Журавли улетают в закат

20-й день пятого месяца 19-го года правления императора Чэнхуа

Имперский город Нанкин

      Прошло уже больше двух месяцев с того дня, когда Ван Чжи переступил порог резиденции губернатора Нанкина в качестве полноправного хозяина. Ему многое удалось сделать за это время, но многое ещё предстояло выполнить, чтобы жизнь в Южной столице Империи стала комфортной и безопасной.       Двоих служащих префектуры пришлось уволить после того, как анализ казённых расходов показал их прямую заинтересованность в заключении сделок с торговыми домами, принадлежавшими их ближайшим родственникам. На их место пришли новые люди, молодые и полные желания служить чиновниками не ради личного богатства, а ради процветания Великой Империи Мин. Молодые магистраты, совсем недавно окончившие учёбу и сдавшие экзамен на низшую гражданскую должность, взялись за дело с энтузиазмом, и скоро уже все бумаги в префектуре находились в образцовом порядке, мелкие судебные иски рассматривались в кратчайшие сроки, решения принимались по справедливости, а ходатайства удовлетворялись в полном соответствии с законом.       Ван Чжи имел все основания гордиться своими достижениями, но оставалась одна проблема, которую ему пока так и не удалось разрешить. Проклятая контрабанда. Этот преступный промысел испокон веков процветал в торговом городе Нанкине и приносил не слишком щепетильным купцам неплохие барыши.       За два месяца страже в порту удалось задержать два частных корабля, собиравшихся отплыть в Японию, на борту которых находился неучтённый товар. Если торговать государственной солью на чёрном рынке после осуждения Тан Липэна никто уже не осмеливался, то такие товары, как шёлк, чай и вино в обход таможенных пошлин везли все, кому не лень. Контрабандный алкоголь пользовался популярностью в столице и в городах вдоль Великого канала, а ароматный чай и роскошные ткани по приемлемой цене с удовольствием покупали японские и чосонские торговцы.       Капитан корабля «Морской феникс» Шунь Чен признался на допросе, что сам решил немного подзаработать, когда к нему в портовой таверне подошёл высокий крепкий мужчина, представившийся как «господин Цзинь». За перевозку восьми лишних ящиков отборного чая с плантаций Фуцзяни он пообещал отдать капитану двадцать процентов дохода, и это были отличные деньги. Ему бы пришлось сделать два или три сложных рейса в Японское море, чтобы столько заработать, если бы он ограничился лишь честными доходами. По словам капитана, томившегося в городской тюрьме в ожидании суда, его хозяин ничего не знал о его проделках.       Хозяин судна господин Ма Лювэй, известный в городе продавец тканей и одежды, был достаточно богат, чтобы содержать небольшой торговый корабль и отправлять регулярные рейсы в соседние провинции или даже в японские порты, откуда тот всегда возвращался с прибылью. Но прибыль от честных сделок не шла ни в какое сравнение с незаконным доходом от контрабандной торговли. Чем больше недосчитывалась казна Поднебесной, тем больше оседало в карманах недобросовестных купцов и их сообщников.       Правда, господин Ма был тем торговцем, чья репутация всегда оставалась кристально чиста. Он всегда был честен в деловых вопросах и прославился щедрой благотворительностью. Никто из уважаемых людей в Нанкине не смог бы обвинить его в покровительстве преступным делам. Копать в этом направлении было бесполезно.       Но кто-то всё же организовал отправку чая в обход таможни и обещал капитану заплатить хорошие деньги за удачный рейс. Как и капитану судна, задержанного раньше и принадлежавшего купцу Янь Цзе, известному в округе роскошными изделиями из фарфора по заоблачным ценам.       Второй капитан, к огромной досаде Ван Чжи, ухитрился удрать из порта за полчаса до того, как стражники пришли обыскать его корабль и обнаружили там целую партию спиртного, предназначенного для отправки в столицу по Великому каналу. Было очень похоже, что кто-то предупредил его о готовящейся облаве.       Когда у контрабандистов был налажен контакт с представителями местных властей или хотя бы с чиновниками в порту, дело шло, как по маслу, но губернатор Ван быстро раскусил их подпольные схемы и выгнал со службы тех мелких сборщиков пошлин, кто смотрел сквозь пальцы на погрузку лишних ящиков на отбывающие из порта корабли. Подозревать новых портовых служащих не было оснований. Но где-то утекала к преступникам важная информация, и это было ещё одной проблемой, которая не давала покоя губернатору Нанкина.       Никаких улик против купцов Янь Цзе и Ма Лювэя накопать не удалось, как не удалось и выйти на след таинственного «господина Цзинь», и Ван Чжи пришлось с сожалением признать, что в его сети за два месяца борьбы с преступностью в порту попалась лишь мелкая рыба. Он знал из докладов местной стражи и бесед с горожанами, что контрабанде раньше покровительствовали влиятельные владельцы торговых домов и лояльные к ним служащие губернаторского аппарата, но служащие поспешили подать в отставку, а поймать с поличным купцов было довольно сложно. Люди шептались по углам, обсуждая, кто из них не брезгует получить прибыль в обход казны, но никому ещё не удавалось доказать, что это действительно так.       За два месяца стражей было арестовано два корабля с контрабандой на борту, но их хозяевам было нечего предъявить, кроме неразборчивости в найме капитанов. Круговая порука и нежелание лишиться нетрудовых доходов надёжно связывали языки всех, кто участвовал в подпольной торговле. Нужен был какой-то нестандартный план, чтобы выяснить, на кого работают эти моряки, и доказать, чьи карманы пополняются от рейсов с нелегальным товаром.       