Ошибка. Замри...

      Хелен, как они и договаривались, собиралась с мужем и детьми в гости к матери Рона. Это была традиционная поездка, потому даже мысли не возникало, что может что-то измениться, особенно учитывая, что вот уже дня три они пытались нормально общаться.       Дети смотрели на родителей подозрительно, явно не веря в их примирение — оба были напряжены и подчёркнуто вежливы, словно соседи. Ник нервничал больше всех, даже старался куда-нибудь скрыться, когда родители оказывались в одной комнате. Казалось, он знает нечто большее, чем они пытались показать. Но Хелен старалась не замечать этого, боясь сорваться.       За всё это время она ни разу не проверяла сообщения. Была почти уверена, что найдёт море писем от Уильяма, но держалась изо всех сил, надеясь, что он всё поймёт и, может быть, перестанет пытаться поддерживать с ней связь. Это была официальная версия для самой себя. На самом деле всё было невыносимо сложно и больно. Ночами она садилась в кресло, зажав в руке мобильный, и просто сидела, проклиная себя и свою жизнь. Цель была слишком желанной: благополучие семьи — вот, что важно, её собственные чувства не имеют значения.       Она даже пыталась соблазнить Рона, в надежде, что её сердце получит хоть немного тепла и нежности, тогда терпеть станет легче. Но муж был холоден, и она его понимала. Он говорил, что не готов, что не хочет снова её упрекать, и Хелен отступала. У неё даже на самоудовлетворение не было сил. Она молча плакала ночью и улыбалась днём.       Но тот день стал последней каплей.       Рубби и Стивен должны были вернуться из поездки дня через три, но Рон не хотел их дожидаться, надеясь, что молодожёны навестят бабушку позже. Пока Хелен собирала вещи в поездку и готовила перекус, Рон появился в кухне, немного нахмуренный и чуть взволнованный. Он в молчании остановился напротив, прислонившись к раковине.       — Что-то случилось? — немного встревожилась Хелен.       Рон решался ещё несколько секунд, а потом пробурчал:       — Останься дома. Я уже предупредил детей.       Женщину обдало смертным холодом.       — Почему? — тихо спросила она.       — Не хочу, чтобы мать заметила. Она и так плоха, сама знаешь, но всё равно слишком проницательна для своих лет. Будет переживать, трепать себе нервы. Скажу ей, что тебе нездоровится, хорошо?       Стало безумно обидно, но кажется, вполне понятно.       — Я думала, нас наоборот сблизит поездка, — начала Хелен. — Надеялась…       — Не в этот раз, ладно? — виновато ответил Рон. — Я хотел бы, правда, но не в этот раз. Прости. Договорились?       Хелен сглотнула навязчивый ком в горле. Кажется, до примирения ещё очень далеко. Нужно как-то держаться, чтобы не разреветься от обиды и унижения. Неужели теперь так будет всегда? Он будет стыдиться её, бояться, что близкие узнают об их конфликте. Станет скрывать её от родных и друзей, чтобы ни одна живая душа не догадалась о трещине, расколовшей их семью.       Он не готов, а она не готова это терпеть. Но, подавив отчаяние, Хелен с трудом улыбнулась.       — Хорошо, Рон. Но, я надеюсь, это временно.       — Конечно! — оживился он. — Только сейчас! Ты же знаешь, я боюсь за мать, а она так слаба сейчас.       — Да-да, ты прав, — вздохнула она. — Я останусь, только вот дети…       В этот момент Эмили и Ник с сочувственными лицами ввалились в кухню и повисли у матери на шее.       — Мамочка, ты как? — грустно спросила дочь.       — Ничего, милая, переживу, — устало улыбнулась мать, готовая расплакаться от этой лжи.       Всё было до ужаса плохо. Рон будто расслабился и даже повеселел, с трудом скрывая свою махинацию сдвинутыми над переносицей нахмуренными бровями. Хелен было так тошно, что хотелось ему двинуть. Но вскоре семейство переместилось к гаражу, дети забрались в машину, Брайан сострадательно обнял мать и попрощался.       Три дня одиночества. Она смотрела вслед уезжающему автомобилю в полной растерянности. Почему Рон не поговорил с ней вчера? Неужели так боялся её реакции, что тянул до последнего? А теперь у неё даже нет плана.       Отчаянная мысль втиралась в сознание, но Хелен уверенно сжала кулаки. Нет. Решение принято и она не сдвинется ни на шаг. Не может быть и речи.       