Ошибка. Замри...

      Хелен проснулась от странного ноющего состояния. Всё тело казалось истерзанным, к груди было больно прикасаться. Но это было такое потрясающее ощущение! Она с трудом приоткрыла веки, понимая, что крепко прижата к кровати тяжёлым мужским бедром и собственнической хваткой жилистой руки. Каждая мышца была напряжена, но пустота сознания даже порадовала. Хелен думала лишь об одном, как это было хорошо — в его объятиях. Она осторожно повернула голову, почти касаясь носом, его лица. Уильям спал. Его ровное дыхание грело щёку, волосы спутались, но это придавало ему только ещё больше шарма. Времени не осталось. Хелен понимала это, но осознание близкой разлуки так и не приходило.       Она ласково тронула его щетинистую щёку ладонью с единственным желанием — целовать. Целовать его губы, лицо, его белые ресницы, его бледную тонкую кожу на шее. Так хотелось подарить ему весь мир, всё, что у неё есть, но…       Хелен пронзила мысль о том, что он — это всё, что у неё есть на самом деле. Он лишил её всего, оставив только себя. И в эту минуту до безумия влюблённая женщина поняла, что ничего ей и не надо больше. Она не хотела думать, не хотела рассуждать, лишь смотреть на него.       В коридоре вдруг послышался стук шагов. Хелен на мгновение замерла, чётко осознавая, что это женские туфли на каблуках. «Моника!» — промелькнула ужасная мысль, и у Хелен началась паника. Уже через мгновение дверь распахнулась, ударяясь о стену. Уильям резко поднялся, закидывая назад растрёпанную чёлку.       — Ну наконец-то! Да! — счастливый возглас Лав заставил Хелен вжаться в спинку кровати, тогда как мужчина, словно пытаясь скрыть её свей спиной, гневно произнёс:       — Лав, что ты вытворяешь? Кто дал тебе право врываться?       Бывшая супруга сияла восторгом, бесцеремонно заглядывая через его плечо.       — Доброе утро, миссис Уизли! Я так и знала, что это случится! Боже, я знала!       — Что происходит, Лав? — начал сердиться Уильям.       — О-о! Я знала, что вы не удержитесь! — улыбалась бывшая жена, потирая ладони.       — О чём ты говоришь? — прошипел Уильям. — Убирайся немедленно!       — Малфой, прекращай! — закатила глаза Лав. — Ты мне обязан своим счастьем, между прочим! — усмехнулась она.       Сердце Хелен рвалось наружу. Эта сплетница теперь наверняка проболтается. Её жизнь и так сплошное недоразумение, а теперь ещё и это!       — Миссис Сомерсет, — залепетала Хелен, — прошу вас, давайте сделаем вид, что ничего не было. Это последняя встреча, мы не должны были…       — Считаете, я способна вам навредить? — оскорбилась Лав. Она скорчила недовольную рожицу. — Малфой, скажи ей! Скажи, что я никогда…       — Лав, пожалуйста, перестань так меня называть! — простонал он, дотягиваясь до своих брюк и спешно одеваясь, не выбираясь из-под одеяла. — Я тебе обязан, согласен, у нас прекрасный сын, но прошу, оставь уже в покое мою личную жизнь. Ты мне уже подкинула Монику, благодарю за восемь лет Снежного королевства! Всё! Покинь мой дом!       — Да?! — возмущённо воскликнула она. — А кто нашёл для тебя Гермиону, а? Забыл?       — Что? — еле слышно выдохнула Хелен, но Лав ехидно продолжала:       — Ладно, признаю! С Моникой я ошиблась… Немного. Но вспомни, кто нашёл для тебя все эти аккаунты мастериц? Да ты в соцсетях вообще ничего…       — Что за бред? — прорычал Уильям. — Ты ничего не знаешь!       — Неужели? — засмеялась она. — Разве это… — она жестом обвела стены комнаты, — и это, — указала Лав на покрывало, под которым они спали, — не её работы? Ты из всех выбрал только Гермиону! Я это предвидела!       — Что вы сделали? — безразлично бросила Хелен.       Гнев, пылающий в её глазах, заставил Уильяма замереть.       Лав смотрела ей в глаза с хитрым прищуром.       — Отвечайте! — потребовала Хелен.       — Я видела вас на ярмарке, — самодовольно заговорила Лав. — Случайно подруга затащила. Увидела вас, такую жизнерадостную, милую толстушку, простите, но тогда вы были в три раза объёмнее, — усмехнулась бесстыдница. — Ваши вышивки были хороши. И вы сами… так похожи… на Гермиону. Моя подруга попросила адрес вашего аккаунта в Инстаграм, а я лишь подкинула его, ну, и ещё несколько — для вида — моему любимому Малфою. Вспомни, дорогой, там были художницы, архитекторши, ещё кто-то, но ты выбрал её — Гермиону. Я это сразу поняла, когда в твоём замке появились вышивки.       — Вы… — почти теряя сознание, с трудом прошептала Хелен, — вы намеренно… разрушили мою семью?       — Издеваетесь?! — расхохоталась Лав. — Простите, но это уже не моё дело! В таком случае, я просто богиня! Откуда я могла знать, что это произойдёт?! Я лишь подкинула Малфою адрес…       — Замолчи, Лав! — прорычал Уильям, не сводя глаз с бледнеющей и растерянной Хелен.       — Я не виновата, что вас друг к другу потянуло! — продолжала Лав. — Я тут при чём?! Это было просто ради забавы! Малфой хотел Гермиону?! Да пожалуйста!       — Вон! — рыкнул Уильям на бывшую жену, робко приближаясь к любимой.       — Не трогай меня… — беззвучно выдохнула Хелен.       — Прошу, не слушай эту безумную… — начал Уильям.       — Я не безумная! — обиженно заявила Лав.       — Извращенцы. Сводники… — шептала Хелен, неловко заворачиваясь в покрывало, сминая идеальную вышивку. — Уйдите.       — Хелен… Поверь, у меня не было намерений…       — Всё и так ясно, Уилл…       — Уилл! Боже, как мило… — пропищала Лав. — Не глупите, Хелен! Вы чудная пара! Малфой и…       — Убирайтесь! — выкрикнула Хелен. — Вы нарочно в ту ночь соблазнили моего мужа, так? А ты… — её взгляд, устремившийся на Уильяма, был полон боли и страдания. — Ты всё рассчитал. Знал, чем выбить меня из колеи…       — Хелен всё не так… — растерянно начал он.       — Хватит! — крикнула она. — Вы… вы…       — Не надо, дорогая, перекладывать всё на нас! — уверенно произнесла Лав. — Или вы хотите сделать вид, что вас тут к чему-то принудили?       — Хелен, я люблю тебя. Люблю, моя маленькая! Что бы ни происходило, я никогда не хотел причинить тебе вред…       — Я с самого начала была игрушкой, — горько усмехнулась Хелен. — Кукла-Гермиона для богача Малфоя.       — Не выношу глупости, — устало вздохнула Лав, направляясь к выходу. У двери она обернулась, бросая на Хелен раздосадованный взгляд. — Ты настоящая Грейнджер. Такая же принципиальная, но такая дура! Канон.       Слёзы заструились по щекам. Хелен хотелось кричать от пронзающей грудь боли. Она попала в ловушку. Сама. Всё могло быть иначе. Она могла быть всё той же Гермионой Уизли. Любить своего Рона, быть верной женой, истинной матерью, но соблазнилась…       Хелен ничего не видела. Не слышала. Его слова, прикосновения рук, нежные поцелуи словно встречали стену, наглухо скрывшую утонувшую в отчаянии женщину. Обман. Всё обман.       Обман.       Она уходила в пустоту. Навсегда. Потеряв всё. Семью и его. Одна. Она не помнила, как уходила. Хелен даже не взглянула на него на прощание. Но его последние слова перезвоном звучали в памяти.       «Я всегда буду ждать тебя, Хелен».