По указанию губернатора Дин Жун позвал на совещание своих бывших сослуживцев, ныне занимающих должности в местном отделении Императорской Стражи, и поручил им раздобыть сведения о «господине Цзинь», передав его описание, составленное со слов капитана «Морского феникса».       Если искать только по этому описанию, то примерно половина посетителей таверны «Золотой краб» подходила на роль таинственного незнакомца, вербовавшего себе в порту помощников для нелегальных перевозок.       — Хорошо бы поймать его «на живца»! — с азартом предложил братец Лу, соскучившийся по интересным делам и опасным приключениям. — Пойти в порт, притвориться безработным моряком, который готов на любое дело за хорошие деньги, и посмотреть, не клюнет ли эта рыбка.       — Твоя физиономия слишком хорошо известна в порту, — возразил братец Чен. — Ты же там не раз проводил облавы. И в морском деле ты ни черта не смыслишь.       Лу Фэн хотел было обидеться, но понял, что его товарищ абсолютно прав, и только разочарованно вздохнул.       — Ну, тогда не знаю, как его искать. Если не заставить его самого раскрыть себя, то можно и до середины осени никого не поймать…       — Я пойду, — решительно заявил Чен Мин. — Меня никто там не знает, а дед у меня был заправским моряком, так что сойду за своего. Покручусь пару вечеров в таверне, глядишь, и заинтересую этого неуловимого босса.       — Один пойдёшь? — уточнил Дин Жун, понимавший, что правильная на первый взгляд идея может оказаться далеко не безопасной.       — Конечно, — беспечно усмехнулся братец Чен. — Толпа в таком деле ни к чему. Договоримся с парнями, что если я не вернусь к условному часу, то можно начинать облаву. Но хороший маскарад и умелое притворство всегда даёт лучший результат, чем грубая сила.       — Возьми кого-нибудь из напарников для подстраховки, — велел Дин Жун, нахмурившись ещё больше. Честно говоря, этот план вовсе не казался ему таким же гениальным, как если бы он знал, что Западная Ограда в любой момент придёт на помощь одинокому шпиону.       — Не нужна мне подстраховка, Дин-дажэнь, — по-прежнему довольно усмехаясь, мотнул головой Чен Мин. — Вы разве забыли, как я в Южную банду внедрился два года назад? Даже сам главный босс тогда не понял, кто сдал их Западной Ограде.       Дин Жун, чувствуя ответственность за своих бывших подчинённых, собирался привести аргументы в пользу осторожности, но ему помешал нетерпеливый стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в кабинет решительным шагом вошёл магистрат Ляо Бин и слегка поклонился Дин Жуну, проигнорировав остальных участников собрания.       — Господин советник, губернатор ждёт вас в приёмном зале на первом этаже. Дело не терпит отлагательств.       Немного удивившись такому срочному распоряжению, Дин Жун коротко кивнул чиновнику: «Уже иду!» и, повернувшись к стражникам, пожал плечами:       — Не имею представления, что там стряслось, но губернатор зря не позовёт. Действуйте, парни. Только без лишней самодеятельности и соблюдая все меры предосторожности. Здесь вам не столица, и бандитов в порту больше, чем стражи.       — Слушаюсь, — отозвался Лу Фэн, как старший по чину, и повернулся к Чен Мину. — Значит, сегодня вечером мы сделаем так… ***       В небольшом зале, предназначенном для приёма важных гостей, перед губернатором Нанкина собралась целая делегация. Глава гильдии ювелиров господин Сян Цзе стоял чуть в стороне и хмурил густые брови в то время, как один из его коллег по цеху, повалившись на колени, взывал к справедливости.       — Обчистили меня мерзавцы, до нитки обчистили! Вчера вечером всё было хорошо, а утром я не успел войти в лавку, как сразу понял, что всё пропало. Драгоценности почти на тысячу таэлей!.. Такое разорение, я теперь полный банкрот!.. Ваше превосходительство, прошу вас, отыщите этих негодяев, верните мне моё имущество и честное имя…       Ван Чжи молча выслушал стенания незадачливого ювелира, который прошлой ночью стал жертвой дерзкого ограбления, и, заметив в дверях Дин Жуна, жестом велел ему присоединиться к беседе.       — Лавка Вэнь Лина расположена в одном здании с жилыми комнатами, где вся его семья ночью спокойно спала, — пояснил Сян Цзе, сочувственно положив ладонь на плечо коллеги. — Никто ничего не видел и не слышал, а поутру Вэнь Лин, как обычно, пришёл пораньше, чтобы подготовить товар к продаже, и обнаружил, что все украшения украдены.       — Даже дешёвые бусы из коралла, — подтвердил хозяин обворованной лавки, немного успокоившись. — Не представляю, какой злодей мог такое сделать. Мы с женой спали и ничего не слышали, да и не могли услышать, ведь грабитель не выбил дверь и не сломал ничего в лавке. Старался, наверное, не шуметь…       — Кто-то из знакомых мог обчистить лавку? — смерив внимательным взглядом визитёров, спросил Ван Чжи. — Возможно, вы обращали внимание на человека, который часто заходил туда и интересовался драгоценностями? Или крутился там без дела и присматривался к тому, как организована торговля?       — Кроме обычных покупателей никого не было, ваше превосходительство, — склонил голову ювелир. — Я бы заметил жуликов, которые присматриваются к товару. Не первый год ведь торгую…       Ван Чжи повернулся к Дин Жуну, молча стоявшему у него за спиной, и получил на свой вопросительный взгляд согласный кивок.       — Хорошо бы посмотреть на месте, что там у вас произошло, — заявил он ювелирам и, не дожидаясь, когда расстроенный и всё ещё пребывающий в шоке хозяин лавки поднимется с колен, направился к выходу.       — Возьмём пару стражников на всякий случай, — на ходу предложил Дин Жун, следуя за губернатором.       — И вы тоже присоединяйтесь, господин Сян, — скорее приказал, чем предложил Ван Чжи, обернувшись к главе гильдии, пришедшему оказать своему коллеге моральную поддержку.       Остальные ювелиры, немного потоптавшись в центре приёмного зала, медленно потянулись к выходу, понимая, что ничего интересного они здесь больше не услышат.       — Ши Мань, пойдём с нами! — окликнул Сян Цзе одного из ювелиров и поспешил пояснить губернатору: — Ваше превосходительство, незадолго до вашего назначения у нас в городе уже была похожая история. Вот этого беднягу Ши Маня точно так же обокрали среди ночи, и никаких следов стража не обнаружила.       — Но у меня хоть тайник остался нетронут, — заметил ювелир, о котором зашла речь. — А у Вэнь Лина даже тайника такого не было, хотя я ему сотню раз уже говорил…       Не обращая внимания на начавшуюся перепалку коллег-конкурентов, Ван Чжи благосклонно кивнул господину Сяну, соглашаясь с его предложением, и направился в сопровождении своего советника, двух стражников префектуры и ювелиров в сторону лавки, которая находилась всего в двух кварталах от резиденции правителя города.              Оказавшись на месте преступления, Ван Чжи подумал, что ни за что бы не догадался по внешним признакам, что здесь что-то произошло. Следов взлома не было видно ни на крепкой деревянной двери, ни на узких окнах, выходивших в соседний переулок. В самом торговом помещении тоже не было никаких признаков кражи за исключением разбитого стекла, которым раньше была накрыта витрина с серебряными украшениями.       Продолжая вздыхать и сокрушаться о своём несчастье, хозяин лавки Вэнь Лин показал губернатору и стражникам, где хранились украшения, выставленные на продажу, и как запирались на ночь торговый зал и хранилище драгоценностей. Его коллега, которого обокрали ещё раньше, ходил за ними по пятам и ехидно хмыкал, иногда вставляя комментарии, что при таком подходе к хранению ценных вещей ничего странного, что их в конце концов спёрли. Вот у него в лавке безопасность была налажена по первому разряду, и то неуловимые воры проникли туда и украли много дорогостоящего товара.       Дин Жун внимательно осмотрел дверь и сделал вывод, что ловкий вор работал отмычкой, но очень аккуратно, почти не повредив замки, и при этом действовал на удивление тихо — так, что спавшие по соседству хозяева ничего не услышали и не заподозрили беды. На полу за стойкой продавца он разглядел смазанные следы обуви, которые принадлежали двум мужчинам, один из которых был в сапогах, а второй — в мягких кожаных ботинках. Накануне вечером прошёл дождь, и следы отпечатались на дощатом полу достаточно чётко.       Никаких других улик, указывавших на возможных преступников, обнаружить по горячим следам служащим префектуры не удалось. Это значило, что им предстоит обычная следственная рутина, состоящая из поиска свидетелей, допросов, розыска похищенных вещей по ломбардам и скупщикам краденого и попыток вычислить из всего массива полученной информации важную и имеющую отношение к делу.       Оставив Вэнь Лина и Ши Маня оценивать ущерб, причинённый кражей, и вяло препираться, Ван Чжи с Дин Жуном и главой гильдии господином Сяном вышли из лавки. Ювелир чуть смущённо кашлянул, привлекая внимание губернатора.       — Ваше превосходительство, мне кажется, вам лучше знать…       — Что такое? — резко повернулся к нему Ван Чжи.       — Это далеко не первый случай с ювелирами в нашем городе. То, что три месяца назад обворовали Ши Маня, вы уже в курсе, но за последний год ещё двое членов нашей гильдии пострадали от рук преступников. И обстоятельства всех преступлений очень похожи. Должно быть, одна и та же банда обчищает ювелирные лавки… и я не исключаю, что кто-то из коллег с ними заодно. Уж больно нахально и бесстрашно действуют эти воры.       Губернатора очень заинтересовали слова ювелира, и он поманил Сян Цзе за собой в направлении губернаторской резиденции.       — Господин Сян, мне довелось читать сводки о преступлениях, совершённых в Нанкине до моего приезда, но там ничего не было, кроме случая с Ши Манем. Вы могли бы вернуться со мной и рассказать подробнее обо всех этих кражах? Наверняка коллеги делились с вами своей бедой.       Сян Цзе благодарно кивнул, довольный, что губернатор услышал его намёк, и последовал за Ван Чжи обратно в резиденцию. Ему было, что рассказать, и он не стал ходить вокруг да около, расположившись в почтительно подставленном ему Дин Жуном мягком кресле в кабинете. Сам Дин Жун по привычке остался стоять за левым плечом своего господина, молча слушал и запоминал интересные факты, которых было не найти в официальных бумагах префектуры.       Сян Цзе сообщил, что за последний год это уже четвёртая кража, и всегда очень похожие по почерку преступления совершались ночью, когда хозяева лавок мирно спали и ничего не слышали. Как и в последнем случае, следов взлома на дверях не было, но все имевшиеся в торговых залах ценности были вынесены аккуратно и методично, и только предусмотрительному Ши Маню повезло, что он хранил часть товара в специально оборудованном тайнике.       Глава гильдии знал все подробности совершённых краж из первых уст, потому что не нашедшие справедливости у служителей закона потерпевшие спешили пожаловаться ему на жизнь и поделиться своими страхами и печалями. Когда после первых двух краж прежний губернатор Люй распорядился прекратить дела, так и не установив преступников, Сян Цзе ходил к нему ругаться, но получил только гневную отповедь не вмешиваться в вопросы следствия и запрет беспокоить важного чиновника по пустякам.       Дела были закрыты, потому что сыщики пришли к выводу о том, что преступления совершались заезжими «гастролёрами», и после удачных краж наглые разбойники покинули город. Бесполезно было тратить силы и время на розыски тех, кого давно и след простыл. Но сам Сян Цзе, а вместе с ним и Ван Чжи, внимательно слушавший его подробный и эмоциональный рассказ, были убеждены, что ленивые чиновники просто избавились от сложной работы. И это в лучшем случае, если не предположить, что кто-то из руководства префектуры не был напрямую заинтересован в том, чтобы следы грабителей затерялись в ворохе бесполезных бумаг.       