить. :))       Но это всё мелочи.       Я так жду нашей встречи,       моя маленькая! Хелен, прошу!       Ничего не бойся.       Уильям, ты ошибаешься.       Мой брак никогда не был       счастливым. Рядом с тобой       я почувствовал жизнь.       Ты не должен был так       торопиться. Я не собираюсь       уходить от него.       Хелен, это вопрос       времени. Пойми, то, что       разбито, нельзя склеить.       Бесследно — нельзя.       Но так надо. Дети не       виноваты. Они будут       мучиться. Наши родные,       друзья. Я не смогу быть       счастливой, зная, что       по моей вине страдают       самые дорогие люди.       Пусть лучше пострадаю       я одна. Никто не узнает.       Я вымолю у него прощение.       Я смогу.       Хелен, пожалуйста,       не говори таких ужасных       вещей. Неужели ты думаешь,       что никто не увидит, что       ты несчастна. Да, они все       будут рядом, но твоё       одиночество всё равно       сделает их несчастными.       Никто за целый год       ни о чём не догадался.       Уильям! Я умирала!       Мне было так невыносимо       больно.       Я была в аду, но никто       ничего не заметил. Рон думал,       что я устала от работы,       и я поддерживала этот       миф, каждый день стараясь       забыть тебя.       Хелен, прости меня.       У меня почти получилось.       И получится снова.       Хелен, пожалуйста, не       поступай так с собой.       Ты сломаешься, моя       маленькая. Ты разобьёшь       себе сердце.       Нечего разбивать, Уилл.       Осколки и так настолько       малы, что биться дальше       просто невозможно.       Я так хочу снова       прикоснуться к тебе.       Видеть тебя. Слышать       голос. Но я не останусь       с тобой. Никогда не       останусь. И если ты       прекратишь свой       развод, возможно, будет       лучше для тебя.       Я не хочу жить с женщиной,       которой не нужен.       Прочитано.       Хелен.       Ты уверен, что нужен       мне настолько, что я брошу       семью? Ты слишком       самоуверен. Выбор       очевиден.       Я так не считаю. И не       передумаю. Я буду ждать.       Буду ждать, потому что       ты сейчас со мной.       Потому что мы нужны       друг другу. Я тебе нужен.       Да. Ты мне нужен. Но       выбор очевиден.       Прочитано.       Уилл.       Я поговорю с твоим мужем.       Не смей.       Другого выхода нет.       Если ты это сделаешь, всё       будет кончено навсегда.       Не смей!       Значит, сейчас ничего       не кончено, так? Ты не       можешь уйти! Хелен!       Я понимаю, тебе трудно,       и я буду ждать. Столько,       сколько потребуется.       Я люблю тебя,       моя маленькая.       Как ты свалился       на мою голову?       Как перевернул всё       вверх дном?       Прости. Я упал с метлы.       А ты просто мимо проходила.       Малфой…       Прочитано.       Уилл, я хочу тебя видеть.       Я скучаю.       Приезжай.       Я жду.