***

      Всё было как в тумане. Разговоры, заботливые вопросы. Немного встревоженные дети и озадаченный муж. Рубби, робко спросившая по телефону, как она себя чувствует. Хелен врала, что ей лучше. Врала всем, каждый час прячась в ванной и рыдая, зажав рот ладонями, орошая слезами разорванное зелёное платье.       Рон ничего не спрашивал, ни о чём не говорил с ней, и Хелен была втайне за это благодарна. С той ночи прошло два дня. Её тело, истерзанное грубой сладкой лаской, болело всё меньше. Она теряла его, теряла Уильяма навечно.       Читая его письма, признания в любви и мольбы решиться и навсегда остаться с ним, погружалась в апатию всё глубже.       Когда Рон ложился рядом с ней в постель, Хелен безразлично бросила: «Спокойной ночи», — и отвернулась.       Полёт её безмыслия, а точнее, неопределённое блуждание в закоулках болезненных воспоминаний, было нарушено нерешительным прикосновением. Хелен вздрогнула. Рука Рона осторожно обняла её талию. Муж прижался к её спине, робко поцеловал в затылок.       — Прости, что так вышло, Элли, — прошептал он, и неприятный холодок прошёл по её коже.       — Всё нормально, — шепнула она.       — Ненормально. Я вижу, как сильно ты расстроена. Дети тоже. Я подумал… ты права. Нужно попытаться всё исправить.       «Где ты был раньше?»       Слёзы безудержно полились на подушку. Он поцеловал её щёку, прижал к себе крепче, а у неё перед глазами растрёпанная белоснежная чёлка, приоткрытые бледные губы, пальцы, зарывающиеся в её волосы.       Она чувствует, как стояк мужа упирается в её ягодицы. Его страстный шёпот сдавливает её горло.       — Я так скучаю по тебе, Элли! Ты самая прекрасная женщина, моя маленькая киска. Никого нет лучше тебя.       Он сминает её грудь, целует шею, а ей хочется рыдать. Сбежать. Вырваться из его объятий. Чужих. Ненужных.       — С кем ты был в эти выходные? — с насмешкой спросила она. — В каком пабе отымел очередную шлюху?       Рональд замер.       — Что? — усмехнулась Хелен. — Не для этого ли ты оставил меня одну? Никого нет лучше, говоришь? А с кем ты сравниваешь?       — Хелен, ты ведь хотела помириться. Что происходит? Мне просто нужно было подумать…       — Сравнить… — язвила она.       — Не выдумывай. Я ездил к матери.       — И никуда не выходил? На одной только её улице три паба. В котором из них ты был?       — Ладно, я понял. Ты ещё обижена…       — Да, я обижена! — она резко повернулась, отпихивая от себя мужа. — Я обижена, потому что ты рохля! Ты просто бросил меня одну, а сейчас хочешь взаимности?!       — Ну прости! — простонал Рон. — Ладно! Я не должен был оставлять тебя одну. Прости.       Хелен отвернулась.       — Мне нужно время, — проворчала она.       — Ладно, — вздохнул Рон, отворачиваясь.       Хелен с облегчением вздохнула.       Только… что же теперь? Она закрывала глаза и видела только Уильяма. Его горящие белым пламенем глаза. Этот уверенный требовательный взгляд, который в считанные секунды становился нежным и добрым. «… согласись стать моей женой…»       Поверить не могла, что он сказал это. Его ласки, его голос, всё, что с ним связано, будто вымысел. Сказка.       Но сердце сковывала страшная боль. Как это вышло, что его бывшая жена так влияла на его жизнь? Почему он так легко попался на эту уловку? Как она могла попасться? Это так ужасно, что невозможно поверить. Неужели эта Лав и правда настолько желала ему счастья, что пошла на хитрость? Ведь между ними никогда ничего могло не случиться. Какой абсурд…       Ночь текла медленно и незаметно. Без сна.