Велев Сян Цзе привести к нему Ши Маня и двух первых потерпевших, по жалобам которых дела были прекращены без результата, Ван Чжи задумчиво хмыкнул и посмотрел на Дин Жуна.       — Готов поспорить, что это местная банда, и даже наверняка связанная с кем-то из членов гильдии.       — И боюсь, не только с ними, — согласился Дин Жун. — Слишком уж подозрительно префектура прекратила расследование. А что, если взятки?..       — Практически наверняка, — кивнул Ван Чжи. — Необходимо поднять материалы старых дел и заново проверить все показания и улики.       — Слушаюсь. Я проверю всё, что сохранилось в архиве, и переговорю с чиновниками, которые участвовали в расследовании. Только сначала — чай.       Ван Чжи снова кивнул, невольно улыбнувшись при мысли о том, как точно Дин Жун научился предугадывать его желания. Тот сразу понял, что после прогулки по городу губернатору хотелось бы освежиться, и принёс чабань с чайником и пиалами на стол, где Ван Чжи уже разложил отчёты.       — Если рассматривать каждое дело в отдельности, сложно прийти к каким-то конкретным выводам, — протянул Ван Чжи, с удовольствием отхлебнув ароматный напиток. — Садись и выпей со мной чаю, Жун-эр. Это расследование не на один день, так что ничего не потеряешь, приступив к делам на четверть часа позже.       Дин Жун не стал спорить с начальником и присоединился к чаепитию.       — Но если анализировать всю информацию, которую мы получили сегодня от Сян Цзе, это определённо серия. Здесь действовала одна и та же банда, — продолжал размышлять Ван Чжи. — Я хочу лично поговорить с жертвами преступлений, чтобы получить картину из первых рук. Боюсь, в этих делах тебе не удастся найти что-нибудь стоящее. Особенно, если кто-то из чиновников покровительствовал бандитам и умышленно вывернул результаты так, будто никто из местных не виноват.       — Согласно установленных правил, в таком случае местная префектура должна была направить запрос в Императорскую Стражу о розыске преступников по всем провинциям. Но почему-то я сомневаюсь, что найду такой документ в материалах дел, — задумчиво хмыкнул Дин Жун, соглашаясь с выводами Ван Чжи.       Он допил чай и, поднявшись с кресла, которое до него занимал глава гильдии ювелиров, поклонился губернатору.       — Я пойду в архив копаться в старых делах. Думаю, будет не лишним перепроверить факты и сопоставить заново имеющиеся доказательства.       Ван Чжи согласно кивнул и погрузился в глубокую задумчивость. Дело о краже в ювелирной лавке обещало стать сложнее и глубже, чем обычный незатейливый криминал. ***       Когда к условленному часу Чен Мин так и не вернулся в караулку, братец Лу помялся ещё немного и направился в резиденцию губернатора, чтобы согласовать с Дин Жуном дальнейшие действия. Он уже пожалел сотню раз, что позволил товарищу так неосторожно пуститься в авантюру, грозившую ему серьёзными неприятностями в случае, если контрабандисты заподозрят, кем на самом деле является отчаянный моряк, ищущий работу.       Дин Жун изучал дела о кражах в ювелирных лавках за последний год и не сразу понял, отчего его бывший подчинённый так взбудоражен. Парни из Стражи так и не успели посвятить его в подробности своего плана, и Чен Мин отправился в порт исключительно на свой страх и риск.       — Мы договорились, что к началу второй стражи он обязательно вернётся, даже если ничего не накопает. А завтра можно бы было ещё раз попробовать… Но ночевать в порту братец Чен точно не собирался, — встревоженно объяснил Лу Фэн, виновато глядя на бывшего начальника. — Дин-дажэнь, что нам теперь делать? Если устроим в порту облаву, сразу спугнём эту банду, лишимся возможности вычислить «господина Цзинь» и добыть на него улики. А если не вмешаемся — кто знает, что может случиться с Чен Мином? Вдруг он действительно в беде?..       — Нужно направить в порт ещё одного лазутчика, — ненадолго задумавшись, принял решение Дин Жун. Он чувствовал себя виноватым, что втянул парней в опасную игру и не взял на себя контроль за их шпионской вылазкой.       — Но братец Чен правду говорил. Меня там каждая собака знает, как стражника, который не берёт взяток, — вздохнул Лу Фэн и опустил голову. — А посвящать других сослуживцев я бы не решился. Вдруг кто-то проболтается и всё снова пойдёт не по плану.       — Да, не исключено, что у контрабандистов есть глаза и уши в вашем ведомстве, — согласился Дин Жун, быстро оценив ситуацию. — Или в нашем. Кто-то ведь предупредил капитана, когда мы устроили самую первую облаву.       Он посмотрел на слегка растерянного и озадаченного Лу Фэна и решил, что придётся ему самому вспомнить службу в Западной Ограде.       — Меня в порту вряд ли кто-то сможет узнать, — сказал Дин Жун, повернувшись к шкафу с одеждой, где можно было найти не только форменный халат, но и облачение обычного горожанина. — Я не так популярен, как губернатор, и не так примелькался среди местных обитателей, как ты, братец Лу. Пойду в таверну «Золотой краб» и попробую разузнать, что случилось с нашим товарищем.       Лу Фэн обеспокоенно смотрел, как советник префектуры переодевается в скромный костюм городского обывателя, и чувствовал себя последним мерзавцем. Он отпустил братца Чена одного в бандитское логово, где тот сгинул без следа, а теперь и господин Дин из-за его дурацкой идеи может попасть в переплёт…       Дин Жун невозмутимо закрепил в рукаве узкий кинжал и повернулся к стражнику.       — Подожди меня у чёрного хода, Лу Фэн. Мне нужно предупредить губернатора.       Предупредить Ван Чжи о ночной вылазке Дин Жуну не удалось, потому что тот всё ещё был занят беседой с ювелирами, подробно и обстоятельно рассказывавшими ему о своих бедах и успехах, о сложностях торговли, о партнёрах и конкурентах, и о череде дерзких ночных краж, прокатившихся по Южной столице в последний год.       