Она решительно захлопнула за собой дверь, чувствуя неприятное раздражение — на мужа, на себя, на… На душе вдруг стало теплее. Как бы она хотела нарушить все обещания данные самой себе! Забыть о долге и поддаться эмоциям. «Уильям…» Она с блаженством закрыла глаза, присела на маленький пуф в прихожей, прислонившись к стене.       Все эти дни она усердно гнала мысли о нём, а сейчас её закружил водоворот чувств. Как она скучала по нему! Понимая, что заставляла его страдать, всё равно упрямо молчала, хоть была уверена, что Инста ломится от его встревоженных сообщений. Хелен даже нашла в себе силы не входить в аккаунт, а только с тоской смотрела на манящую иконку сайта.       Нужно отвлечься. Срочно! Прибрав кухню, Хелен вымыла полы в доме, и, с досадой обнаружив, что ещё только час дня, закатила глаза. Что если… вышивка?       Стало немного не по себе, даже мурашки прошли по коже. Хелен любила это занятие, да только давно оно заброшено. Она поднялась в свою комнату и достала корзинку с рукоделием. Несколько минут просто держала её на коленях, взволнованно теребя край крышки, украшенный оборками. Вздохнув, наконец заглянула внутрь.       Сердце упало.       Последнее, что она начинала вышивать — Хогвартс. Маленький пейзаж буквально десять на пятнадцать дюймов. Всё, что она успела — вышить около ста крестиков, а потом… впала в истерику. И сейчас, держа начатую работу в руках, испытывала душевный трепет. Она вдруг поняла, как дороги ей воспоминания. Как дорог… он. Слёзы заволокли глаза, и Хелен, уткнувшись в жёсткую ткань лицом, заплакала. Она будто снова видела то покрывало на его кровати, знала, что он ждёт, а она… Она просто предала его. Не могла предать, ведь Уильям ей никто — любовник, — но казалось, что она поступила с ним так жестоко, как он не заслужил.       Нет. Нельзя сомневаться.       Хелен решительно осушила слёзы. Порывисто бросила вышивку в корзинку и спрятала. Это больше не для неё.       Она понуро побрела в гостиную. Но одна приятная мысль, заставила улыбнуться.       Гарри Поттер! Да. Это то, что точно принесёт ей радость. Хелен обожала этот фильм. Чудесная сказка, подарившая столько приятных впечатлений. Она будет есть мороженое и чипсы, сложит ноги на журнальный столик и будет смотреть все серии подряд. Рон терпеть не мог этот фильм, конечно же, из-за Рона Уизли. С этой предвзятостью ничего нельзя было поделать. Молли Уизли всегда напоминала его собственную мать, а Рональд казался глупым и совсем не привлекательным персонажем, потому Хелен никогда не смотрела этот фильм в компании мужа.       Эта идея взбудоражила, и Хелен, словно девчонка, понеслась в кухню за вкусностями.       Когда всё было готово, и она устроилась перед большим телевизором, раздался звонок мобильника. Рон…       Почему-то стало досадно. Не хотелось разговаривать, но куда деваться?       — Привет, — смущённый голос мужа немного смягчил её сердце.       — Привет, — ответила она.       — Ты как? Ты ведь не обиделась, Элли?       — Нет, с чего бы, — усмехнулась она.       — Обиделась, я чувствую.       — Где дети?       — Ждут в машине, мы на заправке.       — Ясно.       — Не обижайся, пожалуйста.       — Хорошо, не буду, — вздохнула она. — Будьте осторожны.       — Пока.       — Пока.       Настроение немного испортилось, но Хелен тряхнула кудрями, устраиваясь поудобнее, и включила телевизор.       Удивительно, что даже теперь, в свои сорок с лишним, она всё с тем же восторгом смотрела детскую сказку. Сказку своей юности. Её смущало то, с каким трепетом она ловила каждый фрагмент, где появлялся маленький светловолосый мальчик — Драко Малфой. Такой дерзкий и нахальный, но в то же время трусливый.       «Нет, он не такой…» — утверждало сознание, напоминая ей о Нём. Сердце трепетало от волнения, а пальцы нервно сжимали мобильник. Она бросала на него неуверенный взгляд, снова чувствуя досаду и разочарование. Как она слаба! «Как ты, Уилл? Неважно. Я могу просто посмотреть… Нет. Нельзя!»       Уже на середине первой серии её нервы были на пределе. Сказка о Хогвартсе имела для неё теперь другое значение. Совершенно.       