***

      Хелен спустилась в гостиную и вошла в свой аккаунт. Болезненная улыбка украсила её лицо, когда красный кружок Директ возник перед глазами.       Моя маленькая львица…       Маленькая. Такая смелая.       Почему ты готова погибнуть?       Во имя чего? Погубить себя       так самозабвенно. Женщина…       Ты восхищаешь и пугаешь меня.       Если бы ты могла представить,       что творишь с моим сердцем.       Почему я не встретил тебя.       Для чего всё это? Так странно       жить привычной жизнью,       понимая, насколько она пуста.       Привет, Хелен. Сегодня       Стивен и Рубби были у меня.       Я смотрю на неё и не могу       поверить, что ты больше       не со мной.       Не была со мной.       Не будешь.       Не могу поверить.       Она немного грустная, но       со Стивеном у них всё хорошо.       Прошу, подумай. К чему эти       жертвы? Твои дети выросли.       Они поймут. Я уверен.       Я вдруг осознал страшную вещь.       Ты с другим. Всегда       была замужем,       но для меня это было       чем-то естественным.       А теперь я умираю от       ревности.       Как больно осознавать,       что каждую ночь, он ласкает       тебя. Мою женщину!       Невыносимо.       Я знаю, ты не ответишь.       Но вижу, что читаешь       мои сообщения. Это даёт       мне надежду, что не всё       потеряно. Хелен. Я знаю,       что в твоей семье       не всё гладко. Рубби       уверена, что вы       разведётесь. Так почему       ты до сих пор там? Зачем       ты терпишь эту пытку?       Ответь, прошу!       Неужели ты каждую ночь       ложишься в постель с       нелюбимым? Неужели       даришь своё тепло тому,       кто даже не сохранив       тебе верность, посмел       унижать и винить тебя?       Ты не представляешь,       каких усилий мне стоит       задавить в себе желание       приехать и просто забрать       тебя. Похитить.       Как я хочу, чтобы ты была       счастлива и любима!       Не знаю, как с этим жить.       Просто забудь, Уильям.       Я — не твоя забота.       Хелен! Моя маленькая Хелен!       Поговори со мной, прошу!       Уилл, это всё бессмысленно.       Дети немного успокоились.       Мы с Рональдом общаемся       ровно и спокойно.       А наши ночи…       Они холодны. Но так не может       продолжаться. Мне придётся       взять себя в руки и жить       как раньше.       Хелен, пожалуйста!       Не ломай свою душу!       Уходи от него! Уходи       ко мне! Я жду тебя.       Жду все эти недели.       Я готов ждать и дальше,       но я так боюсь, что ты       сломаешься, что будешь       несчастна.       Я несчастна, Уилл.       Это нестрашно.       Уже привыкла.       Хелен решительно закрыла переписку. «Не бойся. Я не сломаюсь».       Она поднялась в спальню. Тихо опустилась на кровать. Осторожно, чтобы не потревожить мужа.       — Где ты была? — проворчал Рональд.       Её сердце обрушилось.       — Сидела в гостиной.       — Зачем?       — Читала чаты.       Она ощутила, как он приподнялся, придвинулся к ней. Хелен задержала дыхание. Тянуть дальше нет возможности. Больше нельзя отвергать его. Уже неделя, как Рон стал раздражительным и нервным, очевидно, сдерживаясь из последних сил.       Он настойчиво обнял жену, разворачивая её лицом к себе, жадно впился поцелуем в её губы. Разноцветные круги заплясали перед глазами, и Хелен отчаянно обняла мужа в надежде всё исправить. Сейчас или никогда. Она воскрешала в памяти всё самое лучшее, что с ним связано — его доброту и скромность, его нежность и чуткость, его внимательность и уступчивость. Хелен, не смыкая ресниц, смотрела на его рыжие с проседью пряди, на его напряжённый лоб и зажмуренные от долгого воздержания глаза, ресницы.       