Дин Жун, услышав через дверь кабинета негромкий гул голосов, решил не отвлекать начальника от разговора, и оставил ему в личных покоях короткую записку, в которой сообщал о своём намерении провести разведку в порту и обещал, что постарается вернуться не позже полуночи.       После этого он критически осмотрел свой костюм, немного взлохматил волосы и вышел через чёрный ход в узкий переулок, где его уже дожидался Лу Фэн, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.       — В порт я пойду один, — не терпящим возражений тоном заявил Дин Жун, когда они остановились у заставы, отделявшей городские кварталы от складов и контор портового предместья. — Не нужно привлекать лишнего внимания к нашим розыскам. Если не вернусь к полуночи, собирай отряд стражи и разгромите этот разбойничий притон, именуемый «Золотым крабом».       — Слушаюсь, Дин-дажэнь, — привычно поклонился Лу Фэн. Получив чёткие указания бывшего командира, он сразу почувствовав себя увереннее.       Дин Жун хлопнул братца Лу по плечу, будто призывая не вешать нос, и скрылся в ночной темноте. …       Перед таверной «Золотой краб» горели тусклые фонари, и похоже было, что это заведение ещё не скоро собирается закрываться. Из-за двери раздавались грубые голоса матросов, распевавших какую-то похабную песню под стук винных рюмок. Их разудалое веселье сопровождалось пьяным женским хихиканьем и грозными ругательствами трактирщика, обещавшего выгнать взашей всех, кто будет бить посуду или ломать мебель. Паренёк-слуга едва успевал подносить гостям выпивку и закуски, а те горланили всё громче, требуя, чтобы девицы станцевали им что-нибудь зажигательное.       Никто не обратил внимания на Дин Жуна, спокойно отворившего дверь и направившегося прямиком к стойке, где хозяин заведения откупоривал очередную бутылку спиртного.       — Приветствую тебя, Лао Син, — негромко окликнул он трактирщика, который лениво повернулся к нему и уставился недоверчивым взглядом. Новый посетитель был не похож на обычных клиентов портовой таверны и выглядел как типичный горожанин, небогатый купец или владелец мастерской.       Дин Жун знал, что ушлые посетители таверны вряд ли примут его за моряка или, тем более, за разбойника, и не стал играть сложную роль. Чем естественнее он будет в разговоре с хозяином, тем больше шансов, что никто не станет присматриваться к нему внимательно.       — Чего надо, красавчик? Я тебя здесь раньше не встречал… — пробасил хозяин таверны, невысокий плотный мужчина с сильно раскосыми глазами, стремившимися охватить одним взглядом всё пространство заведения.       — А меня здесь и не было, — не стал спорить Дин Жун. — Я бы и не пришёл сюда, да мать волнуется, что мой младший братец попадёт в неприятности. Ты не видел его здесь, хозяин? Братец Чен — любитель выпить и покутить, да похвастаться, какой он умелый моряк… Ростом чуть ниже меня, моложе на пять лет, крепкий и загорелый.       Хозяин таверны на мгновение задумался, и его лоб нахмурился от посетившей его догадки. Он многозначительно хмыкнул, скользнул глазами по пьянствовавшим за длинным столом матросам, и поманил Дин Жуна за собой в соседнее помещение, в котором было не так шумно, и можно было не кричать, чтобы хорошо слышать друг друга.       — Ну?.. — поторопил трактирщика гость.       — Видел я твоего брата. Но он ушёл больше часа назад.       — Один?       — Вот точно не скажу, но вроде бы, один. Тут за всеми не уследишь, чуть отвернёшься — бутылки побьют или ещё чего сломают… — Лао Син пожал плечами и скосил глаза на появившуюся будто из ниоткуда в руке собеседника связку монет. — Аааа, припоминаю… Не один он ушёл. С какими-то проходимцами.       Дин Жун позвенел монетами перед носом трактирщика.       — Кто с ним был?       — Да не знаю я их. Не наши. Они у меня в первый раз выпивали, должно быть, сошли с корабля, что сегодня утром пришвартовался…       — Врёшь?       — Не вру! Небом клянусь. Ушли они в сторону пристани, и больше я сегодня их не видал.       Алчный взгляд трактирщика не отрывался от денег в руке Дин Жуна, но тому всё же казалось, что Лао Син не до конца с ним правдив. Весь его опыт прошлой службы вопил, что трактирщик замешан в исчезновении Чен Мина, и теперь просто пытается водить его за нос и при этом заработать халявные деньги.       — Если не соврал, и я найду брата на том корабле, тогда получишь остальное, честно заработанное, — ухмыльнулся Дин Жун и, протянув трактирщику пару медяков, молниеносным движением спрятал связку в рукав. — И не вздумай меня ограбить. Мой отец знает таких людей в городе, что тебя в порошок сотрут за подобные штучки.       Он хорошо знал психологию мелких жуликов, не брезговавших пощипать доверчивого ротозея, но боявшихся, как огня, любых неприятностей с законом и, тем более, с сильными мира сего. Поэтому с независимым видом повернулся спиной к недавнему собеседнику и вышел на улицу, краем глаза отметив, что трактирщик почти бегом бросился в зал, но поспешил не к кутившим за общим столом морякам, а к неказистому мужчине неопределённого возраста, сидевшему за столиком в углу. Его заинтересовал этот человек, но сейчас у него была другая, более важная задача — выручить Чен Мина, который, похоже, действительно влип в неприятности.       Убедившись, что в случае необходимости кинжал легко перекочует из рукава в ладонь, Дин Жун направился в сторону пристани мимо закрытых в это время контор портовых служащих и лавок купцов. Когда широкая улица закончилась, за спиной Дин Жуна мелькнула какая-то тень, и он успел обернуться, чтобы увидеть невысокого щуплого паренька, выскочившего из придорожных кустов.       — Господин!.. — взволнованным шёпотом позвал его преследователь.       — Что тебе надо, приятель? — удивился Дин Жун. Он узнал юного слугу, разносившего вино и закуски в трактире «Золотой краб».       — Господин, спрячьтесь за дом, — так же шёпотом попросил мальчишка. — Если нас вместе увидят, хозяин с меня шкуру сдерёт.       Дин Жун, немного напрягшись и приготовившись к любому развитию событий, последовал за слугой в густую тень, отбрасываемую каким-то длинным приземистым складом.       — Господин, хозяин обманул вас! — паренёк поднял на Дин Жуна взволнованный взгляд. — Они опоили вашего брата сонным зельем и ограбили, а потом бросили в кустах за складами. Я покажу вам, если не побоитесь пойти со мной.       Дин Жун с самого начала подозревал, что хозяин таверны был с ним не очень-то честен и лишь запутывал следы, отводя подозрение от сообщников.       Советнику префектуры не пристало бояться, ведь он пришёл сюда именно для того, чтобы отыскать Чен Мина и выручить из беды, поэтому, недолго думая, он последовал за юным слугой через кусты на узкую тропинку, бежавшую позади портовых складов.       — А ты рискуешь, парень, — заметил он шёпотом, когда прислужник трактирщика резко остановился у него перед носом. — Зачем тебе выдавать своего хозяина?       — Да достал он меня, проклятый! — в сердцах выругался мальчишка и повернулся к Дин Жуну. В его глазах блестели слёзы боли и отчаяния. — Уж лучше бы отец меня в евнухи продал, чем в эту забегаловку! Хоть жил бы во дворце…       Дин Жун украдкой хмыкнул, но не стал читать ему лекцию о том, как порой несладко живётся юным евнухам во дворце.       Юноша шмыгнул носом и поднял глаза на своего спутника.       — Меня зовут Сяо Чунь, я третий сын каменщика Ба Чжуна, и моя семья очень бедна. Два года назад отец продал меня в услужение этому плуту, хозяину таверны, и с тех пор моя жизнь превратилась в ад. Хозяин ко мне постоянно цепляется, лупит за каждый неверный взгляд или слово и нагружает так, будто я здоровенный грузчик, а ещё… Ещё он меня заставляет прислуживать своим шалавам после бурных ночей… одежду им стирать и заплетать косы… голым…       Если бы сейчас не была ночь, Дин Жун бы увидел, как щёки паренька покрылись густым румянцем. Ему стало жалко бедолагу, но сейчас было не время для сантиментов.       — Если бы вы смогли вытащить меня отсюда, господин… Я же вижу, что вы из хорошего дома. Я бы стал вам верным слугой, — преданно заглядывая ему в глаза, взмолился Сяо Чунь.       — Что ж, согласен. Если ты поможешь мне — я помогу тебе, — ответил Дин Жун любимой фразой своего начальника. — Говори, где мой братец.       — Сюда!       Юный слуга потянул Дин Жуна за рукав и показал на кусты, слабо освещённые только светом луны, пробивающейся сквозь тучи. Из кустов торчали два сапога.       — Чёрт возьми! — не удержался Дин Жун и поспешил с помощью своего спутника вытащить на тропинку безжизненное тело стражника, переодетого простолюдином. — Чен Мин!.. Очнись, братец Чен!       Он потормошил товарища, но в ответ услышал лишь глухой стон.       Сяо Чунь достал из-за пазухи фляжку и протянул Дин Жуну.       — Господин, брызните водой. Зелье было крепкое, но от холодной воды он должен проснуться.       Дин Жун так и сделал. Братец Чен невнятно фыркнул, ощутив на лице холодную влагу, поморщился и пробормотал ругательство, достойное безработного матроса.       — Вставай, брат, — велел ему Дин Жун и незаметно приложил палец к губам, давая понять, что болтать лишнего сейчас не нужно. — Пойдём-ка домой, там проспишься как следует, и больше так не балуй.       Стражник потёр лицо ладонью, пытаясь прогнать остатки сонного марева и, не говоря ни слова, поднялся, опираясь на руку Дин Жуна. Он был готов провалиться сквозь землю от стыда, но присутствие постороннего не давало ему покаяться перед начальником и объяснить, как его угораздило так глупо попасть в ловушку.       — Господа, я провожу вас в город коротким путём, — предложил Сяо Чунь, окинув быстрым взглядом окрестные постройки. Вокруг было темно и тихо, и можно было не опасаться, что пьяные гости таверны их заметят. — Если не вернусь сейчас в «Краба», хозяин разозлится, что я ушёл в разгар пьянки, и будет пороть меня до полусмерти…       Когда переодетые чиновники в сопровождении Сяо Чуня оказались на углу портового квартала, парнишка с мольбой посмотрел на старшего из «братьев».       — Господин, вы выкупите меня у Лао Сина? Он сначала будет ворчать и сердиться, но если сумма его устроит, то согласится. Он всегда был жадным до денег.       Чен Мин, немного пришедший в себя от свежего ветра с реки, и ещё больше от жгучего стыда за свою неудачу, отвёл Дин Жуна на два шага в сторону и шёпотом предложил:       — Дин-дажэнь, мы можем выкупить его у трактирщика и пристроить слугой в приличное место. Сразу видно, что мальчишка толковый. И наверняка многое знает о завсегдатаях таверны. Я знаю одного порядочного купца, которому нужен в лавке помощник…       Дин Жун молча кивнул, и братец Чен жестом подозвал своего спасителя.       — Пойдёшь в услужение к хозяину чайной лавки? Обещаю, что он не станет тебя бить без серьёзного повода, и будет платить нормальные деньги за работу.       Сяо Чунь повалился на колени перед своими благодетелями и принялся горячо благодарить их, но Дин Жун решительно прервал его хвалебные причитания, не желая терять время.       — Возвращайся в свой кабак, парень, а завтра я вернусь за тобой и попробую сторговаться с твоим хозяином.       Когда слуга скользнул в ночную тьму, спеша вернуться в таверну, пока его босс окончательно не рассвирепел, Дин Жун повернулся к незадачливому шпиону и коротко спросил:       — Оклемался?       — Угу.       — Тогда давай поспешим. Там братец Лу уже извёлся от беспокойства. А по дороге расскажешь, как тебя угораздило так влипнуть, моряк — авантюрист.       