Хелен включила дисплей телефона. Руки дрожали, внутри всё ёкало от дикого предвкушения. Что, если он больше не пишет? Что если забыл о ней за всё это тяжёлое время. Оскорблён. Унижен её игнором. Боже, как же страшно!       Наконец она вошла в интернет. Первое, что бросилось в глаза — сообщения в почте. От Инстаграм целое море оповещений: «Вам пришло сообщение от пользователя Drасo Malfoy». Они стройной колонной заполнили почту, и Хелен с трудом вдохнула от увиденного. Последнее сообщение два дня назад. Слёзы навернулись на глаза, и она всхлипнула. Уильям больше не пишет. Она добилась того, чего хотела. Стало так больно, что хотелось швырнуть дурацкое устройство прямо в экран телевизора, на котором в это время троица главных героев попала в Дьявольские силки. Это было так символично! Хотелось выть от беспомощности.       Её губы тряслись. Хелен была готова разрыдаться, когда заметила письмо от незнакомого отправителя. Первое, что пришло на ум: «Тупая реклама!» Она даже подумала просто удалить его со злости. Но потом вчиталась. Somiam@mail…       Сердце замерло. Не может быть. Он не мог узнать адрес её электронной почты. Откуда?!       Хелен тут же открыла письмо.       Здравствуй, Хелен.       Не удивляйся этому письму. Даже не стану описывать, каких ухищрений мне стоило достать адрес твоей почты. Но теперь я в полной мере могу передать свои мысли и чувства в надежде, что ты всё-таки его получишь.       Я всё понял. Ты приняла решение, и оно не в мою пользу. То, что произошло с нами, выбило тебя из колеи. Ты стремишься вернуться к прежней жизни, и я понимаю твоё желание. Страх перемен, наверное, самый сильный после страха смерти. Мне нечего бояться — не впервой. Тебе сложнее. И я не стану делать необдуманных шагов, чтобы не навредить тебе и твоей семье, ведь я люблю тебя, Хелен.       Страшно подумать, что полюбил, даже не видя тебя. Меня можно свободно счесть за сумасшедшего. Признаться, меня даже родители считали немного… странным. Не из-за внешности — из-за характера. Ты наверняка уже поняла, насколько я упрям. Это сложное качество, которое не каждый, даже близкий человек, выдержит. Ты уже ощутила на себе, каково со мной общаться, быть рядом. Это тяжело. Я это хорошо осознаю, но уверен, что причина твоего решения не в этом.       Может, ты и права, — избежать разговора лучше, потому что отпустить тебя будет сложно. Невозможно. Я жду тебя, как ждал весь этот год, да и предыдущий тоже, и если бы не наши дети, я ждал бы всё равно, надеясь на случайную встречу, на чудо, на что угодно.       Я не стану делать ничего, чтобы подтолкнуть тебя к решению в мою пользу. Моя жизнь размерена, однообразна и холодна. Так всегда было. Ничего не изменилось, кроме одного. Не проходит и часа, чтобы я не вспомнил о тебе. Не было такого в моей жизни, не случалось, чтобы женщина занимала мои мысли хоть сколько-нибудь. Сейчас всё иначе. Я счастлив этим. Просто тем, что ты есть. Что живёшь где-то там, в недосягаемости, но от этого так тепло и томительно на душе. И я готов ждать. Вечность. Люблю тебя. Уильям       Трепещущее сердце медленно восстанавливало ход. Слёзы высыхали. Взгляд скользил по сотням нежных строчек в Директ. Она за всю свою жизнь не слышала столько признаний в любви. Таких пронзительных слов верности и признательности. Всегда просто знала, что любима, что близкие ей благодарны. Но это…       «Боль моя… — шептало сознание, — неужели то, что я чувствую — любовь? Это тёплое, нежное и в то же время убивающее здравомыслие чувство. Любовь ли? Желание? Жажда обладания? Тепло. Бесконечное. Всеобъемлющее. Как же больно это потерять. Расстаться… Каждый день проводить в забвении, а ночами умирать от одиночества, потому что больше нет смысла притворяться».       Хелен сорвалась с места, набирая номер такси. Всё, что она сделала, это надела новое, пусть и простое, но элегантное, платье, схватила сумочку, заперла двери, проверила гараж. Машина подъехала неправдоподобно быстро. Женщина не думала о соседях, которые могут заинтересоваться странным поведением семьи Уизли. Страхи словно растворились, оставив безусловную решимость. Быть с ним! Сейчас! Что будет потом? Будет потом.