Она любила его. Так любила… когда-то. Хелен старалась, но перед её внутренним взором снова и снова возникала блондинка, стоящая перед ним на коленях, потом брюнетка, снова блондинка, коротко стриженная проститутка, непонятно откуда возникшая. Её муж был с ними в пабах, возможно, в боулинге или где-нибудь в гараже, пока она, как идиотка стряпала пироги и вышивала цветы в корзинках. Он изменял ей задолго до того, как она сама попалась в ловушку. И теперь, когда его руки настойчиво, нетерпеливо стаскивали с неё ночную сорочку, Хелен дрожала от волнения и отвращения… к себе.       Мерзкая шлюха! Потаскуха. «Уилл, мой любимый, ненавистный! Уильям, пожалуйста… прости!»       — Прости меня, Рон, — зашептала она, с трудом сдерживая слёзы. — Прости за всё. Я буду хорошей женой, обещаю. Обещаю!       Слёзы струились по щекам, она всхлипывала в каком-то безумном порыве самобичевания, чувствуя себя грязной, недостойной ни одного из них. Ни Рона, ни Уильяма. Рон придавил её к кровати, удерживая за запястья, глядя жене в глаза, готовый войти в неё в любую секунду, а она сдерживая рыдания и закрыв глаза шептала:       — Я буду хорошей женой, клянусь тебе. Я всё сделаю, прошу, прости…       — Ты любишь его, Элли? — выдохнул ей в лицо Рон, замерев у самого её лона. Хелен ощущала его жар, и ей было страшно. Она зажмурилась ещё сильнее.       — Нет, — выдавила она и разрыдалась в голос. — Нет! Нет! Нет! — почти кричала она, когда Рон крепко обнял её, прижав к своей груди.       — Тише, Элли, тщщ! Детей напугаешь. Боже, они подумают, что я тебя насилую.       — Прости меня, — сипло шептала она. — Я мерзкая, грязная шлюха!       А он гладил её по голове, осторожно сползая с её обнажённого тела.       — Ты должна сказать мне правду, Элли, — с горечью говорил Рон. — Всё изменилось. Ты таешь, исчезаешь. Я не могу так больше. Не могу так жить. Скажи, ты любишь… того, не знаю, как его… Я не буду произносить это дебильное имя-псевдоним.       — Рон, я… — Хелен задохнулась, горло перекрыл ком, спазмом заглушив голос.       — Не надо, Элли. Любишь его? Да или нет? Да или нет? — повысил он голос, продолжая бережно гладить её растрепавшиеся волосы.       — Я не могу, Рон…       — Значит, любишь. С тех самых пор, да? Скажи.       — Рон, всё не так. Я не понимаю…       — Я понимаю, Элли. Ты старалась, я видел. Только ничего не выходит, детка. Нихрена не выходит, — он говорил это мягко и в то же время надрывно, словно страдал от собственных слов. — Ты не любишь меня. Совсем не любишь…       — Это не так, милый! — всхлипнула она. — Ты самый замечательный муж…       — Да-да, как-то так, — невесело усмехнулся он, потом тяжело вздохнул. — Только ты любишь другого. Кого-то, кто лучше меня.       — Он не лучше тебя, не говори так! — возмутилась она. Рон тихо засмеялся:       — Вот, ты уже не отрицаешь, что любишь другого мужика.       — Рон… — растерянно залепетала она. — Всё совсем не так…       Но что творилось с её душой? Хелен не могла поверить в происходящее, но ощутила такую безмерную лёгкость, словно с неё сняли свинцовые оковы.       — Неважно, — тихо шептал он. — Всё неважно. Я мог бы… отлупить тебя, правда? Мог бы всю оставшуюся жизнь тебя терзать, но знаешь… не вижу смысла. Мы оба… идиоты. Я не должен был оставлять тебя одну. Никогда не должен был. Тебе стало скучно, одиноко, ты занялась вышивкой, а я и рад был, что ты не требуешь ничего. А тут этот хмырь белобрысый…       — Рон, — шепнула она. — Ты не виноват.       — Да! — скривился он. — Мы оба не виноваты. Виновата Джоан Роулинг.       Они вместе засмеялись. Слёзы высохли, но Хелен было ужасно не по себе. Может быть, Рон и понял суть происходящего, но он ведь не представляет, о ком идёт речь.       — Мы можем жить так, — неожиданно начал Рон. — Просто… мы ведь хорошо ладим, верно? Это наш общий дом. Не хотел бы я портить детям жизнь, всё усложнять…       — Ты готов жить… как соседи? — с трудом скрывая удивление, спросила Хелен.       — Почему бы и нет, — пожал плечами Рон, и Хелен приподнялась, садясь рядом и неловко натягивая на себя одеяло. — Тебе некуда идти. Я тоже не собираюсь ничего менять. Ты ведь не общаешься с тем мужиком, так?       Хелен смутилась ещё больше. Надежда, зародившаяся пять секунд назад в её душе, начала медленно растворяться. С чего она вообще взяла, что Рон просто отпустит её к другому? Как глупо…       — Элли… — растерянно погладил её руку Рон, но она так и не смогла поднять глаз. Он тяжело сглотнул, безотрывно глядя на жену. — Элли… ты… ты…       — Я… Рон, я… — она тяжело вздохнула.       — Не-е-ет… — глухо выдохнул Рон. — Нет, только не говори мне, что ты с ним…       — Рон, пожалуйста, выслушай меня.       Рональд потупился. Кажется, вот теперь он понял ещё больше и оказался не готов.       — Подожди, — сдавленным голосом шепнул Рон, с силой растирая лицо ладонями. — Я не уверен, что готов услышать хоть что-то ещё. Элли, это сложно.       Хелен тоже отвернулась. Разве можно было произнести то, что она должна была. Невозможно. Признаться человеку, с которым прожила двадцать пять лет, в неверности, в любви к другому. Это слишком больно. Неправильно. Но спустя мгновение, Рон заговорил первым.       — Выходит, всё это время ты мне изменяла?       — Нет, этого не было… всё время, — тихо ответила она.       — Боже… — с трудом выдохнул он. — Не всё время. Иногда. Случалось.       — Рон, пожалуйста, — еле слышно начала она.       — В тот день, когда мы уехали, я уверен.       Хелен молчала.       — Я не понимаю. Что происходит между тобой и… этим мужиком? Что у вас общего?       Хелен снова вздохнула, совершенно не представляя, как отвечать.       — Ты спишь с ним, так? — дрогнувшим голосом произнёс Рон.       Она кивнула, не имея сил произнести хоть звук.       — Потому меня избегаешь.       — Нет. Это не так. Мне просто… ужасно и мучительно. Я… Боже… — она спрятала лицо в ладонях. — Я не достойна ни одного из вас.       Тишина царила в супружеской спальне. Она понимала, что это конец. Им с Рональдом никогда не вернуть того, что было. Ничего невозможно решить безболезненно, Хелен уверена.       — Кто он? — холодно, почти безразлично бросил муж. Сердце Хелен ёкнуло.       Она молчала.       — Кто он, Элли? — настойчиво повторил Рон. — Если этот мудак столько времени спокойно соглашается на роль любовника, то он явно придурок.       — Рон, пойми, за всё это время мы были вместе всего несколько раз! — с мольбой произнесла Хелен. — И… это даже нельзя так назвать. Мы не вместе вовсе, просто переписываемся…       — Кто он, Элли?!       — Уилл…       — Кто? — прищурился Рон. — Что за Уилл?       И Хелен с достоинством подняла подбородок, взглянув Рональду в глаза и полностью отдавая себе отчёт в том, что это, скорее всего, последний её разговор с мужем, и она выдохнула:       — Уильям Сомерсет.