Чен Мин, признавая, что действовал, как болван, коротко поведал о своих приключениях в портовой таверне. Он рассчитывал, что сумеет разговорить весёлых матросов, явившихся промочить горло крепким алкоголем, а возможно, и самого хозяина, но не учёл, что это заведение было не только приютом разврата, но и местом встреч ловких жуликов и мелких мошенников, игроков в краплёные карты и прочих любителей поживиться за чужой счёт.       Без выпивки никакой разговор в этом месте в принципе не мог бы состояться, и поначалу Чен Мину с помощью бутылки вина удалось завязать приятельские отношения с парой бывалых моряков, ходивших в рейсы по Великому каналу. Новые знакомые болтали довольно много и даже упомянули, что некоторым, особо везучим их товарищам контрабандисты иногда предлагают поучаствовать в их делах. Кто конкретно предлагает, никому не известно. О таких вещах здесь не принято распространяться даже за чаркой хорошего вина.       Когда к подвыпившей компании присоединился ещё один гость таверны, Чен Мина это не насторожило. Он даже был настолько небрежен, что выпил пару рюмок спиртного, которое хозяин любезно подливал гостям… и сам не заметил, как в голове у него помутилось, физиономии собутыльников стали расплываться в тумане, и он свалился под стол, уже не чувствуя, как двое дюжих молодцов тащат его за ноги на задний двор, чтобы обчистить до нитки. Можно сказать, ему ещё повезло, что выпил он не так уж много, иначе мог бы вообще не проснуться.       Дин Жун не стал ругать бывшего сослуживца, понимая, что тому и без него сейчас очень паршиво. К противному ощущению провала придуманного им хитрого плана примешивались тупая боль в голове и понимание, что в кармане вместо увесистого кошелька зияет дыра.       Уставшие и раздосадованные, шпионы спешили вернуться в уютные и безопасные кварталы городского центра, и не замечали, как тёмная тень незнакомого мужчины следует за ними на приличном расстоянии, стараясь слиться со стенами домов и не попадать в отсветы уличных фонарей. ***       Тан Увэнь с трудом сдерживал раздражение, расхаживая взад-вперёд по длинной галерее богатого городского особняка. Ему хотелось неприлично ругаться, когда он думал о своих последних неудачах, но присутствие человека в шикарном халате с золотой вышивкой заставляло его сдерживать гнев.       — Господин Янь, вам не стоит так беспокоиться. Это всего лишь мелкие накладки. Я найду новые способы организовать наше дело, и никакие чиновники к нам не подкопаются.       Янь Цзе, сказочно богатый и привыкший, что все его пожелания исполняются по первому намёку, смерил собеседника недоверчивым взглядом. Ему совсем не нравилось положение дел в их совместном предприятии.       — Я вложил в твоё дело триста таэлей серебра. А ты профукал два корабля, позволил страже захватить этого олуха-капитана и теперь сидишь и бездействуешь, хотя на следующей неделе должен принять груз из Киото. И этот груз ни в коем случае не должен стать добычей префектуры. Сам знаешь, что сделает Ван Чжи, если захватит его. Там ведь одной контрабандой не отделаешься…       — Да помню я!.. — сердито буркнул Тан Увэнь, у которого при имени Ван Чжи свело скулы от злости. — Я разработал новый план. Мы уйдём из порта Нанкина, будем разгружаться где-нибудь по пути. В Чжэньцзяне, например… Там ни одного стражника за последние десять лет никто не видел.       — Ладно, — немного смягчившись, проворчал господин Янь. — Но смотри, чтобы без осечек. Если стража перехватит оружие…       — В этой партии оружия нет, — поспешил успокоить компаньона контрабандист. — Японцы задерживают отгрузку. Что-то у них там тоже не очень складывается. Только сакэ и веера. Сам не пойму, почему их веера так дорого стоят в столице, они же ничуть не лучше наших…       — Какая нам разница? — фыркнул торговец, понемногу возвращаясь к философскому спокойствию. — Мы везём всё, что можно дёшево купить и дорого продать, и чтобы не делиться барышами с таможней… Кстати, что там с таможней? Говорят, этот чёртов губернатор назначил новых чиновников, и теперь там не берут взяток.       — Правду говорят, — мрачно кивнул Тан Увэнь и покосился на собеседника. — Зверь, а не губернатор. Как ты думаешь, Янь Цзе, если с ним в скором времени что-нибудь случится, в столице будут сильно рассержены?       — В столице сейчас не до него, — с видом знатока заявил купец. — Когда Ван Чжи был рядом с императором, его власть была безгранична и Западную Ограду боялись даже министры, а сейчас… Да кто сейчас вспомнит о каком-то Ван Чжи?.. — он окинул контрабандиста подозрительным взглядом. — А что это ты спрашиваешь, братец? Уж не надумал ли крамолу какую?       Тан Увэнь почувствовал, что ляпнул лишнего, и с притворной улыбкой поспешил развеять опасения собеседника.       — Кто я такой, чтобы замыслить крамолу против губернатора? Сам посуди… Мне бы только избавиться от его преследования, найти новые пути для нашего товара… Это я тебя так спросил, из любопытства. Чтобы понять, имеет ли он вес в столице, и не явятся ли за нами вскоре императорские стражи с самого Северного Двора.       Янь Цзе ещё немного похмурил брови и напоследок резко бросил:       — Не тяни с этим делом, Тан Увэнь. Найди новые маршруты, и чтобы ни одна крыса не пронюхала.       — Всё сделаю, не волнуйся.       Тан Увэнь проводил взглядом гостя и повернулся к шёлковой ширме, за которой всё это время прятался его сообщник.       — Чжун Бинь, ты всё слышал? Что у нас с Чжэньцзяном?       — Порт там такой, что и портом-то назвать стыдно, босс, — усмехнулся второй контрабандист, высовываясь из-за ширмы. — Но если очень надо, можно будет сгрузить там несколько ящиков барахла перед заходом в Нанкин. Никакой стражи там точно нет.       — Это хорошо… — задумчиво протянул Тан Увэнь и поднял внимательный взгляд на подельника. — А что с нашими приготовлениями? Сумеем выманить господина губернатора из резиденции и затащить в наш притон?       Чжун Бинь усмехнулся уже не так уверенно и почесал в затылке.       — Я больше месяца слежу за его передвижениями по городу. Он, гад, никуда не ходит один. Если не со стражей и толпой чиновников, так с этим своим советником, которого притащил из столицы. Боюсь, будет непросто заманить его в ловушку.       — А ты придумай способ, приятель, — Тан Увэнь снова почувствовал, как раздражение начинает закипать в его душе, вызвав приступ мигрени. — Если не избавимся от него, никогда наше дело больше не будет процветать. Вот и Янь Цзе уже сердиться начал, и доходы наши падают… А что, если сначала избавиться от советника?       — Ну, это проще, — на губах сообщника появилась противная ухмылка. — Он-то без охраны ходит по городу, да и в порт иногда заглядывает. Если дашь команду, босс, мы с братцем Чао его запросто уделаем.       — Так уделайте, — не терпящим возражений тоном распорядился главарь контрабандистов. — А уж для Ван Чжи я приготовлю особый приём. Заплатит мне этот выскочка и за брата, и за корабли, и за все наши горести и неудачи.       — Значит, думаешь, господин Янь прав, и столичная стража не примчится по наши души?.. — немного оробев, уточнил Чжун Бинь.       — Не будь таким трусом, — приложив пальцы к вискам, пробурчал Тан Увэнь. В голове от забот и проблем начинали стучать молотки. — Нет у него больше в столице поддержки. А местные, как только получат нового начальника, сразу забудут про свои принципы, и снова купятся. На серебряные слитки мало кто откажется купиться… ***       До полуночи оставалось чуть меньше четверти часа, и Ван Чжи начал тревожиться, невольно прислушиваясь к размеренным шагам стражников под окном губернаторской резиденции. Никакой шум больше не нарушал ночную тишину. Только тихо потрескивал фитилёк свечи и шелестели листья старых платанов на ветру.       Ван Чжи обнаружил записку Дин Жуна на подносе под глиняным чайником и почувствовал досаду, что так много времени уделил болтливым ювелирам вместо того, чтобы переговорить со своим советником. В результате Дин Жун отправился один на довольно рисковое мероприятие, и Ван Чжи оставалось только ждать, протирая нервными шагами ковёр в кабинете.       Если через четверть часа он не вернётся, придётся вызвать стражу и перевернуть весь порт вверх тормашками, даже если это безвозвратно лишит его возможности тайно разведать обстановку и уличить кого-то из служащих таможни в связях с контрабандистами.       За последнее время Ван Чжи уже привык, что Дин Жун больше выполняет работу обычного чиновника и не суётся в опасные переделки, как иногда бывало в Западной Ограде. Но в Ограде рядом всегда были надёжные стражники, в совершенстве владеющие оружием и боевыми искусствами, а здесь… Только братцы Лу и Чен оставались теми парнями, в честности и преданности которых губернатор Нанкина мог быть безусловно уверен. Но были здесь и те, кто привык служить и своим, и чужим, и сливал информацию о действиях префектуры и Императорской Стражи любому, кто заплатит звонкой монетой.       Ван Чжи сердился на Дин Жуна за то, что тот отправился в порт, не согласовав с ним свои действия. Он сердился на Чен Мина, который взялся за опасную работу, не подумав о подстраховке. В конце концов, он сердился на себя за то, что увлёкся этими чёртовыми ограблениями и упустил момент, чтобы обсудить с Дин Жуном его планы на сегодняшнюю ночь. Сердился, почти не отдавая себе отчёта, что на самом деле за этим раздражением скрывается ноющая в груди тревога.       Пять минут до полуночи, а советник Дин так и не вернулся в резиденцию…              Не успел Ван Чжи набросить на плечи лёгкий плащ, собираясь возглавить ночную облаву в порту, как дверь кабинета без стука отворилась, и Дин Жун виновато склонился перед ним. Он знал, что почти опоздал к назначенному им самим часу.       — Ну наконец-то! — выдохнул Ван Чжи, не скрывая облегчения. — Всё в порядке, Дин Жун?       — Всё в порядке, ваше превосходительство.       — К чёрту эти церемонии! — Ван Чжи скользнул взглядом по усталому лицу Дин Жуна, чтобы убедиться, что тот не врёт, и кивнул в направлении кресла, стоявшего у губернаторского стола. — Садись и рассказывай. Чаю хочешь?       Дин Жун за долгие годы сотрудничества так и не привык, что его любимый начальник сам без лишней гордости заваривает чай, и поспешил его опередить.       — Ван Чжи, я заварю, не беспокойся.       Ван Чжи не стал с этим спорить и, слегка приобняв по пути Дин Жуна, присел на краешек стола.       Когда чай был заварен и разлит по пиалам, источая аромат домашнего уюта, Ван Чжи вдруг спохватился и, покопавшись в бумагах на столе, протянул Дин Жуну аккуратное письмо на белоснежной рисовой бумаге, запечатанное сургучом.       — Чуть не забыл. Тебе послание из столицы.       Дин Жун с недоумением взял бумагу и критически осмотрел печать.       — Глава Императорской Стражи господин Вэй… Что ему может быть надо от меня?       Ван Чжи только покачал головой, не зная ответа. Он посчитал некрасивым читать чужое письмо, хотя печать начальника Стражи заставила его насторожиться, и недобрые предчувствия проникли в душу, чтобы затем на время испариться от более реальной и обоснованной тревоги, вызванной ночной вылазкой Дин Жуна в порт.       Дин Жун сломал без особого почтения важную печать, развернул письмо и, пробежав его глазами, устало вздохнул.       — Чёрт возьми, нет.       — Что там такое? — не утерпел Ван Чжи.       Дин Жун протянул ему бумагу, будто не желая сам повторять так раздосадовавшие его строчки.       — Прочти сам, А-Чжи. Но боюсь, мне придётся разочаровать господина начальника Стражи.